Глава 4. Смутная тревога
12 декабря 2022 г., 00:00
Эсмеральда и её муж, Гренгуар, неплохо поладили: он отказался от своих притязаний за скромный ужин, а она получила рядом пусть и хиленького, но мужчину. Сложно одинокой девушке среди бродяг, хорошо ещё, король Алтынный ей явно покровительствовал, да и цыгане в случае чего были готовы вступиться, но опасность всё еще сохранялась. Эсмеральда умела общаться с людьми и знала, как понравиться, это ей помогало одинаково хорошо ладить со всеми, но дипломатических навыков не всегда хватало, чтобы охладить некоторых особенно горячих поклонников. Она устала отказывать своим же цыганам и увиливать от ловких рук некоторых воров. Появление постоянного сожителя поубавило страстей, а, может быть, и Клопен парой действенных угроз приструнил своих молодцев. Поэтому уже полмесяца Эсмеральда и Джали жили спокойно и благополучно. Да вот только девушка стала замечать одну странность. Куда-то пропал противный монах, который выкрикивал про неё всякие гадости. Поначалу она, конечно, обрадовалась — уж очень гадким был этот человек. И чего ради он постоянно приходил на её выступления, если только и делал, что ругал её?! Всё было хорошо, просто замечательно, убрать бы ещё ту противную старуху, замурованную в башенке.
Но по мере того, как проходили дни, девушка всё чаще стала искать глазами в толпе того самого монаха. Интересно, почему он от неё отстал? Ведь почти с самого первого дня пребывания в Париже бедная Эсмеральда страдала от его назойливого внимания. Её всегда сердило, что он смел выкрикивать ругательства, когда она так мило танцевала! Злость и досада тем не менее побуждали её двигаться соблазнительней, будто назло мерзкому старикашке. Считает её ведьмой? Ну, так пусть знает, что это недалеко от истины. Чем больше на неё ярился чёрный монах, тем милее и беззаботнее казалась Эсмеральда, его ругань вдохновляла её! Девушка подумала, что за эти полгода неплохо зарабатывала, но стоило назойливому монаху исчезнуть, как у неё пропал задор. Всё же нет ничего упоительней, чем дразнить разъярённую собаку, посаженную на цепь. Сейчас, лишившись забавы, девушка заскучала. Зрители чувствовали это, они стали меньше платить за выступления! Если так и дальше пойдёт, то Джали с Гренгуаром обойдут Эсмеральду! Девушка негодовала. Проклятый монах, пусть придёт и вновь выведет её из себя и вдохнёт в пляски импульс жизни! Но того всё не было видно, тогда то ли от отчаяния, то ли от скуки Эсмеральда решила обратить своё внимание на другой источник раздражения.
Затворница чуть не потеряла дар речи от возмущения, когда обнаружила, что наглая цыганка стала танцевать в непосредственной близости от Роландовой башни.
— Проклятая цыганка, Вельзевулово отродье! — разорялась вретишница.
Эсмеральда с досады прикусила губу: дразнить монаха и эту сумасшедшую не одно и то же, напротив, движения становились неловкими и она несколько раз сбивалась с ритма. Признав, что идея была провальной, она оставила Пьера выполнять трюк со стулом, а сама подошла к башне Роланда.
— Простите меня, сударыня, — произнесла девушка ласково. — Я не хотела вас расстраивать.
Сестра Гудула уже открыла рот, чтобы прокричать проклятия, но внезапно остановилась. Девушка, которая стояла перед ней, была подобна ангелу, она вся словно светилась изнутри неземным светом. Сморгнув непрошенные слёзы, женщина вспомнила о своей крошке Агнессе, ведь той могло быть как раз столько лет, сколько и этой наглой разряженной девке.
— Проклятая цыганка! — с ненавистью закричала вретишница. Кто-то из зевак обратил внимание, что плясунья о чём-то разговаривает с затворницей. — Твои соплеменники сожрали моё дитя, они похитили её и сожрали!
Девушка печально покачала головой, при этом монетки в её волосах тонко зазвенели.
— Мне очень жаль, — печально произнесла она. — Но цыгане не едят детей, можете в этом на меня положиться.
— Лживая тварь! — перебила её вретишница, смутно надеясь вывести из себя или испугать эту наглую цыганку.
Но Эсмеральда подошла ближе и тихо произнесла:
— Поверьте, они не едят человечину, вот детей похищают, это да, а есть не едят, — тут она вздохнула. — Меня и саму украли у родителей, когда мне ещё года не было.
— К-как?! — глаза затворницы широко распахнулись, она жадно посмотрела на прелестную девушку. — Тебя похитили?
— Да, — Эсмеральда обернулась и, заметив подошедших к ней зевак, быстро зашептала. — Мне об этом не следовало говорить, но мне просто хотелось вас утешить. Цыгане не едят детей, они их крадут, чтобы те работали.
Эсмеральда хотела было отойти от решётки, как сестра Гудула с невероятной скоростью просунула руку сквозь прутья решётки и схватила девушку за край юбки.
— Постой, — в голосе уже не было враждебности. — Ты можешь ещё ко мне прийти? — она сглотнула и какое-то жалкое выражение появилось на её потемневшем лице. — Я хочу узнать, каково тебе жилось.
— Это можно, сударыня, — девушка мягко отцепила руку от своей юбки. — Я вас навещу завтра.
— Да, завтра! — страстно произнесла затворница и обнажила в улыбке почерневшие зубы.
Эсмеральда кивнула и, подозвав Джали, направилась к тому месту, где Гренгуар показывал свои трюки. Зеваки разочарованно разошлись: и почему это вретишница не разорвала надвое глупую плясунью? А сестра Гудула провожала девушку влюблённым взглядом, в свете полуденного солнца всю фигурку Эсмеральды словно охватило золотое сияние. Если эта девочка выжила у цыган, может быть, и Агнесса не умерла? Новая исступлённая надежда зажглась в душе этой женщины, она кинулась к своему сокровищу — крохотному башмачку и принялась неистово осыпать его поцелуями. Завтра эта девушка придёт и расскажет, как жила среди цыган. Мысль о том, что цыганка могла посмеяться над ней или обмануть, не пришла в голову несчастной матери, у которой появилась крохотная надежда, что её дорогое дитя всё ещё живо.
***
Эсмеральда дождалась, пока Гренгуар собрал выручку за выступление, за это время она успела скатать персидский коврик и держала его подмышкой. Толпа расходилась, люди внезапно вспомнили о тех ежедневных мелочных заботах, которые составляли основу их повседневной жизни. Все разошлись, кроме одного малого в потёртой куртке и драной шапочке, по виду школяра. Незнакомец был обладателем миловидной мордашки и серьёзных голубых глаз, он подошёл ближе к артистам. — Вы же мэтр Пьер Гренгуар? — спросил он ломким юношеским баском. — Да, с кем имею честь… — начал и осёкся Гренгуар, поэт узнал в юнце младшего брата архидьякона. Эсмеральда с любопытством разглядывала молодого человека, резвая Джали прыгала подле её ног, намекая, что неплохо было бы перекусить. — Мэтр Гренгуар, — продолжил юноша, вперив в поэта прямой взгляд, — вам ничего не известно о моём старшем брате и вашем учителе архидьяконе Жозасском Клоде Фролло? — Н-нет, — неуверенно ответил Пьер. — А что случилось? Эсмеральда встала ближе, чтобы слышать ответ младшего брата монаха. Она сразу поняла, о ком шла речь, архидьякона знали и не любили во Дворе чудес. — Он пропал, — тихо произнёс молодой человек. — С самого праздника Королей его никто не видел. — Вот как! — изумлённо протянул Гренгуар. — И в соборе не знают, где он? — спросила с затаённым волнением Эсмеральда. Юноша перевёл на неё взгляд, в котором сквозило любопытство наполовину с враждебностью. — Нет, никто не видел его, — он поджал губы. — А почему вы у нас спрашиваете? — подал голос Гренгуар. — Ваша спутница должна догадываться, почему, — холодно ответил школяр, после чего резко развернулся и почти бегом бросился прочь. Гренгуар изумлённо смотрел на удаляющегося юношу, Эсмеральда глядела ему вслед с досадой. Уж не её ли он обвиняет в исчезновении брата?! Девушка даже топнула ножкой от возмущения. Видит Бог, не она заставляла этого полоумного монаха повсюду следовать за собой! Пока они шли к дому, Эсмеральду посетила неприятная мысль, что монах мог утопиться. В таком случае тело могли и не найти! Ей стало не по себе от этой мысли, девушка даже слегка вздрогнула. Джали, которой надоело, что хозяйка витала в облаках, подбежала к Гренгуару и стала ластиться, тот, как всегда, умилился, и, когда они проходили мимо зеленщика, остановился, чтобы купить сморщенное яблоко для любимицы. Эсмеральда машинально остановилась, лицо её всё ещё было хмуро, брови напряжены. Красавица даже не обратила внимания на проехавшего мимо капитана королевских стрелков, на редкость привлекательного мужчину. Вместо этого ей на память пришло странное воспоминание, как на следующий день после Богоявления Клопен и два герцога устроили славную попойку во Дворе чудес. Они расщедрились на упитанную свинью и несколько бочонков пристойного вина, не бонское, конечно, но и не та кислятина, которую пили до этого. Странно, весьма странно. Краж громких в тот период не было, Эсмеральда бы знала, откуда же у главарей были средства? Когда радостные Гренгуар и Джали изъявили желание продолжить путь, Эсмеральда успела внешне изгнать беспокойство, но затаённая беспокойная мысль всё ещё не оставляла её. Вечером, улучив удобный момент, она подошла к Клопену, тот одарил красавицу благосклонной улыбкой. — Ну, как тебе живётся с твоим висельником? — вполне благодушно поинтересовался король бродяг. — Благодарю, ваше величество, — Эсмеральда присела на соседнюю бочку, Джали с беспокойством следила за пламенем костра. — Но есть у меня одна забота, — девушка вздохнула. — Что ещё?! — Клопен немного подался в её сторону, чтобы слышать, о чём она скажет. — Меня почти две недели мучают кошмары, из-за них я даже плясать не могу, — голос звучал особенно нежно и жалостливо. Клопен вспомнил свою сестрицу и нечто вроде комка встало в его горле, не дожидаясь дальнейшей реакции, он схватил свою кружку и залпом осушил её. — Кошмары? Это тебе надо с вашим герцогом поговорить, — Клопен ухмыльнулся. — Я не умею изгонять кошмары, вот с дурным человеком бы мог потолковать. — Так вот мне и снится дурной человек, — Эсмеральда посмотрела на него большими и печальными глазами. — Тот монах, архидьякон из собора, который мучал меня наяву, стал мучать и во сне. Говорит, что его убили из-за меня и он не успокоится, пока не отомстит обидчикам и мне! — она спрятала лицо в ладонях и всхлипнула. — Что значит убит? — растерялся Клопен. — Его наглая поповская харя жива и здорова! Он должен был уже давно быть у сарацинов! — У сарацинов? — девушка подняла заплаканное лицо. — А что он там делает? — Мне почто знать?! — разозлился король, он поднялся и встал над ней. — Ты эти шутки брось! Радоваться должна, что тебя от него избавили, — он взял её за подбородок. — Ну же, птичка, улыбнись! — Я бы рада, — она подумала о своей приёмной матери и две слезинки скатились по смуглым щекам. — Но эти сны такие пугающие! Он твердит, что мёртв и жаждет мести. А я ведь не знаю, за что он хочет мне мстить! — Вот уж глупости! — Клопен отпустил её подбородок. — Живой он, уж не знаю, зачем там понадобился живой поп, но он жив! Эсмеральда кивнула и поднялась, она почтительно попросила прощение за беспокойство, после чего, подозвав Джали, поспешила удалиться. Гренгуар вольготно чувствовал себя за столом в компании бывшего паралитика, который рассказывал ему какую-то небылицу. Поэт в последнее время пристрастился к таким разговорам, приходя домой, он спешил зажечь сальную свечу, чтобы поскорее всё записать. У них с Эсмеральдой были дебаты на эту тему, в итоге запас свечей он пополнял за свой счёт. Оказавшись дома, Эсмеральда заперлась в спаленке и, обнимая Джали, о чём-то задумалась, постепенно у неё оформился план дальнейших действий. Завтра надо будет найти младшего брата архидьякона.
