Крысеныши

      К ужину Ари не вышел, приказал подать еду в спальню, почему-то на двоих, Вилл тоже исчез, и Баст напрасно потратил вечер, бродя по аппатаментам с пипидастром и усердно изображая уборку. Не дождался босса, расстроился и, закрывшись у себя, завалился в постель продолжать чтение.       Терранская девушка-посол потихоньку осваивала новый для нее мир, заводила различные знакомства и пробовала местные пищу и вино. Купила дом, одежду, наняла прислужника, хамоватого мальчишку-подростка, и собралась преобрести ездовых животных — Каррик был миром, где не знали орнитоптеров и автомобилей и дрались железными мечами.       «Настоящая дикость, — изумлялся крыса, — с неосвоенным небом, мощеными булыжником дорогами, отсутствием контроля рождаемости и неизлечимыми болезнями. Без прививок и антибиотиков, электричества, унитазов, душевых кабин, компьютеров и ортопедических матрасов, без продезенфицированной на очистительных станциях питьевой воды». Он не завидовал терранскому послу, ей-ей не завидовал. Девушке придется до-олго привыкать к первобытным условиям жизни.       Роман неожиданно затянул, и Баст прочитал до глубокой ночи. С книгой и уснул, не выключив свет. Приснилась парню, разумеется, столица Каррика — белостенный город, наполненный жарким солнцем, с узкими извилистыми, грязными улочками, по которым катились деревянные повозки, запряженные огромными животными, похожими на ящериц. Пронзительно кричали, погоняя животных кнутами, длинноволосые, одетые в просторные вышитые рубахи возницы, над вонючими сточными канавами клубились с жужжанием рои крупных зеленых мух. Сновали туда-сюда мужчины и женщины, с мечами на поясе. Шныряли гривастые худые дети. Все необыкновенно ярко, живо, объемно, будто не сон смотрел — фильм по визору, даже круче. А Ари не приснился, ни одетый, ни голый, хотя мог бы.       Завтрак Баст снова проспал, — кажется, нарушение рабочей дисциплины начало входить у него в привычку, — на уроке музыки с Ари отчаянно зевал и пытался клевать носом.       — Ты чем занимался ночью? — наконец не выдержал Ари, который, впрочем, зевал в унисон с учеником и выглядел откровенно замученным.       — Читал, — не стал запираться Баст, — взял у вас в кабинете книгу, оторваться не могу. — А вы?       — Я… — Ари почему-то замялся, розовея щеками. — Я… бессоница одолела, почти до утра с боку на бок крутился.       Губы у Ари были распухшие, пунцовые, его шею закрывал высокий воротник черной водолазки, который красавец время от времени подтягивал вверх, к подбородку, будто желал понадежнее спрятать что-то, что сей воротник скрывал от посторонних взоров. Насторожившись, Баст пригляделся к учителю повнимательнее, заметил у него под ухом яркое пятнышко, весьма напоминающее свежий засос, и мгновенно проснулся.       «Оказывается, личная жизнь у босса-таки есть, — сообразил, сложив два плюс два, и загрустил. — Интересно, с кем он трахается — в доме никто посторонний не шастал. Наверное кто-то из охранников — там парни как на подбор симпатичные, высокие, крепкие, не мне, трущобному заморышу, чета».       Мысль — Ари прогибается под охранника — едва не взорвала крысе мозг. Такой весь из себя шикарный, такой холеный, и стонет под фактически пустым местом без образования и особых талантов, фе. Он, Баст, был об учителе куда лучшего мнения. С трудом подавив захлестнувшую чуть ли не с головой ревность, крыса нахохлился на стуле, нервно закусив костяшки, потерянный и несчастный.       «Ну погоди, сучка, — подумал в сторону Ари с ненавистью. — Теперь я знаю твою тайну».       Ну, знает, и?.. Начнет трепать о связи учителя с охранником направо и налево? Так обслуга и без него наверняка в курсе. Отправится собирать прессконференцию для какой-нибудь скандальной передачи по визору? Разумеется, нет — он, конечно, тогда получит свои законные полчаса славы, но потеряет, вместе с расположением Ари, не напряжную, хорошо оплачиваемую работу и шанс поднакопить деньжат на учебу. Возвращаться в нижний город к нищете не хотелось совершенно, там глухо без вариантов.       «Я от тебя полностью завишу, сучка, — задыхаясь от злости, размышлял парень. — Бесишь-бесишь-бесишь»!       Ари, естественно, странное состояние ученика заметил, но приписал его иным причинам — усталости и страху перед наказанием за взятую без разрешения книгу. Спеша успокоить крыску, красавец мягко положил ему на плечо руку.       — Ты можешь брать в моем кабинете любые книги на выбор, — сказал ласково. — Читай на здоровье, если нравится. Еще надо будет заказать тебе компьютер. Умеешь пользоваться компьютером?       Баст, борясь с желанием оттолкнуть блондина, прошипел: нет, и Ари вздохнул: не проблема, я тебя научу.       «Я, я, я»… — у Баст от его бесконечных «я» закорачивало извилины. Огромным усилием воли взяв наконец под контроль бушующие эмоции, парень криво улыбнулся в пространство и выпрямил спину. На пробу состроил боссу глазки, просто так, чтобы отвлечься и, неспешно закинув ногу на ногу, заболтал в воздухе кроссовкой, изображая беспечность.       — А вашей качалкой я пользоваться могу, эрр? — вопросил, стараясь, чтобы норовящий сорваться на позорного петуха голос звучал естественно, и заморгал с показным смущением. — Мышцу нормальную заиметь очень хочется…       Ари через зевок рассеянно покивал, разрешая, и крыса совсем расслабился. «Я нужен тебе не меньше, чем ты мне, сучка, — сообразил внезапно, — без моего голоса твои подыхающие «Грибы» не запоют. Ну что ж, поиграем на равных, — и улыбнулся Ари уже совсем иначе, ярко и зазывно, почти нагло. В парне опять заговорила изрядно подзабытая в круговерти последних дней прожженная, изворотливая шлюха, привыкшая выживать в любых условиях. — Ты у меня еще кровавыми слезами умоешься».       Ари отреагировал на оживление крысы раздраженной гримаской, впрочем, почти сразу же исчезнувшей, и Баст громко возрадовался в душе. «Да, умоешься, я тебя до белого каления доведу, и так, что не прикопаешься, а отправить меня обратно в нижний город, упс, нельзя, иначе накроется новый альбом».       Парень и не подозревал, что решил сейчас ввязаться в игру с другой крысой, только крысой гораздо более опытной в силу возраста и видящей его практически насквозь, и даже во сне не предположил бы, что нужен эрру Ари не за ради одного его исключительного голоса.       — Держи, — Ари, отстранившись, протянул на раскрытой ладони черный кожаный напульсник с металлическими заклепками, точную копию напульсника, украшавшего сегодня его правую руку взамен вчерашнего джинсового. — Скоро подъедет мой продюссер, привезет тебе контракт. Обещай ничего не подписывать, внимательно не прочитав, пожалуйста. Если что-то непонятно, спрашивай без стеснения — объясню.       Баст тряхнул дредами — мол, обещаю, и Ари, подмигнув, застегнул напульсник на запястье ученика — правом запястье, заклейменном номером-татуировкой. Вроде бы, не сделал ничего особенного, но… будто бы передал крысе нечто важное, сугубо личное, понятное лишь им двоим.       «Этот подарок требует осмысления, — сообразил Баст и подобрался. — Учитель, ты мне на что-то намекаешь, но на что»?       Обуревающая парня ярость утихла, ее место заняла вернувшаяся неуверенность. Предстоящее подписание партнерства с «Грибами» откровенно пугало — а ну как обманут, заберут в кабалу? Паши тогда на эрра Ари чуть ли не бесплатно, пока срок контракта не истечет.        — Хватит дергаться — Ари, наклонившись, выключил синтезатор, — и все непременно получится. Мне партнер не на месяц, на годы нужен.       «На годы? — цинично хмыкнул про себя Баст. — Неужто ты серьезно собрался дождаться, пока я взматерею? Смешной… Мне, тридцатилетнему, затасканная другими сучка за сорок тогда будет без надобности».

***

      Продюссер, — высокий широкоплечий, импозантного вида брюнет с тронутыми сединой висками, — подъехал минута в минуту, и Ари надолго заперся с ним в кабинете. Судя по время от времени доносящимся через дверь крикам, мужчины что-то крупно не поделили.       — Я не подсуну пацану этот позор! — именно с такими словами Ари спустя примерно час вылетел в коридор, под очи подслушивающей, вместе с Бастом, разумеется, прислуги. — Перепечатывайте со всеми изменениями, чтобы завтра утром было готово! И да, про шрифт «20» не забудьте, пацан плохо видит!       Глаза бдондина горели бешенством, его щеки раскраснелись, тщательно выплетенная утром коса растрепалась, в руке он нес за горлышко бутылку, в которой виски плескалось едва ли на донышке. Узрев зрителей, красавец резко застопорился и спрятал бутылку за спину.       — Я плохо вижу? — возмутился ему в лицо Баст. — Это с когда?!       Ари наставил на ученика палец: с детства, ты просто забыл, и истерически заржал. В следующий миг он, прянув вперед, приблизил к уху парня губы и прошептал скороговоркой: — Я точно должен был сообщить продюссеру, что ты полуграмотный и читаешь по слогам? Крупные буквы проще разбирать, чем мелкие, согласись?       Баст, теряясь, согласился, и Ари подхватил его под локоть.       — Хочу в бассейн, — заявил капризно. — Как же меня утомили эти недоделанные документы — до мигрени! Баст, ты со мной, поучу тебя плавать!       В дверном проеме за его спиной замаячил продюссер, — морда перекошенная, недовольная, подмышкой зажата тонкая прозрачная пластиковая папка с бумагами, — и Ари небрежно подвинулся, освобождая проход.       — Братишку мне не обижать, — строго прицокнул на бочком просочившегося мимо мужика языком, — а то смотри, быстро сменю тебя на другого продюссера, — и Басту, ласково, — идем, братишка, бассейн ждет. Полотенца принесет горничная.       Бассейн был обустроен тут же, в доме, на минус первом этаже, по меркам Баста, видевшего открытую воду только налитой в таз или кастрюльку, огромный — целые десять на восемь квадратов. Вокруг бассейна еще имелось сухое пространство, выстланное голубым, с белыми разводами, шершавым кафелем, обустроенное под посиделки с кружкой кофе: парочка удобных пластмассовых, в цвет кафеля, лежаков, небольшой овальный белый, пластиковый же, столик с расставленными вокруг него плетеными стульями, тремя или четырьмя, и длинная, удобная для переодевания деревянная скамья вдоль стены, возле душа.       — Трусы тоже долой, — велел Ари, стягивая с торса водолазку, и вдруг застыл с поднятыми руками, пробормотав короткое ругательство. Баст же, пользуясь моментом, впился жадным взглядом в представшее ему великолепие: всю золотисто-загорелую верхнюю часть тела учителя покрывали многочисленные свежие пятна и пятнышки засосов.       — Совсем из головы вылетело, — вздохнул наконец Ари, отмирая и довершая снятие водолазки. — Ладно, любуйся, черт с тобой.       Баст, старательно изображая дурачка, испуганно попятился: «Кто вас так смачно отлюбил, эрр?», и Ари с деланным равнодушием пожал плечами: «Жених».       — Я его в ответ из мести разукрасил не хуже, — красавец швырнул водолазку комом на скамью и нервно заржал.       «Тебе почти тридцатник, и ты стесняешься того, что трахаешься? — молча изумился Баст. — Странная сучка. Другой ходил бы, гордо распушив хвост — мол, смотрите и завидуйте, я нескучно провожу ночи».       Первым в воду шагнул, конечно, успевший быстро распрощаться со смущением Ари. Сделал с мелкого в глубину с десяток уверенных шагов, нырнул и поплыл под поверхностью, загребая руками и быстро-быстро перебирая ногами. Баст смотрел с бортика, ощущая — в паху собирается приятная тяжесть, предвестник скорой каменной эрекции. «Интересно, что Ари скажет, когда увидит — у меня на него стоит? Примется надсмехаться, проигнорит?» — крысу внезапно охватил противный липкий страх. — «Одеться бы снова обратно, пока он не вынырнул»… Нельзя — удивится, примется задавать вопросы, отвечать на которые Баст совсем не жаждал.       Пока Баст колебался, как именно поступить, эрекция окрепла окончательно, хоть полотенце на нее вешай, и парень наконец вспомнил, что является шлюхой. Покрутил себе пальцем у виска: две стеснительные сучки в одном бассейне — явный перебор, отбросил сомнения и замочился на мелководье на спине звездой, раскинув конечности. Его готовая к бою мужская сила гордо торчала вверх, намекая на… да ни на что, черт, не намекая, просто соответствующие возрасту гормоны, точка. Ну и присутствие поблизости некоего безусловно сексуально-привлекательного поджарого тела.       — Расслабляешься? — Ари подобрался почти вплотную к крысе без единого всплеска и лежал рядом на животе, беззаботно сверкая ровными белыми зубами. — Ну-ну. Сколько в тебе сантиметров, когда-нибудь измерял? На вскидку не меньше двадцати. Отличный агрегат.       Плавай Баст чуть подальше от лягушатника, непременно бы сейчас от неожиданности с головой ухнул под воду и захлебнулся, а так лишь подскочил в испуге, садясь, и невольно прикрыл ладонью пах.       — Не измерял, — замотал мокрыми дредами, — там, где я раньше жил, линейки на тротуарах не валялись. А у вас в кабинете есть?       — Есть, — Ари лукаво прищурился, — могу позвонить, горничная принесет.       — Звоните, — милостиво разрешил крыса, с готовностью принимая предложенную боссом интимную игру. — Если окажется длиннее двадцати, буду должен вам поцелуй        — А если меньше? — Ари небрежно откинул со лба прилипшую, потемневшую от воды прядь.       — Тогда — вы мне, — присудил Баст. Ари едва заметно качнул головой:       — Это нечестно, результат получится одинаковый — целующиеся мы, — и вскочил, обдав крысу фонтаном брызг. — Давай я лучше, вне завимости от результата, просто поучу тебя плавать, — предложил, маяча перед лицом продолжающего сидеть парня вялым, в отличие от члена крысы обрезанным членом и лишенной растительности мошонкой с яичками. — И постарайся в процессе обучения не спустить, перевозбудившись, оки?       Подобного Баст боссу гарантировать, увы, не мог, не владел хитрой наукой контроля оргазма, и покраснел.       — Я не собираюсь изменять с тобой жениху, — фыркнул Ари, наклоняясь вперед, и парень с мужчиной недобро уставились друг на друга. — Люблю его без памяти, понимаешь? А он — меня. Мыло, передернуть, в мыльнице на полочке, где душ. Что не буду подсматривать, не обещаю. — Выпрямился, забросил упавшую на грудь мокрую косу за спину и, не оборачиваясь, пошлепал по воде из бассейна вон. Рассердился, кажется.       «Провокатор хренов», — Баст, в раздражении закусив нижнюю губу чуть ли не до крови, показал красавцу плотно сжатый кулак. От едва сдерживаемого желания парню хотелось выть в голосину, и боль в губе его не отрезвила.       Поднявшись, Баст выбрался из воды и из-за эрекции чутка враскоряку прошел под душ. Он отдрочит перед боссом из чистого упрямства и, пока гоняет шкурку, будет, назло ему, сладко всхлипывать и стонать. Кончая, вообще закричит. И возможно, тогда у босса от издаваемых им звуков тоже встанет, ха.       Мыло лежало, где сказал Ари — совсем новый желтовато-белый прямоугольный брусочек почти без запаха. Тут же на полочке нашелся флакон травяного шампуня. Отвинтив крышечку, Баст щедро налил из него себе на живот перламутрово-зеленой густой жидкости и принялся неспешно размазывать благоуханное моющее средство по мокрой после бассейна коже ладонями. Нашампунил, круговыми движениями, шею и грудь, особо задержавшись на сосках и, повернувшись к стене с лицом, переключился на ягодицы и ложбинку между ними, предварительно прогнувшись в талии, чтобы, значит, жопка призывно отклячилась эру Ари на радость. Босса парень из принятой позиции, к сожалению, не видел — тот, кажется, уселся за столик и непонятно, наблюдал за учеником или нет. Хоть бы кашлянул, обозначая свое присутствие, гад!       Просторное помещение внезапно наполнил плеск — Ари, не заинтересовавшись устроенным Бастом эротическим представлением, вернулся в бассейн. Крыса разочарованно поморщился и, тихо бесясь, нетерпеливо захватил в скользкий кулак до предела напряженный член. Несколько торопливых возвратно-поступательных движений, протяжный горловой низкий вскрик, и кафель стены оросили мутные белесые капли — отстрелялся, черт. Быстро, слишком быстро, не удалось вдоволь ни настонаться, ни навсхлипываться.       Учиться плавать под руководством Ари Басту сегодня расхотелось, поэтому парень наскоро ополоснулся под душем, кое-как обтерся найденным на скамейке, по виду уже пользованным небесно-голубым полотенцем, оделся и, не попрощавшись с плавающим учителем, убрел, понурив голову, тосковать в свою комнату, к терпеливо ждущей под подушкой книге. Несчастную, никому не нужную, опять отвергнутую Ари крысу душили горькое разочарование и обида, острая почти до слез.       Первобытный мир Каррика с готовностью принял парня в объятия.тПожалуй, это была любовь.

***

      Оставшись в бассейне один, Ари соскучился почти моментально. В отличии от Баста, красавец не стал заморачиваться одеванием, просто достал из встренного в стену шкафа длиннополый махровый халат, на этот раз голубой, завернулся в него и босиком прошлепал в студию, оставив снятые ради купания водолазку, спортивный костюм и кроссовки валяться, где валяются — потом прислуга подберет. На мокрую голову музыкант накрутил, наподобие тюрбана, взятое из того же шкафа чистое большое белое полотенце. И только усевшись за синтезатор, вспомнил: напрасно обещал в бассейне Басту позвонить прислуге, чтобы принесла из кабинета линейку — мобильника-то нет, разбил вчера о стену в приступе пьяной ревности, а новым обзавестись не удосужился, забыл.       «И как теперь заказать сюда обед», — озадачился — жрать хотелось невыносимо. Получалось — никак. Снова вставай и топай ищи прислугу. «Черт, какое унижение».       «Богатство меня совсем избаловало, — с грустью признал Ари. — Даже обед без звонка уже добыть не могу. А ведь труд когда-то сделал из обезьяны человека», — и устыдился было собственной лени, но тут раздались приближающиеся шаги, и в студии появился стриженный почти под ноль крепкий мужчина средних лет, который нес в руках закрытый металлическим колпаком поднос.       «Новый охранник»? — удивился Ари, с задержкой узнал вошедшего и с трудом сдержал готовый вырваться смешок. — Вы кто?! — вопросил громко, с нотками гнева в голосе. — Что делаете в моем доме?! Я вызываю полицию, — и демонстративно потянулся к карману, в котором сегодня не лежала привычно мобилка.       Вилл, — а это был именно Вилл, только почему-то без бороды, — застыл на пороге, испуганно выпучившись. И как только поднос не выронил от шока… смешной.       — Кто я?! — бедняга тоненько икнул. — Любимый, ты трезвый?!       — Тре-езвый, — Ари из-за синтезатора кокетливо состроил жениху глазки, мысленно взмолившись — ну пойми же мою игру, давай, — и ужасно голодный во всех отношениях. Сижу тут в засаде, как паук в паутине, жду, может какой-нибудь маньяк случайно забредет на огонек.       Серые глаза Вилла, прояснившись, хищно сузились — мужчина наконец допер, что к чему.       — Сексуальный маньяк? — уточнил он враз охрипшим голосом.       — О д-аа, сексуа-альный, — покивал Ари, нарочито, с придыханиями, растягивая слова. — О-очень сексуа-альный манья-ак. Высо-окий, в черной руба-ашке, широкопле-ечий — саме-ец моей мечт-ыы, пря-амо как ты-ы, чужа-ак. Убьешь меня сра-азу или сначала вдо-оволь пому-учаешь?       Вилл, быстро облизнув губы, грохнул поднос на поспешно откинутый им от стены столик, ногой захлопнул дверь и шагнул к любимому, по дороге стягивая с шеи галстук — вязать Ари запястья.       — Сразу неинтересно, — мурлыкнул завораживающе-бархатно, нависая над заломившим в притворном ужасе руки блондином скалой. — Ты будешь долго стонать и молить о пощаде…       — Добавь — сучка, — не прекращая трепетать, игриво подмигнул Ари, — и мучай, сколько влезет. Можешь даже слегка, только чур не больно, приласкать меня по жопе ремешком: я недавно согрешил — вожделел другого…       — Кого это? — мгновенно заинтересовался Вилл.       Ари фыркнул: не скажу, (врал, никого не вожделел, дразнился), и приподнялся, слегка запрокидывая назад голову в тюрбане-полотенце — приглашал любимого в поцелуй. «Столько трахались как полоумные, а уже опять готов сожрать его с потрохами, черт. Вот что значит наконец дорвался. Пообедаю позднее».