Чёрный Ирис

Похоже, я её всё же не дождусь и умру. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как эта девушка ушла, но моё тело начинает сдаваться. Меня вновь мучает озноб, а бинты повязки стали алыми. Зрение мутное, я то и дело теряю сознание, но почему-то каждый раз прихожу в себя. Даже немного жаль. Мне показалось, что эта девушка бесконечно одинока. И очень захотелось ей помочь. Но что я могла сделать для неё — растерзанная, сломанная, умирающая? Может быть, это к лучшему, что она не успеет. Я бы лишь испортила ей жизнь. И всё же не получалось избавиться от отголосков грусти. Почему-то мне хотелось, чтобы она спасла меня. Сознание в очередной раз меня покинуло, а когда вернулось, у меня не получилось открыть глаза. Дыхание стало поверхностным и хриплым, а тело бесконтрольно тряслось, причиняя тем самым боль. Кажется, мне осталось совсем чуть-чуть. Сердце билось, словно бешеное. Я уже мало что чувствовала. Звуки доносились, как из-под воды. Я скорее почувствовала, чем действительно поняла, что она вернулась. — Чёрт… — выругалась она. В её голосе была боль. — Не смей умирать. Ну же! Я вновь ощутила прилив той странной силы, только теперь она не помогала. Видимо, спасти от смерти она не может. С трудом я разлепила глаза, пытаясь её разглядеть. Она склонилась надо мной — на лице гримаса боли. Губы искривлены в недовольном выражении. Ярким всполохом вспыхнули её глаза, заставляя меня забыть о том, что я ухожу туда, где она уже меня не достанет. С трудом делаю вдох, пытаюсь что-то сказать, но получается лишь откашлять кровь. Она вновь выругалась, только уже в более ярких красках. Если б могла, я бы улыбнулась или даже засмеялась. С её благородной внешностью только ругаться, словно последний сапожник… Моё сознание уже ускользало от меня, но я всё же уловила её тихий шёпот: — Прости… это последний шанс. Я услышала слова на незнакомом языке. Она держала моё запястье, заставляя всё еще быть с ней. Хотелось задать вопрос — почему ты спасаешь меня? Зачем это делаешь? Но я смогла издать лишь слабый стон. Она припала к моей шее, будто целуя. Я ощутила лёд её губ и вздрогнула всем телом. Мягкое давление, а потом она уже пьёт мою кровь. Растерянность — всё, что я ощущаю. Её рука переместилась мне на грудь, касаясь сердца. Я почувствовала в себе что-то инородное, а в следующий миг мои внутренности опалило огнём. Несмотря на отсутствие сил, я закричала. Она отстранилась от моей шеи. Я на мгновение замерла, пытаясь совладать с трясущимся от непонятного ощущения телом. В этот миг словно остановилось время — мои глаза столкнулись с её. Она утёрла кровь с губ ладонью, глядя на меня с затаённой болью и страхом. Затем стала осматривать рану. Дикая боль и огонь внутри не утихли, но я смогла теперь их терпеть. Зрение медленно прояснялось, разум становился спокойным. Я ничего не могла понять. Взглянула на рану, с которой она сняла повязки. Кожа чистая, даже шрама не осталось. Она хмыкнула, явно удивлённая так же, как и я. Вокруг её ладони клубились тени, которые постепенно растворялись. С трудом я села, пытаясь игнорировать стук в висках. — Что ты со мной сделала? Собственный голос показался чужим. Хриплым, неприятным. Я поёжилась. Заметив это, она небрежно сбросила со своих плеч меховой плащ и укутала меня в него. — А ты?.. — Я не мёрзну, — она равнодушно дёрнула плечом, оставшись в свободной рубашке и штанах. На ткани я заметила следы крови. Её? Кого-то ещё? — Что ты со мной сделала? — повторила я уже более уверенно и твёрдо. — Не знаю, как тебе объяснить, — на её лице отразилось сомнение. Она начала теребить прядь волос, явно не осознавая этого. — Я связала нас. Отдала часть своей магии за плату — кровь. Обычно берут что-то более… ценное, но мне пришлось сделать так. Из-за того, что я взяла кровь, ты будешь от меня зависеть. — Что значит: связала? — мысли путаются, не желают упорядочиться. Мне не по себе. — Твоя жизнь отныне зависит от моей. Ты получила часть моей магии, я… — она вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова. — Дала тебе свои тени, и они тебя вылечили. Но из-за этого твой организм изменился. Думаю, больше ты не будешь стареть. Насчёт остального — не знаю. Со временем станет ясно. Я дала тебе необходимый минимум, который бы не поменял тебя радикально. Просто чтобы ты могла жить. — Если умрёшь ты, не будет и меня? — Меня невозможно убить, — усмехнулась она. — Во всяком случае, пока. Не знаю, что нужно для этого сделать. Возможно, ты будешь чувствовать себя хуже, если меня ранят, или если я потеряю много сил. У меня лишь теоретические знания об этом, и они фрагментарны. Но… я могу тебя чувствовать. Если попадёшь в беду, узнаю. Но всё же старайся избегать неприятностей. Хотя бы пока мы не поймём, в чём суть этой связи. — На каком языке ты говорила? Казалось, мой вопрос её позабавил и в то же время удивил. Она отбросила назад волосы, их подхватил лёгкий ветерок. Криво улыбнулась, явно не слишком желая отвечать. — Язык демонов. — Откуда же ты… его знаешь? — Расскажу когда-нибудь потом. Она отвела свои необычные глаза, глядя куда-то вдаль. Скользнула по руинам храма, что когда-то был моим домом. На её лице отразилась печаль. Я вспоминаю вопрос, который волновал меня больше всего. — Почему ты меня спасла? — Твоя мама попросила. — Только из-за этого? Она не ответила. Но когда посмотрела на меня, я поняла, что дело не только в просьбе моей матери. Эта девушка была действительно одинока, и она нуждалась во мне. Я широко ей улыбнулась, показывая, что всё знаю. Она смутилась. — Так... как тебя зовут? — спросила она, вновь наматывая волосы на палец. — Сино-Одори, — ответила я. Она улыбнулась — искренне и светло. Потом протянула мне руку, предлагая подняться. Я с готовностью схватила её ладонь, игнорируя холод её кожи. Она подарила мне второй шанс, и я никогда её за это не обвиню. Открыв глаза, она наткнулась взглядом на незнакомый потолок. Первой реакцией был страх и непонимание. Но спустя пару секунд она вспомнила вчерашний вечер, и её окатило смущением. И стыдом. К счастью, рядом никого не было, и её секунда позора осталась незамеченной. Правильно ли она поступила, поцеловав Кадзу? Ведь Масамунэ даже не подозревает о том, что она сотворила… Но Мэй не жалела — ни капли. Ей казалось, что то, что она сделала, это правильно. Рядом с Кадзу она чувствовала спокойствие и уверенность в том, что всё будет хорошо. Ей казалось, он примет её любой, даже если она — самое ужасное существо, что есть на этом свете. Она на мгновение прикрыла глаза, провела пальцами по собственным губам, вспоминая ощущение поцелуя. Вспоминая вкус. Его губы оказались удивительно мягкими и нежными, а целовал он так жадно, что при одном воспоминании по телу проходили мурашки. Мэй улыбнулась воспоминаниям, тихо выдохнула. Ей определённо хотелось ощутить это вновь. В дверь деликатно постучались, и она тут же поспешно села, а потом неуверенно сказала: — Войдите?.. В комнату вошёл Кадзу с подносом. Ей не было видно, что у него там, но приятный запах выпечки и кофе она ощутила. Захотелось есть. Странное чувство: она не испытывала подобного желания уже очень давно. Парень улыбнулся ей и подошёл, аккуратно держа поднос. Бережно поставил его на тумбу, потом сел рядом с ней, чуть наклонился и поцеловал. Без робости, стеснения и прочих мыслей. Растерявшись лишь на мгновение, Мэй обняла его за шею, вынуждая оказаться ещё ближе. Её обдало его теплом. Он мягко раскрыл её губы своими, и она охотно позволила ему углубить поцелуй. Но сладкое мгновение продлилось недолго: вскоре он отстранился. На его губах была мечтательная улыбка, а глаза хитро блеснули, стоило ему взглянуть на неё. — Доброе утро, красивая, — он погладил её по щеке. — Действительно — доброе, — усмехнулась Мэй, переводя голодный взгляд на еду. — Еда интереснее меня? — тут же поддел он. — Если не буду есть, не смогу тебя целовать, — парировала она, потянувшись к чудесному воздушному круассану, лежавшему на тарелке. — Разумно, — серьёзно кивнул он, взяв вторую булочку. Обе оказались с шоколадной начинкой, которая показалась Мэй самым вкусным и нежным, что она только ела. — Как спалось? — Не помню, как заснула, — она задумчиво отпила кофе из чашки. — Ты меня сюда принёс? — Было тяжело. Но справился, — он выглядел настолько гордым собой, что она рассмеялась. — Прошу прощения за доставленные неудобства! — Приятные неудобства, — отметил он. Дальнейший завтрак проходил в уютном молчании. Мэй уже открыто разглядывала Кадзу, пытаясь понять, готова ли она к отношениям с ним. Разумеется, ей стоило поговорить обо всём с Масамунэ… но где-то в глубине души всё ещё тлела надежда, что именно он поможет ей избавиться от проклятия. Конечно, посвящать Кадзу в свои планы она не собиралась. Несмотря на очевидную тягу к нему, она считала, что должна будет проверить свою версию. И если она права, то ей придётся забыть всё, что происходит сейчас, словно сон. Корыстно, противно и мерзко, но она устала тянуть свою ношу. Ей хотелось освободиться. Мысль о предстоящем фестивале, который она проведёт вместе с Кадзу, тем не менее, радовала. Ей действительно хотелось увидеть его друга. И провести время вместе с ним. Наверное, если бы она могла, то не уходила бы. — Задумчивая, — его голос вырвал из мыслей, — как день провести собираешься? — У меня есть дела, я обещала провести день с Сино, — извиняющимся тоном ответила Мэй. — Я и так вчера всё резко бросила, ничего ей толком не объяснив… Он кивнул, глотнул кофе. Потом серьёзно взглянул на неё. — С Масамунэ что решать будешь? Очень… неудобный вопрос. Который ставил в неловкое положение. Пока она думала, что ответить, он добавил: — Мальчиком для развлечений быть не хочу. И не буду. Она прикусила губу, пытаясь не нервничать. Понимала его, но и расставаться с Масамунэ по телефону не хотелось. Он не заслужил. — Я должна буду сказать ему всё лично. Не когда он в отъезде. Некрасиво было бы поступить с ним так. — Хорошо, — он слегка улыбнулся. — Значит, до того без вольностей. — Что? — она недоумённо подняла брови, недоверчиво на него глядя. — Никаких поцелуев. И прочего. Противореча своим словам, он сжал её руку, прошёлся пальцами по запястью. Она хотела возмутиться: как же так, она просто не проживёт без этого ещё несколько дней. Но слова застряли в горле, ведь он был прав. Она поступает плохо по отношению и к нему, и к Араи. — Я понимаю, — пробормотала она расстроенно. Он отпустил её руку. — Мэй, ты много для меня значишь. Хоть и знакомы мало, — серьёзно сказал он. — Такие чувства новы для меня. Поверь, я не рад ограничениям. Но так правильно. Хочется, чтобы было правильно. Без двойных игр. Честно и открыто. Она кивнула, избегая его взгляда. Его доводы были разумными, ведь прежде чем начинать новые отношения, надо было разобраться со старыми. Но сердце острыми когтями раздирал страх. Что если ничего не выйдет? Что если Масамунэ не простит? И много других «если», о которых думать совсем не хотелось… — Мэй, — мягко позвал он. Ей пришлось поднять глаза. Он смотрел на неё с нежностью, от чего стало даже больно. — Всё будет хорошо. Я верю. Против воли она слабо улыбнулась. Протянула руку, прикоснулась пальцами к его щеке, поглаживая. Он позволил, прикрыв глаза. Почему она себя чувствовала рядом с ним такой живой? Такой цельной? Такой… настоящей.

***

— Ну, и ради чего ты вчера ушла посреди просмотра моей любимой дорамы? Сино-Одори хмурилась, глядя на подругу. Она решила пересмотреть вместе с Мэй «Сказание о Кумихо», но та вероломно убежала посреди одной из самых важных серий. Сказала, что срочное дело. Конечно, Сино была зла, ведь она каждый раз не даёт нормально досмотреть дораму! — Ох, Сино, мне очень стыдно… Вид у Мэй действительно был виноватый, потому Сино решила простить её. Кроме того, девушка протянула ей вкусный торт из любимой кондитерской. Может, стоило почаще обижаться? — Ладно, но ты должна мне всё равно рассказать, что случилось. И для чего ты вчера выгребла половину холодильника. Девушки вместе прошли на кухню. Пока Мэй готовила чай — это дело она не доверяла никому — Сино резала торт. От одного взгляда на это кулинарное произведение искусство текли слюнки. А когда она отправила кусочек себе в рот… Тающий шоколад, нежные сливки и вкуснейшая пропитка. Это самый идеальный торт за всю её жизнь. — Я ходила к Кадзу. Сино чуть не подавилась куском торта. Что стало с её обычно отстранённой Мэй? Посреди вечера она побежала к парню, ещё и с едой… Тут явно не простая дружба и уже далеко не банальный интерес. Прежде чем она успела что-то спросить, Мэй продолжила: — Я его поцеловала. После этого на кухне воцарилась тишина. Сино просто не знала, что сказать. Она могла ожидать от Мэй чего угодно, но явно не этого! — Мэй, но… как это вышло? Та вздохнула и уставилась на собственные ладони. Сино же с удивлением поняла, что Мэй совершенно не стыдится своего поступка. — Просто… мы оказались так близко. И, как в твоих дорамах, между нами промелькнула искра? Я не знаю. Просто я поняла, что если не поцелую его сейчас, то упущу момент. Вот я и сделала это… Она выдохнула и наконец решилась взглянуть на подругу. Явно боялась осуждения или непонимания. Но Сино и не думала её упрекать. Она была рада за Мэй. — Это же хорошо, что ты нашла того, к кому тебя тянет. — Но есть ведь и Масамунэ, — пробормотала Мэй. Так вот, что её беспокоило. — Если Кадзу привлекает тебя больше, думаю, тебе стоит разорвать отношения с Араи, — Сино пожала плечами. — Мэй, я думаю, что ты будешь счастлива, если сделаешь этот выбор. Ты никогда не говорила мне о Масамунэ так, как рассказываешь сейчас о Кадзу. Мне кажется, ты влюбилась. — Что? Я? Влюбилась? Но я не могу! Сино устало вздохнула. — Мэй, я понимаю, что ты считаешь себя чуть ли не величайшим злом этого мира, но даже так ты не лишена чувств. Да, у тебя есть… особенность. Но вдруг именно Кадзу — это тот, кто тебе сможет помочь? Ты наконец-то станешь свободна. — Я думала об этом. Но я не знаю, как это понять. Любовь ведь должна быть искренней, настоящей… Да и потом, захочет ли он иметь со мной дело, узнав, кто я? — Этого я тебе не скажу, — Сино взяла второй кусок торта. — Но если ты не попробуешь, то и не узнаешь. И ещё вдобавок будешь жалеть. Конечно, я не говорю о том, чтобы бежать и обо всём ему рассказывать прямо сейчас. Просто посмотри, как всё будет дальше. И реши наконец что-то с Масамунэ. Сомневаюсь, что они будут терпеть друг друга. — У меня есть чувства к Масамунэ, но я не могу понять, какие, — она прикусила губу. — Он мне дорог и очень нравится. Он заботится обо мне. Но Кадзу, чёрт возьми, нравится больше! Хотя я его и совсем не знаю. — Да уж, — протянула Сино. — Хотела бы я увидеть такую дораму. Она увернулась от вилки, которую в неё запустила Мэй. И показала ей язык. — Кстати, — Мэй решила перевести тему, — я на днях уеду на фестиваль. Помнишь, ты хотела съездить в родной город? Посетить там храм? Считаю, это лучшее время. Честно говоря, для Сино возвращение в те места было бы крайне болезненным. Но она чувствовала, что должна пережить это. Ей стоило закрыть наконец эту тему. Увидеть храм, который появился на месте того, что был ей родным когда-то. И неожиданное предложение Мэй оказалось очень кстати. — Я уже купила тебе билет, — донёсся до неё голос подруги. — Уезжаешь завтра. Пробудешь там недельку-другую и вернёшься. — Мне немного страшно, — призналась Сино. — Ну… я могу приехать к тебе после фестиваля, — неуверенно предложила Мэй. — Нет, — твёрдо ответила Сино. — Я должна сделать это сама, без твоей помощи. Ты и так тратишь на меня много сил… во всех смыслах. Мэй покачала головой, но ничего не сказала. Лишь взглянула на подругу так, что та поняла: она справится со всеми сложностями. На душе стало теплее. Страх отступил.

***

Глядя на алый закат, Мэй обдумывала слова Сино. Действительно ли она влюбилась в Кадзу? Ей было сложно это сказать. У неё были отношения раньше, и она думала, что любит этих людей. Но чувства, что она испытывала к Кадзу, оказались совершенно другими. Они сносили лавиной, заставляя забывать обо всём. Они дарили ей чувство свободы и счастья. Они разжигали огонь внутри. И это было чертовски приятно, хоть и немного пугало. Ей хотелось быть с ним рядом, узнать о нём больше. И в то же время было желание сбежать на край света, чтобы не привязываться. Чтобы не навредить ни себе, ни ему. Но это было бы неправильно… наверное. Взяв телефон, лежавший рядом, она сфотографировала яркое небо. Сегодня оно было необычайно красивым. Подумав, открыла мессенджер и отправила снимок Кадзу. Подписала: «Раньше я и не замечала, что закаты так красивы». Ответ пришёл быстро. Кадзу: Из моего окна неба не видно. Мэй: Показываю небо. Без регистрации и смс. Кадзу: Где оформить подписку? Мэй: Тебе без этих формальностей. Кадзу: Заботливая, спасибо за еду. Хватит ещё и на завтра. Мэй: Не за что :) Сино готова была убить меня за то, что я вынесла весь холодильник. Кадзу: Вижу, убийства удалось избежать. Мэй: Взятка помогла. Кадзу: Постараюсь компенсировать ;) Кадзу: Про фестиваль. Там будет холодная погода. Надень что-то потеплее. В поезде тоже может быть холодно. Мэй: Хорошо. Мэй: Очень хочу уже туда поехать. Кадзу: И я. Кадзу: Жаль, твой Масамунэ приедет уже после. Много… ограничений. Мэй: Ты сам их придумал. Теперь страдай. Кадзу: Страдаю. Моя правильность меня убивает. Мэй: Меня она тоже убивает. Но, может, ты прав. Кадзу: Не может. Кадзу: Я прав. Мэй улыбнулась. Злиться на него не получилось бы, даже если бы ей очень хотелось. Она вновь открыла камеру и прислала ему селфи. Фотография получилась красивой — лицо освещалось уходящими лучами солнца, придавая коже лёгкое свечение, томный взгляд из-под длинных ресниц, прикушенный уголок губы… И как будто бы случайно соскользнувший с плеча свитер, оголявший кусочек кожи. Чёрт, она никому не отправляла такие фотографии и сейчас ощущала себя немного неловко. Некоторое время он молчал, ничего не отвечая. Она пыталась представить себе его реакцию — может, он разозлился? Или ему понравилось? Или не понравилось? Может, подумал о ней как-то плохо? Кадзу: …моя правильность меня убивает. Мэй усмехнулась, перечитав сообщение несколько раз. Со стороны она наверняка выглядела как сумасшедшая — смотрела в экран и улыбалась. Но в этот миг на душе было так хорошо и спокойно, что её это не волновало. Мэй: Не умирай до конца. Мне ещё пригодится твоя правильность. Кадзу: Постараюсь. Но буду ждать нашей встречи. Мэй: Я тоже буду ждать. Фестиваль был так скоро, всего пара дней, но казалось, что они будут вечными. Но Мэй точно знала, что он поможет ей, наконец, разобраться в своих чувствах. Хотя в глубине души ей и так был известен ответ, который она искала. Ведь читая сообщения от Масамунэ, она никогда не улыбалась так счастливо, не чувствовала такой лёгкости. Ей никогда не хотелось жить так сильно, как сейчас.