Крысеныши

      Баст шел по коридорам и комнатам незнакомого богатого дома за уверенно шагающим впереди бородатым, выправкой похожим на военного мужиком, представившимся Виллом, и собакой, — оказывается, найденное им животное было собакой, порода — мраморный дог, — испуганно втянув голову в плечи и избегая откровенно пялиться по сторонам. Как же он неуместно смотрелся среди окружающего великолепия… За кроссовки стыдно, пачкают пушистые дорогие ковры, и за морду побитую, и за не слишком чистый мешковатый, драный на локтях свитер, и за торчащие сальными жгутами волосья.       — Спину выпрями, — холодновато бросил Вилл, не поворачивая головы, — и ноги поднимай, шаркаешь. Себя, мальчик, надо уважать.       Спустя мгновение он толкнул ладонью очередную дверь, та распахнулась, и дог молнией метнулся вперед, навстречу кому-то наверняка родному и близкому. По ушам резанул громкий радостный лай.       — Нео! — вскочивший с обитого золотисто-коричневым бархатом диванчика худой блондин лет двадцати семи-тридцати нервно кутался в длиннополый белый махровый халат и показался Басту невероятно, ослепительно красивым. — Нео!       Дог повторно оглушительно взлаял и заскакал вокруг хозяина, норовя лизнуть того в лицо. Блондин не отворачивался, счастливо-сипловато смеялся, ответно чмокал собаку в нос и гладил, гладил ее по голове, шее и бокам.       «Так вот вы какой, Ари Кадир, — едва не присвистнув от восхищения, подумал Баст и в ужасном смущении затоптался на пороге, натягивая рукава свитера на сжавшиеся кулаки. — Прям божество, у-у-у. Я рядом с вами чумичка-чумичкой.»       Крысе вдруг безумно, до скрежета зубовного захотелось обратно в свою нору. Зря он нашел в подворотне чужую собаку, зря приехал за вознаграждением в верхний город и зря увидел Ари Кадира. Ему, трущобнику, никогда не стать таким, как этот блондин, не жить в красивом доме с множеством комнат, не спать на устланной идеально чистым бельем постели и не есть вкусняшки с белых, с золотой каймой, фаянсовых тарелок… даже мечтать о подобном безумии не стоит.       — Пацана в ванную, — едва взглянув на Баста, сморщился занятый обнимашками с Нео Ари, — и подобрать ему по моим шкафам одежду. Сегодня он ночует тут. Исполняй, Вилл.       Баст почувствовал, как его аккуратно взяли под локоть и куда-то повлекли. Упираться не было смысла, и парень покорился судьбе. «Ночую тут, значит помоюсь и накормят», — решил.       Спустя буквально десяток минут он в добровольно-принудительном порядке демонстрировал хмурящемуся Виллу тощую, изуродованную подживающими рубцами спину.       — И часто тебя так? — наконец сдавленно осведомился мужчина, насмотревшись вдоволь. — Кошмар какой-то, честное слово…       Баст нервно дернул плечом, отрицая — мол, нет, нечасто, просто попался клиент-маньяк, и мрачный Вилл нахмурился еще пуще.       — Клиент, говоришь, — вымолвил, поиграв по скулам желваками. — Проституцией подрабатываешь, да?       Баст опять нервно дернул плечом: — Да, подрабатываю, и что? Почти все наши за деньги трахаются, — оттолкнул мужчину и принялся расстегивать джинсы, под которыми не было трусов. Наготы не стеснялся совершенно, ибо давно привык раздеваться перед чужаками — издержки профессии. — Покажите мне лучше, как вода включается, — фыркнул, пряча внезапно нахлынувший липкий страх за напускной наглостью, — краны незнакомые.       Вилл, странно двигая густыми темными бровями, показал, и душевая кабинка наполнилась приятными звуками льющейся воды.       — Регулятор температуры, — затыкал пальцем, — рычаг влево — холодная, вправо — горячая. Шампунь, мыло. Если нужно, бритвенные станки в шкафчике возле зеркала. Полотенце на раковине. Мойся пока, а я тебе одежду по-быстрому подберу. — И вышел, бесшумно прикрыв дверь.       Баст внезапно остался один. Первым делом парень содрал ногтями крышечки с флакончиков с моющими средствами и понюхал — пахло опупительно. Осторожно накапал на ладонь немного шампуня, растер между пальцами — м-м-м…       — Кучеряво живешь, Ари Кадир, — вздохнул с тоской. — Чем занимаешься, интересно, что у тебя столько деньжищ. Певец небось какой-нибудь известный или киноактер. Услугами проституток наверняка не пользуешься, гад ты высокомерный, и от поклонников обоих полов отбоя нет.       Зависть к успешному красавцу-блондину сдавила горло: почему кому-то все, абсолютно все, а кому-то — вообще ничего и подобранные на помойке облезлые сковородки? Чисто риторический вопрос, на который искали ответ сотни и тысячи поколений людей. Отмахнувшись от него, как от безнадежного, Баст упрямо выпятил дрожащий подбородок и шагнул под бьющие сверху, из лейки, упругие горячие струи.

***

      Вдоволь наобнимавшись с Нео, сияющий Ари наконец сменил надоевший халат на удобный синий спортивный костюм, вдел ступни в меховые любимые тапки, заплел роскошные волосы в толстую косу, чтобы не лезли в лицо, и на мгновение задумался, велеть ли прислуге принести кофе или сварить его самому. Нахлынувшая позитивная энергия требовала выхода в движении, так почему бы, действительно, не самому, благо умеет? Не все ж в кабинете от мира прятаться, виски из горла хлебать и бесконечно размышлять о суицидах. Может за делом и вдохновение вернется!       На кухне, вопреки ожиданиям, никто не маячил, и блондин со светлой улыбкой достал с подвесной полочки медную, потемневшую от частого использования джезву. Порылся в настенном шкафчике в поисках кофе, нашел нужную банку, аккуратно насыпал столовой ложкой в джезву аппетитно порцию благоухающего коричневого порошка — натуральный молотый, не жуткая растворимая бурда, которую пил в далекой нищей юности. Блаженно сощурился на прикрытое полуспущенными жалюзи окно — и чего вечно депрессирует, дурень, жизнь-то определенно удалась, и как-то по новому расправил слегка ссутуленные плечи. Ехать сегодня вечером в клуб за очередной порцией химического забвения красавцу перехотелось. «Лучше за синтезатором посижу, поброжу пальцами по клавишам, авось новая мелодия родится».       Вилл появился неслышно, со стопкой сложенных вещей в руках. Сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, ровным тусклым голосом: — У пацана спина в мясо исхлестана, эрр Ари. Есть воспаленные, гноящиеся рубцы. Я вызвал врача, пусть посмотрит. Оплатите визит с карты?       Ари машинально кивнул, ставя джезву на уже включенную им электрическую конфорку — да, с карты, и отложил ложку.       — Исхлестана и исхлестана, — сморщил нос, — чего тебя это так взволновало?        Вилл пялился исподлобья весьма холодно. — Нам нужен горничный, — выдал вдруг. — Или горничная, старая получила разрешение на второго ребенка. Возьмем крыску на обучение? Нам без разницы, кого именно, а пацану шанс…       Изумленный Ари быстро сплел на животе пальцы, похрустел суставчиками. — Проститутку в дом? — фыркнул. — Он же меня задолбает, соблазнять начнет — уверен.       Вилл вскинул бровь — а вы не соблазняйтесь, развернулся на каблуках и исчез, оставив Ари стоять с открытым ртом. «Добрые дела, конечно, замечательно, — подумал впавший в озадаченную прострацию блондин, — но не ценой же моих нервов? А с другой стороны сто процентов будет весело». Про варяшийся кофе он забыл напрочь.

***

      Одежда Ари, к удивлению Вилла, пришлась Басту почти впору — блондин оказался одного роста с крысой, только чуток поплотнее и заметно шире в плечах. Проблему сползающих джинс решили с помощью ремня, а мешковатые свитера и футболки у молодежи в моде были практически всегда.       — Нормально смотрится, — подытожил Ари, оглядев смущенного вниманием парня с ног до головы. — Только вот эти мелкие проволочные кудряшки каждый день расчесывать замаешься… Может, сбреем? — Баст протестующе вскинулся, и Ари вздохнул. — Ладно, оставим, — он почесал кончик носа, — дредов тебе наплетем. Только сначала волосы обесцветим, оки? Стильно получится!       Против обесцвеченных дредов Баст не возражал — действительно стильно, и согласно закивал. Новая прическа продержится несколько месяцев, а клиенты любят ухоженных шлюх… Кажется, в смятении душевном парень нечаянно ляпнул последнюю фразу вслух — Ари, хмыкнув, взял его за щеки большим и указательным пальцами и, глядя крыске прямо в лицо, произнес наставительным тоном: — Забудь про шлюху, пожалуйста, мне в доме нужна горничная. Соглашайся: зеленый билет, счет в банке, тыры-пыры… человеком станешь!       «В… в горничные?! — Баст громко икнул, не веря собственным ушам. — Ля, у меня галлюцинации, чего-то в ванной надышался»…       Ари, будто не замечая охватившего парня потрясенного ступора, продолжал с интересом вглядываться ему в лицо. — Занятная внешность, экзотическая. Кожа умеренно смуглая, глаза серые-раскосые, губы пухлые, в носу пирсинг, — вымолвил он нараспев после подзатянувшейся напряженной тишины, — с дредами да без синяков совсем красавчик получишься. Сколько в тебе намешано кровей, не знаешь?       Баст не знал, хотя подозревал, что много. По материнской линии африканская и азиатская присутствовали точно, еще в предках числились индусы, а от кого когда-то забеременнела мама, оставалось тайной за семью печатями.       — Не знаешь, значит, — Ари кивнул каким-то своим мыслям, — оки, мне твое генеалогическое древо без надобности, чай, не племенной щен. Лучше скажи, ты полы мыть умеешь?       Естественно Баст умел мыть полы и не спутал бы унитазную хлорку со стиральным порошком даже пьяный. Потому, попятившись, обиженно надулся. Что, блондин его за полного дебила принимает?!       — Маладэц, — Ари удовлетворенно кивнул. — К новым обязанностям приступишь завтра. Пока тебе шьют форму, поработаешь в одном фартучке. Вилл, — он звонко прищелкнул пальцами, — вызови парикмахера и накорми нашего нового сотрудника. А я — пить кофе. Аривидерчи, крыска!       «Аривидерчи? — хмурился утаскиваемый Виллом за рукав прочь Баст. Он никогда не слышал подобного витиеватого, вычурно звучащего ругательства. — Все-то у этих наземных не так, не по-людски. Почему блондин не выматерился нормально? Ему бы непременно сразу полегчало… Эх, элита гребанная, сами же себе усложняют жизнь!»

***

      Разбудил Баста падающий на лицо свет. «Опять уснул, не выключив фонарь, — вяло подумал крыса, — батарейкам кранты, придется покупать новые», — протянул, не открывая глаз, руку туда, где должен был стоять фонарь, чтобы уменьшить яркость, но пальцы нащупали лишь пустоту.       — А-а? — встрепенулся, подскакивая. Эта комната, в которой он находился… не была его норой!       Довольно большая, с высоким белоснежным, гладко отштукатуренным потолком; задернутое поднятыми бежевыми пластиковыми жалюзи окно, под окном стул, на котором аккуратной стопочкой сложены чьи-то вещи; шкаф в углу, тоже бежевый; на стене напротив лица — стеклянный матовый белый колпак лампы на витой ножке коричнево-желтого металла; под задницей вместо старого продавленного матраса — упругая мягкость…       — Простыня, — неверяще выдохнул Баст, осторожно трогая ладонью ткань, обтягивающую его новый матрас — тонкая, шелковистая. Неужто натуральный хлопок?!       В следующее мгновение он проснулся окончательно, вспомнил в подробностях весь вчерашний вечер и с трудом сдержался, чтобы не заорать в голос от нахлынувшего восторга. Вытащил-таки в лотерее жизни счастливый билет, больше не трущобник и не шлюха — уважаемый обществом горничный эрра Ари Кадира! И-и-и-и-и-и-я-а-а-а-а!!! А что, пока шьют форму, придется служить в одном фартучке — фигня, в доме тепло и почти нет сквозняков, не простынет. Ну посверкает местным обитателям голым тощим задом…       — Моя комната, — всхлипнул в кулак парень, — моя собственная комната! С отдельной ванной! — крысе было наплевать, что и комната, и прилагающийся к ней крохотный совмещенный санузел (унитаз, раковина, душевая кабинка) на самом деле вовсе не его, а вещи, ждущие на стуле — обноски с чужого плеча. Он будет работать не просто хорошо — очень хорошо, как зверь, и останется здесь надолго. Накопит сначала на школу, потом на колледж, а дальше… дальше мечты бедолаги еще не распространялись, робели.       Расставленные на полочках в ванной флаконы, тюбики и флакончики привели Баста в почти священный трепет. Мятная зубная паста, мыло, шампунь, кремы, маски для волос и лица, дезодорант… Все запредельно дорогое, высшего качества и невероятно хорошо пахнущее. Перенюхав это великолепие по кругу раз, наверное, пять или шесть, Баст решительно стянул пижаму и повернул, как показывал Вилл, рычаг смесителя, настраивая воду.       — Душ надо принимать ежедневно, — показывая, вещал Вилл с видом проповедующего пастве пророка, — в твоем случае минимум дважды, чтобы промывать гноящиеся рубцы, пока не заживут. И после каждого мытья менять повязки…       Баст тогда слушал, молча внимал и кивал, размышляя, сумеет ли столь хитро вывернуть руку, чтобы приклеить повязку под лопатку — туда, где до сих пор активно мок прорвавшийся нарыв. Прикреплять, что ли, пластырь на стену и потом прижиматься к нему спиной? В результате трюк со стеной не понадобился — таки сумел, гибкий.       Наполоскавшись вдоволь, парень обтерся вынутым из шкафчика под раковиной синим полотенцем (идеально чистым, только-только из стирки), тщательно вычистил зубы и радостно отсалютовал в зеркало своему едва узнаваемому отражению — отражение трясло желтоватыми плотными дредами и глупо лыбилось.       «Мне действительно безумно идет эта прическа, — вздохнул, проводя подушечками пальцев по синякам под глазами, ставшим всего за одну ночь едва заметными благодаря выданной врачом особой примочке. — Красавчик, как и обещал эрр Ари. Почему я раньше не замечал, что красавчик?»       «Почему-почему… потому что раньше тебе было не до разглядывания себя в зеркалах. Вечно грязный, вечно голодный, вечно напуганный, занятый постоянным выживанием и добыванием денег, а не прихорашиваниями. Расслабся уже и пой! Где-то тут был увлажняющий крем для лица»…       Песня сама рвалась наружу, счастливая, победная, и уставший сдерживать хлещущие через край эмоции Баст дал ей волю — запел. Сначала тихонько, потом, осмелев, погромче. Мазал нежным, ароматным кремом богачей щеки, подбородок и шею и пел, пел — с наслаждением, отдавая свободно льющейся песне душу… Налепляя на спину чистый пластырь, пел тоже. И был абсолютно уверен — никто во всем доме его не слышит, ведь тут везде отличная звукоизоляция. Наивный…

***

      Играющий в гостиной на ковре с Нео Ари отреагировал на явление босого, в белом кружевном фартучке на голые мощи, Баста с пипидастром в палке-руке более чем удивленным, даже, пожалуй, шокированным взглядом.       — М-м-м, — сказал с натянутым смешком, вдоволь напялившись на крысу, который сосредоточенно гонял с уставленных разнообразными яркими безделушками полок пыль, — новая мода? — потом будто бы вспомнил нечто и откровенно заржал, слегка откидывая назад отяжеленную косой голову. — Прости, — выдавил сквозь хохот, — я совсем не это вчера имел в виду… Какой ты послушный мальчик, оказывается… Настоящая шлюха…       Странно — разгуливая по дому нагишом, Баст совершенно не испытывал стыда — работа есть работа, теперь же вдруг вспыхнул по скулам внезапным жарким румянцем. Босс назвал его шлюхой, р-р-р-р. Его, честно исполняющего свои обязанности горничного. Неприятно, обидно и пока ничем не заслуженно!       Набычившись, парень опустил пипидастр и уставился на эрра Ари исподлобья в упор.       — А что вы вчера имели в виду?! — мявкнул с ноткой угрозы, — и откуда только наглость-то взялась. — Моя форма еще не сшита!!! Ари зашелся в новом искреннейшем приступе хохота, замахал на горничного руками.       — Сгинь! — застонал. — Сгинь одеваться, чудик! Фартук сверху на футболку повяжешь, и джинсы не забудь!       Кажется, вот сейчас Баст понял… «Уволит за глупость, — подумал с ужасом, нервно теребя несчастный пипидастр трясущимися пальцами. — Ой-ей уволит. Привет, едва покинутый нижний город».       Ари легко, словно танцор, вскочил с ковра, схватил, продолжая давиться смехом, совершенно растерявшегося парня за руку и дернул вон из гостиной. Дотащил, упирающегося, по-прежнему за руку, до своей спальни, пинком распахнул дверь и втолкнул внутрь.       — Снимай фартук, заворачивайся! — велел не терпящим возражения тоном, срывая с кровати огромных размеров, — под стать, впрочем, самой кровати размеров, — голубого цвета простыню.       — Как в тогу заворачивайся! Покажем тебя Виллу, пусть нарисует — шикарная картина получится! Ну, чего замер! — он нетерпеливо притопнул ногой.       Баст ошалело моргал, комкая пойманную простыню у груди. Он никогда в жизни не видел ни тог, ни людей, носящих тоги, даже названия такого — тога — не слыхивал, и не понимал, что должен делать. Переквалификация из горничных в натурщики в планы крысы тоже не входила. Не умел парень позировать, ни разу этим делом не занимался.       — С… с меня? К-картина? — уточнил зачем-то, заикаясь, севшим голосом. — Я… я на такое не подписывался, эрр, только убираться!       Ставший пунцовым, как переспевший помидор, Ари бессильно привалился к шкафу плечом; красавца душил неудержимый хохот.       — Я… оказался прав, — просипел он, — это весело… Тебе б не горничным… — всхлип. — Тебе клоуном работать… — всхлип. — Публика… животики надорвет… — миг, и блондин, быстро утерев катящиеся по щекам слезы ладонями, решительно отобрал у готового завыть Баста простыню и приказал: — Поднимай, чудик, руки, сделаю из тебя патриция!       Переставший соображать Баст подчинился беспрекословно и застыл статуей, указывая так нигде и не оброненным в раздрае чувств пипидастром в потолок. Покорился судьбе. «Эрр Ари псих, — думал, — но, кажется, псих безопасный… Ничего, я привыкну, лишь бы платил»… Кто такие патриции, парень, естественно, не знал. Наверное тоже психи, как эрр Ари.       Обрядив Баста, Ари нервно дернул себя за верхнюю губу — чего-то не хватает, потом зачем-то подошел к окну и немного там постоял, ломая пальцы.       — Эврика! — воскликнул вдруг, вперяя загоревшийся взгляд в стоящий на подоконнике глиняный горшок с ползучим растением. — Нужно венок! Из чего бы его сплести, цветка-то жалко, живой! Идеи есть, горничный?       Баст икнул — мол, идей нет, и Ари разочарованно поморщился.       — Не художник ты, увы, — упрекнул крысу. Открыл шкаф и принялся в нем копаться. — Не то, — бормотал, кидая на кровать разноцветные шарфы, — не то, опять не то… да где же оно… Во-о, нашел! — красавец обернулся к ждущему неизвестно чего Басту, размахивая очередным… шарфом? — Тут лиственный рисунок, — затараторил возбужденно, — вместо венка пойдет! — и, ничтоже сумнящеся, повязал сей шарф крысе на голову. — Это кушак, — просветил парня между делом, поправляя ему дреды, — пояс, в общем, от национального наряда с Терры. В таких наши далекие-предалекие предки танцевали вокруг ритуальных костров и на свадьбах. Если хочешь, могу поискать в тырнэте, — Баст не хотел, пугался, и Ари сжалился. — Пошли, — взмахнул рукой, — покажу тебя Виллу, и переоденешься.       Вилл слепленного боссом из горничного непонятку милостиво одобрил, единственное, заметил — тот худоват и слишком молод для почтенной государственной особы (оу, чиркнул в уме галочку Баст, патриций это, оказывается, государственная особа), и Ари заметно скис, поник плечами.       — Плохой из меня костюмер, — сказал, ни к кому не обращаясь, развернулся и убрел вглубь квартиры, шаркая тапками, будто старик.       Догонять блондина ни Баст, ни Вилл не стали — ну не повесится же он в кладовке от огорчения, честное слово! Погрустит немножко сам с собой и прикажет прислуге принести ему в кабинет кофе.       Собственно, так спустя примерно час и случилось. С той лишь разницей, что доставить кофе босс велел именно Басту. Когда горничный вошел, с полной кружкой горячего ароматного напитка в руке, Ари сидел за столом в глубоком кожаном кресле и грыз карандаш.       — Располагайся, — ткнул карандашом в стоящий напротив стола стул для посетителей, — поговорить с тобой хочу, — принял у крысы кружку, вынул карандаш изо рта и ослепительно-белозубо улыбнулся: — Баст, ты любишь петь?       Он впервые с момента знакомства назвал горничного по имени, да-да. С чего бы, интересно? Раньше не называл, стабильно величал крыской, сегодня еще пару раз — чудиком, шутки ради — веселился.       Мгновенно напрягшись и вспотев, Баст буквально рухнул на предложенный стул и зажал задрожавшие противной мелкой дрожью кулаки между коленей — довылся в душе, походу, кто-то из прислуги доложил боссу об устроенном утром новеньким непозволительном, мерзком шуме.       — Покажите мне в тырнете патриция, — брякнул нагло, не в попад, каменея лицом. — Обещаю… нет, клянусь, петь в душе больше не буду, только не увольняйте!       Ари поперхнулся кофе. Судя по тому, как вытянулось его холеное лицо, красавец вовсе не собирался увольнять Баста.       — Покажу, — кивнул он, откашлявшись. — Обязательно покажу, но при одном условии… — потянулся куда-то вбок и достал с полки небольшой прямоугольный приборчик. Поставил его на стол. — Магнитофон, — пояснил, хитро блестя глазами. — Устройство, воспроизводящее записанные на вставленную в него карту памяти звуки и музыку. Пропоешь для меня мелодию, крыска?