Всё вышеперечисленное (All of the above)

      — Луна, я проебался.       Девушка наблюдала за ним совиными глазками, пока они пили чай, который был необъяснимо неоново-розовым и бурлящим. Гарри написал ей короткую версию случившегося с ним и что произошло с Малфоем, и Луна сразу же пригласила его к себе в гости. Ему было гораздо комфортнее рассказать ей всю историю, нежели Гермионе.       — Большинство повреждённых вещей можно починить, Гарри. Можешь ли ты рассказать мне больше о том, что тогда произошло?       — Когда я только узнал обо всей этой истории с рентбоем, я был очень противен ему. Малфой даже не пытался защищаться; он просто стоял там, пока я произносил все те ужасные вещи. А позже я снова столкнулся с ним перед его квартирой. Это действительно несчастный случай, но я не думаю, что он мне поверил. Он гулял со своим сыном, а я попытался извиниться, но как всегда всё испортил.       — Я не знала, что у него есть сын. Это мило.       — Но… как-то безумно заниматься этим, когда у тебя есть ребенок, не так ли?       — О, я не знаю. Думаю, для него это имеет смысл.       Гарри закашлялся и выплюнул немного розового напитка на её скатерть в стиле снаргл.       — И какой в этом смысл?       — Ну, Драко всегда был очень красивым, не так ли? А иметь ребёнка — это так дорого. Вероятно, у него не так уж и много вариантов.       — Конечно, много! Он же волшебник.       Луна грустно покачала головой и предложила ему печенье в форме пикси. Когда они начали зловеще трепыхаться, Гарри попытался незаметно переложить их обратно на поднос.       — Теперь он больше похож на сквиба. Он был освобожден из Азкабана только благодаря отказу от своей магии. О, тебе не нужно притворяться, что тебе нравится это печенье, Гарри...       — Он что?       — Ну, это вариант, который они предоставляют осуждённым за преступления в несовершеннолетнем возрасте. Они ставят на них метку, и та может определить, где они находятся в любое время и использовали ли они какие-либо заклинания. Я слышала, что она может сработать, даже если заключенный просто прикоснётся к магическому предмету. Тогда его тут же отправят обратно в Азкабан, если она активируется. Я думаю, они преподнесли это как либеральную политику для несовершеннолетних, но я считаю, что это достаточно варварское решение. И я не думаю, что они вообще подготовили Драко к тому, чтобы жить как магл.       — Боже, это отвратительно. Он не заслуживает ничего из этого.       — Интересно, что вы оба больше не занимаетесь магией, не так ли? Вы ведь всегда были синхронизированы противоположным образом, да?       Гарри начал теребить рукава своей рубашки, немного покраснев.       — Полагаю, это так. Ты не считаешь это странным, что мы столкнулись дважды? Должно же это хоть что-то значить, верно? Я продолжаю думать об этом, и я действительно не против увидеть Малфоя снова. Но я не хочу просто появляться в его квартире, особенно после того, как он сказал мне отвалить.       — Похоже, ты действительно застал его врасплох, раз он почувствовал некую угрозу. Может быть, если бы ты отправил ему письмо, у него было бы больше времени обдумать это?       Малфой,       Я знаю, ты сказал, что не хочешь видеться, но я решил попробовать ещё раз. Обычно я не пользуюсь совами, и, полагаю, ты тоже, поэтому я написал ниже номер своего мобильного телефона. Если передумаешь, я знаю отличное кафе недалеко от твоей квартиры. Обещаю не заваливать тебя вопросами, хотя мне любопытно, почему кто-то назвал свою собаку в честь кота Филча.       — ГП.       Неизвестный номер: Хорошо. Но ты платишь. И мне также разрешено задавать тебе вопросы. Приготовься к первому: Почему ты торчишь в маггловском Амстердаме?       ГП: Малфой?       ДМ: … Очевидно.       ГП: Привет! Мы можем встретиться в среду днём?       ГП: Хотя, честно говоря, я почти всегда и в любое время свободен.       ДМ: Тогда в среду в одиннадцать.       ДМ: И я — нет, так что приезжай вовремя.       ГП: :) _______________________________       Драко уставился на свою маленькую вешалку с одеждой, чувствуя себя более не в своей тарелке, чем когда-либо за долгое время. Он был аккуратно разделён на две части. Слева настоящий Драко, а справа Faux Posh Драко. Он давным-давно научился разделять свою личность на части, и наличие разной внешности делало смену персонажей еще проще. Проблема заключалась в том, что Поттер уже видел его с обеих сторон, поэтому Драко не был уверен, какую личность из них выбрать на эту встречу.       Но, в отличие от Поттера, он изначально поддался иллюзии, которую его клиенты предпочитали внушать себе, — что модный костюм и шикарный акцент означают, что он просто скучающий богатый мальчик, а не отец-одиночка, пытающийся заработать на квартплату, — Поттер видел, где и как Драко действительно жил.       Так какой же смысл притворяться, в самом деле?       В итоге Драко выбрал своего рода мэйшап из двух этих образов. Чёрные джинсы из отдела Реальный и белая рубашка на пуговицах из категории Шикарный, он также уложил свои волосы гелем. Обычно Драко предпочитал оставлять всё как есть, когда не работал, но отсутствие геля заставляло его чувствовать себя странно уязвимым перед Поттером.       В его животе начало нарастать чувство страха. Он подумывал уже отменить всё это, но в какой-то момент заметил последний рисунок Скорпиуса на холодильнике. В конце концов, Драко делал это для него. На рисунке красовался пурпурный дракон, летящий с ними двумя на спине над голубым лесом. Поначалу изображение было немного трудно расшифровать; Скопиусу, в конце концов, пять лет. Но он попросил Скорпиуса рассказать ему о значении рисунка и наслаждался его многословным объяснением — пока Скорпиус, казалось, не стал немного опечаленным. Он прижал своего плюшевого дракона к груди и сказал:       — Папа, я бы хотел, чтобы драконы были настоящими. Воспитатель говорит, что они просто выдуманы, как и волшебство.       Драко чувствовал себя совершенно опустошенным. Его отец, Люциус, взял его с собой в Румынию на его шестой день рождения, чтобы посмотреть представления, которые устраивали укротители драконов. Он вырос, видя и ощущая магию вокруг себя.       Драко ещё только предстояло рассказать Скорпиусу о существовании магии. Однако если он это сделает, Скорпиусу обязательно захочется увидеть её вживую. И тогда ему придётся объяснить сыну, что он больше не может получить доступ к своей собственной магии. Скорпиусу тогда заинтересуется, почему, а Драко предпочел бы отложить этот разговор как можно на поздний срок.       Может быть, Драко никогда не придётся говорить Скорпиусу об этом. У него не было возможности узнать, являлся ли Скорпиус волшебником. Ещё не было никаких признаков случайной магии; хотя это довольно обычное явление для детей его возраста.       Часть Драко надеялась, что Скорпиус может быть сквибом, и что они могли бы просто продолжать жить, как магглы, в безопасности от другого мира и многих ошибок Драко. Но за этой мыслью всегда следовало глубокое отвращение к самому себе. Как он мог не хотеть, чтобы его сын испытал магию? Полететь на метле, испытать эйфорию от своего первого заклинания, узнал, что драконы, единороги и всевозможные сказочные существа реальны.       И если бы Скорпиус был сквибом, это, безусловно, было бы ошибкой Драко. Пять лет в Азкабане, где они подавляли его магию. Проклятие, которое они наложили на него впоследствии, полностью заблокировав ему доступ ко всему. И потом, конечно, все наркотики, которые он и Амелия принимали во время его зачатия и на ранних стадиях её беременности — она не знала, пока не зашла довольно далеко. В конце концов ей удалось протрезветь, хотя это продолжилось недолго после его рождения. Драко абсолютно не преставлял, как всё это могло повлиять на магические гены, но он знал, что им очень, очень повезло родить здорового ребенка.       Однако если бы Скорпиус был волшебником, Драко пришлось бы думать, как помочь ему жить нормальную жизнь — он не стал бы лишать его магии. Хогвартс, скорее всего, для них был закрыт. Возможно, Шармбатон мог бы быть одним из вариантов. Что касается того мира, то на его стороне не было лучшего волшебника, чем Поттер. Если кто и мог помочь Скорпиусу быть принятым, так это он. Поттер может выглядеть немного взвинченным, но он всё еще был Золотым мальчиком, не так ли? _______________________________       Гарри прибыл в кафе на целых двадцать минут раньше. Он не слишком много задумывался о своём внешнем виде и глубоко пожалел об этом, когда увидел Малфоя, выглядевшего словно модель из какого-то модного журнала. Его джинсы были греховно узкими, а вот накрахмаленная белая рубашка на пуговицах почему-то не выглядела слишком уж тесной. Она была закатана на несколько дюймов, и Тёмная метка, как всегда, отчётливо выделялась на его бледной коже. Гарри обнаружил, что не чувствует ничего особенного, когда смотрит на неё, но в настоящее время это было вполне нормально.       — Я здесь с тех пор, как закончилась война. — сказал Гарри вместо приветствия.       Малфой изогнул бровь и сел напротив него.       — Не только в этом кафе, верно?       Гарри нервно рассмеялся.       — Нет. Оно только недавно открылось.       Малфой взглянул на меню всё с тем же разочаровывающе пустым выражением лица. Как только они сделали заказ, он снова повернулся к Гарри и постучал длинными пальцами по столу.       — Поттер, что именно мы здесь делаем?       Гарри издал небольшой вздох.       — У меня нет плана. Я действительно больше не вижусь со многими людьми из, э-э, другого мира. Намеренно. И тут натыкаюсь на тебя, дважды. Это кажется слишком странным, чтобы просто игнорировать. Я думаю, мне было в некотором роде приятно увидеть знакомое лицо.       Малфой выглядел удивленным.       — Ты хочешь сказать, что живешь как магл на постоянной основе?       — Да, я исчез через несколько месяцев после Битвы. Тогда я был, э-э, немного не в том положении?       — Я помню, что слышал о чём-то таком.       Гарри несколько раз открывал и закрывал рот, да теребил салфетку.       — Тебе не нужно говорить об этом, если не хочешь, — сказал Малфой, и Гарри почувствовал, что не заслуживает такого мягкого тона.       — Спасибо. Но я думаю, что хотел бы. Я действительно не могу говорить об этом ни с кем из новых знакомых, а все остальные из моего круга друзей уже знают намного больше, чем я бы предпочёл.       Малфой кивнул.       — Сразу после Битвы, думаю, я как бы отдалился. Я помню, э-э, финал. И весь следующий день. Но в какой-то момент я решил пойти прогуляться. И, наверное, я довольно долго блуждал. В конце концов Гермиона и Рон нашли меня у черта на куличиках и сказали, что прошло несколько дней. Думаю, я был в подвешенном состоянии. Я знаю, что они отвезли меня в больницу Святого Мунго, но было очевидно, что это психическое расстройство. ПТСР или что-то в этом роде. И помимо этого, тебя просто бросают в палату Януса Тики, это правда не лучшее место для лечения. Итак, я обратился в частную больницу, и через несколько дней меня выписали.       Малфой осторожно придвинулся ближе.       Гарри глубоко вздохнул.       — А потом я, эм, я попытался покончить с собой.       — Гарри...       Он понял, что впервые произнес эти слова вслух. Всё это нахлынуло на него: последствия, каким пристыженным, эгоистичным и глупым он себя чувствовал. Как он отказывался видеться с кем-либо из Уизли впоследствии, не в силах справиться с болью, которую причинил им вскоре после смерти Фреда. Теперь, когда плотина была открыта, он хотел выпустить больше.       — После этого меня поместили в палату строгого режима. Я видел так много целителей разума. Но никто не мог понять, на что это было похоже… Чтобы вся Битва сражалась со мной в центре. Чтобы точно знать, сколько людей погибло. Огромное количество вины, которое я постоянно испытывал. Как кто-нибудь вообще может помочь мне справиться с этим? Они продолжали пичкать меня разными зельями, но ничего не помогало. Кроме сна без сновидений. Наконец, я начал вести себя достаточно хорошо, чтобы меня выпустили. Вот тогда я и переехал сюда.       Малфой, казалось, потерял дар речи.       Гарри провел рукой по волосам и сделал несколько глубоких вздохов.       — Мы можем поговорить о чем-нибудь ещё? — он начинал глубоко сожалеть о том, что вывалил всю эту боль на Малфоя. Это было несправедливо. Он был эгоистом. Почему он всегда был таким эгоистичным?       Они оба подпрыгнули, когда официант поставил их заказы на стол. Малфой поблагодарил их на безупречном голландском языке. Воцарилось тяжёлое молчание, пока они ковырялись в еде. Гарри уставился на дверь, чтобы придумать оправдание и сбежать, когда Малфой прочистил горло.       — Ты спрашивал о мистере Норрисе.       Гарри издал лающий смех, который поразил их обоих.       — Верно.       — Ну, Скорпиус любит слушать истории перед сном, особенно те, которые я сочиняю находу. Иногда я вплетаю детали из Хогвартса. В одной истории Филч был злодеем, а его сообщницу звали миссис Норрис. По причинам, которых я не могу понять, он стал одержим ими. В конце концов миссис Норрис получила свой собственный дополнительный сериал.       Малфой ласково улыбнулся, глядя в окно. Гарри был невероятно благодарен за то, что ему дали время собраться с мыслями.       — Как только мы выбрали собаку в приюте, я разрешил Скорпиусу назвать её как угодно. Я, конечно, пришел в ужас, когда он сообщил мне, что мы везем мистера ебаного Норриса домой, но что я мог поделать?       Малфой закатил глаза, потягивая чай, и Гарри усмехнулся.       — Он кажется милым ребёнком.       — Честно говоря, он идеален — такой добрый и любопытный. Совсем не такой, каким я был в детстве.       После этого их беседа ... потекла легко, своим чередом. Гарри остался верен своему слову и не совал нос не в своё дело. Это отличалось от разговора с Гермионой, которая любила решать проблемы. Или Луной, которая иногда терялась в собственных мыслях, как и Гарри. Малфой внимательно слушал, когда Гарри говорил, и заполнял тишину анекдотами и своими наблюдениями. Он легко мог рассмеяться, и этот звук сотворял странные вещи с желудком Гарри.              Луна, безусловно, была права насколько Малфой был привлекательным. Гарри всегда знал это где-то в глубине души, но когда Драко находился так близко — это было невозможно игнорировать.       Когда они стояли возле кафе, Гарри выпалил, что хотел бы встретиться снова.       Малфой медленно кивнул, выглядя задумчивым.       — Хм, далеко не так катастрофично, как я себе представлял, так что, полагаю, ты меня убедил. Я свяжусь с тобой чуть позже.       Гарри ухмыльнулся, и что-то похожее на надежду вспыхнуло в его груди.