18. РЕШИМОСТЬ
4 сентября 2022 г., 06:01
Безумная усталость быстро взяла верх, и Эми уснула почти сразу же, как ее голова коснулась подушки. Однако спала она беспокойно. Всю ночь ей снилась борьба с ураганом, противостояние дождю и ветру, и от этого она часто просыпалась. Уже посреди ночи, открыв глаза, она вдруг увидела, что в комнате горит слабый свет. У ее кровати сидела мама, заботливо, но с видимой тревогой смотря на нее. В ее глазах были слезы.
— Эми, как ты себя чувствуешь, доченька? — шепотом спросила она.
— Мама! Как я рада, что ты уже дома! — радостно, но негромко воскликнула Эми и попыталась встать, но это у нее совсем не получилось: голова закружилась так сильно, что она, закрыв глаза, снова упала на подушку.
Сквозь дрему она почувствовала, как мама ласково гладит ее волосы.
— Полежи, доченька, тебе надо отдохнуть после всего, у тебя был тяжелый день. Прости меня, пожалуйста, что не смогла быть рядом... Прости...
Эми в это время погружалась в забытье и лишь слабеющими пальцами сжимала руку матери.
Мамы — они все понимают и все замечают, даже если ничего не говорить, а вещи сейчас объясняли лучше любых слов. Безнадежно мокрая сумка с учебниками и тетрадями, которые теперь могли отправляться лишь в мусорную корзину; белая блузка, которая была уже совсем не белая и терпеливо ждала своей очереди в стирку; школьные туфли, за свою жизнь видавшие многое, но никогда не служившие в роли калош в непогоду; телефон, с каплями воды все еще лежавший на полотенце — никаких слов здесь и не было нужно. Расцарапанные колени и синяк на локте были небольшими неприятностями, но не настолько значительными. Главное, что дочь жива и здорова, и теперь уже дома, а остальное можно и пережить.
Хикэру потрогала лоб у девочки и поняла, что у нее поднимается температура. «Если будет сильный жар, придется принимать меры», — решила она и отправилась на кухню. Там она приготовила горячий имбирный чай, взяла термометр и поднялась наверх. Эми уже снова спала, и мать осторожно поставила ей градусник. Цифры на экране через некоторое время показали, что ситуация не настолько серьезна, и прибегать к охлаждению льдом ей сегодня не придется. Нужен лишь здоровый сон.
При свете лампы Хикэру взволнованно смотрела на спящую дочь. Она боялась даже думать, через что ей пришлось пройти, поэтому потихоньку рассматривала штрихи спокойствия на ее лице, которые иногда превращались в натянутые морщинки, а затем снова разглаживались. Сон был тревожным, и девочка постоянно ворочалась во сне, иногда начиная тяжело и глубоко дышать; периоды напряжения всего ее тела внезапно сменялись расслабленностью и умиротворением.
Прошло, наверное, больше часа, когда Эми снова открыла глаза. Мама сидела рядом, слегка задремав. На улице была полная темнота и тишина: завывание ветра и непрерывный шум дождя по крыше прекратились. На столе светила лампа, озаряя комнату неярким светом.
Эми посмотрела на часы: была уже глубокая ночь. Она легким прикосновением разбудила маму и заверила, что она чувствует себя хорошо, и что можно не дежурить у постели и спокойно отдыхать до утра.
Наступил новый день. Яркие, призывные лучи солнца, светящие через окно, разбудили Эми, и она попыталась встать с кровати. Оказалось, что голова у нее уже не так кружится, как ночью, но больная нога все же немного мешает ходить.
Раскрытые окна сразу же впустили домой прохладу и свежесть утренней зари. После вчерашней бури природа выглядела воистину обновленной. Сочная зелень с великолепными оттенками распустившихся к утру цветов царила вокруг и радовалась новому дню. Каждая травинка, каждый стебелек, каждый листочек казались будто заново рожденными; они искрились чистотой и блестели в золотистых солнечных лучах. Ароматы цветущих деревьев будоражили чувства, а пение радостных птиц, возвещающих наступление утра — ласкало слух. Небо переливалось от нежного розового до глубокого голубого цвета, а солнце светило тем самым золотистым оттенком, который всегда так любила Эми.
На столе девочка заметила на столе чашку с имбирным чаем. К этому времени он давно был уже холодным, но оказался очень вкусным и сладким.
Девочка села на стул у открытого окна и размышляла; утренние, еще сонные, словно тянущиеся откуда-то, нити мыслей, медленно приходили к ней. Она невольно возвращалась к вчерашнему видению. Сердцем она чувствовала, что ее встреча с волшебницей была на самом деле, но разум никак не хотел соглашаться с безрассудными воспоминаниями. Тем более, что у нее так часто бывают странные видения. Она подошла к столу, открыла ящик, где лежали жемчужные браслеты, и взяла их в руки. Солнечный свет весело заиграл перламутровыми и янтарными переливами, отражался в глубоком темном оттенке серого камня и дарил удивительное ощущение присутствия волшебницы сейчас, здесь, в этом месте.
Снова и снова перед Эми вставала картина воспоминаний, и, наверное, самым незабываемым моментом было именно появление волшебницы. Ее таинственное восхождение на мостик. Ослепительно белое, но скромное одеяние, покрывающее голову. Тихая поступь и полуопущенный взгляд. Горящая свеча в руках, которая озаряла все кругом божественно чистыми лучами и разрывала на большом пространстве плотную, серую, липкую ткань дождя, но совсем не слепила глаза.
Интересно, как же все-таки ее зовут? И почему этот невинный вопрос испугал ее настолько, что она сразу исчезла и не смогла на него ответить?
Вообще, в той встрече Эми находила много странного. Конечно, она раньше представляла себе волшебниц — в сказках, например; но там они были безликими, хоть своими чарами и несли добро. Или зло, скажем. Но она никогда не задумывалась, что волшебницы тоже подвержены чувствам, что они могут радоваться или огорчаться, восхищаться или, наоборот, негодовать, что у них тоже есть желания и надежды. Получается, что, несмотря на то, что они обладают самой настоящей магией, все же и для них существуют недоступные им мечты, для достижения которых не хватает всего их могущества. А ведь как всегда казалось — лишь взмахни волшебной палочкой, и получишь все, что пожелаешь! Но нет...
Девочка вспомнила, как дивный белый свет магической свечи с чуть золотистой окраской вдруг становился алым, красным, даже багровым, он достигал до самых туч на небесах. Этот свет, как пламя, как пожар, разгораясь в сердце волшебницы, охватывал ее всю; и если даже она, всю жизнь исповедующая чистоту, скромность, благородство, из-за страданий и отчаянья могла становиться суровой, грозной, безжалостной — что же говорить о простых людях, живущих на земле?
Похоже, что Эми все-таки сильно обидела ее своим простым вопросом. И все-таки, несмотря ни на что, незнакомка все равно подарила ей милые жемчужные браслеты. Может, она все равно верит, на что-то надеется? Или просто решила сделать подарок, не ожидая ничего взамен? Хоть кто-нибудь может рассказать, почему она так поступила? О чем же думают волшебницы? Чем они живут?
Тут Эми буквально подскочила. Какая же она дура! У нее ведь есть целая волшебная книга! Уж она-то точно сможет ответить на все вопросы, главное — научиться ее читать!
Девочка решительно подошла к столу и открыла нижний ящик. Под учебниками лежал толстый старинный том в кожаном переплете. Не пытаясь даже открыть, она положила книгу на стол. Только бы не забыть взять с собой!
— Вот, держи. Я согласна.
Эми уверенно стояла перед Юки с книгой в протянутых руках, в коридоре школы на этаже третьеклассников. Она уже ничего не боялась.
Юки опешил.
— Согласна на что, Эми-тян? — с испугом в голосе спросил он.
И вправду, для непосвященного человека такая фраза могла означать все, что угодно, но только не то, что хотела сказать Эми на самом деле.
— Ты ведь поможешь мне ее прочесть, Юки-кун?
В ее внешности, в ее глазах была твердость и бескомпромиссность. Сказанное даже и выглядело не как вопрос, а как уверенность в результате.
Взгляд Юки заметался. Он почему-то оглянулся перед тем, как сказать.
— Но ты же говорила... что только в полночь... — неуверенно начал он.
— В полночь так в полночь, — без колебаний заключила девочка. — Ты сможешь договориться со своим отцом?
Вот это поворот! А ведь еще совсем недавно она обижалась даже на слабый намек...
— Я постараюсь... — Юки никак не мог понять, откуда у девочки взялись такие разительные перемены, и говорил немного тише. — А что скажет твоя..?
— Мама уже согласна, — настойчиво подтвердила Эми, не дав ему договорить. — Так ты поможешь мне?
Юки посмотрел на решительное лицо Эми, и понял, что расспрашивать подробнее сейчас совершенно бессмысленно, поэтому молча кивнул в ответ. Эми, в свою очередь, сразу же вручила ему книгу:
— Держи. Встретимся после уроков.
Девочка уже уходила в свой класс, немного хромая на правую ногу, а Юки еще с минуту стоял в коридоре, совершенно ошарашенный, со старинным томом в руках. Затем он огляделся и с глупым видом убрал книгу в свою школьную сумку.
Сегодня был вторник, и после уроков пришло время ухода за цветами, а не просто их ежедневным поливом. Клубные занятия закончились, все уже разошлись по домам, и только Эми заботливо склонилась над тем, что обещало быть розой. Стебли, колючки и листики заметно подросли, и девочка занималась их подкормкой и уходом за корнями и землей.
— Ого, а я и не знал, что ты ухаживаешь за цветами!
Юношеский бас раздался из-за спины, и Эми сразу же густо покраснела, ведь она совсем не ожидала услышать этот знакомый голос здесь, в школьном саду, да еще и по поводу невзрачной колючки. Как жаль, что у нее ничего не получается с розами...
— Вот... решила вырастить сама, — ответила она, не поворачиваясь от смущения и неосознанно стараясь прикрыть собой зеленый колючий стебель с листиками.
— А ты не ставишь перед собой простые задачи, я посмотрю. Розы ведь довольно капризны в уходе, и нужно обладать и упорством, и опытом, чтобы вырастить их, — заметил Юки и слегка заглянул за девичью спину, словно защищающую растение. — Та-ак, посмотрим. По высоте и форме главного стебля похоже, что это куст чайно-гибридной розы. Дай-ка угадаю: Ena Harkness или Josephine Bruce?
Тут уже Эми повернулась и удивленно посмотрела юноше прямо в глаза.
— Так ты тоже разбираешься в розах?
— Ну, должен же я хоть что-то запомнить с детства, — усмехнулся Юки. — Нет, так хорошо, как мой отец, я в цветах точно не разбираюсь, хотя самые распространенные сорта еще помню. Но я ведь прав? Тебе нравятся розы красных оттенков?
— Да, очень нравятся, — вздохнула Эми. — Только вот, кроме листиков и колючек, толком ничего не выходит. Да я даже сорт не знаю, который высадила.
— А вот это зря, ведь каждый сорт требует своего индивидуального ухода. И я точно знаю человека, который в этом сможет тебе помочь и научить тебя правильно действовать. — Здесь улыбка Юки стала еще шире.
Эми снова обреченно вздохнула.
— Да я уж и сама думала попросить помощи. Это уже моя вторая попытка, но я не теряю надежды и хочу довести дело до конца. А ведь я так хотела научиться ухаживать за розами и когда-нибудь вырастить у себя дома небольшой садик из роз...
— Ну, что ж, я обязательно поговорю с отцом, и я уверен, что он будет рад тебя научить.
Эми кивнула, не найдя, что ответить.
Юки тоже замолк. Было видно, что он, как перед важным выступлением, тщательно подбирает слова.
— Знаешь, что, Эми-тян... — Здесь снова наступила пауза. — Я боюсь тебя неправильно понять, но что ты имела в виду, когда сказала «в полночь так в полночь»? Ты бы хотела, чтобы мы открыли эту книгу вместе? У меня почему-то предчувствие, что без тебя мне она не поддастся даже глубокой ночью.
Девочка улыбнулась в душе: довольно нехитрый ход. Но она была к нему уже готова.
— Моя мама сказала, что не против, если ты придешь к нам в гости, и у нас будет место, где можно спать ночью. Но тебе нужно договориться со своими родителями.
Юки и обрадовался, и не на шутку испугался: скрыть что-либо в Сугияме абсолютно нереально, ведь уже на следующий день сплетни расползутся по всему городу. Идти домой к девочке на ночь и пытаться убедить других, что это только для прочтения книги? Да еще и книги, о которой и рассказывать никому нельзя? Наверное, ему не избежать даже насмешек одноклассников.
По лицу было отчетливо видно, как Юки борется с сомнениями. Можно ли так поступать? Что движет им: научное любопытство или, все-таки, что-то совсем другое?
На улице стояла теплая, хотя все равно чуть прохладная погода, и в это время солнце как раз заканчивало свой дневной путь по безоблачному небу. Парочка — а именно так их окрестила с натянутой улыбкой Кумико, тихо наблюдая из-за старой сакуры, направилась к выходу со школьной территории, о чем-то переговариваясь. Было видно, что Юки, усердно жестикулируя, что-то объяснял, а Эми в ответ послушно кивала.
«Вот ведь повезло...» — не в силах удержать свои мысли, сквозь зубы процедила Кумико так, чтобы точно никто больше не слышал. Хоть она знала, наверное, всё об отношениях в стенах школы, но именно то, что ее близкая подруга так обскакала ее, было для нее худшим напоминанием в собственных неудачах. Да, на нее часто обращали внимание парни в школе, и со многими из них она и знакомилась, и общалась, и даже встречалась некоторое время. «Некоторое!» — и она усмехнулась про себя. «От силы — неделя!»
«Почему так везет другим? Почему?» — этот вопрос никак не желал покидать ее голову. Он мешал стоять, мешал думать, мешал дышать... В какой-то момент Кумико даже почувствовала, как воздух при вдохе словно наталкивается на стену и с трудом доходит до груди.
«Что же делать? Неужели я никак не смогу вмешаться?»
От озадаченности Кумико не заметила, как дошла до самых дверей в здание школы. Она уже почти подошла к ним, как в ее внешности начали происходить разительные перемены: ее глаза перестали беспорядочно бегать из стороны в сторону, спина начала выпрямляться, а на лице появилась довольная едкая улыбочка.
Именно с этим выражением лица она упрямо развернулась и уверенным шагом ушла прочь.
— Вот мы и дома. Ну, заходи же, Юки-кун!
Эми, с приветливой улыбкой, но все равно немного краснея, изо всех сил показывала открытость и доброжелательность. В душе же у нее были и фейерверк и ураган, и извержение вулкана, и цунами: ведь она впервые приглашает мальчика к себе домой! И пусть им в этом помогает старинная книга, но сейчас они могут провести время вместе — столько, сколько захотят!
Закат освещал гостиную на первом этаже густым оранжевым светом. Нити лучей солнца раскрашивали обеденный столик в центре комнаты — не такой низкий, какой полагается иметь в японских домах для обеденной трапезы, но и не столь громоздкий и внушительный, какой можно было бы встретить в Европе. Юки, войдя в комнату, сразу отметил легкость и воздушность интерьера — в противовес тому, к чему он привык в собственном доме. Небольшие, даже как будто невесомые, цветные стульчики на тонких ножках вокруг стола; умело скрытые в нишах стен шкафчики со всяким кухонным скарбом; телевизор, скромно висящий на стене, а не горделиво стоящий на подставке в центре. Юки никогда не приходило в голову, что столовая, кухня и гостиная могут находиться в одном помещении. В большой, освещенной окнами со всех сторон, комнате удивительно гармонично сочеталась и кухонная мебель, и аккуратный обеденный стол на таких же тоненьких металлических ножках, что и стулья, и место для отдыха с большим мягким диваном, располагающим к расслаблению. У окон стояли вместительные горшки с довольно высокими ухоженными растениями, названия которых, на удивление, Юки не знал, а на стенах висело несколько больших фотографий, на которых вместо привычных лиц людей была запечатлена природа во всей своей красе.
Эми знала, что до прихода матери с работы оставалось еще много времени, и поэтому она, на правах хозяйки, разобрав пакеты и свертки, которые они вместе принесли из магазина, занялась ужином. Оказалось, что болтать о всякой всячине и одновременно готовить — это весело, и тогда и время пролетает быстрее, и еда получается вкуснее.
«Ужин — дело ответственное. И пусть я неумеха, но я справлюсь», — решила для себя Эми. Ей никак не хотелось ударить в грязь лицом перед Юки, поэтому уже через минуту на плите варился рис, кусочки дайкона, на столе появилось огромное количество ингредиентов, а сама Эми занималась нарезкой овощей, подготовкой рыбы и морепродуктов и, словно фокусник, манипулировала всем этим над маленькими кастрюльками. Японский ужин готовится быстро, но требует особых навыков. Эми вспоминала, как в ее детстве бабушка хлопотала над готовкой, а она всегда внимательно смотрела: тогда ей было очень интересно, как получается всё то многообразие, которое оказывается потом в тарелках на столе. Но сможет ли она сама?
Уже через полчаса ужин был полностью накрыт по всем правилам — «один к трем»: рис, суп суимоно, рыба с овощами и сладости-вагаси, которые они по дороге домой захватили с собой из магазина. Зеленый чай в прозрачном чайнике, наравне с главой стола – рисом, занял центральное место. Эми, слегка раскрасневшаяся от усердия, присоединилась к удивленному Юки, который все это время делал вид, что сидя на диване, упорно изучает телефон, а сам потихоньку наблюдал за таинством приготовления пищи.
— Прости, если получилось не очень вкусно, Юки-кун, — скромно сказала Эми. — Я еще совсем неумело готовлю.
Однако, те, кто хорошо знал Эми, удивился бы вдвойне ее стараниям и результату: ведь в любой другой ситуации она бы давно бросила готовку, чуть ли не посредине, да и вообще вряд ли занялась бы блюдами, резонно предпочтя сервис быстрого питания, который доступен в любом автомате.
Ужин получился по-настоящему аппетитным, и Юки это отметил сразу же, искренне похвалив девочку. В его доме японская кухня была редкостью, и то ли действительно кулинарные способности Эми, то ли ее присутствие здесь, рядом — придавало еде волшебный, необычайно притягательный вкус.
В Японии темнеет быстро. Еще даже в семье Ёсида не был накрыт вечерний стол, а город уже украсили тысячи уличных огней, протянувшись сверкающими нитями вдоль дорог. Современные многоэтажные здания, уходящие от старого центра города вверх по склонам, осветили холмы красивыми узорами светящихся окон. Поэтому, когда приятный ужин завершился, а посуда была вымыта до блеска, в дом уже вовсю заглядывала ночная темнота.
Теперь настал волнующий момент и для Юки, ведь ему предстоит войти в святую святых — комнату девочки, куда мальчикам вход воспрещен! Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как каждый шаг дается все труднее, но своим видом показывать это было никак нельзя. Оказавшись наверху, справа от лестницы он увидел красивую белую дверь, на которой посредине была изображена искрящаяся на свету алая роза — со стеблем и двумя листочками. И эта дверь перед ним распахнулась.
Богатство открытого пространства, хоть и в сравнительно небольшой комнате, светлые, а иногда и ослепительно белые тона, милые фотографии и картинки, находящиеся на стенах кое-где, сразу же придавали комнате девичий колорит. Здесь не было тяжелой мебели, темных цветов, плотных штор, как у Юки дома: такое ощущение, что в комнате вообще не было выступающих углов. Все большое было настолько скрыто, спрятано, что, если находиться внутри, сразу же чувствовалась свобода, легкость. Два окна на разных стенах настолько усиливали это ощущение, что Юки даже пришло в голову, что наверное, при свете дня кажется, что это не комната в доме, а гнездо птицы высоко-высоко на дереве, из которого мир видно во все стороны.
Юки сразу же отметил для себя идеальный порядок и первым делом стал взглядом искать, где же в комнате находятся книги. Они оказались наверху, на большой, длиной чуть ли не в полкомнаты, полке, но, судя по надписям на корешках, там были только учебники и, наверное, с пару десятков других книг. Там же, наверху, стопкой лежали тетради и разные журналы.
«Очень странно. Чем же она увлекается?» — подумал про себя Юки. И действительно, ничто в комнате не выдавало каких-то особенных интересов: не было ни фотографий на одну и ту же тематику, ни подборки каких-то книг; на полках не стояли мягкие игрушки или фигурки из аниме. Однако, комната настойчиво привлекала его своим милым, домашним уютом.
— Ну, что же ты стоишь на пороге? Входи, Юки-кун, — тихий, хотя и немного удивленный голос Эми отвлек его от собственных мыслей.
Поскольку в комнате был единственный стул, Эми предложила его Юки, а сама забралась с ногами на кровать. Из сумки Юки торжественно была извлечена старинная книга, которая, расположившись на столе, сразу же задала тему для общения.
— Я думаю, что если мы хотим узнать что-то большее, нам надо обменяться информацией, — уверенно начал Юки.
— Я согласна... Но хочу тебя попросить, чтобы ты никому...
— Разумеется, я никому не расскажу. — Юноша мягко дополнил Эми, видя, что она тоже с трудом подбирает правильные слова. — Все это только между нами.
Разговор получился очень длинным. Эми рассказала про удивительную статую девушки в английском парке; про то, как она нашла волшебную книгу внутри старинного постамента, и что всего через несколько дней после этого какой-то сумасшедший разбил его; про необычные свойства книги и особенный свет между ее страниц; про загадочные картинки внутри, которые движутся, если к ним прикоснуться, и о том, что книга знает, кто ее открыл.
Ее рассказ изобиловал яркими подробностями. Девушка с постамента, с ее слов, казалась чуть ли не всемогущей богиней, хотя и была изваяна в простой деревенской одежде. Было очень обидно, что теперь эту статую увидеть никак нельзя — ведь сколько ее будут еще реставрировать, никому неизвестно.
Волшебными, с ее слов, были и ожившие картинки с книги, которые при прикосновении приобретали насыщенные цвета и тонкие линии, а самое главное — они из плоских превращались в объемные и парили над книгой сами собой! Конечно, самые сильные впечатления оставила у Эми девушка-гречанка, которая со страниц посмотрела прямо ей в глаза, а огонь в ее руках был по-настоящему горяч и даже слегка обжигал пальцы Эми.
Юки все это слушал с раскрытым ртом, уже с первых минут боясь вставить хоть слово. Все прочитанные им книги, все изученные науки не содержали и малой части тех тайн, которые были связаны с загадочным томом в кожаном переплете, сейчас мирно лежащим на столе.
Настала и его очередь рассказывать. Юки был уже уверен, что сейчас перед ними лежит Запертая руническая книга — та самая, которая была похищена из Кёльнского собора в 1893 году. Ее автор так и остался неизвестным; происхождение книги связывали с графом Марбэри, а если точнее — с его второй женой, на которой, по слухам, он тайно женился после своего исчезновения после неудачной попытки расторгнуть брак. История началась в Англии, где-то в 1860-х годах, и была настолько туманной, что и тогда, и, тем более, сейчас установить истину было невозможно. Ходили слухи, что он предлагал огромные деньги за развод, но строгость законов того времени не оставляла ему никаких шансов. Ситуация так и осталась бы в подвешенном состоянии, если бы в один прекрасный день граф попросту не исчез, не позволяя законной супруге вступить в статус вдовы, а старшему сыну — получить более высокое положение, чем титул виконта.
Как бы то ни было, в Англии графа Марбэри с тех пор его больше никто не видел. Но людская молва настойчиво гласила о том, что его околдовала вторая жена, и что он вместе с ней обосновался в тихом месте где-то на востоке Франции, разумеется, уже совершенно под другим именем.
Шли годы, и эта странная история стала постепенно забываться. Никаких вестей из Франции не было, тем более что вскоре после этих событий началась война, и часть французских земель была отвоевана Германией, а после этого любые контакты, да и даже слухи — стали невозможными. Старший сын графа Марбэри, после скоропостижной кончины матери, вместо того, чтобы восстановить свой титул, попросту стал проматывать состояние, и родовое английское поместье стало принимать заброшенные черты, быстро зарастая и приходя в упадок.
Рассказ Юки для Эми был настолько увлекательным, что теперь наступила и ее очередь сидеть с раскрытыми от восхищения глазами. Она словно погрузилась в историю неведомой для нее страны; ей на ум приходили образы Англии времен викторианской эпохи: старинные, покрытые вековым мхом и вьющейся растительностью, усадьбы; зеленые просторы парков и садов с роскошными прудами и фонтанами, разлинованные широкими аллеями; пышные, богато украшенные, вечерние наряды изящных дам с обязательными корсетами и строгие костюмы галантных мужчин. Как же выглядел граф Марбэри? Почему он решил отказаться от высокого общественного положения, своих владений и захотел окончательно покинуть свою семью? Что же могло произойти такого, что он был вынужден бежать во Францию и остаток своей жизни провести там? А, быть может, парк Гурандо-Тэйен в ее родном городе как-то связан с судьбой графа?
Ее впечатления были настолько живыми, что она не могла не вмешаться.
— Скажи, Юки-кун, как ты думаешь: а скульптуры в нашем парке, Гурандо-Тэйен, могли быть из поместья Марбэри?
— Как знать? Может, и могли. — Тут он немного задумался. — Но ведь, насколько я знаю, в нашем парке стоят статуи из разных стран. Хотя время их изваяния и подходит — как раз, это конец XIX века.
— А что же произошло дальше? Откуда взялась эта книга?
— С книгой намного сложнее. Ее нашли как раз в развалинах поместья в восточной Лотарингии, лет через пять после перехода территории к Германии. Там в то время случился народный бунт — совершенно дикий по своей жестокости: народ врывался в поместье с молотами, цепами и вилами, и тогда были безжалостно убиты и сам хозяин поместья, и его жена, и все слуги в доме. Дом разрушили до основания и разграбили — унесли все, что смогли найти, все остальное было сожжено. Тогда так и не смогли выяснить истинные причины бунта — поговаривали о черной магии, которой якобы владела хозяйка. Самых отъявленных бунтовщиков нашли, допросили и публично казнили, но это никак не приоткрыло завесу тайны. Лишь через несколько месяцев группа ученых из Кёльна обследовала это место и определила, что архитектурные строения утрачены полностью, но уцелели несколько скульптур неподалеку от дома.
Эми буквально запрыгала на месте от нетерпения.
— И там и нашли скульптуру с девушкой?
— Этого я не знаю, с тех пор документов сохранилось совсем немного. Да и про скульптуру девушки я услышал от тебя только сейчас. Может, тогда решили, что статуи не представляют художественной ценности, может, еще какие причины были. А вот насчет книги мнение ученых было единодушно — она должна быть изучена самым тщательным образом.
— И как, у них получилось?
Юки рассмеялся.
— Ну как можно изучить то, что нельзя открыть? Ценность книги как раз и состоит в том, что в ней находится. Все, что можно было с ней сделать — это лишь разорвать ее или сжечь, но это ученых интересовало меньше всего. Промучившись с Запертой книгой некоторое время, они отдали ее на хранение в сокровищницу недавно достроенного Кёльнского собора как нерасшифрованную рукопись. Башни этого собора, кстати, на то время были самыми высокими в мире — они достигали высоты 157 метров.
— А что же было дальше?
— Дальше, как ты уже знаешь, история продолжается только в 1893 году, когда книгу украли прямо из сокровищницы, при этом гораздо более ценные экспонаты остались на месте неповрежденными. До сих пор осталось загадкой, как они это умудрились сделать, обойдя многочисленную охрану, и, самое главное, для чего...
В это время со стороны лестницы послышался громкий, но несколько приглушенный закрытой в комнату дверью, женский голос.
— Я дома!
