Чёрный Ирис

Мне сложно осознавать своё новое состояние. Более того, оно меня до смерти пугает. Жаль только, умереть я теперь не могу. Сколько себя помнила, я была кицунэ. Впервые превратилась случайно, когда на меня в лесу напал медведь. Я ничего не сказала отцу, да и вообще никому. Иногда случались казусы, когда я сильно волновалась или боялась. Магией я пользовалась плохо. В целом, меня устраивало такое положение дел, хотя хотелось открыться госпоже Сумико. Но она бы не поняла. Никто бы не понял. Когда я была лисой, я понимала себя и своё тело. Я знала границы возможного. Если я ранилась, порезы не заживали за считанные секунды. Уверена, что если бы я пронзила себя мечом, то умерла бы, а не вернулась в сознание спустя пару часов. Больше я не могу превращаться. И магия лисы мне теперь не подчиняется. Зато я умею призывать… не знаю, как правильно их назвать. Наверное, тени. У них нет формы, пока я её им не придам. Если я захочу, они станут как острый нож. Но когда я ими пользуюсь, мне кажется, что моя и без того гнилая душа распадается на части. Следы этой магии надолго остаются на теле. Белки глаз чернеют, на коже появляются пятна. И я чувствую себя совсем не собой. Решила, что буду призывать их лишь в тех ситуациях, когда мне совсем будет грозить опасность. В остальном, мои возможности расширились в сравнении с теми, что были у кицунэ. Физически я стала в несколько раз сильнее даже самого мощного человека. Вероятно, это нужно, чтобы… питаться. Я могу незначительно менять собственную внешность, хотя создать новое лицо не получается. Цвет глаз, волос или что-то такое… не больше. Могу призывать вещи из ничего. Наверное, у этой магии есть определённый предел. Один из них — невозможно создать пригодную для употребления еду. Ну, или я что-то делаю не так. Ещё я могу поделиться с другим человеком своей жизненной силой, но мне не хочется этого делать. Я добыла её с таким трудом, чтобы кому-то отдать? Нет уж. Мне и самой мало, приходится постоянно искать новую. Лучше всего подходят люди. Желательно только что убитые. Можно и с трупов, конечно, что-то добыть. Но из свежей крови — это лучшее, что существует. С животных тоже реально извлечь. Лучше всего с хищников. Но это доставляет определённый дискомфорт. Эта сила мне не подходит. Из-за неё я не могу нормально пользоваться магией. Когда в последний раз делала так, вместо ножа я сотворила цветущую ветвь. Всё, чему меня учили в жизни — это танцы. Мне пришлось учиться драться, причем сразу с реальными врагами. Никто не ждал, пока я набью достаточно шишек для того, чтобы стать опытной воительницей. К счастью, я быстро сообразила, что танцевальные движения можно адаптировать и под сражение. С мечами у меня не складывается — это явно не моё оружие — зато вот ножи или кинжалы… их я очень люблю. В глубине души мне очень страшно, и я пытаюсь душить саму себя прежнюю, чтобы она не возмущалась. Мне тоже не нравится, чем я занимаюсь. Я не выбирала для себя такую участь. Но я чувствую, что если не буду добывать себе энергию, это приведёт к чему-то страшному. Мне бы очень не хотелось проверять. Я боюсь самой себя. Мне не хочется существовать. Но я не могу убить себя. И никто не может меня убить. Мне просто пришлось принять это. Всё равно никто не возненавидит меня сильнее, чем я сама себя ненавижу. Мэй с тихим вскриком вскакивает с кровати. Испуганно смотрит на собственные ладони, которые, как ей секунду назад казалось, были залиты липкой, вязкой кровью. Но кожа чистая, она в своей постели. Масамунэ рядом уже нет. Он всегда вставал рано и уходил на пробежку. Сейчас эта привычка пошла на пользу. Девушка устало вытерла лицо от пота, пытаясь не расплакаться. Этот кошмар преследовал её очень давно. Как она, обезумев, убила первую свою жертву. Тогда она ещё не поняла себя, не знала, что ей надо делать. Её тело отчаянно требовало силы, а она не представляла, где её брать. Тогда у неё впервые сорвало крышу. Она вышла на тракт, увидела молодую и очень красивую девушку, которая пешком направлялась в сторону ближайшей деревни. Рот тут же наполнился слюной, и Мэй потеряла контроль над собой. Та девушка была смелой и отчаянной. Несмотря на то, что на неё напала обезумевшая Мэй, она не испугалась. Всадила ей нож в живот и провернула, чтобы отпугнуть, причинить боль. Но… Но она ничего не ощутила. Никакой боли. Кровь стекала по её одежде и изо рта, но ей было всё равно. Выдернув бесполезное оружие, она набросилась на несчастную. Её собственная рана затянулась практически сразу. Мэй вонзила её же клинок ей в горло и с наслаждением смотрела, как девушка бьется в конвульсиях, давится собственной кровью. Тогда она впервые увидела, как с жизнью из неё выходят и те силы, которые были ей так нужны. Не понимая, что ей делать, она подставила ладони, собирая кровь, и выпила. Хотя она не почувствовала вкуса, её едва не вывернуло. И в то же время — это дало ей силы. Тогда она припала к горлу девушки, отнимая у неё всё. Со временем Мэй смогла избавиться от необходимости именно пить кровь. Забирать силы она теперь могла при помощи руны на ладони, которую начертила сама — с помощью своих теней. Она не была вампиром, вовсе нет — никаких длинных клыков и прочего. Но силу получала фактически из крови. Спустя несколько дней Мэй узнала, что эта девушка собиралась выходить замуж за человека, которого горячо любила. Она до сих пор помнила, как среагировала на эту новость: остро, болезненно, отчасти истерично. Бежала сквозь лес, не разбирая дороги. Ветви царапали лицо, обдирали ноги. Ей было всё равно. Она рыдала навзрыд, ненавидя себя за то, что сделала. Пыталась сдерживаться, но собственная мерзкая природа каждый раз брала верх. Она поняла, что сопротивляться бесполезно. Эта девушка часто ей снилась. Она вновь и вновь умирала у неё на глазах, а Мэй растерянно смотрела на ладони, на которых смешалась кровь: её собственная и погибшей. Мысли о смерти преследовали её практически ежедневно, но после этих снов обострялись. Она, шатаясь, встала с постели. Чуть не упала, но всё же смогла удержаться. Вспомнила, что ей сегодня нужно встретиться с Кадзу. Взглянула на часы — времени было ещё достаточно. Отправилась в ванную. Сбросив немногочисленную одежду, девушка зашла в душевую кабинку, включила воду и сползла по стенке, размазывая по щекам слёзы. Почему эта участь досталась именно ей? Она до сих пор не понимала, чем это заслужила. Хотя прошло уже там много столетий, что она и сбилась со счёта. И всё это время её преследует одиночество. Хотелось кричать, но тогда она разбудит и напугает Сино. Мэй быстро вымылась, надела халат и отбросила назад мокрые волосы. Вернулась в комнату и открыла комод, запечатанный магией. Там находилось её оружие. Не сказать, чтобы его было много, но Араи явно не следовало его видеть. Взяв один из ножей она, не думая, разрезала ладонь. Кровь полилась на пол. Красная… как и у всех. Но она ведь давно уже не человек. Она почувствовала вспышку боли, но даже не поморщилась. Ей не хотелось, чтобы рана заживала так быстро, поэтому она вдавила лезвие сильнее. Алые капли, растекающиеся по полу, напомнили ей звёзды. Она зачарованно смотрела на них. Плевать, что эта минутная слабость истощит её. Всё же в ней осталось что-то от человека. Пусть это всего и кровь. Когда Масамунэ вернулся, на лице Мэй не осталось и следа прежних переживаний. Она стала чуть бледнее, но не более того. Встретила его радостной улыбкой, поцеловала в щёку. Он сообщил ей, что планирует сегодня поработать. За время его отсутствия накопилось много дел, не терпящих отлагательств. — Мне жаль, что сегодня мы с тобой не сможем побыть вместе, — виновато сказал он. — Но я действительно не могу ничего отложить на потом. — Всё в порядке, — она улыбнулась. — Я планировала прогуляться, так что можешь работать. Он удалился в отдельную комнату, которую ему выделили под кабинет, а Мэй, осмотрев себя в зеркале, пришла к выводу, что выглядит приемлемо. Для встречи с малознакомым парнем сойдёт. Хотя почему-то её очень волновало, понравится ли она ему.

***

Кадзу спал на удивление хорошо. Его не беспокоили посторонние звуки, не снились странные сны. В общем-то, он провёл ночь с пользой. Проснувшись, проверил телефон, но новых сообщений от Мэй не поступало. Её предложение о встречи оказалось неожиданным: он считал, что она предпочтёт провести время со своим… парнем? Но она почему-то выбрала его. Эта мысль грела сердце. И хотя он пытался себя отрезвить и напомнить, что она несвободна, ничего не получалось. Скудно позавтракав, он вновь зашёл в её профиль. Опять решил посмотреть на этого Масамунэ. Парень казался ему неприятным, отталкивающим. В голове настойчиво билась мысль, что он Мэй совсем не подходит. Но тут же он отрезвляюще спросил сам себя: а кто подходит? Неужели ты? Эта мысль вызвала усмешку. Мэй тоже была заинтересована его фотографиями с Азуми — это вытекает из её вопросов. Удалять снимки было жаль, ведь это воспоминания. Вот он их и оставил. Чувств к бывшей девушке у него не осталось, хотя вспоминал о ней он с неизменным теплом. Пусть расставание и обострило конфликт между ними, она не виновата в том, что такая. Если бы она предложила дружбу, он бы с радостью согласился. Версия Азуми без постоянного контроля и ревности была даже приятной. Наскоро собравшись, он поспешил в кафе. На удивление, сегодня погода в городке была ясной, под стать его настроению. Хотя ветер, которым его обдало после выхода из гостиницы, оказался ледяным, и он напомнил себе, что радоваться солнышку точно не стоит. В кафе он пришёл первым, но ничего удивительного. Он несколько раньше назначенного времени. Заняв комфортный столик в самом углу, прикрытый ширмой от посторонних глаз, он решил написать Мэй сообщение: Кадзу: Я за столиком, который за ширмой. В самом углу. Она на сообщение не ответила, но прочитала. Вероятно, скоро придёт. Он сделал заказ — кофе и пара пирожных — из тех, что она ела тогда. Звякнул входной колокольчик, пара мгновений — и она уселась напротив него. В этот раз она надела лёгкую куртку, которая была легкомысленно расстёгнута, несмотря на ветер. Лёгкая белая рубашка с принтом в виде лисичек не внушала доверия. — Не замёрзла? — вместо приветствия поинтересовался он. — Согревалась мыслями о тебе. Это было сказано таким мрачным тоном, что Кадзу не сдержался и фыркнул. Но сразу же закрылся меню, чтобы Мэй не увидела улыбку на его губах. Она взглянула на него, подняв брови, и отбросила за спину волосы. Сегодня они были распущены. — Извини, — её голос смягчился. — Неудачное утро. Он кивнул, притворяясь, что внимательно изучает меню. На самом деле, её реакция его позабавила. — Слишком легко оделась, — настоял он. — Хоть бы застегнулась. Мэй закатила глаза. — Почему вам всем так надо меня одеть? — едко поинтересовалась она. — Ты бы меня не поняла, предложи я раздеться, — он положил меню на стол, глядя на неё преувеличенно серьёзно. Мэй засмеялась. Наконец-то удалось хоть как-то её расшевелить. — Во всяком случае, это было бы оригинальное начало кофепития в кафе. — Запомню, — Кадзу кивнул. Официант принёс кофе и десерты. Кадзу с интересом разглядывал крохотное пирожное, которое казалось игрушечным. — Наедаешься этим? — поинтересовался он, ткнув ложкой в эту нелепицу. Она тут же развалилась на несколько кусков. — Пирожные ведь не для того, чтобы ими наедаться. Полюбуешься, потом проглотишь ради секундной радости, и так по кругу, — она пожала плечами, отломила кусок десерта и съела, запив кофе. На бледных щеках появился лёгкий румянец. Справедливости ради, пирожное оказалось действительно вкусным. Оно словно таяло во рту, особенно если запивать его горячим кофе. — Как провела вечер? — спросил он, особо не церемонясь. Ему было действительно интересно. Она отчего-то покраснела и отвела глаза. Прижала ладони к щекам, точно пытаясь избавиться от румянца. Слегка прикусила губу и взглянула на Кадзу. Он усмехнулся и демонстративно отпил из чашки кофе. — Ну… в принципе, неплохо. Мы с Масамунэ месяц не виделись. Сегодня, правда, он решил работать. По выражению её лица он не мог понять, расстраивает её факт того, что парень решил не проводить с ней время, или же нет. Сказал: — Могли бы встретиться и в другой день. Не хотел мешать. Она странно на него взглянула и поспешно ответила: — Я хотела с тобой встретиться! Она это буквально выпалила, вызвав у него улыбку. Она её тут же вернула и положила подбородок на ладонь, разглядывая его. Он отметил, что Мэй выглядит бледнее, чем в последний раз. Глаза её тоже слегка поблекли. Перевёл глаза на губы девушки — ну, хотя бы они не сливались по оттенку с кожей. Правда, взгляд задержался на них дольше положенного. Ему отчего-то вдруг подумалось — каково этому Масамунэ её целовать? Мысль не вызвала никакого удивления или испуга. Да, Мэй действительно ему нравилась и казалась интересной. Она явно знала, куда направлены его глаза, но молчала, продолжая рассматривать его. Он чуть ли не физически ощущал её взгляд. Она рассеянно улыбалась и накручивала прядь волос на палец. Это мгновение наверняка отложится в его памяти надолго. Но вечно любоваться ею он всё-таки не мог. Нужно было отвлечься. — На следующей неделе в городке по соседству будет фестиваль украшений ручной работы. Заметил, ты тогда искала у торговцев что-то. За мастеров с фестиваля ручаюсь. Мой друг там будет. Шедевры создаёт. Действительно, когда Такао не занимался работой, он творил удивительные вещи. Казалось, что в свои украшения он вкладывал толику магии, хотя он утверждал, что никогда колдовством не пользовался. Кадзу подумалось, что Мэй действительно заинтересуется его предложением. Так оно и случилось — глаза девушки радостно загорелись, и она даже хлопнула в ладоши от восхищения. — Я была бы рада! — она широко улыбнулась. — Мне действительно нравятся украшения ручной работы. В них есть душа, и они уникальны, даже если одинаковы по форме. Кадзу кивнул. — Билеты на поезд у меня есть. Позже напишу, когда выезжать. Надо ещё на фестиваль пропуск заполучить. — С Азуми хотел туда съездить? — она склонила голову, хитро на него глядя. Он хмыкнул. — Нет, Мэй. С тобой. Наблюдать, как на её щеках вновь появился румянец, было приятно. Он на самом деле купил эти дурацкие билеты сразу после той встречи в кафе. Надеялся, что судьба их сведёт. А если бы не свела, он бы весь город обвесил объявлениями о фестивале. — Но… как ты мог знать, что мы снова встретимся? Или что я соглашусь? Да и когда ты их успел купить? — она недоверчиво смотрела на него. — Не знал. Надеялся. Как видишь — не зря. — Откуда знал, что соглашусь? — настойчиво продолжила она. — А ты могла отказать, любопытная? — Могла сказать, что поеду с подругой… или Масамунэ. — Так поезжай, — он пожал плечами, откинулся на стуле, испытующе её разглядывая. Она казалась до очаровательности нерешительной. — Но хочешь ведь со мной. От такой наглости она даже поперхнулась воздухом. Скрестила руки на груди и нахмурилась. Задумалась буквально на пару секунд, но потом признала поражение: — Да. Хочу с тобой. — И я хочу с тобой, — он улыбнулся. Он не мог ответить себе на вопрос, почему его так тянет к Мэй. Сопротивляться её чарам совершенно не хотелось. Прежде он и помыслить не мог, что поведёт куда-то состоящую в отношениях девушку. Но он в глубине души ощущал, что она не слишком счастлива рядом со своим спутником жизни. Разве будь она довольна им, согласилась бы с ним даже просто общаться? Мэй с интересом разглядывала предложенные им билеты. Потом протянула назад, робко улыбнувшись: — Пусть будут у тебя. Я легко могу потерять. — Конечно. Когда он забирал билеты, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Даже этого хватило, чтобы он ощутил холод её кожи. И как она только не мёрзнет? Мэй взглянула на часы и явно расстроилась. Сказала: — Мне уже пора идти домой. Я обещала Сино помочь с уборкой и готовкой. — Не любишь? — Самое худшее наказание — заставить меня убирать, а потом готовить. Но она и так выполняет все обязанности по дому, из-за чего мне порой перед ней стыдно. Помогать ей хотя бы раз в неделю — мой долг. Они оба поднялись. Кадзу положил на стол деньги. — Проводить? — Не до самого дома, — она смутилась. — Но почти до него — можно. Она уже хотела было выйти, но Кадзу, нахмурившись, подошёл ближе. Застегнул куртку ей по самую шею, предварительно осторожно убрав волосы, лежавшие у неё на плечах. Она в этот момент замерла и, кажется, даже перестала дышать. Он был уверен — её сердце билось в том же сумасшедшем ритме, что и его собственное. Этот порыв оказался спонтанным, но он просто не хотел, чтобы она, чёрт возьми, мёрзла. — Сам тоже застегнись! — потребовала она и дождалась выполнения просьбы. Мимолётная и даже дежурная забота оказалась приятной, и он в который раз за день не удержался от улыбки. Они остановились на перекрестке. Её дом был неподалёку, но отсюда незаметен. Именно здесь она решила попрощаться. Остановилась и взглянула на него. Она была ниже него, от ветра её щеки слегка покраснели. Мэй нерешительно мялась, точно не знала, что ей сказать. Он считал, что слова здесь не нужны. Поддавшись внезапному желанию, прикоснулся ладонью к её щеке. Задержал на мягкой, словно бархат, коже. Она прикрыла глаза и прижалась к его руке. Это продлилось лишь мгновение, но Кадзу задержал его в памяти. Затем она отстранилась. Вновь посмотрела на него. — До скорого, Мэй, — сказал он негромко и развернулся, намереваясь уходить. Не успел он и шага сделать, как она вдруг его позвала. Обернулся — и тут же она его обняла. Прижалась, ткнулась холодным носом в шею, заставляя вздрогнуть. Обожгла кожу горячим и неровным дыханием. Его обдало её запахом: хвоя и… что-то, отдалённо напомнившее зиму. Объятие продлилось так же мало, как и его прикосновение минуту назад. Она быстро прошептала: — Спасибо тебе… А затем развернулась и чуть ли не бегом устремилась прочь. Провожая её взглядом, и ощущая отголоски её прикосновения, он пытался понять, во что себя втягивает. Да и её тоже.