Часть II. Гарри Поттер и тайны Слизерина

Знаете, всë-таки волшебники смогли меня удивить. Конечно, я знал, что теперь все будут считать меня наследником Слизерина, но такого… Я был поражëн. Почему-то все решили, что я не просто наследник Слизерина, но ещё и самый сильный тëмный волшебник в мире. Видимо, так сказалась наша с Драко дуэль. А ещё они думают, что именно из-за этого Волан-де-Морт пытался меня убить. Я имею ввиду, когда я был младенцем. Понимаете ли, многие считают, что Тëмный Лорд смог разглядеть в годовалом ребёнка огромный потенциал. А убить решил, чтобы избавиться от соперника. Но малыш Гарри оказался сильнее и темнее всяких там Волан-де-Мортов, так что я сам выжил, а несостоявшегося Тëмного Лорда убил. Вообще, забавная теория. Мне нравится. К счастью, ШОТовцы оказались умнее остальных. Не скажу, что они не верили в эту безумную теорию, но, по крайней мере, не делали поспешных выводов. Что до остальных… Какое мне дело, что они там думают? Кстати, мы спросили у Джинни, не находила ли она никаких подозрительных предметов, да и вообще, не замечала ли она ничего подозрительного. Девчонка всё отрицала, хотя сама при этом выглядела ну очень подозрительно. Короче, мы поняли, что она что-то скрывает. Только вот что? Было бы неплохо порыться в её вещах… Но это подождёт. Я опаздывал на тренировку ШОТ, так что бежал по коридорам Хогвартса, пока не врезался во что-то большое. А, точно, это был Хагрид. Он был в кротовой шубе, в толстых перчатках и вязаной наподобие шлема шапке, которая оставляла открытыми только глаза. В огромных ручищах он нёс мёртвого петуха. — Привет, Хагрид! — Кудай-то ты так спешишь? — Хагрид стянул с головы шапку. — Да так, — сказал я. — На встречу с друзьями опаздываю. А ты что тут делаешь? — Второй петух за полгода! Не то… ну… лиса безобразит, не то окаянный гоблин. Иду к Дамблдору, пусть дозволит заколдовать курятник. А у тебя всё в порядке? — Хагрид взглянул на меня из-под лохматых запорошённых снегом бровей. — Чой-то ты такой красный? Вообще-то, я только что был вынужден оттаскивать разъярённую Пэнси от Трейси Дэвис, её соседки по комнате. Именно из-за этого, кстати, я и опаздывал. Слизеринки поссорились из-за какой-то побрякушки. Так-то мне было плевать на всякие там мелкие драки — это не моё дело, пусть сами и разбираются. Только вот Пэнси была одной из лучших моих учениц, не хотелось бы, чтобы её исключили за убийство однокурсницы. Да, характер у Пэнси был тяжёлый. Невилл не раз жаловался на неё. Но ничего, я верю в моего друга-пуффендуйца, он справится. Но не рассказывать же мне об этом Хагриду! В общем, я наплёл ему какой-то лапши о том, что услышал разговор нескольких пуффендуйцев. Сказал, что они обсуждали, что я наследник Слизерина, и что я малфоевскую змею на Джастина специально натравил, потому что он маглорождённый (Джастин, не Малфой). Хагрид, кажется, поверил. В смысле, мне поверил, а не в эту теорию. Ну а я побежал дальше. Я поднялся по лестнице, свернул в тёмный коридор: порывом ветра распахнуло окно и задуло факелы. Я нёсся по коридору сломя голову и вдруг обо что-то споткнулся. Нагнувшись, я увидел, что на полу лежит без движения Джастин, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза. А рядом — как странно! — Почти Безголовый Ник, но не туманно-прозрачный, как все духи, а словно измазанный сажей. Я выпрямился и повертел головой: в коридоре пусто, только от тел бежит длинная вереница пауков, а из-за закрытых дверей глухо доносятся голоса учителей. Я хотел было позвать кого-нибудь или перетащить Джастина в более заметное место, но сейчас было не до этого. Я и так уже опоздал на тренировку. Ещё не хватало, чтобы кто-то увидел меня на месте преступления. Я уже говорил, меня почти вся школа считает виновником нападений. Так что я не стал терять времени зря и сразу отправился в штаб-квартиру. А Джастин не пропадёт, кто-нибудь уж точно на него наткнётся. Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Уже даже ШОТовцы начали бояться, а это, скажу я вам, совсем не хорошо. Нет, я серьёзно. Эти ребята не боялись даже сражаться в битвах всех против всех. Я иногда устраивал такие — ещё никто не выходил из боя целым и невредимым. Было совершенно очевидно, что нужно что-то с этим делать, только вот что? На рождественских каникулах Хогвартс опустел. Никто не хотел ни на минуту здесь задерживаться. Невилл, кстати, тоже уехал. Не потому, что боялся, нет. Просто у него бабушка очень строгая, и если он не приедет, она сама штурмом возьмёт Хогвартс, лишь бы убедиться, что её внук в порядке. Ну, по крайней мере он сам так говорил. Так что из Ордена Тайн остались только Драко, Гермиона и я. И вот мы втроём отправились на поиск ответов прямиком в женский туалет. Да, звучит так себе. Миртл восседала на бачке в последней кабинке. Увидев меня, она в мгновение ока преобразилась, буквально расцвела на глазах. — Гарри? Ты пришёл! — Привет, Миртл! Я так счастлив снова тебя увидеть! — я постарался изобразить искреннюю радость. — Можно задать тебе один вопрос? — Конечно, Гарри, — девочка-призрак соскользнула с бачка и стала летать кругами. У меня даже голова закружилась. — А что за вопрос? — Как ты умерла? — О-о-о! Это был кошмар! — заговорила Миртл, смакуя каждое слово. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню, спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Обидно дразнила. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла что, наверное на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я, естественно, отперла дверь и сказала ему, чтобы он шёл в свой туалет. Тут-то это и произошло. — Миртл надулась от важности, лицо её просияло. — Я умерла. — Но как? — спросила Гермиона (Драко предпочёл стоять снаружи). — Сама не знаю, — Миртл сбавила торжественный тон. — Помню только два огромных-преогромных жёлтых глаза. Всё моё тело сдавило, куда-то понесло… — она туманно посмотрела на меня. — А потом… потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как она жалела, что смеялась над моими очками… Я на секунду задумался. — Покажи точно, где ты видела эти глаза? — А-а, где-то там, — Миртл неопределённо махнула в сторону умывальника перед её кабинкой. Мы с Гермионой подошли к нему. — Думаешь, вход в Тайную комнату где-то здесь? — спросила она. — Похоже на то… На первый взгляд это была самая обыкновенная раковина. Мы обследовали каждый сантиметр внутри и снаружи, включая уходящие в пол трубы. И я заметил — на одном медном кране нацарапана крохотная змейка. — Смотри! — сказал я Гермионе. — Этот кран никогда не работал, — радостно сообщила Миртл, когда я попробовал его открыть. — Гарри, — взволнованно попросила Гермиона. — Скажи что-нибудь на змеином языке. — Что? — спросил я. — Не знаю, — немного раздражённо ответила когтевранка. — Попроси её открыться. Я потратил не один день, чтобы научиться свободно переходить с обычного языка на змеиный и наоборот. Правда, один раз я как заговорил на парселтанге (так называется змеиный язык), так и не мог потом переключиться обратно. Так и ходил полдня, шипел на всех. К счастью, на следующий день всё само прошло. А потом я уже понял, как всё устроено: нужно просто сосредоточиться и представить змею, а когда перестану представлять, начинаю снова говорить нормально. Я закрыл глаза, представил змейку — маленького такого ужика, подождал пару секунд, а когда открыл, прошипел: — Откройс-ся! (Позднее Гермиона сказала, что в тот момент мои глаза блеснули красным, и это определённо было поводом для размышлений.) Кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Ещё мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда? — Значит, это и есть вход в легендарную Тайную комнату Слизерина? — спросила Гермиона, и в её голосе я заметил нотки разочарования. — Вроде того, — сказал я. — А чего ты ожидала? — Ну-у… — протянула Гермиона. — Явно не дырки в туалете. На этом дело и застопорилось. То есть да, мы нашли вход в Тайную комнату. Но не будем же мы туда прыгать, даже не зная, какой Ужас Слизерина там можно встретить? Почему-то чудовище ещё не оставило ни одного свидетеля. А о нём мы пока знали только то, что у него два огромных жёлтых глаза, и его боятся пауки. Что-то это меня не успокаивало. К тому же, Джинни ничего не говорит, хотя ведь точно знает о чëм-то! Эх-х, непростое это дело — мир спасать! Что-то изменилось только через пару недель после начала семестра. Я как раз писал длиннющее сочинение про Раздувающий раствор для Снейпа (серьёзно, я написал в два раза больше, чем требовалось, и это я ещё не рассказал про применение), как вдруг с третьего этажа до меня долетел гневный вопль Филча. Я бросился вверх по лестнице, напряжённо прислушиваясь. А Филч продолжал бушевать: — …опять для меня работа! Убираться здесь всю ночь! Как будто других дел нет! Ну уж дудки, всему есть предел. Немедленно иду к Дамблдору! Шаги его затихли, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь. Я завернул за угол. Филч, похоже, только что покинул свой наблюдательный пост. Я опять стоял на том месте, где Ужас Слизерина напал на Миссис Норрис. Я сразу понял, почему так разошёлся бедняга сквиб: в коридоре стоял настоящий потоп, и вода, кажется, всё прибывала. Текло из-под двери туалета Плаксы Миртл. Вопли Филча стихли, их сменили стенания Миртл, эхом отражавшиеся от каменных стен. «А с ней-то что», — подумал я. Приподняв полы мантии выше щиколоток, я перебрался по воде к двери с табличкой «Туалет не работает» и, как обычно, не обратив на неё внимания, вошëл. Плакса Миртл рыдала громко, надрывно, как никогда. В туалете царила тьма, свечи смыло потоками воды, заливающей стены и пол. — В чём дело, Миртл? — Кто там? — отозвалась несчастная Миртл. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь ещё? Я дошёл вброд до её кабинки. — Это почему я должен в тебя чем-то швырять? — спросил я. — Откуда я знаю! — заголосила Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами! — Какой ужасный поступок! — подыграл я. — Кто мог совершить столь жуткое злодеяние? — Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку. — Миртл свирепо посмотрела на меня. — Вон она, под раковиной, её туда смыло. Я нагнулся и увидел небольшую, тонкую книжку. Она была в потрёпанной чёрной обложке и мокрая насквозь, как всё в туалете. Я поднял книжку и сразу понял, что это дневник, по выцветшей дате на переплёте полувековой давности. Открыл его дрожащими руками. На первой странице ещё можно разобрать имя — Т. М. Риддл, написанное расплывшимися чернилами.