Блуждающие огни

Она бездумно наблюдала за быстро бегущими каплями дождя на оконном стекле, лишь краем уха улавливая рассказ Гарри о том, как девчонки с младшего курса вчера пытались подсыпать в его тыквенный сок новинку «Вредилок Уизли» — любовный порошок однодневного действия. — И почему бы просто не позвать меня на свидание? Ей нужно было срочно придумать, как найти больше информации об огнях. Лили Поттер не отвечала уже почти месяц, и надежды на ее помощь таяли на глазах. Библиотека Хогвартса, при всей своей обширности, нужными книгами не располагала — Гермиона изучила ее вдоль и поперек. Может, стоило попытать счастье в книжных магазинах Косого переулка? Правда, она совсем не знала, как конкретизировать свой запрос: куда удобнее было бы пройтись по ним самостоятельно, а не делать заказ из школы, но такой возможности в ближайшие несколько месяцев не предвиделось. — В конце концов, можно было попробовать заговорить со мной! Мы же даже не знакомы! Откуда они знают, насколько я вообще интересен им, если мы и слова друг другу не сказали? Гермиона, задумчиво кивнув, поддакнула: — Совсем обнаглели. Ждать до зимних каникул казалось чем-то совершенно кощунственным. — Ты меня хотя бы слушаешь? — друг расстроенно вздохнул и помахал руками у нее перед носом. — Э-эй! В каких облаках ты витаешь? Она вздрогнула и внимательно посмотрела на него. — Да слушаю я тебя, слушаю. Мне кажется, тебе нужно пожаловаться на все это Филчу. Вдруг порошок окажется опасным для здоровья? — Вряд ли Фред с Джорджем пустили бы его в продажу тогда… Просто все это мерзко. — Знаю. Что ты сказал им? — Что у меня есть противоядие Снейпа против всех возможных приворотных. — Железобетонно, — усмехнулась девушка и снова уставилась в окно. Гарри уселся рядом с ней и накинул на ноги бордовый плед. — Ну? Она повернулась на его вопросительно-требующий взгляд. — Что? — Как там твои огни? Выжала вчера что-нибудь из Малфоя? Не зря же вы шептались всю Травологию… Гермиона против воли улыбнулась. — Сегодня обещал сказать. Перед этим, кстати, Люпин подкинул мне любопытную идею… — А мама? Она покачала головой, вызвав еще один тяжелый вздох у Гарри. — Уверен, она не забыла. Хочешь, я напишу ей еще раз? — Не надо, — устроившись поудобнее в кресле, девушка прикрыла глаза. Несмотря на полностью свободное субботнее утро, Гермиона не могла решить, куда себя деть до назначенной встречи. Еще до ее пробуждения Рон вместе с Лавандой ушли в Хогсмид, хотя обычно они втроем разделяли эти выходные посиделки в «Трех метлах». Она с сожалением посмотрела на Гарри, который был вынужден остаться с ней, несмотря на все заверения подруги, что она найдет чем заняться одна. Конечно, все ее слова — чистейшее вранье, и он прекрасно это знал. Гермиона была благодарна за этот очень дружеский поступок, но теперь чувствовала себя виноватой перед ним. Все-таки куда приятнее было бы провести выходной за бокалом сливочного пива в шумной компании, чем жаловаться на приворотный порошок и уныло пялиться в окно гостиной. Он заметил ее взгляд и нахмурился. — Что? — Просто мне жаль, что тебе пришлось остаться, — извиняющимся тоном ответила она, покачав головой. Гарри небрежно отмахнулся от нее. — Все равно лень было тащиться куда-то в такую погоду. Что там за идея Люпина? — Ты что-нибудь слышал о Паке? Он задумчиво нахмурился и снова отвернулся к окну. — Это персонаж многих сказок. Скорее даже… Собирательный образ, — прервав затянувшуюся паузу сказала Гермиона. — Я пока не нашла о нем никаких приличных сведений, но он может быть связан с огнями. — Значит, это все-таки чья-то магия, — он с неодобрением покосился на нее. — Эта твоя затея пугает меня все больше. Девушка закатила глаза. — Мерлин, вы сговорились, что ли… Если ты не веришь мне, то поверь хотя бы Феликсу! — Гермиона, я тебе верю и без всяких зелий, просто это кажется… чем-то опасным. Не просто же так Малфой опасается этих огней. — Малфой — слизеринец, они опасаются всего, что движется. — Да, и иногда это полезный навык. — Но не в этот раз! — Ладно-ладно, — сдался Гарри и вдруг ухмыльнулся. — Постой-ка… А что значит «обещал сказать сегодня»? Она неожиданно для самой себя покраснела. — Мы встречаемся у теплиц после обеда. Я уговорила его рассказать все, что ему известно. Кстати, он связывает магию огней с Патронусом! Мне кажется, в этом может быть смысл… — Нет-нет-нет, подожди, — перебил друг. — Правильно ли я понимаю, что ты и Малфой собираетесь провести вторую половину выходного дня в компании друг друга в месте, где у половины школы состоялось первое в жизни свидание? От его хитрого взгляда у нее забегали мурашки. — Ты все перевираешь! Это деловая встреча… — Тогда чего ты так смущаешься? — Ты сам меня смущаешь своими дурацкими намеками! Гарри хохотнул, но все же отвернулся от нее. — Как скажешь, — он расслабленно вытянулся в кресле и на несколько минут прикрыл глаза, милостиво давая Гермионе время прийти в себя. Признаться честно, она нервничала из-за грядущего «свидания» задолго до его слов. В последние дни у нее слишком часто менялось мнение о Малфое, и то чувство в желудке, похожее на обычное несварение, появляющееся в компании слизеринца, все реже можно было классифицировать как «неприятное». Безусловно, он был красив. Нет, конвенционально красив. Эта его дурацкая загадочная бледность вкупе с мягкими, даже немного женственными чертами лица и тонкими паучьими пальцами сражала на повал всех, у кого были глаза — с привлекательностью парня было трудно спорить и раньше, когда они все были в активной стадии соперничества друг с другом. Но к своему великому огорчению, в этом году Гермиона вынуждена была признать, что Малфой, помимо внешности, имел обаяние и другого характера. Он был по-настоящему умным, пусть и слишком хитрым — на ее вкус. Вчера она впервые ощутила, что говорит с кем-то равным себе. С кем-то, кто на нее похож. И это было приятное чувство. Их молчание внезапно прервал знакомый смех: Гермиона обернулась и увидела, как из проема выходит промокший с ног до головы Рон под руку с Лавандой. Он бросил быстрый взгляд на друзей, по-прежнему сидящих у окна, что-то шепнул Лаванде и затем вдруг направился к ним. Гарри с удивлением посмотрел на подругу и напряженно выпрямился, предчувствуя долгожданную развязку в затянувшейся ссоре двух своих друзей. Гермиона ощутила, как вся краска, нагнанная смущением, сходит с лица в один миг. Она тоже выпрямилась и затаила дыхание, стараясь не смотреть на приближающегося Рона. «Извинительная» речь, которую девушка задумала еще несколько дней назад, совсем вылетела из головы, и теперь она путалась в каких-то нелепостях, бессвязными словами всплывающими в ее сознании. Рон примостился справа от нее, предварительно высушив свою мантию палочкой, и по примеру друзей уставился в окно. — Привет, — робко произнесла Гермиона, наконец решившись повернуть к нему голову. Он кивнул, не отрывая взгляда от барабанившего по карнизам дождя. — Рон, я… — она запнулась, посмотрев на Гарри, застывшего в странной позе. Тот быстро-быстро закивал в ответ, подбадривая ее продолжать. — То, что я тебе наговорила тогда… Ну, это не правда. Я так не думаю на самом деле, ты же понимаешь … и мне жаль, что тебя это обидело. Было ужасно с моей стороны ляпнуть такое… — Знаю, — он нахмурился, но все же посмотрел на нее. — Ты меня прощаешь? — Да я почти сразу тебя простил, — хмыкнул Рон, пожав плечами. — Просто для приличия решил подуться немного, а потом как-то все… закрутилось. — Ну наконец-то! — Гарри довольно развалился на подушках и с торжествующим видом вскинул руки. — Мерлин всемогущий! Ты услышал мои молитвы… Гермиона улыбнулась. — Ты меня тоже прости, — вдруг тронул ее ладонь Рон. — Знаю, ты много раз пыталась со мной поговорить, но я не давал тебе и шанса. Она кивнула, с тихим раздражением припомнив все те сцены внезапного проявления любви к Лаванде. — Проехали. — Нет, правда… Гарри сказал, что я вел себя, как полный козел. — Ну… Я бы на твоем месте тоже обиделась, так что… — Да, но вряд ли ты бы терроризировала меня всю неделю этой показухой, которую я устроил. Мне и самому мерзко от того, как сильно хотелось тебя поизводить. Просто… я был очень зол. — В каком смысле «поизводить»? Гарри вдруг как-то нервно вздрогнул и резко поднялся с места, затем, торопливо приблизившись к ним, с запинкой произнес: — Может, сходим в «Три метлы»? Гермиона ошарашенно уставилась на него. — Рон же только пришел. К тому же, мы вряд ли успеем до моей… — Тогда просто погуляем по окрестностям, — скороговоркой перебил он. Она неопределенно махнула рукой, все еще прокручивая в голове слова Рона. Что-то в его извинениях было странным и лишним… И оба они впали в какое-то подозрительное напряжение, словно тоже заметили «оговорку». Только вот, в отличие от них, Гермиона понятия не имела, с чего бы вдруг Рону перед ней виниться. Зато она собиралась немедленно это выяснить. Девушка посмотрела на друга, по-прежнему державшего ее за руку, и заметила, что тот отчего-то весь раскраснелся. — Так что ты имел в виду? Он не выдержал ее прямого взгляда и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Почему-то казалось, что Рон судорожно пытается придумать ответ, обходящий острый угол, который так внезапно нащупала Гермиона. — Я… Ну, понимаешь, я же знаю, как ты относишься к Лаванде. — И как же? — Не очень… любишь ее. — Не очень люблю? — холодея, она насмешливо повела бровью и кинула быстрый взгляд на Гарри. — С чего бы это? — Гермиона, — Рон нервно поднялся с места. — Ты снова цепляешься к словам. Давайте лучше поиграем во что-то… — Тогда почему у тебя такой виноватый вид? — девушка поднялась следом за ним, уже предчувствуя находящее на нее понимание. — Никакой не виноватый, — вдруг разозлился он. — Рональд? — к ней и самой внезапно прилила гневная краска. — Просто скажи, как ты пытался меня «поизводить». — Да так! Как будто я не знаю, что ты ревнуешь! Сердце ее словно бы покатилось куда-то вниз, оставив кровь беспорядочно пульсировать на ее краснеющей шее. Гермиона осознала его слова не сразу. Вначале ее затопило ужасающим чувством стыда, от которого даже закружилась голова. Живот скрутило противной судорогой, после которой закономерно последовало душащее унижение, и она покачнулась, слабея. — Ты… знал? Лицо Рона дрогнуло каким-то не до конца ясным ей выражением боли и смущения; он побледнел и с тяжестью посмотрел ей прямо в глаза, без слов донося свой ответ. Гермиона почувствовала во рту тошнотворную сухость и постаралась сглотнуть ком зачинающегося рыдания в горле. — И как давно? Он молчал, но взгляда не отводил. Перед глазами проносились все его поцелуи с Лавандой, и она с ужасом понимала, что уже никогда не сможет различить среди них те, которые по его милости не были ее «наказанием». Все внутри дрожало и грозило совсем скоро выплеснуться в настоящей истерике; ее словно залихорадило: голова кружилась, а колени предательски слабели, но еще унизительнее в этой ситуации было бы лишиться сознания или прилюдно расплакаться, потому она терпела, выжидая ответа. — Наверное, с весны. Глаза заволокло пеленой слез, и Гермиона, рывком развернувшись, бросилась к выходу из гостиной под жалобные оклики Гарри. Наверное, с весны. Кровь шумела в ушах, когда она бежала через пустые коридоры Хогвартса к лестницам. Ноги сами несли ее куда-то вниз, хотя краем сознания девушка понимала, что куда разумнее сейчас было бы остановиться и перевести дух. Успокоиться. Примириться. Возможно, немного поплакать — это было бы особенно кстати, поскольку слезы уже почти физически душили ее. Она не верила самой себе, когда снова и снова прокручивала в голове признание Рона. Масштаб ее унижения казался невыносимым, и сверху того наплывала злость по отношению к Гарри, который, судя по всему, прекрасно знал, что Рон все это время был в курсе ее чувств к нему. Как он мог так с ней поступить? Позволить ей быть такой неосторожной и уязвимой? Рациональная ее часть твердила, что Гарри оказался жертвой положения и всего лишь пытался быть хорошим другом для них обоих, но все прочее внутри нее кипело безудержным возмущением и обидой. Гермиона очнулась уже во внутреннем дворике замка, когда сильный и особенно колючий порыв ветра пробрался под ее домашний клетчатый свитер — она выбежала из гостиной так стремительно и внезапно, что даже не подумала взять с собой что-то из теплой одежды. Хмуро поежившись от трезвившего холода, девушка упрямо зашагала дальше, сама толком не понимая, куда направляется. До встречи с Малфоем оставалось по меньшей мере около часа, и Гермиона, придавленная ощущением собственной ничтожности, в конце концов просто остановилась у ворот Хогвартса, мутнеющим от слез взглядом обводя пожелтевшие кроны деревьев вокруг. Ветер яростно шумел их опадающей листвой, разнося ее по ухоженным дорожкам двора, и через несколько минут ей стало казаться, что она попала в вихревую воронку. Дождь, к счастью, закончился, но оставил после себя холодную влагу на еще не совсем пожухлой траве, и отовсюду тянуло сыростью. Кончики пальцев быстро заледенели, потому Гермиона сжалась еще сильнее, стараясь спрятать все открытые части тела от осеннего воздуха. Позади послышался смех, и она поспешно укрылась за каменной колонной — еще не хватало, чтобы по школе побежали слухи о том, как Гермиона Грейнджер заливает слезами лужайку на пару с дождем. Источником звука оказались Джинни и Тео, прогуливавшиеся неподалеку. Они о чем-то весело болтали, держась за руки, и от увиденной сцены у девушки противно засосало под ложечкой. В эту секунду она казалась самой себе такой несчастной и жалкой, что впору было удавиться. Прижав к животу дрожащие от холода руки, Гермиона не сдержалась и тихо всхлипнула. Из груди рвался какой-то жуткий булькающий звук давно подавляемых рыданий, и заглушать его с каждой секундой становилось все труднее. Разумеется, этот день прошел бы зря, повези ей хотя бы один раз: Джинни, как назло переставшая хохотать, уловила сбоку от себя эти частые всхлипы и с вопросительным выражением лица повернулась на звук. Гермиона наскоро вытерла рукавом свитера слезы, уже заскользившие по щекам, и постаралась склеить на лице подобие улыбки. Но Джинни сделала по-охотничьи быстрый шаг к колонне, за которой пряталась девушка, и едва не столкнулась с ней. Тео, шедший позади, удивленно охнул, когда увидел, кто стоял перед ними. — Гермиона? — вытаращилась на нее подруга. — Ты чего здесь? Постой… Ты что, плачешь? — Нет, — покачала головой она, чувствуя, как вопреки собственным словам из нее выливается очередной поток слез. Мерлин, неужели ей было мало унижений сегодня? Заметив абсолютно ошалевший вид Нотта, девушка истерично рассмеялась. Натужный хохот очень скоро перешел в рыдание, рвавшее грудь, и Джинни с ужасом сняла с себя гриффиндорский плащ, чтобы накрыть им плечи Грейнджер. — Н-не надо, Джин, — кривясь от стыда, выдавила та. — Замерз-знешь… — Не замерзну, — она требовательно посмотрела на застывшего рядом парня. — Тео никому не скажет, не переживай. И вообще, он уже уходит. — Да, да-да, — словно очнувшись, зачастил он. По его лицу было заметно, что ему почти так же неловко, как и Гермионе. Он уже сделал шаг назад, но вдруг повернулся и с каким-то странным опасением коснулся плеча по-прежнему рыдающей девушки. Его ладонь неловко постучала по ее свитеру, но почти сразу Тео дернулся назад и, больше ни на кого не смотря, почти бегом припустил к замку. От шока Гермиона даже задержала дыхание и с удивлением посмотрела на Джинни. — Ну… Думаю, он хотел тебя подбодрить, — пожала плечами она. — Он социально неадаптивен. Полностью. Гермиона прыснула и, дрожа, сильнее завернулась в плащ. — Не могла бы ты наколдовать согревающее? Кажется, я оставила свою палочку в гостиной… Джинни кивнула, но затем осторожно взяла подругу за руку. — Если хочешь, можем просто пойти ко мне в комнату. Там сейчас никого нет… Гермиона, представив, что для этого придется возвращаться в гостиную, отчаянно закачала головой: — Нет! — Ладно-ладно, — поспешно согласилась Джинни и потянула ее к выходу с замкового участка. — Тогда как насчет прогуляться вместе? — Да… То что нужно. Придерживая ее за предплечье, как безнадежно больную, Джинни неспеша направилась к тропинке, окольцовывающей озеро. Она наколдовала для них обеих большой красный зонт и добавила согревающих чар, так что вскоре Гермиону оставила дрожь. Тело, избавившись от холода, расслабилось, и беспорядочные рыдания постепенно утихали. Дождь, словно сжалившись, сменил гнев на милость, превратившись в легкую морось, дымкой окутавшую деревья рядом с ними. Гермиона как-то отдаленно подумала о Малфое: интересно, собирается ли он на их встречу? Ждет ли он ее так же, как и она, или забыл вовсе? — В Хогсмиде сегодня наконец-то открылась «Донна Бриллар», — протянула Джинни. — Мы с Тео зашли туда: полный отстой. — Почему? — Там вся одежда летняя. Наверное, они тут решили сбагрить непроданные коллекции… — Ну, — шмыгнула носом Гермиона. — Звучит вполне логично. В Косом Переулке все равно больше людей, поэтому и новинки там выгоднее продавать. — Да, но… Могли бы и постараться немного. — А мне нравятся их летние шляпы. Надо будет зайти и посмотреть, может, здесь они стоят дешевле. Джинни отчаянно закивала: — Ага! Ты видела со шлейфом? — Со звездами такая? Да, я примеряла еще в июле ее… — Она такая красивая! — Очень… Правда, слишком дорогая, — пожала плечами девушка. — Да и надеть мне ее особо некуда. — Я бы такое хранила на полке под стеклом и защитными заклинаниями, какое надеть… Гермиона только хмыкнула. Они уселись на крошечную лавочку, укрытую от дождя широким дубом, и какое-то время просто молчали, разглядывая осенний пейзаж. Джинни ничего не спрашивала — только обновила согревающие чары и нежным касанием переплела их пальцы. Ладонь девушки была теплой и сухой, а влажный воздух вокруг быстро впитал вишневый аромат ее духов — Гермиона почувствовала возвращающийся покой. — Рон все знал. — О чем ты? — она с недоумением покосилась на подругу. — Обо мне. Ну… вернее, о моих чувствах к нему. — Что?! С чего ты взяла? — Он сам мне сказал, — выпалила на одном дыхании Грейнджер, и новая волна стыда заставила ее отвернуться от удивленного лица подруги. Джинни еще сильнее прижалась к ней и ласково огладила спину, наверняка ожидая еще одного потока слез. — Да что там у вас произошло, ради Мерлина! Мне его убить? Гермиона, даже не улыбнувшись, уныло покачала головой. — Все это время он знал, понимаешь? И специально «изводил» меня своими чертовыми обжиманиями с Лавандой, когда мы ссорились. — Он так и сказал? — Да. — Я прокляну его! — голос Джинни задрожал от ярости. Она встала и начала расхаживать вокруг, нервно взмахивая руками. — Да я нашлю на него такой сглаз! Он пожалеет, что вообще… — Не надо, — спокойно перебила Гермиона. — Не хочу, чтобы еще половина школы узнала о моих унижениях. — Значит, прокляну его на каникулах! — Джинни, — она устало посмотрела на нее сухими глазами и откинулась на деревянную спинку. — Лучше прокляни меня. Та расстроенно плюхнулась обратно и зарычала. — Это… свинство! Грейнджер согласно замычала, разглядывая колышущиеся ветви дерева. — Как он вообще до такого додумался? — Даже знать не хочу. — Придурок! — Согласна. — Паршивый червяк! — Точно. — Гермиона! — она раздраженно потрясла ее за плечи. — Перестань убиваться! Он этим унизил только самого себя. Я надеюсь, ты это осознаешь? — Легче мне от этого не становится, — безжизненно пробормотала девушка. — Давай же! — снова затормошила ее Джинни. — Разозлись на него! — Я и так зла. — Нет, не зла! — Просто я тихо злюсь. — И как у него совести хватило еще и признаться в таком? С очередным тяжелым вздохом Гермиона наконец перевела на нее взгляд, мысленно собираясь с силами описать произошедшую сцену из ее персональной мелодрамы. Пока она говорила, щеки Джинни с какой-то ужасающей скоростью меняли оттенки с бледно-розового до пунцово-красного; казалось, даже ее рыжие волосы начали излучать жар — за жизнь и здоровье Рона действительно стоило теперь опасаться.

***

Морщась от ветра, она уныло брела по мокрой траве к школьным теплицам. Их запотевшие стекла светились бледно-желтым светом заклинаний профессора Стебль, словно заманивая внутрь — укрыться от зябкости октября. И Гермиона с готовностью приняла приглашение: подобрав полы плаща, который ей оставила Джинни, она побежала. Третья теплица была дальше всего от замка, поскольку там не росло ничего из того, что требовалось изучать в непосредственной близости от растения. Студентов же тщательно уберегали от похода к границам территории Хогвартса — разумеется, это никогда не работало, но Гермиона вынуждена была сказать спасибо хотя бы за отсутствие необходимости тратить почти весь перерыв на дорогу в такую глушь ради Травологии. Когда она приблизилась, высокая стеклянная дверца была слегка приоткрыта, и девушка недовольно цокнула: страшно представить, сколько растений уже погибло от холода за столько лет по вине безответственных парочек, которые так любили это место. С сомнением оглядев мутное стекло, Гермиона вознесла молитвы Мерлину и всем Основателям, чтобы внутри как раз не проходила очередная романтическая встреча, и потянула на себя влажную ручку, украшенную мелкими и чуть заржавевшими лепестками. Петли жалобно заскрипели, пропуская девушку внутрь — через секунду она перестала дышать от восторга. Все внутри было увито крупной темно-зеленой лозой, тонкие стебельки которой доходили до самого потолка; множество сердцеобразных листьев обрамляли каждый цветок Сумасшедшей ягоды — синий, бархатистый и время от времени тревожно подрагивающий. Воздух здесь плыл от чуть сияющей пыльцы, похожей на искорки, которые переливались в холодном свете голубых плодов, гирляндами свисавших почти до самой земли. Поначалу в нос грубо ударил приторный ягодный аромат, но вскоре тонко запахло мятой, и рот сразу наполнился слюной. — Долго еще будешь сквозняк держать? Гермиона вздрогнула. В нескольких шагах от нее замер Малфой; деловито подбоченившись, он с ухмылкой наблюдал за шоком на лице девушки. — Я… просто… — Грейнджер, дверь закрой, — он закатил глаза, и ее наконец вернуло в реальность. Бросив на него злобный взгляд, Гермиона чересчур сильно хлопнула замком и повернула ручку. — Салазар, теперь я заперт с безумной гриффиндоркой на отшибе замка… — Да ради всего святого… — пробормотала она, все больше раздражаясь, и снова дернула ручку — та с громким скрежетом оттянула засов обратно. — Доволен? Драко притворно скривился и снова исчез в сине-зеленых зарослях. Подойдя ближе, Гермиона увидела, как он осторожно срезает крупные ягоды, и с интересом склонилась над одной из них. Когда она уже протянула руку, чтобы ощупать ее, Малфой вдруг шлепнул ее по пальцам. — Ай! — Сначала нужно подружиться с цветком, а уже потом лапать ягодку, — раздраженно сказал он, а потом снова ухмыльнулся. — Я думал, вы, девчонки, точно это знаете. Настала очередь Грейнджер закатывать глаза. — Долго тебе еще? — Поболтать успеем, не волнуйся, — его тонкие пальцы нежно огладили трепыхающийся лепесток и медленно приблизились к сердцевине цветка. Когда он провел костяшками по выпирающим тычинкам, словно щекоча растение, Гермиона почувствовала странное волнение и тут же раскраснелась. — Что интересного расскажешь, Грейнджер? Она тяжело сглотнула, отводя взгляд от его рук и стараясь не обращать внимание на его насмешки. — Ты первый. — Почему это? — Потому что я сдержу свое слово, а вот ты можешь и свалить, как только я тут все тебе выложу. Нечестно. — А откуда мне знать, что ты не собираешься сама так поступить? — Я же не слизеринка, — с нарочитой небрежностью пожала плечами Гермиона. Драко на это только хмыкнул. Несколько секунд они упрямо сверлили друг друга взглядами, но к удивлению девушки, Малфой сдался первым. — Я выпил немного «Феликса», чтобы провернуть вот это, — он обвел руками помещение. — Все шло как по маслу, но потом проклятое зелье вогнало мне одну гриффиндорскую занозу в задницу… — Ну конечно! Зачем тратить удачу на ягоду, которую можно собрать в любой другой день? — Тоже мне, лучшая студентка, — фыркнул Драко. — Она плодоносит только в первые дни месяца, темнота ты средневековая… И мне тогда позарез нужно было сюда попасть. — Ага, еще скажи, что ты и сейчас пригубил… — Сейчас, Грейнджер, полдень выходного дня, и даже если Стебль приспичит сюда наведаться, она в последнюю очередь подумает о Сумасшедшем пунше. — Почему это? Он посмотрел на нее как на душевнобольную. — Потому что мы скажем, что решили последовать старой-доброй традиции, — видя все еще не ушедшую растерянность на ее лице, бедолага взмахнул рукой. — Мы здесь на свидании! Мерлин, Грейнджер, а я ведь и правда считал тебя умной… — Я не вдаюсь в подробности всяких школьных сплетен, Малфой! — Ты что, покраснела? — Нет! — она раздраженно сцепила руки на груди, чувствуя, как колотится сердце, и вспоминая такие же намеки Гарри. — Ближе к делу. — Это ты меня перебила. — Малфой! — Как я уже говорил… Пока ты меня не перебила, — он издевательски улыбнулся. — Зелье заставило меня пойти к озеру, и там я увидел какую-то сумасшедшую, которая неслась за призраками прямо в Запретный лес. Василиск бы побрал ту минуту, когда я решил ее спасти… — Было бы от чего спасать, тоже мне, спаситель… — …ведь вместо благодарности на меня обрушилась вся громада мозга Гермионы Грейнджер, а кроме того — возможное проклятие на смерть. Ах да, и в качестве бонуса — мисс Всезнайка изваляла меня в грязи и попыталась затыкать палочкой до смерти. — Я испугалась! — Ты тогда уже узнала меня! — Спокойнее мне от этого не стало, — огрызнулась она. — Вообще-то я и правда могла тебя случайно ранить из-за паники. Малфой удивленно посмотрел на нее, и на секунду девушке показалось, что в его взгляде мелькнула обида. — Ты что, серьезно боишься меня больше, чем нечисти из Запретного леса? — В этом виновато твое прошлое поведение… И я тебя не боюсь! Его глаза сощурились под внезапной злостью, и он совсем по-змеиному прошипел: — Что, до сих пор ищете у меня под кроватью наследника Слизерина? — Не делай вид, будто мои опасения беспочвенны, — Гермиона с силой ткнула пальцем в его грудь. — Ты третировал меня годами, Малфой, а я… — А ты была самой невинностью? Просто случайно превратила меня в хорька… — Я о многом жалею! И могу попросить прощения, искренне! — Ну конечно… — Не перебивай меня! — ярость их взглядов наконец встретилась, и пыльца в воздухе опасливо задрожала. — Да, я тоже была не подарком! Но не смей делать вид, что я хотя бы раз смогла ранить тебя так же сильно, как ты меня. Он повержено молчал и только шумно дышал от клокочущей внутри злости. Гермиона благоразумно сделала шаг назад и опустила руку, но Драко тут же перехватил ее. Она дернулась от неожиданности и зажмурилась, но вместо боли почувствовала лишь теплое касание его ладони. — Я никогда не хотел, чтобы ты просила у меня прощения, Грейнджер, — вдруг спокойно произнес он. — Потому что знаю, что виноват перед тобой сильнее. Гермиона с удивлением вглядывалась в его лицо, силясь найти там признаки очередной насмешки, но перед ней была одна только холодная честность, поглотившая серую радужку. Малфой отпустил ее руку, резко поднял корзину и отошел к столику с инструментами, очевидно не желая продолжать разговор. Она упрямо двинулась за ним и несколько секунд просто смотрела за тем, как его руки перебирают ножницы и щипцы разных размеров, бросая некоторые из них в ящики на полу. — Поэтому идея со свиданием дурацкая. Нам бы никто не поверил, вон даже цветки завяли от наших криков. Он фыркнул: — Именно поэтому идея как раз-таки гениальная. Враги, влюбляющиеся друг в друга — самый популярный троп. Гермиона улыбнулась и неожиданно для себя самой протянула ему мизинец в знак примирения. — Я давно не считаю тебя врагом. Драко с опаской покосился на ее руку, но все же скрестил их пальцы, покрываясь нежным румянцем. Пока они смотрели друг на друга здесь, в сияющей синеве полумрака, девушка с какой-то запоздалой тревогой подумала, что глупеет. Первой разорвав касание, она неловко прокашлялась и постаралась воскресить в себе интерес к чему-то кроме лица Малфоя. — Так, э-э… Что там с Патронусом и огнями? Он фыркнул, возвращая себе страдальческий вид, и снова отвернулся к столу. — Мне скоро эти огни в кошмарах сниться будут… — Если ты продолжишь увиливать от ответа, я сама стану твоим кошмаром, Малфой. — Как будто этого еще не произошло, — пробормотал Драко и быстрым движением волшебной палочки уменьшил корзинку так, чтобы она легко поместилась в кармане его мантии. Затем он с интересом оглядел себя в отражении стеклянной стены, поправил волосы и, услышав ее смешок, недовольно дернулся. — Да, Грейнджер, некоторые все же хотят выглядеть привлекательно. Ловко увернувшись от ее локтя, парень с довольным видом прошагал к выходу и открыл дверцу. — Идем, пока сюда не вломились пятикурсники, они сейчас как раз припорхают от мадам Паддифут. Гермиона потопталась на месте, чувствуя, как горят от смущения щеки, но все же заставила себя выдавить: — А ты не мог бы тогда… высушить мой плащ? Драко удивленно посмотрел сначала на нее, а потом на блестящую ткань, в которую была закутана Грейнджер. — Конечно, — кивнул он и снова взмахнул палочкой. — Спасибо, — стараясь не смотреть на него, она быстро преодолела расстояние до двери и вышла наружу. Там все снова подернулось мелкой моросью, чьи ледяные капли то и дело больно ударяли по лицу из-за сильного ветра. Малфой вышел сразу за ней, аккуратно запечатывая дверь утепляющим заклинанием, и с новой волной замешательства стал разглядывать дрожащую девушку. — Ты что, — поднял бровь он. — потеряла палочку? — Нет, просто забыла ее в башне, — еще больше краснея, ответила Гермиона. — Забыла в башне? — насмешливо повторил Драко и быстро приблизился, накладывая на нее согревающие чары. — Ты что, сбежала из замка? — Нет! — она так быстро затрясла головой, что заныло в висках. — С чего ты взял? — Ты без палочки и в плаще мелкой Уизли. — Вообще-то… Откуда ты узнал про плащ? — Потому что это подарок Тео, — протянул Малфой с таким видом, будто она спрашивала, почему земля не плоская. — Угадай, кого он заставил быть модным консультантом? Гермиона мысленно чертыхнулась, злясь теперь еще и на Нотта. — Так ты что, правда сбежала? — Я не сбежала! Просто захотелось внезапно прогуляться, потом я встретила Джинни, а там уже и времени не было возвращаться в замок, — как можно нейтральнее произнесла она, робко надеясь, что приставучий парень примет ее румянец за результат безумства погоды. — Боялась опоздать на наше свидание? — Не заставляй меня об этом пожалеть. Драко снова фыркнул и наколдовал для них большой прозрачный зонт. Они медленно брели самым длинным путем до замка — по узкой тропинке, виляющей через озеро; дорогу выбрал Малфой, и девушка решила не спорить. Как он и предсказывал, к третьей теплице уже торопилась парочка хихикающих гриффиндорцев, которые то и дело с удивлением оборачивались на нее. Против воли Гермиона улыбнулась, представив, что те и правда решили, будто она была здесь на свидании. Вслед за этой мыслью пришло какое-то волнение, вдруг охватившее все тело, и ей пришлось с ужасом признать, что она была бы совсем не против настоящего свидания… — Я еще в ту ночь подумал, что они слишком похожи на магию Патронуса, — вдруг заговорил предмет ее фантазий. — Точно такой же свет, консистенция кажется одинаковой, но самое главное — это чувство… — Облегчения? — Безопасности. Они сказали это одновременно и удивленно уставились друг на друга. Гермиона в очередной проклятый раз неловко прокашлялась и спросила: — Люпин сказал тебе что-нибудь об этом? — Я спросил только, могут ли другие существа творить похожую магию. Про огни как-то не рискнул говорить. — Отлично, потому что про огни спросила я, — довольно протянула она, скопировав его ухмылку. — Что-нибудь слышал о Паке? Несколько секунд Драко хмуро смотрел на нее, и Гермиона почти видела, с каким усилием он перебирает в голове воспоминания. Невольно она засмотрелась на его белоснежные волосы, которые сейчас трепал ветер, и следующее ужасное откровение поразило ее так же сильно, как предыдущее — Малфой был самым красивым парнем из всех когда-либо виденных ею. — Точно! Шекспир? — вдруг остановился он, забывшись от работы своей памяти. Гермиона глупо уставилась на него, понимая, что на мгновение утратила представление о теме их разговора, прежде чем наконец выдавила: — Не совсем… — В каком смысле? — Ну, — она глубоко вздохнула и пошла дальше, подставляя пламенеющее лицо ветру. — Шекспир использовал мифического Пака для своей пьесы. — И-и?.. — Скорее всего, это реально существующий… э-э… объект. — Люпин сказал так? — он с сомнением посмотрел на нее, но его собственные глаза предательски заблестели. — Так теперь тебе стало интересно? — хитро спросила Гермиона. — Думаешь, этот Пак создал огни, чтобы заманить нас куда-то? Вполне себе, — проигнорировав ее вопрос, бормотал парень. — Нет! Вообще-то мне кажется, что огни были довольно… самостоятельны. Малфой тяжело вздохнул, не скрываясь, и закатил глаза. — Какая же ты упрямая… Ну с чего ты это взяла? — Я ощутила это… — Неужели? — Да! Я ощутила это в магии, — обиженно сказала Грейнджер и скрестила руки на груди. Они уже подошли к озеру и, не сговариваясь, посмотрели на грозно темнеющий лес: Драко — с опасением, а Гермиона — с интересом и плохо спрятанной надеждой. В молчании, прерываемом только тихим стуком капель дождя о зонт над их головами, оба неподвижно стояли на том самом месте, где почти месяц назад появились огни. — Я нашел книгу про чары, родственные Патронусу, — почему-то шепотом сказал Драко. — Но она только сильнее меня запутала. Если хочешь, я дам тебе ее на время. Гермиона заинтересованно повернулась к нему. Его профиль — напряжение, высеченное из камня. Уголки губ непривычно опущены, заострившиеся скулы изломали всегда правильный овал лица, кожа в бледно-сером пасмурном свете словно выцвела, и ей вдруг захотелось провести рукой по его лицу, коснуться прикрытых век, очертить линию носа. Может, даже повторить его собственное движение — костяшками пальцев огладить губы. — Почему ты так боишься их? Она уже прикусила свой нетерпеливый язык, но Драко не разозлился, только поморщился и часто-часто заморгал, словно сбрасывая наваждение. — У многих магических родов есть что-то вроде… предзнаменований. — Да, я что-то слышала об этом… Вот почему Гарри и Рон тоже не одобряют эту идею! — она с жаром закивала, предвкушая, как позже расспросит Поттера. — Никогда не думал, что скажу это… но лучше бы ты послушала своих дружков, Грейнджер, — недовольно хмыкнул Малфой. — Духи никогда не являются нам просто так. В моей семье они означают только скорую смерть. Он снова отвернулся от нее. — И ты думаешь, что они приходили по твою душу? — Не знаю, — пожал плечами парень и тронулся с места. — Идем, я уже устал просушивать твой плащ. — Ты просушивал мой плащ? — Да. — О… Спасибо, — она снова едва поспевала за его быстрыми шагами. — А почему ты просто не наложил на него чары непромокания? Он ухмыльнулся через плечо: — Тогда у меня не было бы предлога постоянно смотреть на твои ноги. — Малфой! — горячая волна удовольствия прорывалась сквозь ее незначительное возмущение, и она все-таки улыбнулась ему в ответ. — И кто тут теперь флиртует? На это он только закатил глаза, зато почти сразу сбавил скорость. Гермиона благодарно кивнула ему и незаметно снова оглянулась на полоску леса. — И всем являлись огни? — Мой прадед видел келпи за месяц до того, как утонул на корабле. Есть еще несколько всяких баек про разных лесных духов, но чаще всего в преданиях идет речь о женщине в белом. — Это же общеизвестная сказка… — Грейнджер, неужели я слышу разочарование в твоем голосе? — Ой, прости, я не это имела в виду… — Знаю, — он снова насмешливо фыркнул. — Как думаешь, почему половина Уилтшира одержима легендой о женщине в белом? — Так она правда существует? И она связана с вашей семьей? — Да, связана, — кивнул Драко, и теперь уже Гермиона не сдержала смешка. — Малфой, неужели я слышу гордость в твоем голосе? Его улыбка стала до невозможности самодовольной. — Почему бы мне не гордиться? — Может, потому что твою семью убивает какое-то привидение? — Это не какое-то привидение! — обиженно воскликнул он. — И она не убивает, просто… предвещает смерть. Остаток дороги Гермиона задумчиво смотрела под ноги, отрешенно подмечая, как время от времени высушивается и расправляется ее плащ. В голове крутился примерно миллион мыслей, и несмотря на усталость, ей хотелось скорее побежать в библиотеку и зарыться в книги по самую макушку. История Малфоя совсем не испугала ее, даже наоборот — она нутром чувствовала, что огни не несли никакого зла. По крайней мере, не ей. Они остановились у ступеней, спрятавшись за ивой, и пока Гермиона переваривала всю полученную за день информацию, Драко обновлял чары. — Я пришлю тебе книгу совой, — пообещал он. Девушка только равнодушно кивнула и уже развернулась к замку, но вдруг вспомнила нечто важное. — Знаешь… Возможно ли, что все это время твоим покойным родственникам являлось одно и то же существо? — Грейнджер, ты что глуховата?.. — Я имею в виду, — с нажимом перебила его Гермиона. — Некоторые духи способны менять внешний вид. Логичнее предположить, что к вашей семье привязан кто-то один, а не целая стая женщин в белом, келпи и всяких цветочных феечек. Уловив издевательские нотки в ее тоне, он скривился. — В преданиях ясно сказано: предвещающие смерть духи. Духи, Грейнджер. — А эти предания есть на бумаге? — Разумеется, — снова надулся Драко. — Но даже не пытайся заставить меня тебе их показывать. — Почему это? — моментально вспыхнула Гермиона. — Потому что это семейная реликвия, и ее запрещено забирать из поместья. Могу, разве что, пригласить в гости, — ехидно добавил он. — Я свободна на Рождество, — приторно улыбнулась ему девушка и направилась к замку. — Не забудь отправить книгу. — Грейнджер! Она с любопытством повернулась к нему, подставляя лицо ветру, который тут же разбросал ее кудри. Драко приблизился с подозрительно хитрым лицом и снова навел на нее свой зонтик. — Так почему ты сбежала сегодня? Затихшая боль пережитого разочарования вновь заныла где-то под ребрами, но Гермиона только усмехнулась, храбрясь перед Малфоем. — Меня немного расстроили, но теперь все в порядке. — Неужели Кормак не позвал на второе свидание? Они стояли слишком близко друг к другу, чтобы она могла игнорировать приятное жжение на коже в том месте, где он касался ее взглядом. Очередной порыв ветра обрушился на них, и Гермиона с наслаждением втянула в себя запах его парфюма, к которому теперь примешивался новый аромат. — Ты пахнешь мятой, — ее губы сами собой растянулись в дурацкой нежной улыбке, и стало ясно, что сегодня она абсолютно не контролировала собственную мимику. — Ты тоже, — уголок его рта дернулся, но взгляд оставался серьезным. — Я прошу прощения. — За что? — Кажется, я собираюсь тебя поцеловать. Гермиона замерла, не в силах совладать со сладостным предвкушением, которое затопило каждую клеточку ее тела, и пока разум в агонии заходился просьбами остановиться, руки потянулись к воротнику слизеринской мантии. Драко склонился над ней, словно раздумывая, а потом осторожно обхватил ладонями ее лицо. Когда его большой палец нежно проскользил вдоль скулы, Гермиона почувствовала, что дрожит. — Кажется, я не против. Еще один смешок он оставил прямо на ее губах, и она несмело провела рукой по его шее. Драко шумно выдохнул, а затем притянул девушку за талию еще ближе. Он целовал ее медленно, как будто все еще не был уверен в том, что ему это правда дозволено, пока Гермиона требовательно не втянула его нижнюю губу в свой рот. Тогда Малфой, уже не стесняясь, толкнулся к ней языком, и она окончательно поняла, что пропала — в тепле его рук и тихом рокоте дождя.