Глаза цвета солнечной Невы

Ася уже несколько дней чувствовала себя неважно. Часто кружилась голова, периодически она чувствовала, как на неё накатывает тошнота, постоянная слабость не давала усидеть за работой даже пары часов. Ася много спала, почти ничего не ела и очень быстро уставала. Серёжа, вернувшийся с московских съёмок, тоже сразу заметил, что с любимой что-то не так: — Ты точно не заболела? Ты какая-то бледная. – он приложил ладонь к её лбу, пробуя на наличие температуры. — Нет, - покачала головой Каштанова. – Я температуру меряю раз по пять на дню, вместе с давлением. – она кивнула на приобретённый ею недавно, по совету бабушки, тонометр, стоявший рядом с её ноутбуком на столе. — Странно как-то. Ася и сама понимала, что всё очень странно. Но, однажды утром, когда она проснулась с чувством, что её вот-вот вырвет, она заподозрила неладное. Тест, который она всегда хранила в домашней аптечке, оказался положительным. Девушка опустилась на край ванной, тяжело вздыхая и прикрывая глаза. Она беременна. Беременность в планы Каштановой совсем не входила. Да и с Серёжей они ничего подобного не планировали. Нет, они, конечно, говорили об этом. О семье, о детях, о совместном будущем, но больше всё-таки предпочитали жить днём сегодняшним и дети в их «сегодня» казались совсем нереальным чем-то. Разговор о детях у них состоялся первый и единственный раз вскоре после того, как они окончательно помирились, после того долгого расставания. Они смотрели какой-то фильм, абсолютно бессмысленный, в котором главный герой бросил главную героиню, узнав о её беременности, а потом до конца фильма пытался наладить с ней отношения. — Ты когда-нибудь думала о детях? – вдруг спросил Серёжа, задумчиво глядя в экран телевизора. — Ну да. Когда-то думала. – кивнула Ася. — А о наших детях? – она выпрямилась, глядя ему в глаза. — Ты хочешь завести детей? – эта мысль показалась ей пугающей. Нет, она безусловно очень любила Серёжу. Очень сильно любила и совсем не хотела видеть рядом с собой кого-то другого. Этот беспокойный, смешной и разносторонний мужчина, который мог оставаться одновременно непосредственным и серьёзным, устраивал её полностью и даже больше. Но она никогда не думала об этих отношениях в контексте семьи и детей. Особенно детей. Расписаться и поставить штампы в паспорта это одно, а вот воспроизвести в этом мир новую жизнь, человека, который вырастет и станет полноценным членом общества, казалось уже совсем серьёзным решением. — Ну, просто. – Серёжа задумался. – Я люблю тебя и, разумеется, когда-то мы поженимся и заведём ребёнка, но… — Но это случится ведь не в ближайшее время, да? – с ноткой надежды уточнила Ася. Серёжа кивнул. Он потянулся за пачкой сигарет и задумчиво покрутил её в руках, а затем вышел на балкон. Ася осталась лежать на диване, обдумывая слова Горошко. Странно, что он вообще об этом заговорил. Его образ и отношение к жизни порой наталкивали её на мысль, что о детях он задумается ближе к сорока, если вообще задумается. Серёжа вернулся вскоре, снова ложась рядом. Он оставил поцелуй на её макушке, а затем проговорил: — Не бери мои слова в голову. Какие дети мне? Я сам как большой ребёнок. Меня бы кто воспитал. – Ася улыбнулась, поднимая голову и целуя его в родинку на щеке. — Я тебя обязательно воспитаю. И обуздаю всех твоих демонов. – он хмыкнул, увлекая её в поцелуй, давая этим понять, что кино ему наскучило и он придумал для них более интересное развлечение. Ася вышла из ванной, мысленно порадовавшись, что Горошко с раннего утра уехал по каким-то своим делам, спрятала положительный тест в сумку и стала записываться на приём к гинекологу. Нужно было убедиться наверняка. Она, конечно, понимала, что нужно сделать ещё пару тестов, но решила, что лучше сразу пройти обследование. Ей повезло. Врач в одной из платных клиник был готов принять её сегодня после обеда. Ася стала собираться. Сначала она долго стояла под душем, пытаясь хоть немного осознать своё, вероятное материнство. Затем долго изучала своё отражение в зеркале, пытаясь заметить какие-то изменения. Но их было практически не заметно или она просто не хотела их замечать. Врач тут же назначил ей анализы, узи и провёл осмотр. После почти трёх часов, проведённых в клинике, врач сообщила ей, что срок её беременности составляет почти шесть недель. То есть, она была беременна почти полтора месяца. Она была беременна от Горошко. От этой новости ей стало плохо. Закружилась голова, она почувствовала, что теряет сознание. Домой ехать ей было страшно. Ася спрятала результаты анализов поглубже в бардачке своей машины и поехала на Дворцовую набережную. Куда ещё он могла поехать в такой момент? На площадке у Ростральных колон был мало народа. Ася спустилась вниз, к воде и задумчиво стала смотреть на почти оттаявшую Неву. Она была, как всегда, прекрасна, действуя на Каштанову, как успокоительное. Она бременена. Беременна от Горошко. Казалось, что может быть лучше, чем носить у себя под сердцем ребёнка от любимого человека? Самого лучшего человека, которого она вообще встречала за всю свою жизнь. Но готова ли она была стать матерью? Готов ли он стать отцом? А главное, готовы ли они стать родителями и нести это вместе? Взять на себя такую ответственность. Она не знала, не до конца понимала, что сможет вынести это на своих плечах. Что они смогут. Прошло почти две недели, но Ася так и не решилась рассказать Горошко о своём новом интересном положении. Серёжа же был занят подготовкой к съёмкам в новом проекте и вообще редко бывал дома. Отчасти ей это было на руку, но с другой стороны она понимала, что скрывать это долго у неё не получится и признаться когда-то придётся. Но она понимала, что рано или поздно разговор этот состоится. Промыкавшись ещё неделю, она поняла, что решимости она так просто не наберётся, а от постоянного напряжения ей стало казаться, что она сходит с ума. Вдобавок у неё начался ещё и утренний токсикоз, скрывать который было всё труднее. Решение пришло ей на исходе третьей недели. Нужно съездить к родителям в Красноярск. Она давно их не видела, очень соскучилась, а теперь, когда она оказалась в таком затруднительном положении, родительская поддержка ей была необходима. Потому, тем же вечером она забронировала билеты на самолёт и сообщила о своём намерении Горошко. — Блин. Асюнь, я с тобой не могу полететь, ты же знаешь… — Знаю, да я и не прошу. Я давно маму с папой не видела. Повидаюсь с ними. Поболтаю. – она старалась лишний раз не вдыхать, что бы не спровоцировать у себя очередной приступ тошноты. — Ты в порядке, Ась? Может к врачу всё-таки? – Серёжа подошёл к ней ближе, беря за руки. – Ты бледная какая-то последнее время. — Нет, всё в порядке. Правда. – он поцеловала его в щёку, чувствуя, как от запаха его сладковатого одеколона её снова начинает тошнить. Ася быстро налила себе стакан воды с лимоном и выпила залпом. Тошнота отступила. Серёжа открыл окно и закурил, задумчиво наблюдая за ней. — Не помню, что бы ты пила воду с лимоном. – она не ответила, выходя из кухни, потому что от запаха сигарет её теперь тоже тошнило.

***

Ася жила в Красноярске уже почти месяц, постоянно придумывая для Горошко новые причины, по которым она не может вернуться. Серёжа нервничал, она понимала это, но сказать ему правду она не решалась. Мама ругала её за нерешительность, уговаривала, что так нельзя, но Ася не могла пересилить себя. В какой-то момент стало казаться, что если она признается, то всё рассыплется, как карточный домик и их отношениям придёт конец. Хотя Ася, с каждым днём приходила к пониманию, что «конец» для их отношений должен уже прийти. Ребёнка она твёрдо решила оставить, а вот как быть с Горошко она не знала, а выход ей виделся лишь один. К этому разговору она готовилась ещё где-то пару недель. А затем решилась всё-таки набрать номер Горошко. Серёжа ответил не сразу. — Асюнь, привет! – бодро откликнулся Горошко на том конце телефонной трубке. – Когда тебя встречать? — Серёж, нам надо с тобой серьёзно поговорить. – тихо проворила Каштанова. — Так, мне этот тон никогда не нравился. – Горошко на том конце напрягся. — Серёж, только пойми меня правильно. И не осуждай. – Ася остановилась, подбирая слова и делая несколько вздохов, чтобы не заплакать. – Я очень тебя люблю, правда. Но я должна остаться тут. — Фух, Ась! Ну нельзя так пугать! – он расслабился. – Хорошо, оставайся там сколько нужно. А я прилечу, как только смогу. — Нет, Серёж, ты не понял. Я тут останусь навсегда. И прилетать не надо. – Ася прикусила щёку, чтобы не всхлипнуть. – Нам лучше расстаться с тобой, потому что отношения на расстоянии это бессмысленно. — Так, интересно. – пробормотал Горошко. – У тебя там есть кто-то? — Нет, Серёж, никого у меня нет кроме тебя. Но так правда будет лучше. – он всё-таки не смогла сдержать всхлип. – Прощай, Серёж. – выдавив из себя это, она сбросила звонок и тут же добавила номер в чёрный список. Так будет лучше. Лучше для них обоих. Лучше для неё и ребёнка. Ему нужно троить карьеру, а тут она и ребёнок. Они ему точно не нужны, а значит, так будет лучше.

***

Шла уже пятнадцатая неделя беременности, которую Ася жила в Красноярке, пытаясь принять своё новое положение и тишину, после того, как она решила расстаться с Горошко. Второе давалось ей ещё тяжелее, но она уговаривала себя, что так будет лучше. Кому лучше, она пока не знала, но в своих намерениях была уверена. Ася сидела в своей старой комнате и читала книгу по детской психологии. В квартиру кто-то позвонил, и она слышала, что отец пошёл открывать дверь. — Ого, какие люди! – услышала она радостный голос отца. – Неожиданно! – неизвестный гость что-то ответил. – У себя она. Книжки читает. Молчалива стала. – Ася закатила глаза, но с места не сдвинулась. Родители с момента её приезда нянчились с ней, будто с маленькой. Ася старалась не обостряться и не раздражаться. Вернуться в Питер ей сейчас сбыло нельзя. В дверь тихонько постучали, а затем она приоткрылась, и в нос тут же ударил знакомый запах кофе, сигарет и одеколона. Асе не нужно было поднимать голову, что бы понять, кто в дверях. Дальше среагировать она не успела, так как организм сделал это раньше. Приступ тошноты и Ася уже бежит в сторону туалета мимо приехавшего Горошко. Когда она вернулась в комнату. Серёжа сидела на её кровати, и листал книгу, которую она читала, пока он не вошёл. — До сих пор токсикоз? – спросил он будничным тоном. — Не так часто, как пару месяцев назад. – машинально ответила она. – Стоп. Что? Откуда ты..? — Ну, во-первых, ты не умеешь врать. – он облокотился на стену, у которой стояла кровать и с нескрываемой улыбкой своих лисьих глаз, продолжил: - Во-вторых, я нашёл в бардачке результаты обследования и тест. Ну и в-третьих, ты не вышла из своей почты на моём ноутбуке, а тебе туда не так давно пришли результаты последнего обследования. Путём нехитрых логических размышлений, экстренной конференции с Котковым, после твоего звонка и последующей за ней блокировки, я понял, что ты ждёшь ребёнка и смею скромно предположить, что этот ребёнок мой. – он замолчал, довольный собой, ожидая, когда Ася скажет хоть что-то. — Серёж, я знаю, что тебе… — Если скажешь, что мне не нужен ребёнок, получишь по жопе. — Беременных бить нельзя. – обиженно откликнулась Ася. — Ну не знаю. – Серёжа поднялся. – Раньше тебе нравилось. – Каштанова не смогла сдержать смех. Серёжа тоже засмеялся, подходя к ней вплотную. Он положил ладонь на уже чуть округлившийся живот, заглядывая в её глаза. — Сколько уже? – тихо спросил он. — Тринадцать недель. – так же тихо откликнулась Ася. — А простым языком? — Четвёртый месяц. Он размером я с персик примерно. — Он? Это мальчик? – Ася улыбнулась. — Не знаю ещё. Рано. — Ну ладно. Главное, что бы у него был твой нос. — Почему? – удивилась Аня. — Ты мой видела? — Красивый нос. Самый красивый. – она приподнялась на носочки и поцеловала его в тот самый нос, который он так не любил. Горошко быстро перехватил поцелуй. — Что ты опять за глупости себе придумала. Асюнь? — Мне страшно. – прошептала она, уткнувшись носом в его щёку. — Я тебе говорил же, что не отпущу тебя просто так? – она кивнула. – Ну а что тогда? Зачем опять эти фокусы с исчезновением? – он запустил руку в карман джинс и достал кольцо. — Предложение мне делаешь? – Горошко подумал полсекунды, и кивнул. – Мне, если честно, моя фамилия больше нравится. – она улыбнулась. — Ась, ты же знаешь, что я тебя никуда не отпущу, зачем это всё? — Прости. Я просто испугалась, надумала себе всякого. И опять наделала глупостей. — Поехали домой? Мне так надоело одному в квартире жить. – Ася кивнула, снова целуя его так сильно, как могла, в очередной раз поражаясь, как она вообще могла допустить мысль о том, что может отпустить его снова.