Чёрный Ирис

Я часто вспоминаю парня, которого однажды повстречала на своём жизненном пути. Сегодня он вновь ворвался в мои мысли, и я бы очень хотела понять, почему. Даже сложно сказать, сколько прошло времени с момента нашей встречи. Много. Непозволительно много… Однажды я сидела за столиком захудалого трактира, поддерживая своими деньгами его на плаву. И тут он подошёл ко мне. Вздрогнув, я с интересом подняла на него глаза. Длинные белые волосы струились по плечам, и мне вначале показалось, что он стар. Но его лицо было молодым и… очень живым. Мне даже не захотелось его посылать. — Могу ли я подсесть? — голос незнакомца оказался глубоким, бархатистым и очень приятным. Если бы не правила приличия, я бы зажмурилась от удовольствия и попросила его сказать что-нибудь ещё. Музыка для моих ушей. — Конечно, — я пожала плечами. Зал был полупустым, как и обычно, но я была в хорошем настроении. Хотя и понимала, что этот человек легко его может испортить, если вдруг начнёт приставать. — Ты… необычная. Я вздохнула. Какой же глупый способ начать разговор и попытаться заинтересовать девушку! Уже хотела было его попросить уйти, как он продолжил: — Ты ведьма, правильно? Хотя… я сомневаюсь, потому что чувствую тебя очень странно. Я подавилась воздухом. Никто не мог раскусить мои… «особые способности». А этот парень просто подсел и просто спросил! Не знаю, что я ощутила: это была смесь удивления, страха и смутного интереса. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Кто ты? — спросила, глядя прямо в его глаза. Тёмно-синие, они напомнили мне бушующее море, которое я видела в своей жизни лишь раз… — Меня зовут Такао. Я провидец. Знаю будущее,— он мягко улыбнулся, бесстыже разглядывая меня. Не то чтобы меня это смущало, но я выглядела сегодня далеко не лучшим образом. В силу обстоятельств, уже долго не получала чужих жизненных сил… ну, вернее, не убивала. По этой причине даже самой себе я казалась малопривлекательной. Даже мои глаза уже начали тускнеть, что было дурным знаком. Задумавшись об этом, я ощутила его силу. В нём её было действительно много. С трудом подавила порыв броситься на него и уничтожить сейчас же, а потом забрать всё до остатка. — Такао, значит. И откуда же ты такой взялся? — я всё же прихожу в себя, сжав руку в кулак. Царапаю кожу ногтями. Боль, пусть и едва ощутимая, меня всегда отрезвляет. — Путешествую. С определённой целью, которую я тебе раскрыть не готов — не так близко знакомы, — он вновь улыбнулся, склонил голову, от чего белые пряди прикрыли половину его лица. — А тебя как зовут, странная ведьма? — Я не ведьма. Меня зовут Мэй. — Кто же ты, если не ведьма, милая Мэй? — он внимательно разглядывал меня, с интересом. Но определённо не с тем, который мог бы испытывать парень к девушке. Это было скорее… научное любопытство? — Не знаю, — я вздохнула, уставившись в стол. Как бы я ни пыталась разобраться, у меня не выходит. — Что же, — он хлопнул в ладоши, — меня это нисколько не смущает. У меня есть немного времени. И я бы очень хотел узнать о тебе больше. Несмотря на то, что изначально его интерес ко мне был действительно продиктован лишь моей необычностью, вскоре мы с ним сдружились. Нашлось много интересных тем для разговора. Хотя в основном мы обсуждали, конечно, магию. Такао вызывал доверие и, как я быстро поняла, умел хранить тайны. Поэтому я рассказала ему о себе всё. До последнего словечка. До последней тайны. Услышав мою историю, он покачал головой. — Да, ты действительно не ведьма… — пробормотал он, глядя куда-то в пустоту. Он всегда так странно выглядел, когда погружался в мысли. Я лишь вздохнула. Возразить мне было нечего. Я и сама не понимала, кто я. Хотя прошло уже столько лет, что я сбилась со счета. Конечно, я ему рассказала и о том, откуда беру силы. Его это почему-то совершенно не испугало. — Как же ты меня тогда не убила в день нашего знакомства? — на его губах расцвела лукавая улыбка. — Уверен, ты ощутила, что я не просто хиленький человек, которого тебе едва хватит, чтобы получить всё необходимое. — Такая мысль у меня была, — призналась я, стараясь на него не смотреть. — Но интерес пересилил желание убивать. Хотя, быть может, если бы ты подвернулся мне на пару дней позже, я бы не стала думать. — Я бы дал тебе отпор, — серьёзно сказал он. Я лишь вздыхаю. Сколько таких, самоуверенных, было у меня на пути? — Такао, я сильнее любого человека… я могу отключить чувство боли, а мои раны заживают почти мгновенно. Хотя бывают и исключения. Сильные повреждения не исцеляются сами, если я истощена. Но ты бы не смог меня убить… Мне кажется, даже если моё тело сожгут, я возрожусь. Я чудовище, и это отвратительно. Всегда восстанавливаюсь, хотя порой цена этого слишком высока. — Милая Мэй, — мягкий тон его голоса заставил поднять на него глаза. Он улыбался. — Мой друг назвал бы тебя… м-м-м… — он задумался, приложив палец к губам. — Разбитой, чарующей и, думаю, сильной. Но никоим образом не чудовищем. — Может, ты познакомишь меня со своим другом? Ты так часто рассказываешь о нём и придумываешь прилагательные, которыми бы он меня назвал… вдруг он мог бы помочь мне? Ну, ты знаешь, как… если, конечно, всё то, что ты о нём говоришь — правда. Такао молчал, и эта тишина мне показалась зловещей. Я уже хотела было извиниться перед ним, попросить его забыть мою глупую просьбу. Но тут он заговорил: — Возможно, он бы действительно тебе смог помочь, Мэй, — на этих словах моё сердце забилось чаще, взволнованное. — Мой друг — удивительный человек. Только… — он вздохнул и развёл руками, точно признавая собственное поражение. — Мой друг мёртв. Три месяца назад его убили. В день, когда мы с тобой встретились, я развеял его прах. Я глупо хлопала глазами, не в силах осознать. Моя память судорожно подбросила мне образ Такао в тот день. Он совсем не выглядел скорбящим. Так хорошо скрывал свои эмоции… Сердце сжалось: мне стало его жаль, но в то же время я ощутила боль, ведь мои надежды рухнули, едва появившись. Человек, которого я не знала, но о котором так часто слышала, заинтересовал меня, и я очень хотела его узнать. Почему же у меня его так быстро забрали? — Что… что с ним случилось? Мой голос звучал хрипло, словно я простыла. С трудом сглотнув комок в горле, я посмотрела на Такао. На его лице отражалась светлая печаль. Я сдержала порыв взять его за руку, чтобы успокоить. Кажется, он не нуждался в этом. — Прежде позволь тебе сказать последнюю правду, которой я ещё не раскрыл тебе, Мэй. На самом деле никакой я не странник, которому просто нечем заняться. Я — наёмный убийца. И мой друг был им же. Сама понимаешь, эта профессия сопряжена с рисками. Обычно мы с ним ходили на задания вместе. Я его страховал магией и тем, что умел предвидеть следующий шаг врага. В ближнем бою я и близко не был столь хорош, как он. Знаешь, Мэй, мы были дико разными, но легко нашли общий язык. Он был молчалив, мало разговаривал — сказывалось непростое детство — но я словно каждый раз находил к нему ключ. Мы многому научились друг у друга. И поняли, что можем быть хорошей командой. Но в тот день меня направили на совершенно другое задание… где я оказался совсем не нужен. Как назло, мне не удалось тогда взглянуть в будущее. Оно от меня словно было закрыто. И я подумал, что ничего страшного не случится. Его задание казалось очень простым, но в итоге он попал в засаду. Многих убил, но в итоге его взяли в плен. Для нас плен — это… не лучший исход, скажем так. В тюрьме он убил себя. Его тело выбросили в яму, где хоронили всех заключённых. Но я смог найти его. И попрощаться так, как он того заслужил. До сих пор не понимаю, почему же я не смог ничего сделать… Если бы я задержал его, если бы усерднее пытался узнать, как сложится его задание… он мог бы выжить. В голосе Такао — плохо скрытая боль. Он винит во всём себя, и моё сердце от этого рушится на части. Хочется заплакать, но разве я помогу ему этим? Я бросаюсь к нему и обнимаю — крепко, изо всех сил. Он удивлённо вздрагивает и секунду просто смотрит на меня. Но потом я ощущаю его руки на своих плечах. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как он дрожит. Кажется, он плачет. Он утыкается в меня — моя одежда быстро становится мокрой. Глажу его по волосам, не в силах найти подходящих слов. Моему другу так больно — и мне тоже, словно я потеряла того, о ком он говорил с такой теплотой. Так хотелось забрать его печаль себе! Так хотелось, чтобы ему стало легче. Кажется, у меня получается. Он улыбается, и я вижу, как тень боли покидает его взгляд. Он гладит меня по голове, перебирает пальцами пряди длинных волос. И шепчет своим тихим, бархатным голосом, вызывая у меня мурашки: — Но, быть может, он был бы рад, что я помогаю тебе хоть немного принять себя. Я бы хотел познакомить вас. Может, ты и права, он действительно подошёл бы тебе так, как ты ищешь. И, если честно, мне больно оттого, что ты упускаешь шанс стать свободной. — Всё хорошо, Такао, — я улыбаюсь ему. От него пахнет костром и домашним уютом. Как же я рада, что нашла его — доброго друга, который принял меня той, какая я есть. — Пока есть ты, моё сердце спокойно. На мгновение он становится мрачным, но быстро исправляется. Я решаю, что спрашивать о том, что его терзает, не стоит. Впрочем, относительно скоро мне доведётся узнать о том, что он скрывал. Sunsets — Yasumu Мы вместе странствовали уже около года. Никакой особой цели в нашем путешествии не было. Но мне нравилось общаться с Такао, изучать что-то новое. Он рассказывал мне, как пользоваться магией. Хотя мои тени были для него чем-то неизведанным, он всё же старался их изучать — для меня. Мы использовали их дозированно, так как последствия были очевидными. В один из вечеров мы решили остановиться заночевать на укромной лесной поляне. Лето задалось тёплым, и мы много времени проводили под открытым небом. По вечерам стояла волшебная атмосфера: тускло мерцали светлячки, слегка дул ветер. Я сидела перед ним и пыталась создать своего светляка. Но как заставить тени светиться? Он же лёгким движением руки сотворил десяток мерцающих шариков. Я смотрела на них, словно заворожённая. До него я даже не знала, что на свете существуют люди, которые умеют колдовать. Он скромно говорил, что основная его сила всё же в прорицании, остальное же — просто «приятный бонус». Но я уверена — он просто не любит выставлять свои умения напоказ. Он учил меня драться. Сама я уже умела кое-что делать, но в сравнении с ним была глупой девчонкой, позарившейся на звание мастера. За год мои навыки отточились, и я уже могла давать ему отпор. Хотя он неизменно был сильнее. Я не позволяла себе использовать силы, примерно ограничивая себя в них. Поэтому мы были на равных. Но он рассказывал, что оружие можно сочетать с магией. Однажды я заставила тени обвить клинок, усилить его. Когда я испытала это на человеке… от него осталось не очень много. Тогда нервно посмеивающийся Такао решил, что в моём случае лучше полагаться на грубую физическую силу, а не что-либо ещё. Он отпустил с ладони светляков, которые тут же устремились к небу, и задумчиво проследил за ними. Казалось, он опять утонул в своих мыслях. Мне не хотелось его тревожить, но он вдруг спросил: — Ты когда-нибудь вступала в отношения с парнями, Мэй? — Н-нет… — запнувшись, ответила я. К чему он это спросил? Хотя мы жили бок о бок уже год, я никогда не думала о нём в таком смысле. А он обо мне?.. Нет, я уверена, я была для него просто подругой. Ладно, я всё же немного вру: когда мы останавливались у озёр, чтобы помыться, я то и дело заглядывалась на его тело. Он привлекал меня, это верно, но мне не хотелось портить светлую дружбу чем-то посторонним. Физическое влечение ничего не значило. — Знаешь, мы с тобой год уже путешествуем, но я тебе до сих пор не раскрыл цель своей поездки. Ну, знаешь, что я хотел изначально сделать. Недавно я получил информацию, которая наконец-то мне позволит завершить дело до конца. И я должен тебе всё рассказать. Так будет честно. — Что? О чём ты? — я растерянно смотрела на него, не понимая. — Мэй, моей единственной целью было отомстить за моего друга. Я выяснил, кто во всём виноват, кто подстроил всё так, что его поймали, и он вынужден был выбрать такой выход. У меня есть полная картина, и я должен буду вскоре тебя оставить. Тебе придётся пойти своей дорогой. Мне — своей. — Но ведь я могу тебе помочь! Я умею сражаться, и ты научил меня пользоваться магией… Тени больше не вредят мне так, как раньше. Да даже если я и зайду далеко, я убью всех, лишь бы тебе помочь. Почему бы тебе не заручиться поддержкой соратника, которого невозможно убить? Я смотрю на него в надежде, что он согласится на мою помощь. Но ответ вижу в его глазах ещё до того, как он что-то сказал. — Нет, Мэй, это мой путь. И я должен пройти его самостоятельно. Конечно, очень удобно, что ты неуязвима, но ты же сама знаешь, что случится, если получишь серьёзное ранение. Хочешь случайно уничтожить пару городов? — Хорошо, но мы же наверняка ещё сможем встретиться? Разве нет? — я смотрю на него почти жалобно. Он с сочувствием улыбается. — Я знаю, как всё это будет. Я добьюсь своей цели… но выжить мне не удастся. Все пути, что я выберу, ведут к смерти. Я выбрал лучший. Но, Мэй, моя судьба предрешена. Я её принял. — Пожалуйста, забудь о своей мести! Останься со мной, — я почти плачу. — Как мне без тебя? Я просто не смогу… Он нежно проводит пальцем по моей щеке, ловя слезинку, которая всё же сорвалась с ресниц. Улыбается — так, как я люблю. Мне становится стыдно, ведь я пытаюсь манипулировать им и его чувствами. В глубине души понимаю, что он не хочет оставлять меня, что ему тоже больно. Просто он этого не показывает, чтобы не делать мне ещё хуже. — Мне тоже жаль терять такую подругу, как ты. Умирая, я буду вспоминать о тебе. Боль внутри моего сердца лишь ухудшается, когда я это слышу. Так хочется заставить его остаться здесь. Но это несправедливо к нему. Неправильно. — К чему ты спросил про парня? — интересуюсь я, пытаясь не позволить своему хрупкому миру рухнуть. — О, знаешь… я бы хотел попробовать одну вещь. Как бы мерзко это ни звучало — напоследок. Честно говоря, я не искушён в общении с девушками. Но мне бы хотелось тепла. Если ты против, я не буду настаивать. Но ты единственная, кому я бы мог довериться с такой просьбой. — Но ведь ты меня не любишь, — глупо бормочу я, ощущая странное волнение. Меня будоражит его предложение. Впервые за долгое время кто-то вызывает у меня такой неподдельный интерес. Впервые парень нужен мне не как объект для убийства. — Люблю, но иначе, — он усмехнулся. — Как добрую подругу. Как спутницу в путешествиях. Как ту, что всегда умела унять мою боль. Кажется, если бы у нас было больше времени… могло бы что-то получиться. Я задумываюсь, но ответ приходит ко мне сам очень быстро. У меня никогда не было нормальных отношений. Никто не любил меня — и вряд ли полюбит. И, если честно, мне и самой интересно. Я доверяю Такао. И я хочу этого. Знаю, потом будет больно, воспоминания об этой ночи будут душить меня во снах, но мне просто хочется подарить немного счастья себе и ему. Наверное, я очень странная… — Хорошо, я согласна, — шепчу я, глядя на него. Его глаза темнеют, но он улыбается и садится напротив меня. Я радуюсь, что постелила на траву одеяло. Некоторое время он рассматривает моё лицо, будто ищет сомнения, а ещё пытается запомнить до последней царапины. Я смотрю на него в ответ, чувствуя дикую тоску. Откладываю каждую его чёрточку в памяти, хотя и понимаю, что со временем он станет лишь блеклым воспоминанием. Несмотря ни на что, я уверена в своём решении — как и всегда. Тогда он подаётся вперед и целует меня. Его губы удивительно мягкие и до боли нежные. Неумело отвечаю ему, но вскоре забываю о том, что даже целоваться толком неспособна. Он проводит языком по моей губе, а потом кусает. Приятная боль отдаётся где-то в низу живота. Он мягко скользит руками по моим плечам, а затем быстро расправляется с поясом кимоно. Затем распахивает нагадзюбан, и в его действиях нет никакой скромности. Он просто берёт то, что хочет. Мне это нравится. Его пальцы касаются кожи, пока он продолжает меня целовать. Его прикосновения отдаются приятным теплом. Он обхватывает ладонью грудь, сжимает её, касается соска. По телу проходят мурашки, и я ёрзаю, отрываясь от него. Его глаза слегка затуманены, а губы припухли. В этот момент он кажется мне самым прекрасным мужчиной на свете. В этот момент я сознаю, что даже если его образ сотрётся из моей памяти, его тепло ко мне останется со мной навечно. Вскоре он раздевается и сам, мягко опускает меня на одеяло и нависает сверху. Его волосы щекочут моё лицо, и я улыбаюсь. Он возвращает мне улыбку, нежно гладит по щеке ладонью. Я льну к его руке, пытаясь запомнить ощущение этой ласки надолго. Его пальцы скользят по животу, потом — ниже. Он задевает чувствительную точку, и я не в силах сдержать стон. Язык играет с соском, а потом он его прикусывает, и моё тело словно пронзает импульс. В голове мелькает мысль, что он откуда-то много знает о том, как доставить женщине удовольствие. Впрочем, я быстро забываю, как думать, когда ощущаю внутри себя его пальцы. Сначала он двигает медленно, давая привыкнуть. Потом ускоряется, и я теряюсь в этом удовольствии, которое для меня такое новое. Весь мир будто бы исчезает, сужается до нас двоих. Мне тяжело дышать, я кусаю губу. Вдруг он останавливается, и я с недоумением смотрю на него. Ощущаю лёгкое недовольство — почему вдруг перестал? Прежде чем я успеваю что-то спросить, он улыбается в ответ на мой взгляд. Склоняется ближе и медленно целует. А потом шепчет прямо в губы: — Позволишь ли ты, Мэй? Он прижимается ко мне, и я понимаю, о чём он спрашивает. Прикусываю губу, чувствуя, как румянец появляется на щеках. Но киваю, потому что хочу этого. И спустя секунду я ощущаю его внутри себя. Медленно он заполняет меня целиком, а я обнимаю его за шею, шипя что-то сквозь зубы. Когда он начинает двигаться, я забываю о том, что скоро он уйдёт. Что скоро его не будет рядом. Почему-то это становится не таким важным. Ведь в эти минуты он мой, а я — его. Эта ночь навсегда отложилась у меня в памяти. Я и сейчас помню, как тогда пахла отцветающая сирень, как его тёплое тело прижималось к моему, и как вокруг нас мерцали светлячки — несомненно, те, которых создал он, чтобы меня порадовать. Близость с ним не изменила моих чувств к нему — он всё ещё был мне другом, которому я, не ожидая сама от себя такого, позволила большее. Мне не было стыдно за этот порыв. Он… словно поставил точку, позволил мне принять неминуемую разлуку. Хотя было так странно ощущать, что первым моим мужчиной стал человек, которого я считала самым лучшим другом. На следующее утро нам обоим было неловко, и мы не обсуждали эту тему. Но я определённо не жалела. Возможно, если бы ему не надо было уходить, я бы его даже полюбила… Он был прав: нам нужно было больше времени. Но всё, что нам остаётся — это лишь это расставание, что вызывает горечь во рту. Что заставляет душу разрываться на миллионы осколков. Правда, я сомневаюсь, что она у меня вообще есть. Но что же так болит внутри? Отчего мне так хочется плакать и кричать? Он решил оставить меня спустя всего пару дней. Сказал, что окончательно готов. В тот день он уже казался мне мёртвым. Вся жизнь будто ушла из него с этими словами. Мне вновь хотелось кричать. Пришлось прикусить щёку изнутри. Боль привела меня в себя. Нельзя показывать ему, насколько мне плохо. — Прощай, Мэй, — он грустно улыбнулся. — Мне было приятно знать тебя. Ты прекрасная девушка. Я знаю, что однажды ты избавишься от своего бремени. Жаль, что не могу сказать, как скоро. — Спасибо Такао, — шепчу я, теребя рукав кимоно. Мне так не хочется прощаться с ним, но я должна его отпустить. Он уйдет — и тогда я позволю себе плакать. Ведь я его больше не увижу. — Не грусти, милая Мэй, — мягко говорит он. — Знаешь, хочу взять с тебя одно обещание. — Конечно, — удивлённо отвечаю я, на мгновение забыв о грусти. — Что нужно? — Мы, прорицатели, можем перерождаться. Уж не знаю, каким я буду в другой своей жизни — может, таким же, как и сейчас? — но я прошу тебя: если вдруг ты узнаешь меня, почувствуешь, что вот, мы снова встретились, подружись со мной. Я уверен, что эта наша встреча не последняя, — он погладил меня по голове, ласково коснулся пальцами щеки. — Так что не грусти, Мэй. Однажды мы снова станем друзьями. И тогда ты расскажешь другому мне, чему я научил тебя. В плане магии, конечно, — усмехнулся он, заставив меня покраснеть. — Прощай, Такао, — шепчу я, глядя, как его лошадь скрывается вдалеке, растворяясь в туманном утре. — Я всегда тебя буду помнить. Не знаю, правду он тогда сказал мне или нет. Какое-то время я надеялась и ждала его, искала. А потом — он не возвращался сотни лет. Я так долго была одна… и решила, что он просто не хочет меня больше видеть. Ведь если бы хотел, он бы точно вернулся. Помню, как долгими длинными ночами я плакала, вспоминая его. Всё же я его любила, пусть и не как человека, с которым бы мне хотелось разделить жизнь, идти рука об руку. Новости о его смерти дошли до меня лишь спустя несколько месяцев, хотя он был убит уже спустя неделю после нашего расставания. Он добился своего, уничтожив обидчиков друга. Взорвал какую-то магическую бомбу, лишив жизни и их, и себя. Когда я услышала это, во мне что-то словно оборвалось окончательно. До этого я хранила веру, что он мог выжить. Но нет: он точно знал, на что идёт. Почему я не узнала, как звали его друга? Он никогда не называл его имени… Тогда я позволила себе кричать. Убежала как можно дальше от людей и, срывая голос, ревела, пугая птиц. От ощущения собственной беспомощности уничтожила несколько деревьев в ближайшем лесу. Мои тени обнимали меня, точно хотели успокоить. Заживляли раны. Но они не могли склеить изломанное сердце. Естественно, у него нет могилы. Всё, что мне от него осталось — это лишь память. Никаких вещей, глядя на которые, я могла бы подумать о нём. Ощущения от его прикосновений и поцелуев растаяли уже спустя пару лет. Я совсем забыла. Ещё через пару лет забылся и его запах. Со временем и имя начало выветриваться из памяти, хотя я и удерживала его так крепко, как только могла. На самом деле… Я до сих пор его помню, хотя он уже стал отголоском прошлого. Не знаю, зачем он в моей голове. Но, кажется, так надо. Думаю, если я вдруг увижу его — в каком бы он ни был теле — я его мгновенно узнаю. Хотя моя память уже выбросила его внешность… и если он мне снится, я вижу его как туманное пятно. Я до сих пор вспоминаю, как он придумывал для меня прилагательные. Как рассказывал о своём друге, тоска по которому ощущалась словно моя собственная. Прошло уже несколько сотен лет, а я всё ещё скучаю. Скучаю по моему первому другу, который рассказал мне так много важных вещей, но не сообщил одного: где же мне его искать.

***

Она проснулась от собственного крика, застрявшего в глотке. Во рту было горько и противно. Нервно бросила взгляд на противоположную часть кровати — Масамунэ безмятежно спал. Ах да, он же всегда надевал на ночь беруши. Хоть какая-то польза. Мэй стиснула голову руками, едва не вырывая волосы. Он вновь приснился ей, только на этот раз увиденное было в сто крат страшнее того, что обычно. Она с силой прикусила губу, пытаясь отрезвить сознание. По подбородку стекла струйка крови. Встав с кровати, она нетвёрдой походкой отправилась в ванную комнату, захватив телефон. Ноги дрожали и едва её держали. Почему она вспомнила о нём? Зачем именно сейчас? Запершись в комнате, она сползла по стене с тихим жалобным стоном. Он умирал — раз за разом, на её глазах. Она пыталась удержать его, схватить, но ничего не получалось. Каждый раз он уходил. На этот раз она видела его лицо. Давно забытое, оно вдруг вернулось в её память. Это испугало больше всего. Его прекрасное лицо залито кровью, а спустя секунду от него почти ничего не остаётся… Слёзы текут по щекам, и она не в силах их остановить. Судорожно схватив телефон, она открывает окно личных сообщений. Конечно, Кадзу не в сети, он давно спит. К счастью, в профиле указан его номер телефона. Она прикладывает трубку к уху, не понимая, почему звонит именно ему. Гудков было много, но она терпеливо ждала, глотая слёзы. Ей так хотелось его услышать… увидеть… сейчас.

***

Сквозь сон прорывался какой-то назойливый, неприятный звук. Он долго пытался от него отмахнуться, но тот был упорным. С трудом разлепив глаза, он бросил взгляд на экран телефона. Неизвестный номер. Так ещё и в три часа ночи… Подавив порыв сбросить вызов, он нажал на кнопку «Принять». — Алло? — голос звучал глухо, точно карканье. — Кадзу… это ты? Он не сразу понял, что это Мэй. Голос дрожал. Кажется, она плакала. Сон как рукой сняло, он даже сел на постели. — Мэй? Что случилось? — Я… мне приснился плохой сон… знаю, это глупо и невежливо звонить тебе в такое позднее время… но я просто… чёрт… Она всхлипнула и пробормотала что-то совершенно невразумительное. Кадзу не понаслышке знал о кошмарах. И понимал, как сложно с ними справиться самостоятельно. Потому сказал: — Тихо. Дыши ровно, — дождавшись, пока она подчинится, продолжил: — Можешь из дома выйти? Рядом есть парк. Приду туда. Минут через десять. — Я… да… конечно, — прошептала она, шмыгнув носом. — Оденься теплее, — строго сказал он и отключился. Спустя десять минут он был в парке. Она уже пришла — укутанная шарфом и одетая в тёмный плащ. Когда он подошёл, она посмотрела на него, и он с трудом подавил порыв отшатнуться. Столько боли и отчаяния… Под глазами синяки, лицо бледнее обычного, вся заплаканная. На подбородке — след от засохшей крови. Губа искусана. Хотелось обнять её и защитить от всех проблем. Но он сдержался. Боялся напугать. Вместо этого мягко взял её под руку, подвёл к лавочке и тут же отпустил. Тусклый свет фонаря освещал её лицо. Она уже не плакала, но продолжала шмыгать носом. Растерянно пригладила растрёпанные волосы, словно и не поняла, как тут оказалась. — Прости, что я… разбудила тебя. Он покачал головой. Явно не то, за что стоило извиняться. — Всё в порядке, беспокойная. Лучше расскажи, что случилось. — Мне приснился плохой сон… про человека из прошлого. Она опустила глаза, перебирая тонкими пальцами шарф. Он не торопил, позволяя ей собраться с мыслями. — Его… убили. Не на моих глазах, но я знаю, как он умер. Сегодня мне приснился слишком яркий, детальный сон об этом. Словно я была там и всё видела. Она вновь прикусила губу, стараясь сдержать эмоции. — Мне жаль, Мэй. Пережить такое непросто. Найти слова поддержки — тоже. Но я тебя понимаю, — сказал он тихо. Она подняла на него глаза — в них вспыхнул отголосок интереса. — Тоже вижу кошмары. О прошлом. Не задалось детство, — пожал плечами. — Как же ты справляешься? — прошептала она. — Никак. Просто терплю. Отвлекаюсь. Выбрасываю из головы. — Мне до сих пор больно, что его нет со мной… хотя прошло так много лет, — она вздохнула. — Так хотелось бы его увидеть хоть раз. Но он снится лишь в плохих снах. — Прими его смерть. Звучит жестоко, но… Не волочи труп за собой. Оставь его в прошлом. Он ушёл. Но ты есть. Ты страдаешь. Зачем? Это его не вернёт. Он знал, что его слова звучали неприятно и жестоко. Но иначе выразить мысли не получалось. Она так отчаянно цеплялась за прошлое, и потому оно её не отпускало. Возвращалось в кошмарах. — Прошлое будет тебе о себе напоминать, красивая. Много раз. Причинять боль. Даже если отпустишь. Но сделаешь это — и ощутишь, как станет легче. Сны станут хорошими. Мэй молча на него смотрела, обдумывая услышанное. Потом слабо кивнула и бледно улыбнулась. — Ты прав. Я слишком держусь за своё прошлое, — она выдохнула. — А ещё отвлекаю им тебя. — Всё в порядке, — повторил он с мягкой улыбкой. — Я рад помочь тебе. — Спасибо, — пробормотала она. Тусклый свет фонаря освещал её бледное лицо. Она утёрла губу и подбородок, а потом вдруг придвинулась к нему, обняла. Уткнулась лицом в его грудь. Растерянность продлилась лишь секунду: он прижал её ближе к себе, медленно провёл рукой по мягким, хоть и слегка всклокоченным, волосам. Почему она со своей болью пришла к нему? Не к подруге или не к Масамунэ? Вопрос так и норовил сорваться с губ, но он не стал его задавать. Она молчала, он слышал лишь её тихое дыхание. Наконец, она отстранилась от него, хотя и не сильно. Посмотрела ему прямо в глаза, и он буквально утонул в ней. Вновь это ощущение — словно мир остановился. Впрочем, никого вокруг не было, что только усиливало чувство. Мэй прикоснулась холодной ладонью к его щеке. Замерла, но потом мягко погладила. На её губах расцвела улыбка — тёплая, искренняя. Отголоски страха исчезли из её глаз, она успокоилась. Он положил свою ладонь поверх её и чуть прижал. Она казалась ему такой хрупкой — словно он мог одним неосторожным движением её повредить. Как ни хотелось задержать её ладонь в своей подольше, пришлось отпустить. Он и так позволил себе многое. — Как ты, нежная? — он с удовольствием увидел на её щеках румянец. — Лучше. Спасибо, — она смутилась, уткнувшись носом в шарф. Кадзу усмехнулся. — Рад помочь. — Но всё же… извини, было неприлично тебя будить. — Прилично. Звони в любое время. Я приду.

***

Чёрт, ей было действительно так стыдно, что она оторвала его от сна. Но он сказал, что всё в порядке… Как же быстро забилось сердце, когда она увидела, что он пришёл. Весь взъерошенный — явно даже не расчесался — одетый в спортивный костюм и толстовку. Сам сказал ей утеплиться, а пришёл абы как. Удивительно, но жёсткие и правдивые слова помогли ей успокоиться. Он был прав: она никак не отпускала Такао, потому мучилась. Сопротивляться чувствам не было смысла: она обняла его, пытаясь вложить всю свою благодарность. Когда он погладил её по голове, она улыбнулась, хоть он и не видел. В его руках оказалось очень тепло, и эта холодная ночь перестала быть такой. Она коснулась его щеки — неуверенно, но возвращая ему то прикосновение, что он подарил ей недавно. А он накрыл её ладонь своей, и ей показалось, что по коже прошёл разряд тока. Что он с ней делает? Как у него это получается? Прощаться не хотелось, но не могли же они тут сидеть до утра. Потому пришлось его отпустить. На прощание он ей улыбнулся, и она окончательно успокоилась. Она больше не боялась кошмаров, ведь он готов был её выслушать всегда. Когда она вернулась домой, все ещё спали. Масамунэ даже не заметил её отсутствия. Вздохнув, она взглянула на него. Как же всё сложно! Он определённо ей небезразличен, но не так, как Кадзу. Тот будил в ней какие-то другие чувства, о которых она словно не знала до встречи с ним. Переодевшись в пижаму, девушка улеглась рядом с Араи. Бережно убрала с его лица длинные волосы, а он улыбнулся сквозь сон. Ей так хотелось верить, что он тот, кто спасёт её. Но Кадзу изменил все планы. Что ж, после фестиваля она обо всём расскажет Масамунэ. И если тот не примет её… значит, Кадзу, наверное, не зря появился в её жизни.