Сказочная тайга

Тихонько сказку расскажи на свете правды больше станет

Полететь, конечно, пришлось. Кащей, у которого, видимо на каждую единицу времени было своё особое настроение, учтиво предложил им устроиться на ковре. Когда все четверо расселись, «летательный аппарат» взмыл в высоко над лесом. Кащей сидел чуть впереди, скрестив ноги по-турецки, ему этот способ передвижения был привычен, Доктор же уселся, прислонившись к его спине и лицом к Шуре и Лёве. Сопоставив факты, после долгих дискуссий, одна из которых едва не дошла до драки — темпераментный Лихо предлагал взять озеро Водяного штурмом (судя по всему, к этому в итоге всё равно и пришло, так что не так уж он был и не прав), что вся кутерьма происходит из-за смешения Сказки и внешнего мира. Доктор долго пытался выведать правду у Водяного, но Подводный царь уже тогда закрылся в своем озере, как в неприступной крепости. Это, кстати, только уверило Доктора в своей правоте. —Господи, а при чём тут мы? — Шура возвел очи горе, — мы ведь оба не из Сказки, мы же наоборот не должны способствовать решению проблем? Зачем вы нас сюда затащили? Ответил им, удивительно, Кащей, но говорил так неохотно, словно Шура и Лёва были непутёвыми детьми, не понимающими элементарных вещей. —Вы всё логику ищете, — он махнул рукой, и ковёр-самолет опасно накренился. Не успели они испугаться, как всё выровнялось, Кащей продолжил говорить, но руками больше не размахивал. —Поэтому наши миры и несовместимы. Нет здесь логики — вас показало блюдечко Никитичны, вы смогли расшевелить клубочек, смогли помочь Лиху и, возможно, еще немного пригодитесь… Не ищите взаимосвязи, просто так было нужно. Может, Сказке, а может и вам двоим. Лёва и Шура, которые Кащею, признаться, не доверяли, посмотрели на Доктора, ожидая от того вердикта. Но Доктор развёл руками: —Он прав. Я к этому когда-то тоже долго привыкал. Научный подход — это не к Сказке. —Ты из нашего мира? — полюбопытствовал Лёва. -Ну, когда-то очень давно был, а потом меня Яга выкрала. Ну, и как-то так я и остался в Лесу, потом в Тридевятом обучался, потом то тут, то там, ну и вот. Прижился. —Выкрала? — Шура и Лёва высказали своё удивление настолько синхронно, что даже переглянулись. —А вы думали, она святая? Шурик пожал плечами, а Лёва вдруг спросил: —Ничего не понимаю, я думал, наши миры, как бы сказать, — он поправил чёлку, — не смешиваются? Мы слепо верим, что всё это — выдумка, вы наслаждаетесь знанием и живёте своей сказочной жизнью. А оказывается, что всё куда сложнее, ещё и ломается всё, как в каком-нибудь постапокалиптическом сюжете. —Вас в детстве пугали тем, что придет Баба Яга, если не будешь слушаться? —Нет, — Шурик и Лёва снова синхронизировались и помотали головами. Доктор хмыкнул и пожал плечами: —А меня вот пугали. Вообще, обычно сказочные персонажи остерегаются людей из внешнего мира. Всё изменилось, не то что бы стало хуже, но куда сложнее. Вы пошли путём прогресса, мы же сохраняем волшебство. Я думаю, что разница между нашими мирами настолько велика, что любое столкновение резонирует, а в итоге получается то, что мы видим сейчас. Больше обсуждать дела сказочные никому не хотелось. Шуре было что сказать Лёве, но поговорить хотелось наедине. Поэтому летели молча. Пока Лёва рассматривал окружающие виды, держась за локоть Шуры, тот гонял по кругу страхи: поговорить-то они поговорят, но он не знал, будет ли что Лёве сказать в ответ — тот вроде перестал дуться, но и особого рвения тоже не проявлял. Кто знает, что он успел надумать, пока Шуры не было. С другой стороны, он понимал, что Лёва, как и он сам, устал, потерял концентрацию, простой интерес к происходящему, да и просто хотел домой. Шура его прекрасно понимал, однако, наоборот боялся упустить хоть что-то важное. Первостепенным сейчас было выбраться живыми, а это прямо зависело от того, как быстро сказочная братия разгадает секрет Озера. Если он вообще там был. В конце концов из того, что они уже знали — и так было понятно, что всё, что обитатели Леса и Тридевятого успели нагрести из их мира нужно было сжечь к чертям собачьим и жить теми средствами, которые Сказка им предоставляла самостоятельно. —Шурик, — Лёва прислонился плечом к шуриному и положил голову тому на плечо, — о чем задумался? Он покачал головой и приобнял его рукой в ответ. Всё вдруг стало не таким уж и важным. Шуре было комфортно сейчас, с тяжестью Лёвки на своем плече, на этом старом, огромном летящем над кронами деревьев, ковре. —Я извиниться хотел, — голос друга звучал ровно, но Шура всегда знал, что для Лёвы значат извинения — они давались ему с трудом и, если честно, чаще всего он старался обходиться без них. —Не надо, — слова вырвались прежде, чем он успел задуматься об их смысле. Назад дороги уже не было и Шура, со вздохом, продолжил, — давай поговорим обо всём, когда выберемся? —Обо всём — это?.. —Да, обо всём. Я обещаю. У Озера действительно собралась небольшая, но очень разношерстная компания– здесь была и Яга, и Котофей, и Лихо, и несколько других существ, о которых Шура слышал либо мельком, либо не слышал вообще. В воде, как будто сошедшие с известных картин, восседали русалки. Правда, все они, как в диснеевских мультфильмах, были в бюстгальтерах или топах. —Лёв, чёт скучные русалки какие-то, — он пнул друга под ребра, чтоб тот тоже обратил внимание, но Лёва даже не попытался сделать вид, что это его заинтересовало, он с куда большим интересом рассматривал хвосты. —Слушай, мне вот интересно, как они размножаются? —Так же, как и люди, — Доктор, который слышал их разговор, пояснил, — все русалки вне контакта с водой, когда высыхают, имеют ноги и строение тела такое же, как и у человека. Шура только сейчас обратил внимание, что все девушки и правда так или иначе касались воды. Откуда такие подробности знает Доктор, спрашивать он не стал. Лёва перевёл взгляд на толпу т нервно поинтересовался: —И для чего они тут все собрались? — И мы тут для чего? — риторически в который раз вздохнул Шурик. —Ну, я же вам уже всё объяснил, Сказку нужно закрывать от человеческого вмешательства хотя бы на какое-то время, но, возможно, при помощи Водяного это получится несколько более рационально. —Меньшей кровью. Довольно странно слышать о рациональности от обитателей сказки. О происходящем дальше ни Шура, ни Лёва ничего толкового рассказать бы не смогли, ибо, как смеялся потом Лёва — происходило мощное колдунство. Яга, как заведённая размахивала руками, её пассы, чуть позади, повторяли Кащей и Лихо. Доктор и Котофей с ещё одним существом — Шурик назвал бы его Лешим, если бы не знал, что тот сейчас во внешнем мире — видимо, их страховали. А меж тем, над Озером поднимался пар, вокруг собирались тучи и зарождались первые молнии. Загрохотало. В центре озера образовывалась воронка, и все русалки испуганно рванули к берегу. Воронка поднималась вверх, образуя небольшой смерч, и, в конце концов, из нее показался огромный трон, на котором вальяжно восседал Водяной. Шура подумал — какая мощная рыба. Лёва подумал — как же надоело мокнуть. Водяной действительно выглядел внушительно — огромный рыбий хвост, такое же огромное тело и седая голова. —Всем лесом собрались, — вздохнул он. —Не собрались бы, если б ты не прятался, как трус, — выкрикнула Яга, она на этом явно не собиралась заканчивать, но её одёрнул Доктор. —Помоги разобраться, что творится со Сказкой. Точнее, дали ли плоды твои эксперименты с закрытием Озера? —С чего бы, — хмыкнул «властелин» здешних вод, — сами разбирайтесь, меня это не касается. Доктор тяжело вздохнул, будто бы и не ожидал другого ответа. —Ты думаешь, что в случае твоего отказа говорить, мы с тобой не расправимся? Доктор не угрожал и даже, будто не собирался приводить угрозу в исполнение, тем не менее, Водяной как-то нервно огляделся и недовольно растягивая слова спросил: —И что конкретно вы хотите узнать? —Всё, — просто сказал Доктор. Водяной, состроив самый скорбный и несчастный вид, принялся рассказывать. Оказалось, что его дочери-русалки довольно часто покидают отчий дом из-за влюбленностей, оно неудивительно, девицы и правда красивые — Шура оценил — и если хвост заменить ногами, мало кто из мужчин мог пройти мимо. Система рек и озёр внешнего мира так или иначе была связана со сказочной, а потому эти искательницы приключений часто влюблялись в обычных мужчин из внешнего мира. Но не всегда их история завершалась так же хорошо, как начиналась. Тут впору вспомнить избитый всеми желающими корабль любви. Иногда дочери возвращались в отчую обитель и привносили с собой почерпнутое из обычного мира — от мелочей до какой-то техники. Водяной, вынужденный присматривать за несчастными дочерями вместе с многочисленными женами довольно скоро понял, что что-то не так — чем больше обычный мир влиял на его тихое подводное царство, тем больше чертовщины вокруг происходило. Сперва у Маринки, младшей из возвратившихся дочек, никак ноги в хвост не хотели трансформироваться, сколько бы она их в воду не совала, все тогда жутко переполошились; но, попускав горючие слёзы у озера какое-то время, несчастная русалка вновь заимела свой первозданный облик. Да так крепко, что больше человеческие ноги она себе не возвращала. Лёва в этот момент прошептал Шуре, что им бы рыбьего психолога, и оба беззвучно прыснули. А Водяной продолжал. На самом деле, оба понимали, что рассказ ему даётся непросто — из истеричного царька он вдруг превратился в безумно уставшего правителя. Водяной уже тогда заподозрил что-то неладное, но, конечно, факты не сопоставил. Потом и вовсе какая-никакая русалочья магия стала пропадать — ни тебе песен сирен, ни ворожбы. И, стоило кому из дочек в отчий дом вернуться, всё только хуже становилось. Теперь сложить дважды два не составило труда. Водяной принял решение наложить на свои владения ограничительные чары — дочкам, всем, что были во внешнем мире, объявил, что путь домой закрыт, да те особенно и не стремились, всё, что притащили любимые родственницы в Озеро было безжалостно сожжено в ярком костерке на берегу в ночь на Ивана Купалу. Так и жили в уединении, толком не зная, что со Сказкой происходит. А своеобразный «карантин» уже через какое-то время стал давать свои плоды. Да настолько, что Водяной изредка под контролем тритонов позволял дочерям выходить на берег Озера. Собственно, так они обессиленную Кумушку и обнаружили. —А период? Когда все стало возвращаться на свои места? —Здесь всё сложно, — пожал плечами Водяной, — зависит от того, сколько Сказка отдала внешнему миру и сколько приняла. Доктор совершенно не по-сказочному чертыхнулся и обратился взглядом к Шуре и Лёве. —А если с появлением двух не сказочных персонажей в Лесу что-то стало, наоборот, налаживаться?.. Не может ведь быть, что Сказка истощается как раз потому, что отдает больше, чем принимает? Клубок до их появления не реагировал ни на кого, да и Яга со своим блюдечком да яблочком… Водяной сверлил взглядом Шуру и Лёву, его взгляд, поначалу озадаченный, прояснился, будто он что-то понял. —Эти двое попали сюда неслучайно, — Водяной вздохнул, — но мне кажется, что дело не в этом. Думается, клубок сработал как раз потому, что уж их-то здесь быть точно не должно, и их проблема показалась для него куда более важной, нежели другие сказочные. Доктор в ответ на это кивнул, а Водяной продолжил рассказ. —Сказку прятать всё равно нужно. Я не выведу точную формулу, да и неприменима к сказке математика, но чем меньше смешиваться будут наши миры, чем больше людей сказки читать будут, думая, что это именно сказки, чем чаще о нас вспоминать так будут, тем скорее восстановимся. Я, — он выглядел в самом деле расстроенным, — ничем больше помочь не могу. *** Всё закончилось как-то слишком быстро и скомканно. Стало понятно, что Шуре и Лёве делать здесь больше нечего, уж совместными усилиями Доктор, Кащей, Яга, Котофей и другие разберутся, как спасти Сказочный Лес и Сказку в целом. Тем более, план у них был прост и надёжен, как швейцарские часы. И пусть мужчинам до безумия хотелось оказаться дома, подальше отсюда, они с радостью согласились отужинать у Котофея в последний раз перед возвращением. Затем их обещали проводить до железнодорожной станции. Уже сидя за столом с пышущей всевозможными яствами скатертью-самобранкой, Лёва, осознавая, что они вообще пережили, если честно, охуевал. Голова кружилась от самого факта, где и с кем они сейчас находились, от того, что проводница оказалась сказочным персонажем — Кумушкой Болотной, и ну, надо же, от того, что их выставили какими-то избранными «Гарри Поттерами». Чушь ужасная, и тот факт, что сказочные персонажи все к чертям с прибабахом, никак ситуацию не спасал. Шурик, обративший внимание на то, что Лёвка выпал из жизни, аккуратно провел рукой по его ладони, возвращая к реальности. А в реальности было довольно… спокойно. Впервые с момента попадания в Сказку местные жители были будто расслаблены, Лихо сидел рядышком с Котофеем, почёсывая того между ушами. Лёва тихонько спросил у Шуры, нормально ли это вообще, но тот и сам не знал, а потому просто пожал плечами. Их вопрос, к счастью, был разрешён. Котофей невозмутимо промурлыкал: —Я, всё-таки, кот, если между ушами почесать или у подбородка — я буду благодамррррен, — он вновь замурчал, когда Демьян опустил ладонь ему на загривок. —А избушка-то моя так меня и не признала, — грустно проговорила Яга, — и что с проблемами сказочными делать, как решать… Она хитро взглянула на Лёву и Шуру и тон её переменился: —Может, останетесь? Клубочек-то вас вот как хорошо слушает, авось и без того, чтоб сказку от вашего мира отрезать обойдёмся? —Ага, а как ты их нахождение тут нивелировать будешь? Одно лечим, другое калечим? — приуныл Котофей, — я бы и рад, если бы Лёва и Шура остались, да, боюсь, Водяной прав был, когда сказал, что клубочек их слушался потому, что делать им тут нечего. И что они в самую большую беду попали. —Па-ра-докс, — Доктор улыбнулся и пожал плечами, — Вы сюда попали, разворотили нам тут всё, пару проблем решили, — он радостно посмотрел на Лихо, — а по сути сами являетесь проблемой. Когда тебя называют проблемой, это всегда малоприятно, а потому Шура подбоченился, но Лёвка выдал свое недовольство первым: —И сколько раз нам нужно повторить, что мы сюда попадать не желали? У нас вон концерт пропал, ребята, да и семьи волнуются поди… —Ой ли, милок, — Яга снова хитро прищурилась, — неужто не дышится легче? И суета не отпустила? Уж мыслишки-то по полочкам встали? И пусть отвечала Яга на вопрос Лёвы, у Шуры было стойкое ощущение, что говорит она это всё исключительно ему. У Шуры за это время действительно что-то будто изменило свое местоположение внутри, не то винтики расшатались, не то, наоборот, куда необходимо ввинтились. До жути глупой казалась вся его беготня от Лёвы. Это и беготнёй-то с натяжкой можно было назвать, если позволялось почти всё, а потом только короткие «ну ты же понимаешь, это ничего не…» и сигарета в зубах, часто еще и одна на двоих. Они, черт возьми, давно взрослые люди, и неужели Шура планировал игнорировать происходящее между ними всю жизнь? Поддаваться, убегать и снова делать вид, что ничего не происходит. Много лет ничего и не происходило — Шура, справедливости ради, одёрнул себя. Так, дружеские, может, слишком тёплые отношения. В голове почему-то голосом всё той же Яги мелькнуло «ну и дурак». Самое противное, что Шура был с этим согласен. Дурак, и как теперь всё это разруливать, а, самое главное, надо ли вообще разруливать, непонятно. Он тут же себя одёрнул — пообещал ведь Лёве поговорить, значит, поговорят. Обо всём, о чём тот захочет. Он с вызовом посмотрел на Ягу Никитичну, мол, ну, и что ещё скажете? И без вас всё знаю. А та, уловив решимость в его глазах, только рассмеялась. Разговоры за столом постепенно сошли на нет. Кащей, прислонив затылок к спинке скамьи, лениво жевал яблоко, Доктор, сидящий рядом с ним, чему-то улыбался, явно пребывая в своих мыслях. Яга немного грустно смотрела на Шуру (или Лёву), Котофей и Лихо были заняты едой. Тишину вдруг нарушил Лёва. —Подождите. —Чего подождать? —Кого подождать? — одновременно выдали Лихо и Кащей —Яга Никитична, — Лёвка подорвался, — а покажите Вашу ногу? —Ишь чо! — Яга, да и, признаться, все присутствующие несколько офигели от таких просьб, даже Шурик, привыкший к взбалмошности друга, легонько дёрнул того за рукав. Лёвка нетерпеливо убрал свою руку. —Да я серьезно! Это же логичнее всего здесь происходящего, Яга Никитична! Ваша нога! Другие всё еще непонимающе смотрели на Лёву, который, кажется, открыл для себя новую Америку. Шуре казалось, что друг, если не сошел с ума, то придумал что-то поистине гениальное. А затем его осенило. Шурик поднялся вслед за Лёвкой, снова уселся, оглядел ничего непонимающих сказочных героев и рассмеялся. —Ну, друг дорогой, а ведь ты гений, кажется. Если это сработает!.. —Да что здесь происходит? — Кащей смотрел на них неодобрительно, и, кажется, готов был добавить от себя еще пару ласковых, но его одёрнул Доктор. —Лёва, расскажи, пожалуйста, что такого ты придумал? Шурик с Лёвой переглянулись, и Шура кивнул, подбадривая друга — тот должен был озвучить это сам, в конце концов, он первый додумался. Шура, по правде, был удивлён, что никто об этом не подумал, даже Доктор, который, в сущности, распутал всё происходящее на отдельные нити. —У Вас же протез из нашего мира, — Лёвка смотрел на присутствующих с видом победителя, — почему мне кажется, что Ваша избушка из-за неё Вас не подпускает? Яга резко поднялась из-за стола, слегка задев скатерть, с которой на пол сверзилась и разбилась чашка. Но никто не придал этому значения, Доктор рассмеялся, а Кащей хмыкнул, явно с издёвкой: —Горе от ума, а? —Я не представляю, почему мы эти дважды два сами не сложили. Шура рассмеялся и вскинул руку, чтобы дать «пять» Лёве. Тот довольно, аки кот, улыбался, Шура, если честно, давно не видел его таким искренне довольным. Это завораживало, рождая в голове новые неутешительные выводы о себе — сколько же он терял, не давая ему летать? Сколько терял и, главное, молчал сам Лёва? Привык? Смирился? —Шур, ты чего? — Лёва, всё ещё счастливый, нежно ему улыбался, исключительно как он умел, подняв уголки губ вверх (господи, он этой улыбки не видел сколько? Лет пять? Десять?), а Шура не знал, что ответить. На прощание их обняли столько раз, что Шуре показалось, ещё немного -и его просто раздавят. Лёве, впрочем, досталось не меньше, особенно от Яги. Та вручила ему протез и заговорщицки прошептала (да так, что слышал и Шура, и другие): —У тебя теперь всё будет хорошо, внучок, — Яга своими костлявыми руками сжимала ладони Лёвы, — обязательно будет. И почему у Шуры снова было ощущение, что обращалась она к нему?