whisper poisoning

14 октября, 2016 год.

      Время убивает себя слишком медленно. Секунда к секунде, и так ещё пятьдесят восемь раз до минуты. Утахиме внимательно, до рези в глазах вглядывается в медлительные настенные часы. Руки, аккуратные и нежные, то ложатся на стол, теребя нетерпеливо салфетку, то скрываются в рукавах кофты. С недавних пор они взялись отбивать дробь по столу. — Что за спешка, Утахиме? — закрывает вдруг обзор белобрысая макушка. Стоит ей скривить губы, как её обладатель довольно лыбясь, отодвигается обратно. — Или у тебя просто нервы шалят? — В отличие от некоторых, я ценю своё время. У меня и другие дела имеются.       Сатору на это шумно потягивает воду из трубочки, чем заставляет лицо подруги стать острым и злобным, а нос сморщиться. Прожить для этого парня пару часов и так ни над кем не поглумиться — впору смерти от нехватки кислорода. Нет, серьёзно, иногда ей кажется, что Годжо Сатору — оружие массового поражения. — Неужели у занятой Иори-сан не найдётся окошка для встречи с дорогими старыми товарищами? — С недавних пор вы мои подчинённые, — на её губах расцветает самодовольная улыбка.       За столько лет постоянных насмешек и издёвок побыть начальством Годжо вполне благоприятно сказывается на её нервной системе. Как правило, в их постоянных склоках ей нечем ответить, хотя бойкости и не отнимать. Пускай он и ведёт себя как обычный засранец, с которым они вместе учились, некая часть его магической силы проявлялась в общении. Подавляющая, заставляющая замереть от безысходности. — Технически нет, мы ведь отстранены. — Ухмылка девушки тут же меркнет. — Да и к тому же, сейчас мы не на работе, — Сатору скучающе раскидывает руки по обе стороны на спинку кресла и внимательно вглядывается на девушку. — Что такое, Химе? Тебе так хочется чувствовать власть над людьми? Раньше я не замечал за тобой такого.       Её ноздри раздуваются, втягивая обжигающий, холодный воздух. За те долгие годы измывательств преуспеть в технике избегать Шестиглазого мага ей так и не удалось. И если Каяо, причина, из-за которой она все ещё здесь, не появится сейчас же, Утахиме с превеликим удовольствием уйдёт. Эта девушка действует на Сатору иногда как анестетик, притупляя его безумное веселье. А порой и как психостимулятор, поощряя глупые выходки, что он не на шутку расходится. Как бы там не было, одно известно Утахиме наверняка: равнодушным он никогда не остаётся к персоне Каяо.       Колокольчик мелодично звенит, оповещая о новом посетителе. Судьба вняла молитвам девушки. Куросава вваливается в кафе, опоздав ровно на семнадцать минут. Или говоря иначе, спустя две чашки кофе и один стакан воды. Вместе с ней в зал задувает пожелтевшую листву, из-за чего официант косо провожает гостью.       Когда Каяо подходит к столику, обиженная подруга не сдвигается с места и даже глаз не поднимает — «Эти двое ведь живут вместе, так какого дьявола она опоздала?»       Сатору ловко пересаживается, уступая место подле себя. — Я оплачу счёт, — ни приветствий, ни извинений, лишь сухая констатация. Утахиме это в корне не устраивает. — Где тебя носило? — Хотела ещё добавить «ты ведь безработная теперь», но вовремя себя остановила. Уподобляться Годжо хуже всего. Нужно держать себя в руках.       Стараясь не выглядеть особо заинтересовано, она из-под опущенных ресниц рассматривает опоздавшую. Бледная кожа Каяо кажется ещё белее, оттенённая блестящими текучими чёрными волосами. Пусть она и выглядит болезненно, но не чахнет и слабеет, а напротив. Расширенными зрачками смотрят испытующе в остекленевшем безумии. Словно она пробежала марафон, спасаясь от дикого зверя. — Заряжала ноутбук, — раздражённо отвечает Каяо, снимая кепку.       Она кладёт голову на спинку дивана и на пару секунд закрывает глаза. Утахиме переглядывается с Сатору, но тот спокоен как удав. Его шутовство отошло на второй план, уступая собранности. Что-то явно не так.       Не говоря ни слова, парень направляется к стойке и через пару минут возвращается с тремя чашками кофе. Терпкий запах маккиато настигает Каяо, и она оживает. — Раз мы все в сборе, — потирая ладони, Сатору двигает напитки к дамам. Он приспускает очки, чтобы взглянуть на девушку напротив. — Утахиме, расскажи, как прошла встреча с Нанами.       Ей хочется потребовать для начала объяснений касательно того, что случилось у этой парочки, но правильные слова для вопроса никак не идут на ум. Под рукой есть все необходимые детали, но они никак не желают складываться в ряд. Они редко видятся, вне собраний, но поддерживают общение по телефону. И сейчас вдруг начинать лезть в душу, требуя угомонить её беспокойство, кажется несправедливо наглым. Да и каков шанс, что хоть кто-нибудь из них будет искренен в своём ответе? Утахиме не раз предпринимала попытки, но тщетно. И если с Годжо идея чаще всего заранее обречена на провал, то с Каяо она до сих пор надеется установить контакт. Хотя с ней тоже возникают определённые трудности — «Нужен подходящий момент. Просто нажав на неё, я добьюсь лишь того, что она ещё больше отстранится». — Нанами, — серьёзно начинает она, пригубив кофе. Выбор Годжо вполне сносный. — Для следствия он лишь точка давления. Им известно, что он невиновен. — Что он наплёл Макото? — ладони Каяо оборачиваются вокруг горячей чашки, и она томно вздыхает, готовая полностью погрузиться в расследование.

День смерти старейшины.

18 сентября, 2016 г. 22:09

      Очередной шаг, но вдруг тело прошибает энергией. Вот он и преодолел защитный барьер, благодаря которому о его присутствии тут же узнают. Всю поездку в полупьяном мареве сознания варились мысли повернуть назад, но сейчас они испарились. Он перешёл черту невозврата.       Не дожидаясь, когда знакомая фигура мелькнет в окне, Кенто напролом следует прямиком к двери. Его видок оставляет желать лучшего: помятый и запыхавшийся, с разящей проклятой энергией и чужой кровью под ногтями. Прихорашиваться времени нет. Небрежность во внешнем виде покроет серьёзный и неотложный разговор.       Едва он занёс руку, чтобы постучать (неуместная вежливость, учитывая, что он уже вломился на чужую территорию), как дверь отпирается, издавая характерный щелчок. Погодя ещё пару мгновений, проверяя дыхание, он дёргает за ручку и входит. Не сказать точно, что и кого он ожидал увидеть: милую пожилую экономку, строгого дворецкого или огромного амбала с грудой мышц — однако точно не пустующий коридор с приглушённым светом. Его никто не встретил. — Пойдём-ка сюда, Кенто, — донёсся старческий голос откуда-то сверху.       Его решимость показалась Сёко лишь заклинанием, продиктованным алкоголем. Отнюдь, Нанами настроен серьёзно. В придачу путь, который он проделал сюда, полностью рассеял хмельную дымку вокруг него. Он видит ясно угрозу своим друзьям, студентам. И пусть в большей своей части её виновником являлся белобрысый Шестиглазый, реальная опасность исходит от старейшин. Безусловно, если допустить возможность столкновения поколений, победу безоговорочно одержат молодые. Но Нанами возможно старомоден, потому что считает, что одно без другого не существует. Юные, хоть и сильные, но опыт и житейская мудрость доступна лишь старикам. К тому же, революция всегда заставляет замарать руки. Это варварский способ прогресса. А Кенто не хочет, чтобы кто-то пострадал или погиб. Грызня внутри своих ни к чему.       Именно поэтому он приехал к Кейташи. Он хотел попытаться урегулировать вопрос мирно, без жертв. Да, Сатору откровенно заявил бы, что авантюра Нанами — это лишь убогий, не имеющий хоть сколько-нибудь обнадёживающих процентов на перевес, способ перетянуть советника на свою сторону. И был бы прав. Кто ещё бы пошёл на мировую с советом? У Каяо веские причины для ненависти. Годжо упрям и горд. Утахиме не позволит Гакуганджи, а студентов не воспринимают всерьёз. Кланам выгодно иметь такую верхушку, а остальным опытным магам встревать в распри не хочется. Он и сам не горит желанием, но ради благой цели можно постараться.       Поправив галстук и сделав глубокий вздох, он направился по лестнице на второй этаж. Оставив половину ступеней позади, он запоздало понимает, что забыл разуться. Возможно, пара ноток саке всё ещё играли с его разумом, но заставлять себя ждать он не решился.       Дом советника только снаружи выглядел по-европейски. Внутри все обставлено в лучших традициях Японии. Седзё было гостеприимно открыто, а сам Кэйташи сидел посреди комнаты за низким столом, заваленным какими-то свитками и книгами. — Господин Кэйташи, доброй ночи.

***

— Судя по тому, что нам передал Кон Соу, то Кенто ограничился комментарием: стандартная беседа. — Весьма расплывчато, — говорит Годжо, высыпая третий пакетик сахара в свой напиток, из-за чего Утахиме передёргивает. — Следствию очень удобно это трактовать по своему. — Почему он отпирается? — Указательный палец Курасавы зажимает одну из кнопок ноутбука, и в открытом документе бежит на весь лист протяжная буква. — Делает нам одолжение? Неужели поверил, что это мы его убили. — Или выигрывает время, чтобы нашли настоящего преступника, — бормочет себе под нос Утахиме, сдувая пар с чашки. За столом натягивается нить молчания, и она, подняв голову, встречается с парой внимательных глаз. — Так тебе удалось с ним говорить, — утвердительно произносит Каяо. — Это только моё предположение. — Судя по вялому мычанию, подруга ей не верит. — Нанами бы ни за что не поверил в вашу виновность. Тем не менее, ситуация вокруг вас мягко говоря паршивая. Смею предположить, что неясными показаниями он отвлекает внимание следствия на себя, чтобы вы могли разобраться во всем и найти настоящего преступника.       Ладонь Сатору, поглаживающая коленку Каяо под столом, напрягается — «Поступок в духе Нанами. Хоть по нему, офисному сухарю, и не скажешь, но он довольно отзывчивый и альтруистичный человек. Однако сейчас эти качества ужасно бесят». — Если это действительно так, то нужно поспешить, — серьёзно проговаривает он, снова вырисовывая рисунки на ноге подруги. — Что у них есть на Нанами?       Пальца Куросавы пробегают по клавишам, открывая нужный файл. Она, разумеется, уже заучила материал наизусть, но нервозность и головная боль мешают сосредоточиться на мыслях. На экране растягивается протокол от Кон Соу. — Данные с истории заказа такси и система охраны, определившая Нанами. А также безоговорочные улики против него: следы обуви и отпечатки пальцев в доме. — Похоже, он и правда был там, — почёсывая большим пальцем переносицу, говорит Годжо. Конечно, скептик внутри предположил бы, что все могло быть подстроено, но тогда к чему им тратить время на невиновного? Проще сразу раздобыть что-то на них с Каяо. — Но зачем? — вкус кофе на языке больше не успокаивает Каяо, как и убаюкивающие касания Сатору. Остроту таких чувств, как тревога, она приписывает недавнему отравлению. — Они ведь не знакомы даже. — В отчёте сказано, что есть ещё показания некого тайного свидетеля. — Сатору придвигается ближе к Каяо и пальцем указывает на определённую строчку документа. — Тут сказано, что они виделись накануне его отъезда. — А можно ли узнать точку отправления Нанами? — Утахиме тоже подаётся вперёд, чтобы видеть экран ноутбука. — На какой адрес было вызвано такси?       Каяо пролистывает пару страниц, затем возвращается назад и выделяет нужную строчку жирным шрифтом: — Заведение «ЭММА», — затем, она открывает браузер и вбивает в поисковик адрес. По запросу выскакивает сразу несколько ссылок, перейдя на одну из которых, она видит, что это кафе. На их официальный аккаунт подписан один из списка её друзей. Рука так сильно сжимает мышь, что та издаёт лёгкий треск. — И как это понимать?       Вот уж от кого, от кого, а от неё Каяо не ждала подлости. Свидетельствовать против их друга, даже ещё и тайком! Но буйство гнева быстро сходит на нет под гнетём тривиального вопроса — для чего? Что случилось в тот вечер в кафе, что Нанами почувствовал острую нужду навестить советника? — Давайте я позвоню ей, — видя, как у Каяо от напряжения дрожит нижняя губа, Утахиме уже нащупывает телефон и роется в контактах. — Я не думаю, что она так просто нам расскажет, — останавливает её Сатору. — Она наша подруга.       Уж в ком, а в Сёко она уверена. Не в её манере быть впутанной в какие-то разборки и что-то скрывать. — Это должна быть просто случайность. Я просто позвоню и спрошу напрямую. — Не пори горячку, Химе, — он выдёргивает из её рук телефон и откладывает в сторону. — Я тоже хочу верить в то, что у Сёко имелись основания для показаний. И все же, не лишним будет перестраховаться и продумать все тонкости.       Каяо собирает волосы на затылке и устало вздыхает, пока за столом снова вспыхивает спор.       «С Нанами никак не пообщаться с глазу на глаз. Единственной ниточкой с разгадке является Сёко. С ней непременно нужно переговорить. И может я, как и Утахиме, наивно положилась бы на то, что Сёко будет чистосердечна с нами, если бы не одна неудобная деталь: она дала показания как тайный свидетель. От кого ей ещё скрываться, как не от нас? А ещё то, что в начале её назначили судмедэкспертом, а после, под предлогом конфликта интересов, снимают с поста. — Каяо берется за телефон и заглядывает в СМС. Студенты написали ей о том, что в общежитие наведался Макото двадцать пятого сентября. — Именно тогда следователь и сообщил об отстранении Сёко от дела. Значит, днями ранее или же прямо в тот день, Сёко могла передумать покрывать друзей. Возможно, она узнала что-то, что повлияло на её решение разговорить с Макото».       Колесико мышки хрустит. Проматывая все материалы дела, она пытается найти предшествующие данные, которые могли бы стать причиной сотрудничества их подруги со следствием. Ничего особенного: простые заметки, запросы на проведение экспертизы, видеозаписи с камер на трассе. Тогда Каяо решила вспомнить их встречи. До их с Годжо выселения из колледжа они пару раз виделись мельком на улице. Единственный толковый разговор между ними был касательно яда. Тогда Каяо просила Сёко отдать ей колбу.       «Она единственная видела труп Кэйташи, более того, обследовала его. Трудно поверить в то, что она могла ошибиться с причиной смерти. Значит, нарочно скрывала?»

      Смерть наступила вследствие токсичного действия газообразного яда, поступившего в организм пострадавшего ингаляционно. Если точнее, то это синильная кислота с добавлением галлюциногенного наркотика.

      «Синильная кислота входит в состав и моего яда, однако без галлюциногенов, — Каяо стискивает рукава кофты, что привлекает внимание Сатору. — Когда Макото сообщил нам об этом, я не придала этому большого смысла. Кислота содержится во фруктах, табачном дыме. А делириант в качестве лекарства мог просто неудачно смешаться с едой или куревом. Однако теперь есть подозрение, что в отравлении советника использовалось тоже средство, что и для изготовления моего яда. Но какой нужно быть дурой, чтобы так просто выдать себя. Сёко, если даже и намеревалась убить советника, то не стала бы использовать ту же формулу, что и для наших опытов». — Яо, ты… — Я думаю, есть смысл поговорить с Макото. — Резкое заявление повергает компанию в шок. — Для какой цели? — устало оседает на спинке диванчика Утахиме. По мышцам сразу расползается лёгкость. — Чтобы он снова начал оскорблять и сыпать угрозами? — Именно. — Сатору такой ответ заставляет нахмуриться, из-за чего на лбу появились морщинки. — Он убеждён, что убийца это я, однако ввиду нехватки доказательств вынужден был арестовать Нанами. Он может поделиться информацией. — Тогда зачем ему делиться секретами расследования с якобы убийцей? — Улики, — шаманка открывает новый документ на рабочем столе и поворачивает экран так, чтоб всем было видно. — Посмотрите. У меня стоит прочерк в алиби, потому что его никак не доказать. Макото будет рад ухватиться за веточку, которая бы дала подсказку, в каком направлении ему копать под меня.       Сатору не одобряет такую инициативу. Ему не хочется, чтобы Каяо снова встала в эту унизительную позицию подозреваемой. Он до сих пор закипает, стоит вспомнить инцидент в общежитии. Если этот мерзавец позволил себе такие саркастичные фразы в его присутствии, то как он ведёт себя с Каяо? — Есть смысл, — вынужденно соглашается Утахиме. — Хотя эта встреча — палка на двух концах. Можем рискнуть. Однако как быть с Сёко? — обеспокоенно спрашивает девушка. — С ней пообщаетесь вы с Сатору… — Эй, я вообще-то собирался пойти с тобой. — Ты задашь конкретные вопросы, а присутствие Утахиме должно сгладить углы.       Такой расклад шаманок вполне устроил, а вот Годжо нет. Каяо приятно его беспокойство и желание защитить, однако он, видимо, стал совсем забывать о том, что она вполне себе может постоять за себя. Она улыбнулась про себя, наблюдая за тем, как Годжо нервно поправляет свои волосы. Ему непросто понять, что сила Каяо заключалась не только в магии, но и в умении справляться с трудностями. Дай ему волю, он бы спрятал её под колпак, как розу из сказки.       Однако, с огромной неохотой, Годжо пришлось подчиниться. Не без своих условий, правда. Он попросил, чтобы Идзити сопроводил её на встречу с Макото. Каяо, закатив глаза, согласилась, не понимая, чем робкий ассистент сможет помочь. Сатору не столь наивен, чтобы считать, что следователь станет подбирать слова в присутствии рядового подчинённого. «Свой плюс в этом есть, — размышляет Каяо, ожидая на тротуаре водителя. — Смогу узнать свежие новости у Идзити».