14. СОЗВУЧИЕ ЭМОЦИЙ
4 сентября 2022 г., 05:43
Эми как будто почувствовала себя загнанной в ловушку — бежать ей было некуда. Она, сидя в беседке, так и замерла, вцепившись в мамины руки, а тем временем ситуация медленно и неотвратимо разрешалась сама собой. Почему они идут именно сюда?
Семья Шмитц поднималась по дорожке в сторону беседки, и издалека уже было слышно их голоса. Судя по всему, находясь в Гурандо-Тэйен, никому не удавалось оставаться безучастным к восточному парковому искусству и красотам местных гор, и Энтони как раз в это время увлеченно спорил со своим сыном о том, насколько разительно различаются японские и европейские сады, о духе, который царит в них, и о различии их культур. Особенно в местном парке он считал важным естественность и единение с природой, ведь в Европе всю историю было принято напротив, противопоставлять человека природе, создавая идеальные, с точки зрения западной культуры, линии и образы. По-видимому, сказывалось и различие поколений: сын, хоть и родившийся в Японии, но в последние годы воспитанный уже в Германии, больше был склонен к европейскому взгляду на искусство, в то время как его отец, искусный садовод, все детство и юность погруженный в изучение канонов и мастерства создания регулярных парков, напротив, искренне восхищался абсолютно другим видением красоты.
Акеми, мать Юки, одетая в скромное, но безупречное по изяществу кимоно, неторопливо, чуть впереди, шла с ними рядом и учтиво помалкивала, понимая, что разговор двух мужчин не должен прерываться до тех пор, пока они сами об этом не попросят. Но куда там! — было видно, что мужчины увлеклись спором настолько, что уже не замечали ничего кругом. А когда дорожка вдруг повернула к беседке, в которой находились Хикэру с дочерью, то Энтони от неожиданности остановился с открытым ртом, а Юки чуть не подпрыгнул и — неожиданно для высокого юноши — как будто стал меньше, немного съежившись, и (если, конечно, это Эми не показалось) попытался спрятаться за спину своего отца.
Активная жестикуляция и горячий спор мужчин сразу же прекратились, и наступило неловкое молчание, которое через некоторое время негромким голосом нарушила Акеми.
— Простите, что потревожили вас в столь уединенном месте. Здравствуйте, Хикэру-сан, Эми-сан. Мы направлялись в беседку, и случайно встретили вас. — И она учтиво поклонилась, немного опустив глаза.
Хикэру поднялась, тихонько высвободив руку от цепкой хватки Эми, и поклонилась в ответ.
— Извините и нас за неожиданность. Добрый день, Шмитцу-сан, Акеми-сан. Здравствуй, Юки-сан. Какая необычная встреча в такой прекрасный день.
Пауза вежливости продолжалась несколько мгновений, и Энтони, наконец, обрел голос.
— Добрый день, Ёсида-сан, здравствуй, Эми-сан. Вот это сюрприз! — искренне удивился он и одернул за руку сына.
Юки и Эми в это время молча смотрели себе под ноги. Приветствие Эми почему-то началось с поклона и прозвучало почти шепотом, куда-то вниз. Юки в ответ тихонько буркнул своим ногам что-то невразумительное.
Неловкость постаралась сгладить Хикэру.
— Я считаю, что это очень удачное совпадение. Прошу, проходите к нам, давайте проведем время вместе!
Уже через полчаса от стеснения не осталось и следа. Беседка оказалась очень уютной и вместительной для пяти человек. Вещи, взятые с собой, уже лежали все вместе: небольшой походный рюкзачок Энтони; довольно вместительная сумочка Хикэру, почему-то немного напоминающая сумку почтальона; спортивная сумка Юки, которая гораздо удобнее носилась за плечами, чем в руках.
Энтони Шмитц и Юки горячо обсуждали вместе с Эми последний вышедший аниме-сериал. Тем более удивительно, что отец, несмотря на, совсем даже не юношеский, возраст, принимал в споре самое боевое участие — оказывается, он знал не только сюжет и главных героев, но и прекрасно ориентировался в расах, типах персонажей, их способностях, поэтому ничуть не отставал от юных собеседников. Акеми и Хикэру, сидя чуть поодаль, что-то тихонько обсуждали между собой, и порой с улыбкой поглядывали на рядом происходящую баталию, в особенности тогда, когда Энтони начинал, жестикулируя, размахивать руками до такой степени, словно собирался взлететь.
В одночасье бойкая беседа сменилась движением, и громкая троица, все так же споря, высыпала на улицу и направилась к обзорной балюстраде. Женщин этот факт нисколько не смутил, и они продолжали спокойный разговор, может быть, чуть меньше понижая тон, чем в присутствии других. Постепенно и их разговор стал стихать, в нем стало появляться больше пауз, он стал легким, как прикосновение спокойных волн на берегу. Как же все-таки атмосфера парка располагала к безмятежности и умиротворению!
Хикэру, уже молча, сидела напротив Акеми, все еще, по неизменной привычке этикета смотря не в глаза собеседнице, а немного ниже, на ключичную ямку, но, разумеется, она прекрасно видела ее лицо во всех подробностях. Акеми была необыкновенно красива и, наверное, первое, на что обращали внимание все — это необычно большие, для азиатской внешности, невероятно выразительные миндалевидные глаза, в глубине которых мог бы запросто утонуть любой мужчина. Казалось, пелена времени совсем еще не успела заявить ей о своих правах, и чуть заметные морщинки никак бы не могли выдать ее возраст, но и они, благодаря безупречному макияжу, прятались настолько, что и опытный косметолог не сразу бы их обнаружил. Мягкий овал лица с едва заметными выступами скул, изящный небольшой нос находились в идеальной гармонии, а распущенные, но в некоторых местах чуть подсобранные волосы, довершали ее магически притягательный образ.
«Все так же, как и пятнадцать лет назад», — подумала Хикэру. — «А если что-то и изменилось, то стало только лучше».
Она тихонько подняла глаза и посмотрела на лицо Акеми, и через мгновение почувствовала теплый и ласковый взгляд в ответ.
Правила и традиции были отброшены.
— Я никогда не думала, что у нас получится, Акеми-тян. — Голос Хикэру перешел на шепот. — Боже, столько лет прошло, но я так и не могу тебя забыть...
Могло бы показаться, что беседку окружил непроницаемый туман времени, и вместо двух утонченных женщин, благополучных семейных дам с детьми — рядом оказались две молодые девушки. Чуть заметный шепот стал проводником в мир почти забытых ими воспоминаний.
— Хикэру-тян, а ведь у нас получилось. — И взгляд Акеми скользнул вниз, вдоль шеи Хикэру, потом еще чуть ниже, затем с чувственностью вернулся обратно. — Хоть судьба и разлучила нас на какое-то время, но теперь мы совсем рядом, — прошептала она.
— Знаешь, я ведь тогда совсем не хотела уезжать... — Хикэру опустила глаза, и на них появились маленькие слезинки. — Не хотела, понимаешь...
— Знаю, — шепотом успокоила Акеми и взяла ее ладонь в руки. — Я и сама не думала, что вернусь сюда.
Сердце Хикэру стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Она ощущала тепло рук подруги и закрыла глаза.
— Нам нельзя... — Начала она шепотом и остановилась, не досказав.
— Нельзя, — согласилась с ней Акеми. — Совсем нельзя...
И Хикэру почувствовала нежный поцелуй на своих губах.
У нее немного закружилась голова, и, чтобы не упасть, она попыталась ухватиться за запястье подруги и обнять ее второй рукой. Она поняла, что пальцы ее почти не слушаются, и все, что она может сделать, это провалиться в объятия чувств. Сначала слегка, а затем все больше со страстью, она ответила на поцелуй и не отпускала Акеми ни на мгновенье.
Горячее неровное дыхание Акеми и стук ее сердца было единственным, что слышала Хикэру.
Казалось, они провели в объятиях целую вечность.
— А вот и нет! — донесся громкий голос неподалеку. — Я уверена, что волшебство и магия есть не только в сказках. Оно окружает нас повсюду, просто мы его не замечаем!
— Ну, а ты что думаешь, Юки?
Голоса приближались, и туман времени вокруг беседки стал быстро рассеиваться, а ощутимая дрожь в воздухе — исчезать.
— Что думаю я?.. А я и не знаю, — послышался неуверенный ответ.
— Вот видите! Даже Юки не знает!
Восторженный звонкий девичий голос раздавался уже совсем близко.
— Да, ничего не скажешь, тут и мне приходится удивляться. Юки — и не знает! Вот уж неожиданно для меня!
— А вы как думаете, Сюмицу-сан?
Судя по всему, шаги и голоса остановились.
— А ты непростой вопрос задала, Эми-тян. Я слышал много разных историй, и кто знает, что из них правда, а что вымысел? Ты знаешь, я вполне не исключаю, что волшебство и магия могут быть и среди нас.
— Пап, ты что, серьезно? — удивленно воскликнул юношеский голос.
— Конечно, серьезно. Когда это я говорил несерьезно?
— Но ведь это же ненаучно!
— Согласен. Но почему тогда ты и сам не уверен? — не уступал мужчина.
— Да! Ты ведь не уверен, правда, Юки-кун?
— Если бы не... — и юноша неожиданно осекся. — Я еще не решил, — уверенно закончил он мысль немного погодя.
— Ну, дорогие спорщики, идемте к нам! Что вы так и стоите на полдороге? — Вопрос прозвучал от женского силуэта, стоящего у входа в беседку и слегка просматривающегося за кустами.
Солнце уже стояло высоко и ярко освещало склон горы, где находились семьи Ёсида и Шмитц. Под палящими полуденными лучами стоять было бы не так просто, но внутри беседки, в окружении тенистых деревьев, отдыхать было приятно и легко. Энтони оказался весьма запасливым, и неприметный на спине рюкзачок, который у него был с собой, на удивление явил на свет целый чемоданчик, который тут же был открыт.
— Чабако! — с удивлением и восхищением воскликнула Эми.
И действительно, перед ними раскрылся маленький, но очень вместительный набор японской чайной посуды, который, как и полагается, был рассчитан на пять персон.
— Юки! Давай-ка, отправляйся за водой! — и призывный мужской голос, несколько нарушив восторг от увиденного, вновь создал движение. Юки в ответ извлек из своей сумки небольшой котелок и пакет с дровами. Похоже, в семье Шмитц неплохо подготовились к отдыху на природе.
Хикэру была не то, что бы удивлена.
— Мы что, будем пить чай прямо здесь, в беседке? — и она опасливо огляделась вокруг, как будто бы именно за ней сейчас наблюдал целый координационный совет соблюдения традиций и этикета во главе с ее родителями. — Это же место для отдыха...
— Вот мы и будем отдыхать, с ароматным чаем в руках! — невозмутимо ответил Энтони Шмитц и извлек из своего рюкзака тонкий, но очень красивый коврик и начал расстилать его прямо по центру беседки.
Беседка ничего не сказала и с удовольствием начала принимать вполне домашний вид, в особенности, когда чабако оказался в центре композиции. Похоже, ей за многие годы впервые случилась возможность стать хотя бы ненадолго японским чайным домиком — тясицу. И пусть здесь не будет проходить чайная церемония по всем правилам, но все же — для нее это уже не просто бесконечное одинокое стояние на ветру в течение многих лет...
Юки тем временем с котелком в руках отправился к источнику, находившемуся неподалеку. Эми тихонько, но не отставая ни на шаг, последовала за ним. Энтони Шмитц занялся огнем — внутри деревянной беседки возможности развести очаг, конечно, не было, но совсем рядом с ней была удобная и прочная металлическая чаша, которая вполне подходила для таких целей. Акеми и Хикэру, в свою очередь, начали готовить посуду и чай. Оказалась полезной и лежащая несколько в стороне почтальонская сумка, ведь в ней оказалось много небольших сладостей, заботливо взятых с собой.
Издалека уже приближались шаги, и девичий голос восторженно и эмоционально о чем-то без остановки щебетал.
— Ну вот, и вода у нас есть! — торжественно возвестил Юки.
— О, отлично! — воскликнул Энтони и поставил котелок на огонь. Дрова к тому времени уже занялись огнем и начали тихонько потрескивать.
— Ура! Мандзю! — Эми, заглянув в беседку, чуть не начала подпрыгивать на месте.
И действительно, сладости к чаю выглядели очень вкусно. Она любила сладости с детства, — да и какие дети их не любят?
Тут в беседку заглянул Энтони.
— Я думаю, уважаемые дамы простят нас, что у нас нет столика. Как только закипит вода, мы будем готовы. — И он передал своей супруге еще и небольшой медный чайник, который пока был пуст.
— Ну как, Хикэру-сан, простим? — И Акеми подмигнула с хитрой улыбкой.
— Конечно, простим! — сказала в ответ Хикэру.
И, уже заметно тише, заглянув в глаза подруге детства, почему-то держа пустую чашку в руках, добавила:
— С удовольствием простим.
