Крысеныши

      — Это и есть студия, эрр Ари? — Баст с недоумением закрутил головой, осматривая невеликое, — ну, по его очень смутному представлению о студиях невеликое, — помещение, треть которого была заставлена различными инструментами, колонками и записывающей аппаратурой. Пол у помещения был дощатый, стены покрывали вкривь и вкось уложенные деревянные лакированные кирпичи: то ли особый декор, то ли неумелость строителей, скорее — первое; потолок украшали подвешенные на металлических штырях под разными углами друг к другу квадратные доски и, между ними, маленькие яркие светильнички, тоже на штырях. Имелся в студии и микрофон на высокой стойке, по виду очень солидный, возле микрофона на ввинченном в стену крюке висели большие, тяжелые наушники.       «Профессиональные, — подумал Баст с трепетом. — Дорогущие наверное». Над крюком с наушниками на стене красовался огромный рекламный плакат, а на нем — эрр Ари, с гитарой, и, в обнимку с ним, черноволосый молодой парень-мулат в черной майке без рисунка… Оу, надо же…       — Моя творческая нора, — Ари белозубо улыбался, не замечая, что Баст с жадностью изучает плакат. — Ни на какие кнопки, чур, не нажимать, сначала не сказав мне, на синтезаторе можешь тренькать, сколько душе угодно — включу только, можно также бить в барабаны и звенеть тарелками.       — Хорошо, — послушно кивнул Баст и вдруг хитро прищурился. Парень и сам не понимал, откуда взялась внезапно нахлынувшая волна абсолютно детского озорства, — я нажму эту кнопку, — и решительно ткнул пальцем в какую-то кнопку на ближайшем к нему неведомом здоровенном аппарате — круглую, ярко-красную, величиной с крупную пуговицу.       Тот загудел, замигал множеством разноцветных огоньков… и больше, ура, не произошло ничего. Не взорвалось, не вырубилось электричество, не резануло по ушам внезапным воем.       — О-ой, — крыса в притворном испуге спрятал руки за спину. — Оно ожило!       Потемневший мордахой Ари молча показал ему кулак, — мол, я же просил, — и нажатием на ту же кнопку выключил аппарат.       — С паузой сказать! — рыкнул. — Чтобы я успел посмотреть! Сломаешь что-нибудь по дурости — несколько лет потом на меня бесплатно работать придется, чтобы долг покрыть! Здесь почти каждая штука стоит, как орнитоптер! Некоторые — как два!       Услыхав цены, Баст испугался уже по-настоящему и затоптался в узком проходе между колонкой и ударной установкой, стараясь даже дышать потише, мало ли.       — Сюда, — поманил Ари, указывая на стул перед плоским, на ножках, инструментом с черными и белыми клавишами, — знакомся — малый синтезатор, мой любимчик. Есть еще большой; он выездной, вечно в автобусе отлеживается.       Баст неуверенно приблизился, разглядывая синтезатор, и его брови в недоумении поползли вверх: а инструмент-то не новый, совсем не новый — грубо поцарапан там и сям, на боках следы стершихся наклеек, грязь на уголках плохо отмытая, пятнами…       — Верно, не новый, — несколько нервно пожав плечами, подтвердил Ари, — ему двенадцать лет. На этом синтезаторе я когда-то разучивал ноты, представляешь? Теперь, похоже, твоя очередь. Белая овальная кнопочка в правом верхнем углу, нажми ее пожалуйста.       Баст подчинился с предельной аккуратностью, надеясь, что правильно истолковал прозвучавший в тихом голосе блондина посыл, и Ари одобрительно цокнул языком.       — Инструменты, с которыми обращаются бережно, живут долго, — мурлыкнул красавец, выделяя особой интонацией слово «живут».       Баст застыл, не зная, что дальше. Ари наклонился вперед, вскидывая над клавиатурой расслабленную холеную, с маникюром, кисть.       — Сначала усвоишь ноты на слух, — его лицо будто бы светилось изнутри — породистое, одухотворенное, ни следа обычной высокомерной скуки, — займет дней пять-шесть примерно. Сосредоточься и запоминай: до-о-о-о-о-о-о…       Что ж, теперь Баст по крайней мере знал, чем эрр Ари зарабатывает себе на хлеб насущный, многокомнатные аппартаметны, модный шмот и штат обслуги с охраной — музыкой. Диджеем-композитором оказался блондин, и небезызвестным, писал психоделическую электронную музыку. Хорошую, кстати, мощно вставляющую музыку; она повсеместно звучала в ночных клубах едва ли не половины галактики. А основанная эрром Ари группа называлась «Скачущие грибы». Почему именно грибы? Отсылка к темному человеческому прошлому: когда-то давным-давно, многие тысячи лет назад, древние предки современных людей на Терре, чтобы словить приход, наедались определенных лесных грибов и под действием содержащищихся в них природных галлюциногенных веществ отлетали, под равномерные перестуки бубнов, в страну грез. Они считали, что отправляются к духам, необразованные идиоты.       «А чем, собственно, крысы вроде меня отличаются от тех далеких предков? — вздыхал Баст, вслушиваясь в наполнившие студию вибрирующие звуки. — Даже читать-писать толком не умеем. Дикие мы, эх. Прямо как они».

***

      После полуторачасового, показавшегося Басту ужасно утомительным первого урока Ари отпустил парня обедать, сам же остался в студии рассеянно наигрывать что-то на синтезаторе. Вид у красавца был чрезвычайно задумчивый, почти отсутствующий.       «Придумал зародыш нового трека, — предположил Баст с высоты своего нового, полученного лишь сегодня музыкального опыта, — теперь будет разрабатывать едва наметившуюся тему».       Крыса угадал — вдалбливая в него ноты, Ари действительно услышал нечто, способное в будущем превратиться в новый, наполненный причудливыми гитарными заворотами трек, и спешил сейчас ухватить пытающуюся ускользнуть идею за хвост. «А ритм сюда ляжет слегка плывущий, — размышлял, — чтобы сбить с толку мозги»…       Мотив вырисовывался все четче и четче, обрастал различными звуковыми эффектами, увлекшегося творца начали мучить голод и жажда.       «На пока хватит, — наконец решил Ари, сохранил полученный сырой кусок на флешку и, чрезвычайно довольный собой, отправился на кухню, поохотиться на что-нибудь съестное, в сопровождении верного Нео, до этого мирно спавшего в ожидании хозяина в углу на подстилке. — Надо как-то отблагодарить Вилла, — подумал он по дороге, — за подкинутого им пацана. Не пацан — настоящее сокровище, даже голос ставить не нужно. Идеальный материал для возможного нового альбома».       Будущий голос «Скачущих грибов» в эти минуты, не подозревая о своем высоком предназначении, старательно натирал чистящей пастой кафель в ванной босса — потный, взмыленный и злой на весь мир. Крыса упорно не понимал, зачем нужно драить стены через день, если не видно ни потеков, ни плесени по швам между плитками, но так приказала старшая горничная. А раз приказала… После кафеля следовало той же пастой натереть раковину и унитаз, включая седушку, потом смыть пасту, вместе с растворенной ею грязью, водой из душа, — наверное, босс получает чудовищные счета за воду, — и вымыть мокрой, хорошо отжатой тряпкой пол. Пол являлся отдельной местной морокой, требующей частых, буквально бесконечных освежений — в отличии от пестрых серо-коричневых, под мрамор, стен он был выложен белой плиткой. Вот какому идиоту-дизайнеру пришло в голову настлать на пол в ванной белую плитку? Попробовать, что ли, намекнуть как-нибудь эрру Ари, пусть тут кинут резиновый коврик, чтобы натаптывалось поменьше…       «Угу, размечтался, так тебя босс и услышит, — Баст с раздражением выдавил из флакона на губку очередную порцию пасты. — О чистоте пола заботиться не ему».       Занятый бесилками, парень напрочь пропустил появление Ари за спиной — красавец встал на пороге, небрежно привалившись плечом к дверному косяку, и ковырялся в зубах крохотной острой пластиковой палочкой. Постоял, значит, некоторое время молча, внимая бурчанию горничного, и бесшумно исчез. Отправился копаться в тырнэте, изучать предлагаемые к продаже резиновые коврики для ванных.       «Почему я раньше не замечал, что на белом полу постоянно остаются грязные отпечатки ног и лап, — вздыхал, — правильно, потому что лично меня это давным-давно никак не касается. Не сам с тряпкой внаклонку ползаю, подтирая». Блондин испытывал стыд перед оставленным в ванной Бастом. Не прислуга, однако, крыса более: если сработаются — а чуйка подсказывала — да, сработаются, почти ровня ему, Ари, младший партнер.       Заказав необходимое количество ковриков разных размеров, по числу имеющихся в доме ванных комнат, — для этого пришлось поднять план дома, — Ари опять вернулся в студию, работать над треком. Обозначенная до обеда музыкальная тема разворачивалась аккорд за аккордом, накладываемый на нее ритм постоянно менялся, то замедляя, то ускоряя свое биение, добавилось изрядно психоделических звуковых эффектов. А сверху на полученное очень скоро польется голос — мурлыкающий и мягкий, похожий на женский, но не принадлежащий девушке. Сексуальный, очень необычный, глубокий бархатный голос.       «Сколько же чудесных дарований пропадает нераскрытыми в нижнем городе, — печалился Ари, — хоть организуй там регулярные кастинги, честное слово. Но вряд ли правительство одобрит подобную идею, для правительства крысятник — брошенная на произвол судьбы помойка и источник грошовой, готовой абсолютно на все рабсилы».       Нерадостные размышления блондина о нижнем городе, собственной основательно подзабытой родине, прервались весьма неожиданным образом: чьи-то руки нагло стянули с его головы наушники. Запахло сразу и хвоей, и цитрусом.       — Эрр Ари, — разумеется, Вилл, кто же еще, никто другой из обслуги подобной вольности с боссом себе бы не позволил, только под страхом смерти, — ужин стынет.       Губы Вилла, по-мужски твердые, осуждающе сжатые, манили нежно прикоснуться подушечками пальцев, но Ари привычно сдержал порыв. Наверное, Вилл так никогда и не узнает, о ком мечтает его босс ночами, кого целует и ласкает во снах. Не нужно мужчине знать, лишнее.       — Секунду, сохраню, — покладисто согласился он, пряча вспыхнувшее в зрачках острое желание под опущенными веками. — Спасибо, что напомнил, я уже месяца три в голодные обмороки не хлопался. «И не смей раздевать меня глазами, сволочь бородатая, пара я/ты — за гранью фантастики. Нельзя мне тебя любить. Никого нельзя, кроме Нео, вообще».       Что Вилл принес поднос с ужином в студию и поставил на откинутый от стены узкий столик, блондин не удивился. Ему, после расставания с папиком, уже года четыре как было абсолютно без разницы, где есть — здесь, на кухне или в гостиной, все равно принимаешь пищу в одиночестве. Теоретически Вилла можно бы было пригласить разделять эти трапезы, но… Истолкует ведь неправильно. Или, наоборот, правильно, и тогда на многолетней несознанке обоих во взаимных чувствах будет поставлен жирный крест. Закончится их вечная игра босс/влюбленный в боса подчиненный, и закончится непременно в горизонтали, охо-хо.       — Благодарю, свободен, — Ари чинно опустился на услужливо подставленный Виллом стул, дождался, пока мужчина покинет студию и быстро цапнул с подноса ложку — простую, аллюминиевую, о ужас. Вилок с ножами, когда не видят посторонние, красавец не признавал, этим отдавая дань до сих пор прячущейся внутри, под приобретенным внешним лоском, трущобной крысе, и ел тогда жадно, быстро, причавкивая, урча от удовольствия и роняя на скатерть крошки — в общем, не ел, а жрал.       Заранее порезанная заботливым Виллом на кусочки холодная, — как Ари любил, — отбивная размером с половину тарелки и картофельный, заправленный майонезом салат оказались отменно вкусными, щедро намазанный подтаявшим сливочным маслом хлеб таял во рту.       — Что именно тут остывает, — удивлялся блондин, торопливо жуя и глотая, — наверное кофе в кружке, больше нечему. — прикончил ужин минут за пять, сыто-довольно рыгнул в кулак и отодвинул опустевшую тарелку. Прихлебнул действительно успевший слегка остыть кофе, блаженно потянулся и мяукнул: — Эх, хорошо-о-о… А теперь мужика бы…       И не какого-то там абстрактного мужика, черт, вполне конкретного, но нельзя. Нельзя, потому что нельзя, и точка. «Продюссера что-ли совратить, симпатичный бисексуальный, неженатый самец… из него получится недурственный постоянный любовник, и никаких лишних сердечных метаний. Нет, тогда Вилл непременно расстроится».       Отметя прочь идею взять в любовники продюссера как опасную для психики Вилла, Ари кинул оставшуюся хлебную корочку, — не влезла в плотно набитый желудок, — терпеливо ждущему у ног Нео, — клацнули, ловко ловя из воздуха подачку, страшенные собачьи зубы, — и вскочил. Он продолжит работу над треком, пока прет вдохновение. Да, проторчит в студии до утра, но тут недовольство Вилла ему не указ. Потом немного поспит и позанимается часок-другой с Бастом, а к ночи рванет в любимый клуб, отметить возвращение Музы дозой стимуляторов. Там, в клубе, и снимет себе кого-нибудь на потрахаться, но парня отвезет не домой — в ближайшую гостиницу. Тогда не придется позже изображать перед Виллом наглую, самоуверенную сучку, которой нипочем мнение окружающих.

***

      Увы, намеченной Ари на остаток вечера и ночь программе не суждено было осуществиться. Едва красавец вновь уселся за синтезатор и водрузил на голову наушники, опять явился Вилл.       — Работун напал? — почти ласково спросил мужчина, с подчеркнутой аккуратностью прикрывая за собой дверь, откидываясь на нее спиной и скрещивая на груди руки. — Работун это конечно замечательно, но… босс, этой ночью вы ляжете спать. И не возражайте пожалуйста. Хватит издеваться над собственным организмом, и так на привидение похожи.       Ари вовсе не считал себя похожим на привидение. Ну похудел за последние месяцы на несколько килограммов (если быть точным, на одиннадцать), ну тени под глазами… фигня, с которой легко справляются ремень и тоналка.       — Отключу подачу в студию электричества, — не отступаясь, пригрозил Вилл, читавший в лице Ари, как в раскрытой книге, — и разобью тут щиток молотком. Потом вы меня, правда, уволите, со скандалом, за вандализм без выходного пособия…       Перед внутренним взором Ари сразу предстала живая картина — Вилл молотком крушит щиток, напрягаются и опадают под тонкой тканью форменной черной рубашки литые мышцы борца. Едва уловимый аромат свежего мужского пота, смешанный с ароматами недавно выпитого бородачом кофе и его хвойно-цитрусовой туалетной воды. Ммм, соблазн-соблазнов… и ведь разобьет же, непременно разобьет, словами на ветер никогда не бросался. Раньше, по крайней мере, не бросался. Короче, попадос, придется или подчиниться, или остаться сразу без студии и начальника охраны.       — Ты пьян? — толчком сообразил блондин. — Или дряни какой-то нанюхался?       Вилл, не отлепляясь от двери, фыркнул — нет, пока еще не пьян, но к ночи непременно буду в стельку, и упрямо наставил на Ари темную, с налетом седины бороду. Его серые глаза опасно сузились, не предвещая боссу ничего хорошего.       — Устал я, — выговорил мужчина с усилием, роняя слова, как камни в озеро — плюх, плюх, и расширяющиеся круги по воде. — Тебя пасти устал, возиться с тобой, словно с маленьким. Взгляды твои бесконечные ищущие, жадные, ловить тоже устал. Сколько еще ты собираешься от меня бегать, любимый — пять лет, десять, до глубокой старости? Или до первого передоза?       Не ожидавший от Вилла ни панибратства, ни признания в чувствах Ари вскочил, сдергивая наушники, захватал ртом воздух.       — Я… я не бегаю, — возмутился сдавленно, теряясь. — Иди проспись…       Думал, Вилл подчинится, как всегда — и не ошибся.       — И пойду, — с отчаянием утопающего кивнул бородач. — Прости, если обидел… Смотри, не пожалей потом, что сейчас прогнал.       И действительно ушел. Именно тогда, когда Ари уже готов был сдаться и шагнуть навтречу, дрожащими от нетерпения пальцами расстегивая пуговицы на рубашке. «Дурак, черт». Останавливать мужчину блондин не стал, гордость проклятая не позволила, но ему почему-то стало легче, словно с плеч упала вдруг давящая постоянная тяжесть. Наверное, однажды все же договорятся, не полностью безнадежно.       «Прости, я еще не созрел любить тебя открыто, Вилл».

***

      Остаток вечера после сытного ужина наубиравшися до ноющих мышц Баст провел в своей комнате в обществе наобум взятой с полки в кабинете эрра Ари книги. Пытался читать, по слогам разбирал упорно не желающие складываться в строчки слова. Одолев аж три довольно больших абзаца и почти ничего не поняв из прочитанного, парень настолько устал, что отрубился с включенным светом и в результате благополучно проспал завтрак. Странно, но старшая горничная не отругала его за нарушение рабочего распорядка, лишь укоризненно покачала накрахмаленным чепчиком. И боссу про нерадивость новенького, похоже, не доложила ни с ползвука — эрр Ари, когда начался урок музыки, улыбался как ни в чем не бывало.       Убедившись, что крыса вчера на слух умудрился запомнить все ноты, блондин засиял еще пуще и даже от радости захлопал в ладоши.       — Ты продвигаешься куда быстрее, чем я рассчитывал! — воскликнул он. — Давай я поставлю трек и попробуешь под него спеть!       Окрыленный искренней похвалой босса, Баст согласился, и Ари потащил парня к микрофону.       — Надевай наушники, — велел, — чтобы только ты и музыка! Осилишь?       Баст считал — осилит и снял с крюка наушники недрогнувшей рукой. Водрузил на голову и аж подпрыгнул от неожиданности — звуки хлынули прямо в мозг неудержимой волной.       — О-о-о, — только и сумел простонать он, хватаясь за стойку микрофона, чтобы не упасть.       Ари поспешно сдвинул на пульте управления какой-то рычажок, и музыка стала на порядок тише.       — Слушай, — шевельнулись его губы, — пропусти это через себя. Давай.       Баст невольно прикрыл глаза, чувствуя — уносит под биты. «Спеть это слету? Не-е-ет, слишком сложно, слишком»…       Ари не торопил, лишь внимательно наблюдал за реакциями парня из-за пульта. Понимал: трек действительно сложный и требует осмысления, с меняющимся от предполагаемого куплета к предполагаемому припеву и обратно ритмом и гитарными заковыристыми вставками, и успел уловить момент, когда поймавший тему Баст вдруг звонко защелкал пальцами. Едва музыка оборвалась, крыса, не размыкая век, требовательно взмахнул рукой — повторите, и на этот раз запел, сразу же вполне уверенно, почти не ошибаясь в переходах. Его чудесный мурлыкающий, абсолютно не мужской голос идеально ложился и на биты, и на гитару. Не трек — сказка…       Творящееся действо завораживало, и Ари поплотнее прижал свою пару наушников к ушам, ненадолго полностью растворившись в волшебно преображенной крысой музыке и покачиваясь в ее ритме вместе с певцом. В его мозгу уже робко проклевывался новый трек — лишь наскоро наиграть в запись ведущий мотив, чтобы не забылся, и потом дневать и ночевать у синтезатора, обрабатывая новорожденного. К черту клубы, хотя амфетамины, безусловно, понадобятся — организм не может сутками обходиться без сна, на одном кофе тут не вывезешь. И к черту Вилла с его недовольством, безудержное творчество куда важнее. Новый альбом это деньги, в конце концов, и деньги немалые. (А еще — очередная порция вкусной, нажористой, очень любимой Ари славы). Поклонники «Скачущих грибов» будут безмерно счастливы — к их белокурому кумиру вернулось вдохновение.       «Я посвящу его второй годовщине смерти моего напарника, — решил Ари, с налетом грустинки косясь на наклеенный на стену возле микрофона постер. — Публика оценит жест». Блондину не хватало мулата, очень не хватало — его неожиданных полуночных, часто навеянных наркотиками ярких идей, белозубой улыбки и грязной трущобной простецкой речи, обильно пересыпанной отборными матюгами, бесконечно крутящихся вокруг парня полупьяных девок с сиськами наружу и голыми животами. Погиб мулат по-дурацки — решил, обдолбанный, прокатиться на длинной тарзанке под сухопутным мостом. Порыв ветра, удар головой о бетонную опору, и все, «Скачущие грибы» едва не перестали существовать. Как Ари тогда не сорвался вслед за напарником, непонятно, от почти неизбежного суицида диджея удержал Нео. Потом, со временем, боль потери понемногу притупилась под воздействием немалых доз алкоголя и седативных препаратов, но к сочиничельству Ари так и не вернулся, пока в доме не появился смешной и нелепый, тощий Баст.       — Стоп, — напряжением воли выныривая из нахлынувших тяжких воспоминаний, блондин выключил музыку, и Баст открыл глаза. — Ты не устал, крыска? Если нет, давай опробуем еще один трек? Хочу записать твой голос, чтобы позже вместе его прослушать — укажу тебе, где ты лажаешь. Готов?       Баст торопливо отхлебнул несколько глотков минералки из протянутой боссом пластиковой бутылочки — с непривычки от пения першило в горле, и поднял вверх большой палец, приветствуя осознанное начало своей звездной карьеры. Не дурак, без объяснений догадался — эрр Ари возится с ним не развлечения ради. Да здравствует новый голос «Скачущих грибов»!       В следующее мгновение парень, осмелев, впервые с момента их с боссом знакомства робко состроил от микрофона Ари глазки. Естественно, ни на что не рассчитывая, скорее автоматически — сказалась старая профессиональная привычка. Ари отреагировал кривоватой ухмылкой и сдвинул очередной рычажок, включая обещанный трек. Не рассердился, не одернул крысу. Странно, и… случившееся стоило обдумать позже, определенно. Неужели блондин не против романчика с ним, Бастом? Это было бы нереальным везением, заиметь босса в папики! Куда круче, чем стать просто голосом знаменитых «Грибов» — и напарник, и богатый, наверняка щедрый любовник в одном флаконе!