17. СТИХИЯ
4 сентября 2022 г., 05:56
Эми неслась со всех ног. Круглые камни на дорожке беспорядочно мелькали, как кадры в старом кино, а проплывавшие мимо сливовые деревья, ожидая неизбежность бури, безропотно притихли, и лишь слегка шевелили листочками. Ну почему она такая глупая? Еще ладно, когда иностранцы с удивлением узнают о капризах погоды в Японии, но она, все четырнадцать лет прожившая в Сугияме, все-таки попалась на эту ловушку!
«Май», — промелькнул в голове сам собой ответ. «Еще ведь только конец мая, а тайфуны обычно начинаются не раньше середины июня».
И вправду, это было очень странно. Но и продолжать внутренний диалог девочка дальше не могла: надо было торопиться. Пока ветер стих, надо бежать как можно быстрее!
Вот и мостик, впускающий ее в традиционную часть парка. Небо с южной стороны совершенно почернело, и занявшая боевые позиции небесная флотилия, казалось, лишь ожидала команды от неведомого адмирала, чтобы ударить своими несметными полчищами. Тяжелые тучи-великаны, опиравшиеся иссиня-черными ступнями на горы и взмывающие вверх седыми космами, небольшие черные тучки, кажущиеся в тени своих покровителей послушными, но злобными и беспокойными созданиями, воцарились на небе, не признавая себе равных.
Как только Эми наступила на деревянный пролет моста, сверкнула огромная молния, очертившая все небо, и в ответ ей прозвучал мощный, призывный раскат грома, многократно отражаясь от склонов гор. Начался дождь. Большими крупными каплями, оставлявшими темные пятна на камнях, он возвещал о том, что предстоит долгая непогода. Капли были теплыми, и, на удивление, дарили приятные ощущения телу, измученному под одеждой жарой.
Бежать становилось тяжелее: теперь путь повернул вверх и изгибами вел в гору, к лестнице и обзорной площадке. Высокие деревья, растущие над каменистой дорожкой шатром, изо всех сил старались прикрыть Эми от все более учащающегося дождя, но тут налетел ветер. Он усиливался с каждой минутой, становился все стремительнее, стал завывать и неистово шуметь. Старые деревья, качаясь, жалобно заскрипели под натиском стихии. В отличие от Эми, им прятаться было некуда, и они покорно стояли, понимая, что им предстоит выдержать суровое испытание.
Дождь постепенно превращался в ливень; молнии сверкали на небе все чаще и все ближе. Извилистая дорожка, по которой Эми спешила попасть наверх, стала скользкой от воды. Туфли девочки уже бежали не по твердой земле, а шлепали по ручью, быстро бегущему вниз, и он с каждой минутой все больше и больше наполнялся водой, листьями и грязью. Заколка, которая днем собирала волосы в хвостик, вдруг отцепилась и улетела неизвестно куда, и волосы Эми, внезапно рассыпавшись на мокрые пряди, стали налипать на одежду, на плечи, на лицо.
Девочка заметила, что до верха дорожки ей оставалось уже совсем недалеко, и обрадовалась, но не тут-то было: в этот момент ее нога предательски соскользнула и, зацепив другую ногу, ушла куда-то назад.
Через мгновение Эми упала со всего размаха, хотя и немного на бок, прямо на бурлящую от воды и грязи лесную каменистую дорожку. В последний момент она каким-то чудом успела выбросить вперед руку и поэтому не ударилась лицом о камни. Ее голова уткнулась в мягкую кожу рук, но все равно она сильно ушиблась коленями и больно ударила нос, и из ее глаз сами собой брызнули слезы.
Встать сразу она не смогла: она почувствовала, что нога ее не слушается, и поэтому все еще лежала прямо в воде и грязи. Ныли колени, не давал покоя локоть на правой руке и сильно болел нос. Вокруг нее шумел и противно затекал под нее саму ручей, несущий с собой песок, листья, кедровую хвою, небольшие ветки и камни, которые почему-то обязательно хотели забиться к ней под одежду. А с небес, как из ведра, непрерывно лился поток воды, который наполнял все кругом громким шумом обрушивающихся капель.
Сделав над собой усилие, Эми перевернулась и села. Она обнаружила, что локоть выглядит неплохо, хотя все еще болит. Гораздо больше беспокойства у нее вызвали разодранные в кровь колени, хотя дождь непрерывно и смывал сочащуюся из них кровь — камни здесь были не большими и округлыми, как в низине, а маленькими и острыми. Правая лодыжка сильно ныла — похоже, что ногу она все-таки подвернула, когда начала падать.
Одежда оказалась не порванной, но теперь была совершенно грязной от песка, листьев, хвои, а еще и мокрой, как будто бы она только что вышла из бассейна, погрузившись туда целиком. Лямки, весь день на жаре натиравшие плечи, теперь буквально их резали, и девочка с облегчением избавилась от мешающего ей липкого белья — теперь уже было все равно. Сумка, на которую она упала, довольно долго пролежала в воде и стала намокать. Эми осторожно приподняла и приоткрыла ее так, чтобы туда могла поместиться только рука, и наощупь стала изучать содержимое. Слегка влажные тетради. Мокрые учебники. Совершенно мокрые гольфы, оказавшиеся на пути воды, и принявшие первый удар на себя.
Эми наощупь искала телефон, чтобы хотя бы успеть выключить его. Она шарила в сумке довольно долго, и ей все попадалось не то, что нужно. Она уже чувствовала, как струи воды начинают затекать по ее руке в сумку, и понимала, что у нее совсем мало времени. Наконец, поиск увенчался успехом, и она наощупь сразу же нажала кнопку выключения. Несмотря на шум дождя, она услышала слабую мелодию и обрадовалась — значит, есть шанс, что он уцелел!
Внезапно раздался громкий треск, и гигантская кедровая ветка с шумом обрушилась прямо перед глазами Эми. Она казалась такой огромной, что издалека вполне могла бы быть принята за небольшое дерево.
Эми вскрикнула и неосознанно, сидя, стала отползать от упавшей ветки. Ей стало жутко, и она попыталась встать, от спешки чуть не подпрыгнув. Нога, которую она подвернула, отозвалась пронзительной болью и не давала ей идти. Собравшись с силами, сильно хромая, она смогла встать и продолжить свой путь; до вершины дорожки оставалось совсем немного, а там предстоял только лишь спуск.
Вот, наконец-то, и поворот на лестницу, к которому Эми спешила, насколько только могла. Лишь только она вышла из-под защиты деревьев, дождь окатил ее сверху донизу с новой силой, а налетевший штормовой ветер чуть не сбил с ног. У девочки сразу же перехватило дыхание, и она вынуждена была отвернуться, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха.
С трудом подойдя к лестнице и взявшись рукой для верности за перила, она буквально замерла: перед ней открылся ужасающий вид.
Приветливый в обычный день, милый и живописный спуск по каменным ступеням среди деревьев сейчас казался дорогой в ад. Ливень, стоявший стеной, скрывал в рокочущей мгле внизу чуть ли не половину лестницы так, что ее конца совершенно не было видно. Вершины молодых сосен, высаженных вдоль нее, качались вместе с налетающими порывами ветра, порой наклоняясь так низко, что казалось, что они вот-вот сломаются. А вниз, по лестнице, неистово бурля, бежал поток дождевой воды, который усиливался с каждой ступенью и грозил увлечь за собой любого, кто осмелился бы шагнуть на этот опасный путь.
В довершение ко всему, настоящая вакханалия разворачивалась и на небесах. Стремительно летящие, густо серые с металлическим отливом, разорванные непогодой тучи непрерывно разражались новыми вспышками молний и гулкими раскатами грома. Небо сверкало вспышками, освещая неверным светом долину и высвечивая лишь на миг лестницу до самого низа; не прекращая, шумело ливнем и превращало одежду в тяжелую, липкую ношу, а распустившиеся волосы — в пристающие сосульки, которые убрать не было никакой возможности; завывало ураганным ветром, при порывах которого у Эми каждый раз перехватывало дыхание.
«У меня нет выбора. Я должна...» — промелькнуло в голове у девочки. И взявшись за перила покрепче, она сделала шаг в бездну.
Каждая ступень давалась ей с трудом — подвернутая нога болела и никак не желала сгибаться. Ей помогало лишь то, что она крепко схватилась обеими руками за перила, понимая, что от этого зависит ее жизнь. Она терпела потоки клокочущей воды, захлестнувшие ноги по самые щиколотки. Она смирилась с тем, что вода беспрерывно лилась сверху, затекая в глаза, нос, не давая вдохнуть воздух. Она уже почти не чувствовала ветра, который, налетая все с новой силой, стремился не пустить, остановить ее...
Эми не помнила, как оказалась внизу. Она уже было наступила ногой на дорожку, которая шла дальше, а руки все еще не хотели отпускать перила, до боли вцепившись в них. В изнеможении она опустилась и села на ступеньку. Нескончаемое изобилие воды, с рокотом стекающее по ступеням, мгновенно охватило ее, заполнив пространство под одеждой до самой груди, и с журчанием ринулось вдоль ног, утекая куда-то вдаль. Вода была теплая, и, несмотря на бурный поток, по-своему ласковая. Ветер внизу, у подножия горы, был не таким жестоким и сильным, как наверху. Лишь дождь шумел и лил неизменно, где бы она ни находилась. Может быть, так и остаться сидеть?.. здесь?..
Очередной раскат грома вернул Эми в чувство. Взявшись за перила, она встала, и тотчас же ощутила, как с нее буквально схлынула по ногам вниз масса воды. Попытавшись сделать шаг, она поняла, что вода увлекла с собой и кое-что другое; да и в таком плачевном состоянии оно ей было совершенно без надобности.
Избавившись от бессмысленного предмета одежды, Эми медленно продолжила свой путь по аллее вдоль горы. Она заметила, что лесистый склон рассеивает ветер, не дает ему разбушеваться, и ей от этого стало немного легче. Ураган своими порывами, если и дул, то теперь лишь только в спину, слегка подталкивая ее по дорожке. Вот только камни стали такими скользкими, что памятуя о своем падении, Эми осторожно шла по густой, совершенно мокрой траве, иногда хватаясь за ветви деревьев, растущих вдоль дорожки. Не хватало ей упасть еще раз!
Она знала, что до выхода из парка осталось идти совсем немного, и это заметно приободрило ее. В какой-то момент она даже попыталась ускорить шаг, насколько это было для нее возможно, но тут дорога стала заметно удаляться от горы, постепенно отворачивая от нее. Теперь с каждым ее шагом ветер свирепел все больше, и только сейчас Эми поняла, что все свое истинное буйство он покажет именно в долине, между холмами и горами, где высоких деревьев нет совсем, и ничто не сможет ему помешать.
Пройдя еще немного, Эми остановилась, чтобы хоть немного передохнуть. Штормовой ветер и нескончаемый ливень били ей прямо в лицо, и она каждый раз вынуждена была отворачиваться, чтобы набрать в грудь воздуха. Мутная дождевая стена скрыла от нее все вокруг. Пропала из виду гора, вдоль которой она недавно спускалась. Не было видно ничего даже в двадцати шагах. Все, что у нее оставалось — это дорога, которую охраняли изредка стоявшие каменные тачи-гата, и которую ни в коем случае нельзя было терять из виду. Теперь ей предстояло идти навстречу ветру.
Ей казалось, что это длится бесконечно. Наклон в сторону ветра, шаг вперед, тщетная попытка вдохнуть воздух, убрать рассыпавшиеся прилипшие волосы с лица, осторожно поставить ноющую ногу рядом. Казалось, исчезло все вокруг, были только дорога, ветер, дождь и девочка, в одиночку пытающаяся противостоять стихии. Она помнила, что впереди небольшой мостик, затем короткий путь до ворот, а потом... потом...
И только сейчас Эми ясно поняла, что и у ворот ее путь не завершится. Ведь до дома предстояло идти по улицам не меньше километра. От отчаяния и изнеможения девочка упала на колени и поняла, что села прямо в воду, но и сил встать у нее уже не было. Она не могла уже даже плакать и лишь закрыла глаза, сквозь которые было все равно видно частые вспышки молний. Гром, многократно отражающийся от склонов гор, окружал ее со всех сторон, смешиваясь с шумом дождя. Неужели все здесь и закончится?.. Вот так?..
Эми, совершенно опустошенная, все еще сидела, опустившись на колени, в разлившейся повсюду воде на траве около парковой дорожки, склонив голову. Мокрые волосы, по которым стекали потоки дождя, налипли на лицо, но все же немного прикрывали его от ветра и давали дышать. От неимоверной усталости она оперлась руками на колени. Она чувствовала, что становилось темнее и холоднее. Вода, в которой она сидела, еще была довольно теплой, но сильный ветер не давал покоя, и она инстинктивно стала сжиматься в комочек.
Были ли слёзы? Возможно. Эми никак не смогла бы ответить на такой вопрос, ведь кругом были буквально тонны воды, которые смывали вокруг себя абсолютно все.
В бесконечном шуме дождя, завывании ветра и повсюду текущей воде, которую она ощущала буквально каждой клеточкой своего тела, казалось, наступала какая-то передышка. Рокот стихии постепенно становился слабее, а ливень будто бы становился все тише, спокойнее. Когда Эми поняла, что вода с небес больше не ощущается ее телом, она с удивлением, хотя и очень медленно, открыла глаза. Неужели дождь прекратился?
Вокруг все выглядело очень странно. Она по-прежнему за стеной дождя не видела ни гор, ни леса, ни парковых деревьев, ни городских построек. Небо было очень низким, а летящие серые тучи — такими же беспощадными, как и прежде. Она все так же сидела у дорожки в воде, постоянно ощущая телом сырость, в которой находилась. Однако, вокруг нее дождя не было, и впереди, чуть в стороне, она заметила слабый свет, который медленно двигался в ее сторону. Что же это?
От изумления она попыталась встать, хотя и не без видимых усилий — нога сильно болела, и движения давались с трудом. Свет, однако, приближался, словно поднимаясь на мостик. Дождь и ветер рядом с ней прекратились совсем, хотя она ясно видела, что чуть поодаль стихия все так же неистовствует, как и прежде.
Дивный свет начал подниматься выше, и она увидела, что на мостик взошла девушка. Она была вся в белом — ослепительно белом платье, которое было сверху накрыто такого же белого цвета накидкой, покрывавшей голову. В руке ее горела свеча, изумительно ярким светом освещающая все вокруг. Свет, испускаемый свечой, был благородным белым с золотистым оттенком, он напоминал те редкие закаты солнца, когда оно, лишь касаясь кромки гор, не становится при этом багрово-красным или огненно-алым, а сохраняет чудный золотистый оттенок, — как будто сохраняя юность, непорочность и чистоту.
Вокруг девушки, судя по всему, тайфун не имел никакой власти. Она шла, совершенно босая, по сухой парковой дорожке из округлых камней, и вокруг нее не было ни капли дождя, ни дуновения ветерка. По мере того, как незнакомка приближалась, стало заметно, что вода вокруг Эми начинает испаряться, словно исчезая. Эми посмотрела наверх: было отчетливо видно, что потоки дождя, низвергаясь с небес, словно огибали место, где она стояла, уходили в сторону и обрушивались на значительном удалении. Что же это?
Тем временем девушка в белом уже приблизилась настолько, что Эми могла разглядеть черты ее лица. Она была настоящей красавицей, той, о которых можно было прочесть только в книжках. Ее лицо излучало умиротворение и спокойствие, а в походке чувствовалось истинное благородство и смирение. Золотистые волосы, наверное, очень длинные, были собраны под белоснежной накидкой, и совсем чуть-чуть угадывались из-под нее. Ее взгляд был слегка приопущен; она смотрела на дорожку, по которой, не торопясь, шла, и иногда были заметны лишь пальцы босых ног из-под длинного подола струящегося на ней платья. В ее вытянутой вперед руке горела та самая свеча, испускавшая чудесный, ни с чем не сравнимый свет. Он освещал все вокруг, но при этом совершенно не слепил глаза.
Девушка приблизилась на расстоянии всего лишь нескольких шагов и остановилась, скромно опустив взгляд. Вокруг наступила благоговейная тишина.
Эми, напротив, смотрела на нее во все глаза, боясь дышать. Неужели все это правда, и все так и происходит? Волшебный свет, умиротворение, спокойствие? Она что, умерла?
Ее внимание приковал прекрасный амулет на шее у незнакомки. Он был ослепительно белый в золотой оправе и по форме напоминал капельку, на вершине которой сверкала маленькая корона. Внутри него, казалось, находилась целая жизнь, которая переливалась белоснежными, ярко-солнечными и густо-серыми тонами, сверкая на ее полуприкрытой девичьей груди.
Девушка в белом платье стояла перед ней, божественно прекрасная.
— Кто ты?.. Ты ангел? — с удивлением и тихой дрожью в голосе, почти шепотом спросила Эми.
Незнакомка подняла взгляд и ласково посмотрела в ответ. В этих глазах чувствовалась бесконечная любовь и защита.
— Что ты, конечно же, нет, — сказала она спокойным голосом и искренне улыбнулась. — Я — волшебница.
— Но как ты... оказалась здесь?
— Я почувствовала, что ты попала в ловушку и отчаянно нуждаешься в помощи. И поэтому я пришла к тебе. Не бойся, я здесь, чтобы спасти тебя.
Эми задумалась. Она сейчас стоит здесь, вся промокшая до нитки, с больной ногой и так далеко от дома, и это действительно чудо, что незнакомка оказалась рядом. Ей ничего не остается, как слепо довериться происходящему.
— Позволь, я сделаю для тебя кое-что прямо сейчас.
Девушка вновь опустила глаза, подняла другую руку и властно простерла ею, и в этот момент Эми почувствовала, как на ней стала исчезать мокрая одежда. Уже через несколько мгновений она стояла перед ней, босая и полностью обнаженная.
Эми испуганно оглянулась, густо покраснела и попыталась прикрыться от стыда, но тут незнакомка приподняла свечу, и поток тепла, совершенно не обжигающего кожу, охватил Эми. Ее тело, еще совсем недавно изнемогавшее от жары, а потом страдавшее от бесконечных потоков воды и грязи, стало успокаиваться, и она почувствовала значительное облегчение. Она посмотрела вниз, на ноги, и увидела, как кожа на расцарапанных в кровь коленях стала затягиваться сама собой, заметила, как безнадежно натертые докрасна мокрым бельем места на теле начали приобретать здоровый оттенок и переставали болеть. Ее волосы высохли и превратились из противных липких сосулек в здоровые, красивые черные локоны, густо покрывающие плечи.
— Ты — красавица, — ласково произнесла незнакомка и немного опустила свечу. — Никогда не стесняйся собственной красоты. Никогда не бойся того, чего просит твое тело, но держи его в скромности и благочестии. Не забывай, что лишь тогда ты сможешь найти свой истинный жизненный путь.
Она снова возвела руку выше, и Эми, закрыв от неожиданности глаза, начала ощущать, что ее тело вновь обретает чувство завершенности. Мягкая, еле заметная волна пробежала по ней от самой макушки, вдоль груди и бедер, до ступней и запястий на руках. Когда же Эми снова открыла глаза, она увидела, что облачена в белоснежное шелковое платье, а на ее ногах красовались великолепные туфли, которые сверкали золотой нитью под светом волшебной свечи. Ее запястья были украшены нежными браслетами из чудесного жемчуга и янтаря с вкраплением темно-серых камней, названия которых она не знала, а волосы, еще недавно прикрывавшие плечи небольшим шатром, были собраны белой лентой в прическу, красоту которой, к сожалению, никак нельзя было оценить — ведь здесь не было ни единого зеркала.
Эми пошевелила больной ногой и поняла, что она может идти свободно.
— Спасибо тебе большое, милая волшебница. — Она буквально выдохнула это искреннее признание, затем прикоснулась к милым украшениям на руках, все еще не веря, что они настоящие. Камни на браслетах дарили разные ощущения: драгоценный жемчуг был ласковым и игривым, янтарь при прикосновении как будто согревал кончики пальцев солнечным теплом, а неизвестный ей серый камень, встречающийся вкраплениями в жемчужно-янтарных нитях, дарил уверенность и прохладу.
Девочка задумалась.
— Я, правда, не умерла?
— Конечно, нет. Скоро ты будешь дома.
Девушка подошла поближе, взяла Эми за руку, и тогда они вдвоем поднялись над землей и начали парить. Серая, негодующая и бурлящая кругом масса стихии была полностью бессильна и отступала в тех местах, где сияло золотистое пламя свечи волшебницы: здесь всегда была полная тишина и безмятежность.
Летя невысоко над землей, они пересекали оставшуюся часть парка.
— Ты знаешь, я тоже благодарна тебе за то, что я тебя встретила, — через некоторое время призналась девушка. — В мире так мало светлых, искренних людей, как ты, и я все больше вижу ложь и лицемерие. Я никогда раньше не думала, что столкнусь с этим.
— С чем? — спросила Эми.
— Я всегда хотела помогать людям, направлять их по истинному пути, который предначертан нам всем при рождении. Я с детства мечтала, что стану вести их по тропе благочестия, любви, научу их прощать и быть сострадательными к другим. — Тут она вздохнула. — Как же я ошибалась!
— А разве люди не рождены, чтобы нести добро?
— Рождены, моя девочка, конечно, рождены, — призналась волшебница. — Но они забыли свои истинное предназначение, они отравлены алчностью, жадностью, завистью и другими человеческими пороками. А ведь когда-то я дала священный обет — до конца жизни посвятить себя миссионерству...
— Так ты монахиня? — с удивлением поинтересовалась Эми.
— Уже нет, уже давно нет. Я действительно хотела найти себя в религиозном служении, но очень быстро поняла, что и в общине, в которой я жила, лишь немногие хотели истинного просветления. Большинство тех, кто там был, тоже не были чужды человеческим слабостям и во многом потакали им. Знаешь, я согласна с тем, что мы созданы такими: и с духовной силой, и одновременно и с нашими слабостями, — но считаю, что всему должен быть предел! Нельзя бесконечно взирать на то, что разрушает наши души, делает их грязными, и тем более, если несешь людям истинную веру!
Это так показалось Эми, что ослепительно белая свеча вдруг на мгновенье вспыхнула алым пламенем? Но девушка продолжала:
— Я долго не понимала, что происходит на самом деле, но потом мне пришло озарение: я осознала, что все религии, которые я встречала, сегодня на самом деле ширма для человеческих пороков, и что те духовные истины — великие истины, которые были запечатлены во время написания священных книг, утеряны давно и навсегда, а легенды, летописи, картины, оставшиеся с тех времен — уже не смогут быть путеводной нитью для людей!
Эми не показалось. Когда волшебница горячо произнесла последние слова, свеча загорелась ярко-алым светом и осветила темные, серые облака, коснулась краснотой мутной стены дождя.
Они все скорее мчались к дому по улицам города, не касаясь земли. Улицы были пустынны; потоки воды, беспрерывно льющейся по асфальту, разбрызгивались волнами в стороны, когда они пролетали, окатывая тротуары и близлежащие дома. Несмотря на быстроту движения, ни капли дождя не попадало на Эми.
— И тогда ты стала волшебницей?
Пламя свечи вновь стало белым и спокойным.
— Да. В один из дней я решила, что это мое самое искреннее желание — нести свет людям. Я поняла, что только лишь я одна могу справиться с несправедливостью, обманом, ложью и дать всем, кто мне дорог, свою истинную любовь.
— Тем, кто дорог? А как же остальные? — спросила Эми. — Те, другие, кто не желает исправляться?
Девушка задумалась, и их полет внезапно остановился. Ее свеча немного начала гаснуть, затем засветилась совсем другим светом: он не был солнечно-желтым, как раньше. Он стал все ярче разгораться красным, с заметным багровым оттенком, и совсем не был теплым и приятным. Ее выражение лица заметно изменилось, в нем появились черты суровости, безжалостности.
— Что ж, если будет необходимо, во благо других людей... — девушка начала говорить медленно, процеживая слова, но на середине фразы осеклась, снова задумалась, и, замолчав, не стала продолжать. Немного погодя, свеча снова изменила цвет; он вновь стал белым с золотистыми нотками.
Через некоторое время они прилетели к дому и опустились около его порога. Эми смотрела на незнакомку и не верила своим глазам.
— Ты — моя спасительница, — с благодарностью сказала она и учтиво поклонилась волшебнице. — Как твое имя?
Было видно, что вопрос не на шутку застал девушку врасплох. Она сразу же отпустила руку и даже слегка отпрянула. По ее лицу пробежала маска страха, и было видно, что она не знала, что ответить. Ее свеча на какой-то момент стала гаснуть, и в этот момент на Эми упали несколько капель дождя. Затем свеча разгорелась вновь, хотя и не настолько ярко, а голос внешне стал таким же спокойным, как и прежде, но несколько дрожал:
— Я — волшебница, и мне не нужно имени. Меня узнают тогда, когда я появляюсь.
Эми опешила:
— Пожалуйста, прости меня за нескромное любопытство. Но ведь не бывает так, чтобы имени не было. Как тебя зовут?
Девушка в белом вздрогнула и почему-то стала оглядываться. Ее свеча медленно гасла, а она сама начала исчезать.
Уже через мгновенье на Эми сверху буквально обрушились потоки воды. Ураганный ветер резким порывом уронил ее в грязь, у нее снова перехватило дыхание.
— Ка-ак тебя-я зову-у-ут? — безнадежно, опираясь на руки, изо всех сил крикнула она в темноту, но вой ветра заглушил ее голос.
Эми сидела в воде около своего дома в школьной форме, грязной от песка, и вода снова предательски затекала под одежду. Она попыталась встать, но тут же упала обратно — нога опять дала о себе знать, а расцарапанные колени ныли от боли.
Превозмогая боль и усталость, Эми все-таки поднялась и подошла к двери. Ей не показалось — она действительно находилась у порога собственного дома. Когда она стала открывать дверь, налетевший ветер с такой силой распахнул ее, что она не смогла ее удержать. Ей стоило немалых трудов закрыть дверь обратно и запереть ее.
Наконец-то она была дома. Вода струйками стекала с ее одежды, с ее волос, и на полу стала образовываться большая лужа.
Эми включила свет и посмотрела на себя в зеркало, висевшее у входа. Зрелище было действительно удручающим, и несмотря ни на что, она больше не хотела находиться в грязной, совершенно сырой одежде, которая когда-то была школьной формой. Она положила сумку на пол и стала раздеваться. Вместе с одеждой, теперь больше похожей на какие-то тряпки, вниз падали листья, ветки, небольшие камни.
Через минуту на нее из зеркала смотрела обнаженная девочка с уставшими глазами, расцарапанными коленями, мокрыми и грязными волосами, облеплявшими плечи, и немного распухшим носом — то ли от слёз, то ли от падения в парке.
«Никогда не стесняйся собственной красоты», — вдруг вспомнила Эми сказанные волшебницей слова. — «Надо же, как красиво», — обреченно заключила она.
Заметно прихрамывая, Эми направилась наверх, в ванную комнату. Надо было приводить себя в порядок.
На удивление, это не заняло у нее очень много времени. Сказывалась только ужасная усталость, и все, что ей теперь хотелось — снова почувствовать чистоту тела и лечь спать. Ей хватило минут двадцати, чтобы смыть всю ту грязь, в которой она находилась последние часы, снова почувствовать запах мыла, свежести и чистоты, и окончательно убедить себя в том, что приходящие к ней порой видения надо воспринимать как данность, но не относиться к ним всерьез.
«Волшебница». — Эми произнесла вслух собственные мысли. — «Привидится же такое».
Надевая халат и выходя из ванной комнаты, она уже была полностью уверена в том, что вся эта необычайная встреча была ничем иным, как очередным плодом ее воображения. Единственное, что это никак не объясняло, как она все-таки оказалась дома, но эта маленькая деталь сейчас ее волновала меньше всего.
Эми нашла медицинский пластырь и поухаживала за своими коленями, затем спустилась по лестнице и хотела забрать мокрые вещи, но тут обратила внимание на сумку, все еще лежащую на полу. Взяв ее в руки и открыв, она поняла, что надеяться уже не на что: разбухшие от воды тетради, учебники не годились уже ни для чего, и их можно было лишь выбросить; гольфы напитались водой настолько, что вода сама собой бежала с них, стоило взять их в руки.
Телефон. Похоже, он был полностью в воде, и включать его было опасно. Эми осторожно извлекла его из сумки и вытерла краем халата. Невероятно жаль, но теперь она даже не сможет сообщить маме о том, что добралась домой.
Вздохнув, Эми теперь решила заняться одеждой: она тщательно выполоскала форму от песка и грязи и бросила в стиральную машину. Еще неизвестно, в каком виде будет одежда после таких приключений, поэтому она решила заранее подготовить другой комплект школьной формы на завтра, ведь пропускать занятия никак нельзя. Все еще вертя в руках бесполезный прямоугольник выключенного телефона, она вошла в свою комнату, зажгла свет и от неожиданности так и остановилась посреди комнаты с раскрывшимися от удивления глазами.
На ее постели лежали два жемчужных браслета с янтарем и темно-серым камнем, нежно играющие переливами на ярком свету.
