Чёрный Ирис

Страх парализует. Но он пересиливает себя и делает шаг, заходя в дом. Тут же улавливает металлический запах крови, от которого к горлу подступает тошнота. С трудом подавив порыв убежать, он поднимается на второй этаж. На мгновение он замирает. Кровь… вытекает из-под двери закрытой родительской спальни. Он знает, что там увидит. Догадывается. Понимает, что к этому всё и шло. И всё равно ему не хочется в это верить. Ему всего тринадцать, а он уже ощущает, что его жизнь полностью рухнула. И если он откроет дверь в комнату, это действительно случится. Всё превратится в осколки, в пепел, в пыль. Страх ледяными пальцами сжимает внутренности. Он глубоко вдыхает отвратительный, пропитанный смертью и болью воздух. А потом решительно толкает дверь. …ощущение, что мне в глотку вливают раскалённую лаву. Хочу кричать. Но из раскрытого рта не вырывается ни единого звука. Мама лежит на кровати. Если бы не кровь повсюду, я бы мог сказать, что она спит. Но кровь везде. Ею залиты стены, постель, пол. Прижимаю ладонь к носу, не в силах выдержать этот запах. На задворках сознания мелькает мысль, что пропустить завтрак было хорошей идеей. Откуда, откуда в человеке столько крови? В голове тупо бьётся одна мысль. Повторяется раз за разом. Снова и снова. Снова и снова. Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ. Хочется стереть из памяти жуткую картину. Хочется убедить себя, что это игра воображения. Но это реальность. Ощущаю дикую вину, стыд, отчаяние. Ведь я ушёл утром, бросил её. Но мог ли я знать… Конечно, мог. Ненавижу. Смотрю на её тело, боясь приблизиться. Мы освободились из ада лишь год назад. Он подарил нам лишь год обычной жизни. Без него самого. Но расплата была ожидаемой. Почему я этого не предвидел? «Ты всегда нарушаешь мои правила. Никогда не слушаешь. Думаешь, кто-то будет терпеть неповиновение?». Хочется заплакать, но я давно разучился. С ним нельзя было давать волю слезам. Всё, на что меня хватило — подойти к ней, взять её за руку. Прижать холодную ладонь к собственной щеке, оставляя липкий кровавый след. И прошептать бессмысленное слово. Прости… Я — самый злостный нарушитель правил. Я представлял, как он её убивал. Медленно, больно, мучительно. Он знал, как бить, чтобы кровь текла еле-еле. Чтобы жертва угасала у него на глазах, постепенно теряя свою жизнь. Казалось, он наслаждается этим, черпает силы. Больно. Больно. Как же мне больно. И до ломоты в костях холодно. Все мои руки в её крови. Она почти чёрная. Невольно содрогаюсь. И тут же решаю, что делать дальше. У меня было нужное знание. Я умел убивать, и этому научил он. В тот день я поклялся: найду его, несмотря ни на что. И уничтожу. Одним точным ударом. И повзрослев, я сделал то, о чём помышлял почти десять лет. До сих пор помню его последний взгляд — ужас, смешанный с восхищением. Помню последний вздох — тихий, едва слышный. Помню, как разжались его пальцы, которыми он сжимал мою руку в надежде остановить клинок. И до сих пор себя спрашиваю… Что же ты чувствовал, когда её убивал, отец? Потому что, убив тебя, я не ощутил ничего, кроме пустоты. Они договорились встретиться рано утром. Мэй не любила вставать в такие часы, но в этот раз всё получилось легко и быстро. Сердце билось чаще при одной мысли о том, что они с Кадзу проведут время вместе. Конечно, они уже бывали наедине, но в этот раз всё ощущалось иначе. Более волнительно. Сино уехала вчера. Мэй видела, что подруга с трудом решилась на такой шаг. Но вполне вероятно, что он поможет ей расправиться с призраками прошлого. Порой ей было стыдно, что она привязала её к себе и буквально вырвала с того света. Но подруга никогда не винила её за это — напротив, благодарила за подаренную жизнь. Единственная польза от этого проклятия… Вздохнув, девушка взглянула в зеркало. Кадзу попросил одеться теплее, и она подобрала плотную куртку, делающую её тело практически бесформенным. Зато в ней было уютно и тепло. А ещё она закрывала горло, потому не нужен был шарф. Плевать, что холода она не боялась со времён своей новой жизни. Собрав волосы в хвост, Мэй вышла из дома. У неё было хорошее предчувствие, несмотря на хмурую погоду. Возможно, эта поездка перевернёт всю её жизнь. Когда она пришла на вокзал, он уже её ждал. Противореча собственной просьбе утеплиться, он был одет достаточно легко. Она посмотрела на него, подняв брови. А он словно прочитал её мысли. — Редко мёрзну, — дёрнул щекой, нервно потёр её. Словно с этим была связана какая-то неприятная история. Возможно, столь же тёмная, как и у неё самой. Мэй решила не лезть ему в душу. Нерешительно коснулась его руки, но, не встретив сопротивления, переплела их пальцы. Он улыбнулся уголком губ, слегка сжав её ладонь. — Это не считается вольностью? — поддела она. Кадзу усмехнулся. — Твои руки ледяные. Может, согреть смогу. Поднёс её ладонь к губам и мягко на неё выдохнул. Хотя его дыхание было чуть тёплым, оно буквально обожгло кожу. Невинный жест заставил щёки вспыхнуть. Мэй прикусила губу изнутри — солоноватый вкус крови отрезвил. Кадзу лишь хмыкнул, но ничего не сказал — приехал поезд. — Долго ли нам ехать? — спросила она, когда они уселись. Вагон был полупустым, но это быстро могло измениться: станций-то немало. За окном заморосил дождь. В вагоне было жарко. Мэй тут же сняла куртку, оставшись в одном свитере с низким воротом. — Где-то часов пять. Может, дольше. Если вечером захочешь остаться там, гостиницу снимем. Замотаешься в дороге. — Хорошо, — Мэй чуть улыбнулась. — Всё равно Сино сейчас не дома. Переживать некому. Внимательный взгляд чёрных глаз скользнул по её лицу. Рассеянно перебирая её пальцы, он поинтересовался: — Куда подругу дела? — Отправила в родной город. Она хотела там давно побывать, но боялась. — Боялась? — он чуть склонил голову, не понимая. — Ну, знаешь… призраки прошлого, — уклончиво ответила Мэй. — Знаю, — коротко ответил он. Его щека вновь дёрнулась, но он этого не заметил. Мэй уже понимала, что это говорит о том, что он нервничает или не хочет о чём-то вспоминать. Он же вдруг спросил: — Расскажешь о ней? — О Сино? — она даже слегка растерялась, перевела глаза на серую природу за окном. — Что ты хочешь узнать? — Почему дружите? Как судьба столкнула? Что угодно… нравится слушать твой голос, — ответил он. Мэй ненадолго задумалась. Было сложно придумать складную историю на ходу. Но её часто выручали общие фразы. — Однажды я помогла Сино выпутаться из беды. Не думала, что подружимся… Но несмотря на разницу в характерах, нам оказалось хорошо вместе. Мы друг друга понимали практически без слов. — Какая она? Понял, что любит готовить и есть, — он усмехнулся, привалившись к её плечу. Мэй вдруг заметила, что он выглядит очень усталым. Словно ночь не спал. — Ты что, сегодня не спал? — не сдержавшись, спросила она. Он лениво поднял на неё взгляд. — Всё думал о тебе, — криво улыбнулся, а глаза хитро сверкнули. — Не любитель ранних подъемов. А о тебе действительно думал. Она закатила глаза. — Слишком очевидный подкат, Кадзу. — Неприступная, не томи. Расскажи про подругу. — Зачем тебе информация о ней? — Мэй вскинула брови. — Запасной вариант ищешь? — Ты незаменимая, Мэй, — он положил голову ей на плечо. Она мимолётно ощутила его тепло, а дыхание обожгло шею. Это оказалось… приятно. — Хочу знать, чем живёшь, — пояснил он. — Лучше разобраться. — Ну… — сосредоточиться, когда он был так близко, оказалось непросто. — Сино может показаться несерьёзной или инфантильной. Или наивной. Отчасти она такая и есть, но я бы назвала её скорее легкомысленной. Она из тех, кто сначала сделает, а потом подумает. Но когда нужна поддержка, лучше неё нет никого. Она умеет найти слова, которые меня отрезвят. Умеет подтолкнуть к тому, что правильно. — Масамунэ — её советов дело? — Кадзу ехидно улыбнулся. Ей до жути захотелось его укусить. Вместо этого она показала ему язык. — Нет, Масамунэ — это я сама. Сино тогда рядом не было. — Напрасно, — хмыкнул он. — Он ей никогда не нравился, — непонятно зачем добавила Мэй, ощущая лёгкую растерянность. Странно ли это — обсуждать с ним отношения, в которых она состоит? — Мне тоже. Она фыркнула, но продолжила рассказ. Кадзу слушал, изредка что-то добавляя, но через некоторое время затих. Она опустила глаза и поняла, что он спит. Не сказать, что ей было сильно удобно: он навалился на неё, прижимаясь, а его голова так и лежала на её плече. Но она совсем не ощущала дискомфорта. Вместо этого она позволила себе открыто его рассматривать. Сейчас он казался спокойным, умиротворённым. Пасмурная погода за окном никуда не делась, из-за чего по его лицу то и дело пробегали тени, но это нисколько его не портило. Волосы упали ему на лоб, закрыли глаза — сегодня он их не собирал в хвост, решив оставить распущенными. Мэй смотрела на него и не могла отвести глаз. Хотя за окном не было и намёка на солнце, ей казалось, что оно укутало её в свои объятия и ослепило лучами. Чувствуя бесконечную нежность, она ласково провела по его щеке кончиками пальцев, заправила длинную прядь волос за ухо. Он даже не пошевелился, лишь тихо выдохнул, неосознанно придвинувшись ближе к ней. Ей сейчас было чертовски хорошо, хотя она не могла объяснить свои эмоции. Сердце словно разрывалось от всех этих чувств, которые, как она думала, давно в ней умерли. Так хотелось остаться с ним навсегда. Даже если он не сможет спасти её от проклятия. Даже если он не захочет быть с ней после того, как узнает правду. Даже если он скажет, что её ненавидит. Даже если он скажет ей уйти. Пусть он возненавидит её — она его будет любить в сотни раз сильнее. Как только эта мысль промелькнула в голове, сердце сбилось с ритма. Любить?.. Но ожидаемой паники не было. Просто кусочек паззла встал на своё место. Она действительно его любит. Пусть почти ничего не знает о нём, пусть они знакомы так мало… её к нему тянет. И её сердце само подсказывает, что она ощущает. Мэй улыбнулась мыслям. Любить Кадзу оказалось совсем не страшно. И совсем не похоже на Масамунэ. Поезд вдруг дёрнулся, и он резко проснулся. Чёрт, похоже, он заснул посреди её рассказа. Да ещё и навалился на неё всей тяжестью. Отстранившись, он потёр глаза. Пробормотал: — Прости, красивая. Невежливо поступил. Он действительно плохо спал ночью. Сказывалась головная боль, которая периодически возвращалась после той стычки с Чёрным Ирисом. Но мысли о Мэй помогали ему держаться на плаву. Заснув под утро, он хотел проклясть будильник и отрубиться обратно. Но тогда он был бы последним идиотом. Она ничего не ответила, да и вообще выглядела озадаченно. — Мэй, что случилось? — Поезд вдруг остановился. Разве нам ещё не ехать пару часов? Он ничего не успел ответить — вместо него это сделал машинист, заявивший по громкоговорителю: — Уважаемые пассажиры, к сожалению, наш поезд сейчас не может ехать дальше. Мы получили информацию о разрушении железной дороги по дальнейшему маршруту. Обратный поезд тоже пока не может добраться. Об изменениях известят лишь завтра. До этого времени вам придётся подождать. Мы остановились в небольшом городке, здесь есть отель. Приносим извинения за неудобства. За компенсацией обращайтесь в транспортную компанию. Мэй нахмурилась. Взглянула за окно, за которым нещадно лил дождь. Начала теребить пальцами рукав свитера — нервничала. Кадзу мягко прикоснулся к её сжатым пальцем, осторожно разогнул их по одному. Успокаивающе погладил. — Мы не попадём на фестиваль? — расстроенно спросила она. — Видимо, не попадём, — подтвердил он. Другой транспорт в такую погоду просто не найти. — Пойдём. Заселимся в отель, пока другие не заняли нормальные номера. Она не стала надевать куртку, а решила нести её с собой. Что ж, было действительно не настолько холодно. Хотя защититься от дождя не мешало бы. Но, насколько он помнил, до отеля тут минут десять пешком. Промокнут до нитки в любом случае… Взяв её за запястье, потянул за собой. Она безмолвно последовала за ним. Хотя её тут же окатило ледяным дождём, не сказала и слова жалобы. Он даже обернулся на неё, чтобы убедиться, что она в порядке. Во время поездки Мэй распустила волосы, и они мгновенно прилипли к её лицу. Выглядела она огорчённой и потерянной. Лишь янтарные глаза горели на бледном лице. Быстрым шагом Кадзу повёл её к отелю, о котором пару раз слышал от Такао, иногда останавливавшемуся здесь. Местечко было неплохое для такого захолустья. Надо спешить, чтобы не вымокнуть до конца. Она вдруг засмеялась и высвободилась из его хватки. Он, удивлённый, обернулся, а она смотрела на него с широкой улыбкой. Подняла руки к небу, ловя крупные капли дождя. Свитер облепил её тело, волосы обрамляли лицо. В этот миг она показалась ему до невозможности прекрасной. — Мэй? — позвал он неуверенно. Никогда не видел, чтобы кто-то радовался дождю, сорвавшему поездку. — Кажется, я должна быть расстроена, что не попала, куда хотела, — сказала она, подняв голову и вглядываясь в серое небо. — Но мне почему-то так хорошо… — она перевела на него глаза. Он замер, желая отпечатать этот момент в памяти навсегда. — Кадзу… — прошептала она хрипло, с нечитаемой интонацией. Не думая, он парой шагов сократил расстояние между ними. Обхватил рукой её талию, прижал к себе. Вопреки всему, её тело было тёплым, он случайно прикоснулся к голому участку её спины, и ему показалось, что кожу окатило огнём. Глаза в глаза — лишь миг. Он впился в её губы поцелуем. Жадным, ненасытным, полным чувств, которые он не мог высказать словами. Она ответила с не меньшим пылом, заставляя забыть о том, где они вообще находятся. Забыть о том, что они стоят посреди пустынной улице непонятного города под проливным дождём. Отстраниться от неё было сложно. Но он всё же пересилил себя, резко втянул ртом воздух, глядя на Мэй. Она облизнула губы, возвращая ему взгляд. — Это тоже не считается вольностью? — спросила она. На губах расцвела насмешливая улыбка. — Я злостный нарушитель правил, — ответил Кадзу, с трудом отводя от неё взгляд. Простудить её не хотелось… Взяв её за руку, он буквально потащил её к отелю. Чёрт возьми, что она с ним делает? В номере царил уютный полумрак. Мэй огляделась. Обстановка довольно бедная, но всё же лучше, чем ничего. Ей не было холодно, несмотря на насквозь промокшую одежду. Кадзу же слегка стучал зубами, хотя и пытался не показывать это. Она улыбнулась. — Пойди в ванную, переоденься. Замёрз же. Он не стал сопротивляться, тут же проскользнув в указанное помещение. К счастью, администрация выделила им пару халатов, в которые можно было бы переодеться. Запасной одежды, понятное дело, никто не брал. Она прикрыла глаза, вспоминая тот поцелуй посреди улицы. Совсем как в дорамах Сино. Но она совершенно не могла сопротивляться. Стоило Кадзу к ней прикоснуться, как она терялась в чувствах. Ей не хотелось, чтобы это прекращалось. Дверь в ванную открылась. Он вышел, укутанный в пушистый белый халат. Мэй усмехнулась — выглядел он весьма забавно. Как-то по-домашнему. Словно прочитав её мысли, Кадзу склонил голову, едва заметно улыбнулся. — Сама переодеться не думаешь? — Люблю ходить в мокрой одежде, — она демонстративно хлопнула себя по свитеру, с которого капала вода. Раздался хлюпающий звук. — Когда ещё можно почувствовать себя морским чудищем? — Простынешь. Подсматривать не буду — иди. Мэй закатила глаза, но послушалась. Всё же ощущение липнущего к телу тяжёлого свитера было не таким уж и приятным. Она сбросила надоедливую одежду, потянулась к халату и с наслаждением в него завернулась. Мягкая ткань, как облако, обволакивала тело. Приятно. Взглянула на себя в зеркало. Картина, конечно, так себе. Волосы уже подсыхали, но выглядели растрёпанными. Она для надёжности промокнула их полотенцем и аккуратно разгладила пальцами. Вроде бы стало лучше выглядеть. Толкнув дверь ванной, Мэй вышла. Кадзу сидел на краю кровати, вертя что-то в руках. Когда она подошла ближе, он поднял взгляд. — На фестиваль мы не попали. Глупо получилось. Но у меня есть для тебя кое-что. Он протянул ей коробочку. По её телу прошла дрожь: она узнала этот предмет. Тогда, в том проклятом переулке… Закусив изнутри губу, она заставила себя не думать сейчас об этом. Протянула едва заметно трясущуюся руку, приняла подарок. Бросила взгляд на Кадзу — тот спокойно наблюдал за ней, будто и не увидев её реакции. Аккуратно раскрыла коробочку. В углублении лежал переливающийся фиолетовый камень. Небольшой и до жути красивый. Она осторожно достала его, держа за тонкую цепочку. Это украшение… она влюбилась в него с первого взгляда. Кажется, восторг отразился в её глазах, потому что Кадзу улыбнулся. Поднялся с кровати, подошёл к ней. Аккуратно взял цепочку. — Позволишь? Она лишь кивнула, затаив дыхание. Он зашёл к ней за спину. Бережно убрал волосы, чтобы они не мешались. Прохладные пальцы обожгли горящую кожу, когда он случайно коснулся её, застёгивая замочек. Она развернулась к нему, и он смог оценить, как украшение смотрится на ней. Кивнул сам себе — с одобрением. Будто подтверждая какие-то свои мысли. — Красивая, — сделал вывод он. — Прекраснее нет ничего, — прошептала она, глядя на него. Глаза Кадзу блеснули. — Нет, Мэй. Прекраснее нет никого, — он сделал акцент на последнем слове. Она выдохнула, не зная, что ей делать. — Я… не хочу держать дистанцию, — сказала она. — Да, это неправильно… но разве правильно быть так далеко друг от друга, находясь в шаге? Он задумался. Вновь взглянул на камень, что теперь покоился на её шее. Вздохнул. — Никогда не умел быть правильным. До неё ещё не дошёл смысл его слов, а он уже улыбнулся, подходя к ней ближе. Она чувствовала его дыхание на своих губах. И отчего-то боялась сократить последнее расстояние. Хотелось растянуть этот миг… миг, когда между ними растянулась невидимая нить, которая вот-вот должна была разорваться. Секундное промедление. А потом она подалась ему навстречу, уничтожая последние преграды. Поцелуй — медленный, тягучий и донельзя сладкий — заставил забыть обо всех переживаниях. Никаких запретов. Никаких ограничений. Продолжая целоваться, они сделали несколько шагов к кровати. Мгновение — и Мэй уже лежит на постели, сбивчиво дыша и глядя на Кадзу, нависшего над ней. Протянув руку, она заправила выбившуюся прядь ему за ухо. Затем погладила по щеке — и он прильнул к её ладони, наслаждаясь этим прикосновением. Она знала, чего хотела. Его. Себе. Целиком. Он скользнул взглядом по её телу. Она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, а на щеках горел яркий румянец. Бережно провёл пальцами по её щеке, скользнул по шее. Отметил грубый шрам, на который раньше не обращал внимания. — Уверена? — спросил он, не решаясь позволять себе лишнего. Только что она просила уничтожить все условности между ними, а теперь он задаёт такие вопросы… — Да, — ответила она. — А ты? — Как ни в чём другом в своей жизни. Он вновь поцеловал её, раскрывая языком губы. Рука наконец скользнула ниже по шее, распахнула халат. Он ожидал смущения, стеснения, чего угодно… но она лишь прижалась к ладони, что вела по обнажённой, разгорячённой коже. Каждое прикосновение — точно трогать голыми руками живой огонь. Он обхватил её грудь, провёл пальцем по соску. Поцелуями спустился по её подбородку, шее. Прикусил кожу — немного грубо, но не болезненно. Она повела плечами. Поняв её замысел, он помог ей сбросить ставший ненужным халат с плеч. Отстранившись, он взглянул на неё и понял, что не в силах оторвать глаз. С горящими глазами, припухшими губами, такая открытая. Ни с кем никогда он не ощущал ничего подобного. Его рука скользнула по её животу, заставляя Мэй слегка выгнуться. Губами он обхватил сосок, обвёл его языком. Пальцы провели по бедру, лаская нежную кожу. Она заёрзала. Сжала его волосы, словно недовольная промедлением. В ответ он укусил, сорвав с её губ стон. Аккуратно поддев рукой нижнее бельё, он снял его с неё. Она приподняла бёдра, помогая. В её глазах горело желание. Она потянула его на себя — жаждала очередного поцелуя. Кто он, чтобы ей отказывать? Целуя, он бродил руками по её телу. Она делала то же самое: стянула с него халат, отбросила его куда-то в сторону. Как только они на секунду замерли, будто ошарашенные тем, что происходит, она укусила его за губу. Тонкие девичьи пальцы скользнули по его животу, затем ниже… Дразнила, касаясь невесомо, еле заметно. И словно зная нужный темп, нужные точки. Разжигая в нём чувства, что казались новыми и едва знакомыми. Размеренные движения её руки — и он забыл о сдержанности. Подарил ей ответную ласку, заставляя кусать губы до крови, дрожать всем телом. Брошенный ею взгляд отменял все условности, вынуждая желать её так отчаянно, так сильно… Отстранившись на секунду, он оглянулся, пытаясь вспомнить, куда дел штаны. Оставил в ванной? Она, кажется, поняла, что ему было нужно. На счастье, её сумка валялась около кровати. Мэй быстро достала оттуда именно то, что он искал. Он поднял бровь, насмешливо разглядывая её. Конечно, неудивительно, что девушка, у которой есть парень, носит презервативы с собой… Но всё же. — Продуманная? — Самонадеянная, — дерзко ответила она. Он усмехнулся, разрывая пакетик. Надев презерватив, склонился над ней. Скользнул пальцами по её животу. Мимолётно заметил очередной шрам на коже. Где-то в подсознании этот факт его задел, что-то встревожил в душе. Но он решил, что не время. Подумает потом. Мягкий толчок. Рваное дыхание сквозь зубы. Движения до исступления и истомы. Он смотрел на неё — и только на неё — не в силах оторвать взгляда. Такая прекрасная, такая нежная, такая… его. Она сжимала его плечи до боли, но это была приятная боль. Она кусала губы, оставляя на коже следы от зубов, и это выглядело соблазнительнее, чем нагота. Она шептала его имя, и это было лучше всяких слов. Она смотрела на него, и он тонул в ней. Не мог оторваться, не мог поверить, что когда-то её отпустит. Казалось, она — та, которую всегда подсознательно ищешь. Приближаясь к разрядке, она притянула его к себе, заставляя прижаться настолько сильно, что он чувствовал её сердцебиение. Быстрое, неравномерное — такое же, как у него самого. Мог ли он теперь помыслить, что кто-то другой будет прикасаться к ней так же? Мог ли он теперь это принять? Она сломала последний барьер между ними. Назад уже не повернуть. Спустя какое-то время она лежала рядом с ним, прижимаясь к его боку. Спокойная, выводящая на его груди какие-то узоры, известные лишь ей одной. Он поглаживал её волосы, ставшие немного жёсткими из-за дождя, что ещё назойливо барабанил за окном. Было спокойно. Впервые на душе… не было никакой тени. Она подняла глаза, и он не сдержал улыбку. Она провела по его губам пальцам, будто запоминая. Медленно, бесконечно нежно. Можно ли остаться в этом моменте навсегда? Можно ли не возвращаться в тот мир, где она принадлежит кому-то ещё? — Я никогда такого не чувствовала, — прошептала она, не отрывая от него глаз. — Словно… моя душа стала цельной. — Я тоже, нежная, — он погладил её по щеке, ласково коснулся пальцами искусанных губ. — Ощутил это давно. Но только сейчас до конца осознал. Она улыбнулась, радуясь его словам. — Не хочу возвращаться домой, — Мэй будто читала его мысли. — Вот бы остаться здесь. — Придётся, Мэй. — Придётся, — согласилась она, со вздохом положив голову ему на плечо. — Но ведь всё будет хорошо? — Будет, — подтвердил он с мягкой улыбкой. Потянул на себя одеяло, укрывая обоих. — Я всегда буду рядом. Не бойся. Она кивнула, обхватила его руками и зевнула. — Хочется спать. Знаю, ещё рано… разбудишь через час? Не дожидаясь ответа, она отключилась. Прежде напряжённое лицо расслабилось, стало спокойным. Кадзу смотрел на неё, зачем-то пытаясь отложить такую Мэй в своей памяти. Словно уже завтра мог её потерять. — Не бойся, единственная, — шёпотом повторил он. — Я буду охранять твой сон.