Чёрный Ирис

Discovering — Yasumu

Я стою, в шоке замерев. Не могу поверить своим глазам. Лучше бы мне сойти с ума. Не понимаю… Храм разрушен. Вокруг — одни руины. В воздухе стоит запах пороха и крови. Шумно выдыхаю — изо рта вырывается струйка пара. Не ощущаю холода, но всё же ёжусь, пытаясь подавить мурашки. Больно прикусываю губу, отрезвляя разум. Быстро успокоившись, я запахиваюсь в плащ и на всякий случай ощупываю рукоять ножа, висящего на бедре. Воздух буквально звенит от посторонней магии, он ею наполнен. Несмотря на то, что я обычно практически не ощущаю колдовство, сейчас моё тело реагирует на него. Тени тоже… я не позволяю им вырваться, но знаю, что они меня защитят. Шаг, один, другой. Снег залит кровью. Он хрустит у меня под ногами, и я сосредотачиваюсь на этом мерном звуке. Натягиваю капюшон на лицо сильнее, чтобы на волосы не попали снежинки. Кто мог сотворить такое? Я давлю внутри себя ужас, сохраняя разум чистым. Храм Теней — единственный в своём роде. Мне не удалось до конца понять религию, которую здесь исповедали. Признаться, привлекло название. Не общалась с местными жрицами, но регулярно делала небольшие подношения. В основном, конечно, материальные. Знала лишь одну — самую главную здесь. Она относилась ко мне тепло и с уважением, хотя я этого совершенно не заслуживаю. Внезапно кто-то хватает меня за полу плаща. Я удерживаюсь от крика: годы тренировок научили меня выдержке. Нельзя было давать кому-то услышать мой голос. Ведь я убиваю так много, как не снилось и самому страшному наёмнику. Опускаю глаза — и вижу её. Главную жрицу. Нижняя часть её тела придавлена обломком, и я понимаю, что жить ей осталось недолго. Её энергия… уже выходит. Я нервно сглатываю, ощущая, как сама собой зажглась руна на ладони. Нельзя. Я не должна этого делать. Вновь кусаю губу, возвращая себе концентрацию. Она смотрит на меня с мольбой, хотя её глаза тускнеют с каждой секундой. Окровавленная рука цепляется за мой плащ, и я дрожу. Моё тело всё же невольно впитывает часть её сил, и я ненавижу себя за это. — Спаси её… спаси мою дочь… С этими словами она умирает. Я слышу последний её вдох — судорожный, хриплый, болезненный. Задумываюсь над её словами, не давая воли скорби. Насколько я помню, она всех жриц называла своими дочерями. Но в этот раз в слово она вложила такую интонацию… я поняла, что должна найти ее настоящую дочь. Только где? Как? Продолжаю свой путь, с ужасом глядя на холодные мёртвые тела. Магии тем больше, чем дальше я иду. Её отзвуки ощущаются буквально во всём. Не надо быть сильно умной, чтобы понять, что всё случившееся — дело рук магов. Чёрт… Зачем я пришла? Во что я ввязываюсь? Я прошла в сохранившуюся почти цельной залу. Там находился огромный фонтан, вода в котором сейчас замёрзла. Жуткая картина — кровавый лед, кровавый снег, кровавое… всё. Когда я увидела её, мне хватило секунды, чтобы понять — это та, кого ищу. Та, кого она назвала своей дочерью. Девушка лежала у подножья фонтана. Свободное белое платье окрасилось грязно-красным, длинные чёрные волосы спутались и слиплись от крови. Её лицо было белее снега, осыпавшего её тело. Вначале мне показалось, что она уже мертва. Воскрешать мёртвых — не в моих силах. Но стоило мне приблизиться, как я услышала её дыхание. Поверхностное, хриплое. На бледных губах лопались пузыри крови. Я понимала: ей осталось совсем недолго. Но у меня было мало силы, я не могла помочь ей мгновенно. Если бы несколько жриц осталось живыми… Присев на корточки рядом с ней, я бегло её осмотрела. Раны серьёзные, глубокие. Но тот, кто это сделал, явно умышленно ударил её в живот. Болезненная, долгая смерть. Позволяющая предаться размышлениям о том, что ты сделала не так. Где оступилась. Были и другие повреждения, но не столь опасные. Кажется, пара трещин в рёбрах. По лицу её не били, что меня удивило. Неожиданно она открыла глаза. Чёрные, но будто мерцающие, внимательные, но подёрнутые пеленой боли. Девушка чуть слышно застонала, пытаясь пошевелиться. Я не позволила. — Лежи спокойно. Я помогу тебе. Меня попросила твоя мать. Она хотела что-то сказать, удивлённая, но лишь закашлялась, пачкая мои руки в крови. Я чувствовала: ей осталось мало. Чёрт, как я не любила это делать! Не давая себе задуматься и предаться жалости, я достала нож и, найдя нужную точку, разрезала запястье. Мимолётная боль ослепила, но я не позволила ей взять верх. Приподняв голову девушки, прижала её губы к ране. Она удивлённо уставилась на меня, но я не собиралась церемониться. — Пей. Удивительно, но она не сопротивлялась, а просто сделала, как ей велено. Спустя минуту я оторвала запястье от её губ, окрасившихся теперь в алый цвет, и прижала ладонь с руной к её ране. На ладони заклубились тени. У меня получилось остановить кровь, но не заживить. Не хватало сил. Думаю, мне достаточно времени. Я извлекла из сумки на поясе бинт и наложила ей плотную повязку. Она во все глаза смотрела, как порез на моём запястье затягивается сам по себе. Игнорируя головокружение, я поднялась. Чёрт, я потратила на неё слишком много сил. Но мне отчего-то так хотелось её спасти… — Ты должна дожить до моего возвращения. Сосредоточься на этом. Не смей умирать, — строго сказала я. — Кто напал на вас? — Маги… — прошептала она. Её кожа стала чуть менее бледной, но всё равно мне не нравилось, как она выглядела. Только я не могу ей дать больше, иначе у меня не выйдет совершить задуманное. Буду надеяться, что она живучая. — Я найду их, — обещаю, глядя прямо в её странные чёрные глаза. — Найду и убью их всех. — Ты куда-то выходила ночью, Мэй? Голос Масамунэ вырвал её из раздумий. Рассеянно ковыряясь в рисе, она взглянула на него. Он серьёзно смотрел на неё. Выглядел немного озадаченным. — Да, — отрицать не стала, какой смысл? — А что такое? — Нетипичное для тебя поведение. Что-то случилось? — поинтересовался он. Её почудилось искреннее беспокойство в его голосе. Но она не была уверена в том, что сама себе это не придумала. — Приснился кошмар. Хотела проветриться. — Не расскажешь, о чём был сон? — он отпил чай, продолжая смотреть на неё. Она бесшумно выдохнула. Вновь переживать почти забытый кошмар не хотелось. Сжала ладонь под столом в кулак, впиваясь в кожу ногтями. Боль уже привычно успокоила. — Если честно, я бы не хотела вспоминать, — ответила она, избегая смотреть на Араи. Сделала вид, что сосредоточена на еде. — Хорошо, Мэй. Но ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё? От этих слов сердце почему-то болезненно сжалось и захотелось расплакаться. Она сама не могла понять, в чем причина такой реакции. Но кивнула, слабо улыбнувшись. Хотя в глубине души знала: ему она никогда не расскажет о своих кошмарах. Только если он примет её… — Не хочешь прогуляться? — спросил он. — Сегодня погода стала лучше, теплее. Тебе даже не придётся надевать шарф, — он мягко улыбнулся. — Тем более, я задолжал тебе совместное время. — Конечно, — она обрадованно вскочила, надеясь, что он не заставит её доедать. — Сейчас оденусь и пойдём!

***

Невероятно, но серый и противный город решил порадовать своих жителей действительно солнечной погодой. Мэй радостно взглянула на светило, щурясь. Свет играл с её волосами, придавая им каштановый оттенок. Такая погода ей нравилась. Масамунэ с улыбкой за ней наблюдал. Обычно отстранённая и витающая в своих мыслях, сейчас она казалась живой и счастливой. Не боялась показывать свои эмоции, ничего не скрывала. Ему нравилась такая Мэй. Было отрадно видеть её искренность, с которой он теперь сталкивался очень редко. Гулять вместе им доводилось редко. К сожалению, в последнее время отношения переросли в простое удобство. Они их поддерживали, потому что обоим незачем было их рвать. Но они не дарили той теплоты и счастья, как какое-то время назад. Он даже не мог сказать, что послужило причиной. Вероятно, его частые отъезды. Мэй была предоставлена самой себе. Конечно, с ней рядом всегда находилась подруга, но ведь это совсем не то… Сино-Одори относилась к нему скептически и часто недоверчиво косилась на него, когда думала, что он не замечает. Удивилась бы она, зная, насколько он наблюдателен. Скорее всего, она думала, что он изменяет Мэй. Но ему было банально некогда смотреть на других девушек, работа не позволяла. Да и если бы оно было… измена — не в его стиле. Заинтересуй его случайная красавица, он бы предпочёл порвать отношения с прошлой избранницей. И то, лишь убедившись в том, что чувства действительно серьёзны. Она повернулась к нему и широко улыбнулась. В её волосах запутался пожелтевший лист. Протянув руку, он мягко его убрал и отпустил в свободный полёт. Подхваченный ветром, тот шустро полетел, и они вдвоём наблюдали за его путём. Масамунэ привлёк Мэй к себе, мягко обнял за плечи и поцеловал в макушку. От её волос приятно пахло хвоей и теплом. В сердце поселилась нежность, и сейчас он не имел ничего против. Так редко удавалось почувствовать себя… обычным. Он никогда не рассказывал ей, чем на самом деле занимается. Не был уверен, что она сможет это понять. Но сейчас, держа её за руку, вдруг подумал, что это не самая плохая идея. Вероятно, она бы приняла его род деятельности. Только портить момент и прогулку сейчас совершенно не хотелось. Да и слова надо подобрать правильные. С этим у него часто возникали проблемы. Порой лил воду благородными речами, не донося никакой сути. — Может, попьём кофе? — спросила она, подходя к ларьку, где, собственно, и продавали этот напиток. — Я буду чай, а ты заказывай свой любимый кофе. Она с интересом изучила ассортимент, представленный на вывеске, выбрав в итоге латте. Он же решил довольствоваться зелёным чаем. Отпив из стакана, она недовольно нахмурилась и искоса взглянул на Масамунэ. — Невкусно? — он поднял бровь. — Нет, всё в порядке… — она покачала головой и выпила ещё кофе. На её лице более не отражалось ни единой эмоции. Вновь закрылась. Интересно, он что-то сделал не так? Казалось, в её глазах промелькнул отблеск разочарования. Порой ему было сложно понять Мэй. Но она неизменно оставалась рядом. Даже в самые худшие времена, которые им удалось преодолеть лишь недавно. Он погладил её по волосам, а она ему улыбнулась. Как бы хотелось узнать, о чём она думает… Бросив пустой стаканчик в мусорную корзину, девушка потянулась. На секунду она напомнила ему лисицу, которая отдыхала после охоты или развлечений. Странное наваждение… Покачав головой, он тоже отправил стакан от чая в мусор. Мэй склонила голову, разглядывая его с мечтательным выражением лица. Затем несмело подошла, обхватила его лицо ладонями и коснулась его губ своими. Он ощутил сладковатый вкус кофе, почувствовал неровное дыхание. Обнял за талию, возвращая поцелуй, а второй рукой привлёк ближе к себе. Жар от близости её тела всегда казался неестественно невыносимым. Одного её прикосновения хватало для того, чтобы он терял себя. С трудом отстранившись от неё, он улыбнулся, переводя дыхание. Она облизнула губы — явно сделала это нарочно! Такая хитрая и забавная. — Что же ты со мной делаешь, Мэй… — он взъерошил волосы, пытаясь упорядочить мысли. Ни одна женщина не сводила его с ума одним поцелуем. Она насмешливо пожала плечами, а потом взяла его за руку и продолжила демонстративно медленную, чинную прогулку. Но он не злился и не ощущал раздражения. Быть с ней рядом — что ещё может быть нужно? Он слегка сжал тонкие пальцы, чувствуя тепло её кожи. В кои-то веки она не была ледяной, что его порадовало. Да и бледность немного отступила. Тем не менее, он расскажет ей то, что скрыто в его сердце. Таить это уже не хватало сил, не имело смысла. И если она примет его таким, то разлучить их точно ничто не сможет.

***

Кадзу тупо смотрел на посылку, которую получил минут тридцать назад. Курьер разбудил его спустя пару часов после того, как он заснул. Не то чтобы он жалел о встрече с Мэй, но глаза нещадно слипались. Зевнув и влив в себя третий стакан крепкого кофе, он всё же решился разобраться с тем, что прислал Такао. Как и обещал, он отправил не только билеты, но и кое-что ещё. Украшение, которое ей должно было подойти. Такао среди знакомых славился своей удивительной интуицией. Он умел чувствовать людей, знал, что им нравится, а что — нет. И в этом случае он вновь поразил Кадзу своим умением угадывать чужие вкусы. Что показалось очень странным, ведь Мэй он даже на фото не видел. Хотя, если смотрел френдлист… И тем не менее. Парень достал из красивой коробочки аккуратное украшение. Лаконичное, максимально сдержанное. Небольшой фиолетовый камушек, под светом переливавшийся разными цветами. Наверняка добавил туда своей магии, чтобы выглядело лучше. Цепочка была тонкой и невесомой, а на коже и вовсе практически незаметной. Эта подвеска Мэй определённо понравится. Чувствовалось, что к ней можно было бы добавить кольцо и серьги в тон. Не то, чтобы Кадзу сильно в этом разбирался. Но дополнения прямо-таки напрашивались. Не спугнуть бы её хотя бы одним подарком. Минувшая ночь или околоутро вспоминались с некоторой тоской. Мэй неожиданно предстала перед ним настолько беззащитной, что внутренне он сам растерялся, пусть и не показал ей этого. Казалось, любое неаккуратное движение, и она разобьется, исчезнет. Сжав украшение в руке, он на мгновение прикрыл глаза. Вспомнил мимолётное ощущение её тепла. Мягкость её волос и нежность прикосновения. Что она делала с ним? И почему на сердце сделалось так тяжело? Дико хотелось, чтобы она была рядом. Чтобы он был уверен, что она в порядке. Взяв в руки телефон, он нерешительно открыл окно сообщений. Подвеска вернулась в коробочку — тоже максимально сдержанную и без лишних деталей — а потом он спрятал её в карман куртки. Хранить её в столе отеля было страшновато, мало ли, что случится. А так — подарок всегда будет с ним. Задумчиво глядя на экран, он понимал, что не знает, что ей написать. Возможно, стоило вообще позвонить, но тогда у её парня наверняка к ней возникнут. Внутренне он всё же порадовался, что не стал скрывать номер телефона из профиля. Если бы она ему писала, он бы этого не услышал. Наконец, в голове сформировался относительно связный текст. Кадзу: Привет, Мэй. Как ты? Впрочем, ответа не поступило ни через полчаса, ни через час. Вероятно, она была занята. Где-то на задворках сознания мелькнула горькая мысль о том, что она, должно быть, с Масамунэ. Что это за странное такое чувство? Неужели ревность? Только этого не хватало. Кадзу тряхнул головой, недовольный собственными эмоциями. Всегда умел быть холодным и отстранённым, не позволяя всей этой чепухе морочить мозг, но сейчас совершенно не получалось. Раздражает. Ему нравилось, когда он мог хотя бы немного контролировать свои эмоции. Но тут ничего не выходило. Однако где-то в глубине души он осознавал: ему приятны эти чувства. И он отчаянно желал, чтобы они были взаимны.

***

Он хорошо постарался распространить слухи о подставной личности, обижавшей девушек. Сегодня поздно вечером решил попробовать пройтись в придуманном образе, чтобы попытаться привлечь внимание убийцы. Придирчиво оглядев себя в зеркале, Кадзу остался доволен. Он не был похож сам на себя. Это его устраивало. Надел яркий плащ, который буквально резал глаза своим цветом, поправил парик. Длинные светлые волосы ниспадали по плечам, доходя до лопаток. Быть блондином ему совершенно не шло. К сожалению, перебить чёрный цвет глаз линзами не вышло. Но удалось немного изменить их форму. Грамотный контуринг практически полностью изменил его лицо, хотя если сильно приглядеться, то знакомые черты проглядывались. Кадзу было далеко до Сатоши. Тот-то однозначно сумел бы сделать из него другого человека. Но сейчас было важно не это — главное заманить убийцу. Почему-то было чувство, что у него всё получится. Положив во внутренний карман плаща коробочку с подарком для Мэй — ему дико не хотелось оставлять эту ценность в отеле — он вышел в сгущающиеся сумерки. Сегодня воздух был тёплым, днём даже выходило солнце. Глубоко вдохнув, он направился в самые злачные кварталы города. По пути старался привлекать как можно больше внимания громкими высказываниями — преимущественно непристойными. Если бы он слышал себя со стороны, то однозначно бы умер от стыда. Пригодилось умение абсорбироваться от ситуации. Делать вид, что его здесь не было. Решив немного передохнуть, он остановился у ближайшего киоска с напитками. Выбор спиртного тут был широк, но ему не нужен был алкоголь. Даже минимальное помутнение разума не привело бы ни к чему хорошему. Поэтому он взял стандартный черный чай без сахара. Поморщился от горького вкуса во рту, но терпеливо допил. Отбросил мешающиеся волосы. Продолжил путь, незаметно проверив висящий на бедре нож. При нём были ещё метательные кинжалы, но вряд ли ему доведётся их использовать, если он правильно понимал тактику убийцы. Достав зеркальце из кармана, он сделал вид, что поправляет причёску. И мельком заметил тень. Чёрный силуэт тут же исчез из поля зрения, будто бы растворился. Но Кадзу понял, что рыбка попалась на крючок. Или же он попался — как посмотреть. Ноги привели его в малолюдный переулок, где сейчас вообще было пусто. Как хорошо, что предварительно он изучил карту города и заставил себя её выучить наизусть. Замер, притворяясь, что ищет что-то в сумке, висящей на плече. И услышал едва уловимые шаги. Ирис действительно ходил так, что неопытный человек мог и не понять. Но он таким не являлся. Когда убийца оказался совсем рядом, Кадзу молниеносным движением достал кинжал и ударил практически вслепую, наудачу. Попал. Но Ирис не издал ни единого звука, только едва ощутимо вздрогнул. Помедлил. Кадзу резко обернулся. Убийца смотрел прямо на него. Одетый во всё черное, он будто сливался с тьмой, накрывавшей это место пологом. Его лицо было закрыто маской, а в прорезях как будто клубились тени. Лишь через мгновение он понял, что человек просто закрасил свободную часть лица чёрной краской. Оттого глаза того же цвета сливались. Незнакомец чуть склонил голову, изучая противника. Кажется, его позабавило, что ему дали отпор. Кадзу перевёл глаза на место, куда пришёлся удар. Прямо в бок. Одежда убийцы была мокрой от вытекавшей из раны крови. Она должна быть очень болезненной. На мгновение его сковал ужас: почему он всё ещё спокойно стоит на ногах? Неожиданно громыхнуло. Оба синхронно подняли голову к небу, которое сверкнуло молнией. В ярком свете глаза убийцы показались Кадзу совершенно безжизненными и равнодушными. Чёрные настолько, что он не видел зрачка… Он потянулся к кинжалам, желая завершить начатое, хотя уже не был уверен в том, что сможет одолеть этого человека. Как же глупо будет умереть здесь. Он даже не узнает, что ему ответила Мэй… Ирис легко уклонился от летевшего в него оружия. Предвосхищая очередную атаку, выдернул из собственной раны нож и вонзил его Кадзу в бедро. Боль оказалась на удивление сильной, а кровь, что хлынула из раны, обжигающе горячей. Она текла слишком быстро… зацепил артерию? Перед глазами закружилось. Он осел на землю, глупо прижимая рану пальцами. Пытаясь задержать кровь. Нет, умирать нельзя… Сознание на секунду его покинуло. Убийца склонился над ним. Кадзу столкнулся взглядом с мёртвыми чёрными глазами, и ему стало жутко. Но человек не наносил ему последний удар. Он медлил, точно думая о чём-то. Неожиданно он сдёрнул с головы Кадзу парик. Хотя сознание отчаянно ускользало, он успел увидеть, как глаза противника расширились в испуге. А затем рука безжизненно соскользнула с раненного бедра, и он отправился в забытье.

***

The Flower from Tiamat's Fire - Mc Meets Her Parents

Когда она возвращалась домой с Масамунэ, то случайно услышала разговор двух девушек. Одна жаловалась второй, что в городе появился какой-то особенно неуравновешенный человек. Несколько раз он пытался убить случайных прохожих. К счастью, все его жертвы выживали, хотя многие получали серьёзные травмы. Ей пришлось сделать вид, что она заинтересована содержимым одного из автоматов с напитками. Купить какой-то лимонад и начать его медленно пить, улавливая подробности. Блондин, носит странную яркую одежду, любит злачные места. И девушки его жутко боялись. Она решила не откладывать дело в долгий ящик. Масамунэ отправился в кабинет — проверять почту и отвечать на письма, а она быстро переоделась. Мельком взглянула на себя в зеркало. Последний штрих — поменять цвет глаз. Нельзя, чтобы кто-то увидел настоящий. Слишком броский. Девушка вышла на улицу. Отбросила все лишние мысли. Думать о чём-то другом, кроме нарушителя спокойствия, сейчас нельзя. И давать волю своим эмоциям — тоже. Выследить того, о ком говорили, не составило труда. Его обсуждал, казалось, весь город. Это показалось подозрительным. Обычно вылавливать информацию ей приходилось неделями, а тут всё как на блюдечке. Но в то же время это интриговало. Кто-то явно её провоцировал. Впрочем, плевать. Нужно было получить новую порцию сил, чтобы не беспокоиться об этом вопросе во время поездки. Через некоторое время она увидела его. Одетый в странный яркий плащ, длинноволосый, он пил что-то около киоска с алкоголем. Были там, правда, и другие напитки. Впрочем, какая разница? Если нахлещется, будет проще его убить. Он направился дальше, а она — неслышной тенью за ним. И тут он достал зеркало. Выругавшись про себя, Мэй позволила теням окутать себя, чтобы скрыться. Не была уверена, увидел он её или нет. Судя по тому, что парень беспечно пошёл дальше, что-то насвистывая себе под нос, не заметил. Тем лучше. Зашёл в тёмный переулок и начал рыться в сумке. Она медленно, тихо и осторожно пошла к нему. И вдруг ощутила вспышку боли в боку. Что-то тёплое потекло по животу, ноге… Она не сразу поняла, что это кровь. Её кровь. Не позволяя себе издать и звука, но при этом ощущая сковывающую пульсацию в ране, она уставилась на того, кто посмел дать ей отпор. Смельчак, хоть и выглядит идиотом. Да и клинок явно не простой какой-то. Иначе бы ей не было так больно. Наверное. Переводя дыхание, она склонила голову. Это было даже интересно. Значит, он действительно её сюда заманил. Громыхнуло. Она невольно вскинула глаза к небу, а потом вернулась к незнакомцу. Молния вспышкой осветила чужие глаза. Чёрные, отдалённо показавшиеся знакомыми. Ерунда какая-то. Он метнул кинжал, который достал просто с нечеловеческой скоростью. Разозлившись, она уклонилась, выдернула из раны нож и вонзила ему в бедро. Он охнул, растерянно глядя на собственное оружие. Прижал пальцы в попытке остановить кровь. Его быстро накрыла слабость: он сполз на землю, обессиленно глядя на неё. Он казался… отчаявшимся. Из кармана вывалилась коробочка, а сам парень отключился. С толикой интереса она потянулась к предмету, но незнакомец, сам едва осознавая, схватил его и вернул в карман. Его рука, прижимавшая рану, ослабевала. Скоро он начнёт терять жизненные силы. Мэй склонилась над ним, разглядывая лицо. И уловила знакомые черты. Сердце сковало льдом, страх иссушил жилы. Она вдруг поняла, что на голове у него парик. Сдёрнув глупый аксессуар, она увидела знакомые чёрные волосы, собранные в хвост. Испуганно посмотрела на него, столкнувшись с замутнённым потерей крови взглядом. — Нет! — ошеломлённый крик сорвался с губ, заглушённый маской. Нет… нет… Этого не может быть! Почему… Только не он… Это шутка? Его рука безжизненно соскользнула с раны. Она, ощущая, как по щекам потекли слёзы отчаяния, уже сама сжала её края, но кровь всё текла и текла. Руки тряслись. Хлынул дождь. Очередная молния осветила его бледное лицо и синеющие губы. Мэй хотелось закричать, завыть. Мысли безумно мельтешили в голове. Что он здесь делал? Зачем заманил её? А потом её просто оглушил вывод, который показался страшным и в то же время логичным. Я не могу его потерять. Всего секунда — прикрыть глаза и сосредоточиться. Выровнять дыхание. Слёзы — пусть и дальше текут, они не мешают. Хорошо, что он без сознания. Подумает, что многое ему почудилось. Сбросив с ладоней перчатки, она подхватила нож, что лежал на грязном асфальте между ними. Резкое движение — на ладони появилась глубокая рана. Прижав её к чужим губам, она заставила собственные силы перейти к нему. Ей было больно, словно она разрывала себя на части. Но она заслужила это. Каждую крупицу чёртовой боли. — Не умирай, — прошептала она, не в силах хранить тишину. — Пожалуйста… Только не ты. Прижав вторую руку, на которой засветилась руна, к его ране, она прикусила губу. Его рана начала заживать. Перед глазами плыли алые круги, дышать становилось тяжелее. Она отдавала ему больше, чем нужно. Но вскоре отняла от него руки и стиснула голову, что взорвалась болью. Делиться силами всегда было сложнее, чем забирать. Она не лекарь, хоть и умела исцелять. Вся её суть была совершенно не в этом… Но если бы могла, она отдала бы ему всё. Пусть это её бы и убило. Собственная рана на боку, хоть и слегка затянулась, продолжала слабо кровоточить. От этого и от потери сил кружилась голова. С трудом поднявшись, она посмотрела на Кадзу, который всё ещё был без сознания. Замахнулась кулаком — слабо, но так, чтобы оставить синяк на его скуле. Пусть думает, что ударился головой. Вытерла кровь с его рук, разорвала штанину в области раны сильнее — чтобы был похоже на падение. Каждое движение отдавалось глухой болью во всём теле. Вернула на руки перчатки. Нож и кинжалы, протерев, бросила рядом с ним. Прижимая ладонь ко лбу, пошатываясь, она стянула с себя маску. Стёрла чёрную краску с лица. Он в порядке. Даже если никто его не найдёт, он скоро очнётся. Всё будет в порядке. Разве что голова будет болеть. От раны на ноге не осталось и следа. Призвав из ничего плащ, набросила его на плечи, чтобы не выделяться одеждой, слишком уж похожей на ту, которую носил Чёрный Ирис. Глупо было действовать так, но она не могла спрятаться в тенях, у неё почти не оставалось сил. Из носа потекла кровь, но она лишь равнодушно утёрла её ладонью. Опасное состояние, близкое к полному истощению. Она не могла такой вернуться домой. Масамунэ точно что-то заподозрит. Она зашла в ближайший парк и уселась на скамейку, желая перевести дыхание. Вскоре улица перестала кружиться, и она даже смогла нормально дышать. Временное спокойствие, которое надолго не затянется. Но этого достаточно, чтобы подумать. Придётся убивать неподготовленной. Не копать информацию на жертву. Да и вообще забрать жизнь у первого, кто попадётся под руку. Пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, она достала из кармана телефон. Оповещение о новом сообщении. Кадзу: Привет, Мэй. Как ты? Сердце замерло. Его словно сковали цепи. Он написал ей это за несколько часов до их случайно встречи. С губ сорвался жалобный стон. Она тупо смотрела на экран, не зная, что ответить. Вскочив с лавочки, она вернула телефон в карман. Больно, как же больно. Судорожно вздохнула, а потом побежала. Не разбирая дороги. Лёгкие жгло огнём, сердце, которое она столько лет считала мёртвым, разрывалось на части. Что она наделала? Мэй бежала и бежала, сама не зная куда. Всё, чего ей хотелось, это исчезнуть. Стереть себя из памяти всех близких, чтобы они никогда не знали её и не страдали от этого. Но стоило только вспомнить мягкие и тёплые объятия Кадзу, как она понимала, что не решилась бы на такое. Вот бы ещё хоть раз почувствовать его прикосновение… Осознанность вернулась к ней, когда она оказалась в одном из самых неблагополучных районов города. Заходить сюда ей не нравилось, зато здесь можно было убить, кого хочешь — кроме отбросов, тут никого не было. Она натянула на лицо маску, вернула себе хладнокровие. Она ненавидела себя за то, что ей вновь придётся это делать. За то, что она сотворила с человеком, к которому тянулось её сердце. За то, кто она есть. Но изменить что-либо было не в её силах. Глядя на начинающийся рассвет, она отправилась на поиски того, кто сегодня лишится жизни. В голове загнанным зверем билась лишь одна мысль. Простит ли он меня?