Ванечка и все-все-все

Началось всё внезапно и даже как-то буднично: успевший вытащить из подвала девочку и до неприличия счастливый Майский попытался подхватить на руки Андрея, но смог лишь слегка приподнять — тогда похлопал по животу и на радостях кинулся кружить вышедшую на шум Валю, а Андрей так и остался разглядывать в стекле лаборатории своё отражение. Он никогда раньше не загонялся из-за своего лишнего веса, да собственно и особо лишним его не считал. Это не мешало работе, постоять за себя он прекрасно мог благодаря борьбе, а уж обращать внимание на комментарии идиотов и вовсе считал последним делом. И всё же когда только устроившийся Субботин, который в глубине души, очевидно, был прирождённым фитнес-тренером, вдруг взял его под своё крыло, даже Андрей смог почувствовать разницу — и в собственном ощущении себя, и в восприятии мира. Возвращаться к себе прежнему уже не хотелось. Андрей задумчиво поплотнее натянул халат и пригляделся — он, конечно, почувствовал, что рубашки в последнее время сидели туже обычного, но до этого момента не сильно задумывался над происходящим, за что теперь и поплатился. Без восстанавливающегося после пыток старлея Андрей и сам расслабился, а вновь посыпавшиеся как из рога изобилия запутанные дела прекрасно справились с тем, чтобы снова сбить выстроенный режим питания. И если бы раньше Андрей просто отмахнулся, то теперь был намерен держать себя в форме — терять Тихонова из-за такой ерунды и собственной несдержанности не хотелось. Ваня, конечно же, ничем бы изменившегося отношения не выдавал, да и ни за что не сказал бы ничего прямо, но и Андрей слепым не был: он прекрасно видел и как Ваня откровенно залипал на руки Березина, когда тот ходил в обтягивающей футболке, и как поплыл, когда Данилов в одиночку вытолкал из размытой колеи фэсовский внедорожник. А ещё бережно хранил воспоминание, как Ваня впервые увидел его «обновлённого»: они тогда добрый месяц не совпадали сменами и виделись лишь мельком на проходной или в коридорах, потом Ваня ушёл в отпуск, Андрей — следом, и по возвращении его ждала упавшая челюсть Тихонова и полный с трудом скрытого восхищения взгляд. Через несколько дней Ваня зажал его в гараже и поцеловал, и больше они в принципе ничего не обсуждали, но Андрей, опять же, не был дураком, и прекрасно связал события. Обидно не было, он прекрасно понимал, что у каждого есть какой-то типаж, и кто бы что ни говорил, но внешний вид в некоторых вопросах действительно имел значение. Главным был результат — в его случае уже восемь месяцев как переехавший Тихонов, — и терять его Андрей был не намерен. Принять решение было легко, придерживаться — немного сложнее, но Андрей всегда считал себя честным перед собой и верным слову, так что поддаваться искушениям не планировал. А первое же искушение ждало дома: Ваня что-то увлечённо печатал и периодически тягал из глубокой тарелки пирожки — Андрей ещё из прихожей почувствовал запах и точно мог сказать, что выпечка совсем свежая. Не отрываясь от экрана, Ваня подвинул к нему тарелку, и Андрей лишь нечеловеческим усилием воли отвёл взгляд — пирожки и правда были его любимые. — Я в буфете перекусил перед уходом, так что ешь сам. — В смысле сам, я их тебе вообще-то пёк! Меня чуть Валя через монитор не убила, пока контролировала — якобы то, что в деле нет трупа, не означает, что у неё есть время смотреть, как я пытаюсь остаться без пальцев или кухни. Пластырь на указательном пальце и масляные разводы над плитой говорили, что Ваня был на верном пути и к тому, и к другому, а пирожки вдруг стали ещё привлекательнее — готовил Ваня либо в самом крайнем случае, либо когда его вдруг «накрывало» желанием побаловать Андрея (что он, конечно, всякий раз пытался скрыть, но из песни слов не выкинешь). — Вот и ешь, а то завтра они уже не такие вкусные будут, — Андрей поцеловал Ваню в измасленные губы прямо через стол и ушёл от соблазна в ванную. — Я спать сразу, а то пока этот подвал нашёл, чуть ли не весь район проверил. — А потому что фильтры надо было нормально ставить! — крикнул в след Ваня и сцапал ещё один пирожок. Либо Таня уже всё разболтала, либо, что вероятнее, опять взломал защиту, которую Андрей ведь только-только обновил, и снова влез с домашнего ноута, потому что «отдыхать одному скучно». Андрей посмотрел в зеркало и вздохнул — и в кого он превратился из-за этих дурацких чувств, о которых никогда не просил. Даже рядом с женой никогда не смущался, а тут Ваня — верткий, жилистый, по сравнению с остальными в ФЭС даже тощий. И что ему эта тарелка с пирожками, он ещё и тортом может полирнуть — и никак это на нём не скажется. А тут… Андрей отвернулся от зеркала и надел футболку посвободнее. Остатки разума ещё говорили, что не настолько он и поправился, но невесть откуда взявшиеся на пятом десятке лет комплексы разогнали картину до совсем неприглядной. Ваня совсем быстро закруглился, чем-то ещё на кухне пощёлкал и завалился под одеяло, тут же запуская руки под футболку. — Ты чего вдруг вырядился? — Холодно, — лаконично ответил Андрей, который обычно пылал как печка, скидывал с себя одеяло, в которое чуть ли не с головой кутался Ваня, и сражался за право спать с открытым окном. — Холодно это не то слово! Я уже письмо в ЖЭУ послал, жалобу от всего дома, и сайт их хакнул, чтобы письмо каждый день в важном всплывало. От их отопления что есть оно, что нет, только цифры в квитанции. Больше того, что Ваня от него уйдёт, Андрей опасался только того, что про Ваню узнают соседи и сделают старшим по подъезду, потому что страсть Вани к жалобам на коммунальщиков и без того не поддавалась контролю. — Вань, я устал очень, спать хочу, умираю, — повторил Андрей, когда руки из-под футболки никуда не делись. — Да спи уже, спи, спаситель принцесс из каменных подземелий. Значит, настучали уже и Белая, и Майский — впрочем, как обычно, Ваня ненавидел быть не в курсе даже тех дел, которые его не касались. Сам же Ваня привычной тяжестью навалился на спину, крепко обнял, под каким-то неестественным углом закинул ногу, повозился ещё немного и наконец заснул, прижимаясь маленькой большой ложечкой. Андрей успел подумать, что его старость проявляется невесть откуда взявшейся сентиментальностью, потому что в этих объятиях хотелось оставаться как можно дольше — а затем сон сморил и его. Дальше пошло уже по накатанной, хоть и было сложнее, чем раньше. Тренер, к которому он прибился в отсутствие Лёни, давал совершенно другие упражнения и нагружал в совершенно другом ритме, так что домой Андрей приходил, ощущая себя человеком весьма отдалённо, и даже несколько попыток Вани что-то приготовить уже ничем не отзывались внутри, и отказывался Андрей вполне искренне. Ваня через день спрашивал, точно ли всё нормально — точно, всё нормально, — непривычно осторожно ластился — Вань, устал как собака, — и с каждым днём всё сильнее мрачнел, а Андрей уже самому себе с трудом мог объяснить, почему отдаляется и почему это так важно, чтобы сохранить их отношения. На работе в раздражающий режим курицы-наседки перешёл Майский, в зал вернулся полностью поправившийся Субботин, а через несколько дней Андрей, уходя со смены, увидел их втроём за углом управления, в неофициальной курилке: слышно не было, но на вид они одухотворённо о чём-то спорили. Ваня тем же вечером пришёл домой на редкость раздражённым и с порога спросил, какого хрена всё-таки происходит. Драматично брошенную на пол куртку он поднял даже без дополнительного напоминания — Андрей ещё в самом начале совместной жизни доступно объяснил, что тут не ФЭС и что в этом доме вещи не разбрасывают, — но настроя это не сбило. — Да всё нормально, Вань, правда, — как мог искренне заверил Андрей и даже попытался улыбнуться. — Вижу я твоё нормально. Ты вообще помнишь, как себя чуть до больницы не загнал, когда рехнулся на лишнем весе и вообще жрать перестал? И сейчас ты удивительным образом всегда сытый, но при этом никто не видит как ты ешь! Ту неделю Андрей, на самом деле, помнил весьма смутно, будто заблокировав в памяти позорный сбой такого обычно надёжного разума. Но сейчас ведь всё было по-другому! — Я тогда действовал глупо и нерационально, признаю. Но сейчас всё по науке и под контролем. Вань, мне просто нужно немного прийти в форму и всё будет нормально. — Нормально? Под контролем? Ты в зеркало себя вообще видел, ты уже на человека едва похож! Лёня тебя как в зале под весом увидел, сказал, что ему на квесте так плохо и страшно не было! Что на тебя нашло вообще? Что случилось? — Ты! — сорвался наконец Андрей и оттолкнулся нависшего на ним Ваню. — Ты нашёл, ты случился. Ты на меня внимание обратил, только когда я себя в форму привёл, до этого всё то за Майским бегал, то за Даниловым, а потом ещё и Березин с Субботиным пришли. А когда ты так на меня посмотрел и поцеловал, я… — Ты дурак. Идиот. Вот полнейший, я бы прямо сейчас у тебя звёздочки капитанские забрал, — Ваня не глядя подтащил к себе компьютерный стул и сел перед Андреем, нервно посмеиваясь и ероша волосы от отступающего напряжения. — Я тебя поцеловал, когда ты наконец соизволил признаться, что уже год, как с женой развёлся. — Ты… — Я. И задолго до Субботина с Березиным. И то, что я на кого-то там смотрю или не смотрю, вот вообще ничего не значит. Есть ты и всё. Ваня обычно избегал подобных разговоров, да Андрей и сам не особо был к такому приучен, всё же и так понятно было, они и съехались-то практически без объяснений или каких-то особых жестов, просто Андрей жил ближе к управлению, а Ваня как-то остался, да так и не уехал — и это просто было правильно, вот и всё. Хотя возможно, слова им всё-таки были нужны. — Прости, — но сейчас Андрей и правда не знал, что тут ещё сказать. Ваня только покачал головой, подкатился чуть ближе, столкнув их коленками, и взял Андрея за руки. — Поговори с кем-нибудь. Я знаю, что ты не пойдёшь к психологу, но поговори хотя бы с нашей Валей, ты же знаешь, у неё есть квалификация, а я очень плох со словами, чтобы тебя успокоить. Андрей хотел бы сказать, что Ваня уже его успокоил, вот сейчас, но всё же осознавал, что причины срыва всё ещё скрыты где-то внутри него и неизвестно, какой триггер сработает в следующий раз, если он случится. — Я постараюсь. Ваня улыбнулся и уткнулся в шею, осторожно забравшись ладонями под рубашку и выдохнув, только когда Андрей не отшатнулся. — Напеку тебе снова тех пирожков, когда ты нормально выйдешь из голодовки. И учти, в этот раз не прощу, если не попробуешь!