Крысеныши

      Свеженький, только что подписанный контракт внушал Басту почти священный трепет. Едва дыша, парень положил его на покрывало, скинул с ног кроссовки, по-турецки уселся на кровать и неверяще-счастливо улыбнулся в пространство, будто обкуренный. Пропечатанные в контракте суммы казались парню нереально огромными — через год накопится на скромную, комнаты в две, квартирку, еще через год — на вполне приличное авто и учебу в школе. Невероятно, два коротких года, и он богач, у-у-у-у-у-е! О своем жилье мечталось не меньше, чем о законченном среднем образовании.       «Плюс зарплата горничного, — вспомнил Баст и окончательно впал в нирвану, — на шмотки. Разоденусь в пух и прах — стану покруче эрра Ари, парни-дефки клеить начнут»…       Называть блондина сучкой крысе больше не хотелось. Был бы тот действительно сучкой, непременно обул бы неопытного в шоу-бизнесе трущобника с гонорарами. А тут не просто не обул — ругался с продюссером за каждый честно причитающийся Басту грошик чуть ли не с пеной у рта. Даже дополнительный, пятый процент с будущих продаж нового запланированного альбома крысе выбил — продюссер настаивал на четырех. Сучки так определенно не поступают, разве что сражаясь за детенышей.       «Кто я для тебя, Ари? — в который уже раз задался вопросом Баст. — Не потенциальный любовник точно. И не найденный неожиданно родственник — мы не сверяли наши генетические линии. Кличешь, развлекаясь, второй день братишкой, обнимаешь за плечи, осыпаешь благодеяниями… Еще — напульсник, он, кстати, прекрасно скрывает код-татуировку — чрезвычайно полезная в верхнем городе вещица, чтобы местные выпендрежники не косились, не фыркали».       «Татуировка!» — осененный догадкой, парень подскочил, торопливо обулся и метнулся в студию, где застыл у постера, жуя губу. Взгляд крысы лихорадочно забегал по рукам обнимающихся диджеев. Правое запястье Ари упаковано в напульсник, здесь — джинсовый, бисерный, у мулата на руках напульсников нет, а на правом запястье, там, где у Баста вытутаирован код, светлеет довольно грубый шрам, как от глубокого ожога.       — Неужели я понял, — едва слышно прошептал парень. — «Нет-нет, не может быть. Учитель слишком шикарен, чтобы происходить из трущоб, слишком утончен… Он точно рожден здесь, на поверхности, под солнцем!»       Хотя, окажись Ари крысой, это бы многое объяснило. Например, его пристрастие к простым аллюминиевым ложкам, манеру подбирать из тарелки хлебной корочкой подливку, когда думает — никто не видит, и спрятанные в платяном шкафу, среди вещей, конфеты.       Очевидно, в далекой юности Ари однажды случайно был замечен каким-нибудь продюссером, ставшим ему папиком, и закрутилось-завертелось — получил, при поддержке этого папика, музыкальное образование, выпустил первый альбом, второй, третий, оброс собственными связями, разбогател и прославился. Встретив же Баста, узнал в нем себя прежнего — запуганного, оборванного, вечно голодного, и решил помочь парню выбраться из безнадежной нищеты.       «Действительно брат, — вздохнул Баст, ломая пальцы. — Не по крови — по судьбе и духу. Отныне я постараюсь поменьше доставать тебя всякими глупостями, клянусь».       — Вот ты где, — Ари как обычно подкрался незамеченным. — Ищу тебя, ищу… Проснись, мы едем в клуб!       Баст наконец оторвался от постера: «Отмечать контракт, да?», и получил от блондина легкий щелчок по носу.       — Нет, братишка, работать, — Ари, впрочем, тут же убрал руку. — Отмечать будем позже дома, в узком семейном кругу. В клубе мне нельзя — опять накидаюсь до беспамятства.       «Ари имеет привычку обдалбываться в клубах, — чиркнул Баст на будущее в памяти галочку и поморщился. — Плохо, придется контролировать». Парень относился к наркотикам крайне отрицательно — ужасно дорого и вызывают зависимость, от которой потом очень сложно, почти невозможно вылечиться. Алкоголя тоже избегал и неохотно опрокидывал рюмку-две только тогда, когда настаивал клиент. На наркоманов и алкоголиков насмотрелся в трущобах вполне достаточно, чтобы прийти к выводу — не его путь, хотя забвения порой хотелось невыносимо. Плотно сидящий на дури напарник крысу совершенно не устраивал.       — Чего ты там бормочешь, — нахмурился Ари. — Успокойся, я не зависимый, иногда под настроение балуюсь, чтобы вдохновение подстегнуть, — схватил Баста за рукав и потащил в свою гардеробную, подбирать ему одежду на вечер.

***

      — Грим, — много позже рассказывал Ари, усадив Баста перед зеркалом на крутящийся стул, — есть разный — декоративный и сценический. Декоративным пользуется в основном женский пол, чтобы быть красивее, чем дала природа, сценическим — работники сцены… — вещая, красавец достал из верхнего ящика трюмо маленькую квадратную коробочку. Открыл ее, осторожно двумя пальцами извлек оттуда нечто невесомое, кажется, состоящее из уложенных в ряд обрезков упругих черных нитей, и принялся, от усердия высунув кончик языка, приклеивать это нечто на левое верхнее веко.       — Только не толкни нечаянно, — взмолился, не отрываясь от зеркала. — Сейчас второй глаз оформлю, и полюбуешься.       Баст ждал, затаив дыхание, и вскоре Ари замахал на парня длиннющими пышными ресницами.       — Впечатляет? — спросил, заранее уверенный в ответе.       Потом блондин тщательно нанес на лицо матовую, под цвет загара, тоналку, подчеркнул высокие скулы тонким слоем румян и долго красил глаза — размытая подводка, тени нескольких оттенков, от бежевого до темно-коричневого, и черная тушь на накладные ресницы. В последнюю очередь он занялся губами. Очертил неспешно каждую вишневым карандашом, проверил симметрию, остался доволен и четкими, уверенными движениями нанес ярко-красную, почти алую помаду с мелкими-мелкими блестками. Другим карандашом красавец поставил слева над верхней губой темную жирную точку — типа родинка, и распустил волосы.       — Я сучка, — улыбнулся, весьма довольный своим отражением, и послал с интересом наблюдающему за преображением Басту воздушный поцелуй. — Остались только ногти.       В этом броском гриме он действительно выглядел сучкой, наряди в платье — девица-девицей, разве что плечи широковаты, не женские. «Плечи можно замаскировать пиджаком, — рискнул чуток пофантазировать Баст, — типа подкладные, на талию — широкий пояс, а вот низ… Расклешенные брюки?» — крыса, к сожалению, мало смыслил в модах.       Впрочем, Ари вовсе не собирался маскироваться под девицу. Наклеив алые, в цвет губ, напоминающие скорее когти длинные ногти, красавец достал из шкафа жилетку и узкие штаны черной лаковой кожи.       — Под жилетку натяну черную водолазку, — подмигнул Басту, — на шею — крупный серебряный кулон на мощной цепке. А на ноги… на ноги два варианта — шпилька или платформа, — крыса непонимающе вскинул брови, и блондин, наклонившись, поднял с пола две пары сапог, (естественно, черных, кожаных, в комплект к жилетке с брючками), по паре в каждой руке.       — Шпилька, — встряхнул левую пару, с высоким тонким каблуком. — Неудобные — страшный ужас, потому что неустойчивые, но делают ногу изящной. Платформа, — встряхнул другую пару, с толстой литой, рифленой подошвой, по голенищу — металлические заклепки россыпью. — Обожаю их — нигде не жмут и не трут, но грубоваты, черт. В общем, дилемма.       Баст никакой дилеммы не видел.       — А вы наденьте фуражку, ну, если, конечно, есть, — посоветовал учителю по простоте душевной, — такую… как ваши охранники носят. Она тоже черная, и спереди серебрянная бляха с листиками.       Ари озадаченно похлопал ресницами, соображая, и просиял.       — Точно! — воскликнул. — Ты гений, братишка, я тебя обожаю! Фуражка непременно будет, ограблю на вечер жениха! — красавец мечтательно закатил накрашенные глазищи к потолку.       «Значит, жених учителя таки охранник».— Баст удовлетворенно покачал дредами и, ненадолго позабыв про крутившегося перед зеркалом Ари, принялся вспоминать, кто из охранников в последние дни ходит в водолазке под форменной рубашкой. — «Да никто, пожалуй, кроме ихнего грозного начальника Вилла, но… Вилл же старый, ой, ему не меньше сорока! Врочем, и Ари — вполне взрослый мужик. И вообще, трахаются люди и трахаются, не мое дело»…       Пока крыса размышлял, Ари успел одеться, как планировал, и натянул сапоги с платформой. Выглядел он сейчас, по мнению Баста, просто сногсшибательно — сплошняком затянутая в кожу высокая блондинистая, очень сексуальная худая тварь со змеиной опасной грацией.       — Обалдеть, — оценил получившийся образ крыса. — Учитель, вы шикарны. Можно я в вас влюблюсь? Не надолго, только на сегодняшний вечер?       Ари разрешил взмахом ресниц и жестом пригласил парня на освобожденный им стул.       — Садись, — велел, — гриммировать тебя буду. — Нам выезжать через полтора часа, а ты до сих пор с голым лицом.

***

      Помня о большом, выездном синтезаторе, Баст ожидал, что они поедут в клуб на автобусе, но Ари, невесомо спорхнув на своих грубых платформах со ступенек, подвел его к припаркованному прямо у крыльца новенькому красному спортивному аэромобу с откинутым верхом. Диджей двигался, весьма провокационно покачивая узкими бедрами, будто дорогая проститутка на панели; его светловолосую, гордо вскинутую голову украшала фуражка охранника с серебристой, начищенной до блеска гардой.       «Мне бы такую самоуверенность, — позавидовал чуть отставший Баст, невольно залипая взглядом на аккуратной жопке босса, плотно обтянутой бликующей кожей — та виляла туда-сюда в ритме шагов. Повезло Виллу — имеет такую прелесть».       Эрекция выперла в паху бугром, и прикрыть ее было нечем — Ари подобрал крысе к джинсам (голубым, узким и протертым на коленках до дыр), короткий, по пупок, белый в обтяжку топик с радужно переливающимися стразами. Удружил так удружил, нечего сказать, теперь все, кто имеет глаза, увидят — Баст точно не импотент. Мысленно ругая босса разными нехорошими словами, парень торопливо запрыгнул на соседнее с водительским сиденье и с показной небрежностью закинул ногу на ногу.       «Ну и пусть увидят, — решил, — авось не ослепнут. Эрекция это нормально».       Ари, в отличие от крысы, никуда не спешил. Степенно уселся за руль, захлопнул дверцу, поискал что-то в бардачке, не нашел и лишь потом активировал приборную панель.       — Пристегнись, — вздохнул. — Взлетаем. — Опускать верх красавец не собирался, ой-ой.       Баст торопливо исполнил требуемое и, зажмурившись, приготовился бояться. На аэромобе он не летал ни разу, как и подавляющее большинство трущобников. Впрочем, многие обитатели поверхности тоже до сих пор упрямо предпочитали воздушному давно устаревший на других, более технических планетах колесный электрический транспорт или пользовались метро и быстроходными трамвайчиками на магнитной подушке. На аэромобах в основном гоняла безбашенная золотая молодежь.       Поднялись на удивление плавно и почти бесшумно. Ощутив на лице первый порыв ветра, Баст осторожно приоткрыл один глаз и принялся осматриваться. Внизу, в темноте, проплывали дома с освещенными окнами и едва различимые силуэты деревьев. Вот появилась цепочка уводящих вдаль ярких желтых огоньков. «Дорога», — догадался парень.       Аэромоб ощутимо дрогнул, беря новый курс, и огоньки дороги начали приближаться, превратились в огни и распались на отдельные мерцающие в ночи пары — фары движушихся автомобилей? Впереди медленно, но верно разливалось целое море огней.       Осмелев, Баст наконец нормально открыл глаза.       — Город, — Ари сосредоточенно перебирал по оплетке руля ладонями. — Поганое там место, братишка, везде толпы, но ночные клубы зачетные. Если отрываться, то только в городе, не в нашей спальной зеленой зоне, — в негромком голосе блондина явственно прозвучала тоска.       Очевидно, диджея огорчал факт — они летят работать, а не веселиться, и Баст напрягся. «Если босс накидается в клубе, как поведет аэромоб обратно? Хотя… может вызвать из дома по мобильному охранника с транспортом. Лучше бы наземное авто взял, оно устойчивое и в случае чего не грохнется на чью-нибудь крышу».       — Все будет путем, — Ари сверкнул в сторону ерзающего на сиденье крысы недобрым оскалом — телепат он что ли. — Работа есть работа, братишка, не дергайся. Максимум — бокальчик светлого пива, больше ни-ни.       Создавалось впечатление, что красавец уговаривает сам себя, не Баста, и это наводило на невеселые мысли. «Точно накидается, — вздохнул парень, морально готовясь к неприятностям, — и я ничем не смогу ему помешать».       Была бы у него собственная мобилка, он бы уже прямо сейчас начал вызванивать Вилла. Но, увы, мобилки не было, оставалось лишь смириться с неизбежным.

***

      Аэромоб Ари посадил почти в центре моря огней на огромную плоскую крышу, где уже стояло пять или семь похожих машин, почему-то преимущественно белого цвета. Отключил приборную панель, поднял верх и знаком велел ученику выходить.       — Почему мы без аппаратуры? — с опозданием подхватился Баст, когда подошвы его кроссовок соприкоснулись с покрывающим крышу гладким асфальтом. Ощутил исходящую от асфальта вибрацию гремящих где-то внизу битов и теплую ласку ветра на щеках, выпрямился, захлопнул дверцу и очутился нос к носу с Ари — тот уже покинул салон и двигался куда быстрее крысы.       Блондин взмахнул рукой:       — Тут своя аппаратура, получше моей, — и уверенно направился куда-то влево.       Баст послушно потрусил следом, и через каких-то тридцать сделанных шагов они оказались перед открытой лифтовой кабиной.       — Жми на ноль, — Ари поправил на голове съехавшую чуть набок фуражку, — и приготовься много улыбаться. Лично тебе ничего не придется делать, посидишь с часик, пока я разогреваю публику, на сцене в уголке, понаблюдаешь.       Металлические двери лифта съехались с неприятным механическим шорохом, чтобы опять разъехаться спустя несколько секунд, и Басту на мгновение показалось, что он попал в ад. По ушам ударил ритмичный грохот, парня ослепило яркими — желтыми, красными и зелеными — вспышками.       «Какая чудовищная какафония, — ужаснулся он. — Музыка, которую пишет Ари, совсем другая»!       Откуда-то сбоку на замерших у лифта двоих наползло большое пятно света — широкий луч прицельно направленного прожектора. Грохот внезапно, словно по волшебству, оборвался, огни погасли, и в воцарившейся густой, благословенной черной тишине прокатился многократно усиленный динамиками мужской низкий хрипловатый голос:       — Уважаемые гости нашего клуба, приветствуйте гвоздь сегодняшней программы — знаменитый Ари Кадир и его «Скачущие грибы»!!!       Непроглядная темнота танцпола с короткой паузой разразилась радостными воплями и свистом, и Баст вдруг понял: там люди, много людей — разгоряченных танцами, пьяных и обдолбанных. Ари медленно поднял правую руку и, шагнув в двинувшийся вперед круг света, пошел вместе с ним к тускло осветившейся сцене, зазывно покачивая бедрами — через послушно расступающуюся толпу к очередной порции вполне заслуженной славы. Баст, испуганно втянув голову в плечи, трусцой припустил за боссом, смертельно боясь отстать и потеряться в незнакомом месте. Будто собака при хозяине, и звать его пока никак.

***

      Ари, вместо обещаннанного Басту часа, заводил публику почти два часа, отыграл намеченную программу без сучка и задоринки и за все проведенное у пульта диджея время выпил одну, правда литровую, кружку пива. Еще красавец, Баст видел точно, три или четыре раза присасывался к предложенному кем-то из техников косячку. Закончив, он передал пульт другому диджею, патлатому мулату лет двадцати пяти, и поманил напрочь соскучившегося и оглохшего, абсолютно трезвого крысу за кулисы.       — Пошли, познакомлю тебя кое с кем, — сказал.       Ни пьяным, ни обкуренным учитель не выглядел, только глаза немного покраснели, и у Баста частично отлегло от сердца — неужто пронесет. Ари провел крысу по короткому, шириной метра в два, коридору, закончившемуся очередным лифтом, и партнеры, спустившись на этаж, оказались в служебных помещениях клуба.       — Там подсобки, — затыкал алым ногтем Ари, — за подсобками — комната отдыха с баром с душевой, дальше — кабинет хозяина и склад аппаратуры, еще дальше ВИПы — вдруг хозяин или кто-то из почетных гостей клуба захочет уединиться с кем-нибудь в горизонтали. Нам туда не надо, нам к бару.       В комнате отдыха оказалось весьма уютно, играла негромкая, умиротворяющая музыка. Целую стену комнаты занимал огромный аквариум с плавающими в нем пестрыми длиннохвостыми рыбками, а на поставленном под аквариумом диванчике лежал, умостив голову на подлокотник, худощавый, совсем молодой черноволосый парень европейского типа, одетый в красную футболку и темно-серые мешковатые джинсы, и читал книжку. Возле парня на низком столике стояла открытая пивная банка.       При появлении Ари, с Бастом на хвосте, парень поспешно захлопнул книгу, бросил ее к бутылке и вскочил, распахивая Ари объятия.       — Как же я рад, что ты опять на коне, блудливый ты кошак! Накрутить б тебе хвост за дурость! — воскликнул, поверх плеча блондина с любопытством разглядывая Баста. — А это кто с тобой? Тот самый голосистый пацанчик, да?       Похоже, эти двое знали друг друга давно и находились в приятельских, даже, пожалуй, дружеских отношениях.       — Представлюсь, — брюнет внезапно отпустил Ари, будто чего-то смутившись, одернул футболку и протянул Басту руку. — Диджей Шторм, или Ник Шахар, для своих — Шах. Мы с твоим учителем иногда пишем и выступаем вдвоем и вполне довольны нашим сотрудничеством.       Брюнет излучал бувально осязаемое обаяние, и Баст, не размышляя, крепко пожал его узкую ладонь.       — Привет Шах, — улыбнулся, незаметно принюхиваясь — нет, едва различимый запах ванили не причудился. — я Баст, — и парни на несколько коротких мгновений застыли глаза в глаза.       — Что будешь пить? — первым отмер Шах. — Чай, кофе, пиво? Еще соки есть — яблочный и гуява. Я люблю гуяву.       «Зачем мне знать, что ты любишь»? — мог бы спросить у Шаха Баст, но не спросил — эта информация почему-то показалась крысе важной.       — Кофе, и покрепче, — вздохнул, — а то чет зевается.       Шах согласно кивнул: отличный выбор, сейчас сделаю, и ободряюще подмигнул Басту.       — Я быстро, — заверил, и уже Ари, — а тебе вискарика, кошак, да?       Ари изрядно удивил крысу, мяукнув — не, кофе, шлепнулся на освобожденный Шахом диван и закинул ноги на край стола. Сцепил на плоском животе пальцы.       — Сам рад, что вернулся, — заржал. — Соскучился по работе — сил нет. Теперь снова регулярно начну летать по городу от пати к пати, зашибая деньгу, — и игриво показал Шаху язык. — Научи Баста пользоваться кофеваркой, — попросил вдруг, — ему пригодится на будущее.       Кофеварка, — средних размеров допотопный агрегат в черном пластиковом корпусе с обычными, не сенсорными кнопками, и маленький белый холодильник прятались за баром в тесном темноватом помещении наподобие кладовки. Раковина, мыть посуду, здесь тоже имелась, над раковиной на стене висела заставленная разнокалиберными чашками, кружками и стаканами сушилка, над холодильником — двустворчатый белый шкафчик.       — Вот это динозавр, — тихо восхитился Баст, присаживаясь возле кофеварки на корточки, — неужто работает? Или почти всегда стоит сломанный? Только честно!       Шах, хитро блестя глазами, взял аппарат за бока и потянул вверх, открывая изумленному взору Баста другую кофеварку, поменьше размером, современную.       — Канеш работает, — хихикнул, ставя оказавшийся чехлом-обманкой корпус на пол. — Моя придумка, — похвастался гордо, — стильно смотрится, антиквариатно! Я этот корпус в дедовом гараже откопал!       Смотрелось действительно стильно, Баст не отрицал.       — Нравятся старинные вещи? — крыса, чтобы чем-то занять руки, снял с сушилки одну из кружек.       — Нравятся, — с готовностью подтвердил Шах. — Еще старое железо нравится — автомобили, мотоциклы. Жалко, деталей к ним уже почти нигде не купить, и стоит каждая как аэромоб.       Болтая, парень открыл шкафчик и достал из него бумажный пакетик с кофе.       — Смотри внимательно, — велел крысе, откидывая на кофеварке крышечку. — Берешь вот такой пакетик, суешь внутрь, закрываешь. Ставишь сюда, на подставочку, кружку, жмешь вот в это мигающущее голубым окошко, падаешь и быстро откатываешься прочь. Усек? — он медленно занес указательный палец над названным окошечком.       Баст испуганно попятился, затряс дредами.       — Падать и откатываться обязательно? — спросил, впрочем, уже подозревая, каков будет ответ.       Шах забрал у него кружку и поставил на подставочку.       — Неа, — фыркнул, нажимая-таки на окошечко, — просто я, прости, шутник. Ничего, со временем привыкнешь, — дождался, когда кружка наполнится, переставил ее на холодильник и потянулся к сушилке за второй. На посторонившегося крысу опять повеяло ванилью, теперь — с толикой свежего мужского пота.       Шах кинул в кружки по одноразовой пластиковой ложечке, потом, порывшись в шкафчике, вручил Басту большую стеклянную банку: — Сахар. Молоко, если нужно, в холодильнике. Что еще… — он задумчиво прикусил костяшки. — Шоколадка для нашего кошака Ари, тоже в холодильнике, на дверце — достань пожалуйста.       Баст не слушал, не слышал — залип взглядом на губах диджея. «Красивый рот, — думал, сглатывая образовавшийся в горле комок, — какой-то полудетский, что ли. Яркий, подвижный, в уголках будто прячется вечная смешинка». Он, пожалуй, поцеловал бы парня, но нападать на едва знакомого человека с поцелуями… Оскорбится еще, примется махать кулаками и орать — я по девушкам…