Глава 7. Ещё один план и неожиданные последствия
21 декабря 2022 г., 00:00
На следующий день после разговора с Клопеном Эсмеральда, как и договаривалась, пошла навестить вретишницу. Девушка принесла ей пшеничную булку и глиняную фляжку с сидром.
— Благослови тебя Господь, дитя, — сестра Гудула силилась улыбнуться, за годы безрадостного заточения она почти разучилась это делать.
Эсмеральда встала рядом с решёткой, Джали осталась с Гренгуаром. Вретишница откусила булку и спросила:
— Расскажи, как ты жила среди цыган?
— По-разному, — девушка печально вздохнула. — У меня была приёмная мать, сестра нашего герцога, которая обо мне заботилась. Она многому учила меня, в том числе и танцам. И в обиду не давала, — взгляд подёрнулся грустью. — Она дала мне мой амулет с наказом беречь себя, чтобы найти родителей.
Сестра Гудула сосредоточенно жевала и внимательно слушала девушку.
— А что за амулет? — поинтересовалась она.
— Вот, — девушка подняла за бусы из семян лавра своё сокровище в виде небольшой зелёной ладанки. — Но мне его нельзя давать чужим людям, поэтому извините.
— Да, да, — вретишница предприняла ещё одну попытку улыбнуться. — Видимо, это была очень хорошая женщина, раз заботилась о тебе.
— Да, — губы красавицы тронула нежная улыбка. — Добрая и справедливая. Возможно, если ваша дочь не заболела, то она могла так же, как я, вырасти, может быть, она уже замужем.
— Ах! — вскричала несчастная мать и её глаза загорелись исступлённой надеждой. — Думаешь? Возможно ли это?
— Я бывала во многих городах и видела всякое, возможно всё, — ответила Эсмеральда.
Они ещё некоторое время говорили, когда пришло время прощаться, сестра Гудула не могла сдержать разочарованного вздоха.
— Приходи ко мне ещё! Я хотела бы услышать больше о тебе, — страстно попросила она девушку.
Эсмеральда, поддавшись какому-то неведомому порыву, взяла заскорузлую руку затворницы и легонько её поцеловала.
***
На самом деле цыганке, помимо вретишницы, предстояло ещё найти школяра Жеана Фролло. Выслеживание на улице не дало никакого результата, тогда девушка обратилась к Пьеру Гренгуару. — Ты желаешь, чтобы я его привёл к нам? — не понял поэт, который уже вычислял в уме, во сколько обойдётся накормить ещё один рот. — Да, вот, — Эсмеральда достала золотой ливр, который берегла на чёрный день. — Купи вина, еды и приведи его к нам. Монетка приподняла настроение Пьеру, он с готовностью поклонился и кинулся на поиски Жеана. Эсмеральда и Джали направились домой, по дороге цыганка в очередной раз ругала себя. К чему ей принимать участие в этом мрачном монахе? Скорей всего, дело в угрызениях совести, ибо она уверила себя, что его исчезновение так или иначе связано с ней, кроме того, было бы неплохо вернуть жизнь в свои пляски. При воспоминании о том, как он стоял в толпе и выводил её из себя, мурашки прошли по рукам. Да, нужно было вернуть запал, иначе её танцы станут никому не интересными. Да, только из-за этого чудной монах должен вернуться.***
Гренгуар пришёл не один, компанию ему составляли школяр Жеан и огромный рыжий горбун, последний нёс горшочки с едой и две бутылки вина. Эсмеральда не подала вида, что её испугала необычная внешность Квазимодо. Джали, получившая от Гренгуара любимое яблоко, и вовсе не обратила внимания на примечательного человека. После исчезновения брата и тщетных попыток его найти школяр сильно изменился, сейчас перед Эсмеральдой стоял сосредоточенный молодой человек с пронзительным взглядом голубых глаз, он даже выглядеть стал старше. Гренгуар суетливо накрывал на стол, за которым расположились Эсмеральда и двое гостей. — Ты хотела меня видеть? — с виду безразлично поинтересовался Жеан, затем кивнул на своего спутника. — Это Квазимодо, он воспитанник моего брата и по совместительству глухой звонарь. Горбун, внимательно следивший за ним, кивнул несуразной косматой головой, Эсмеральда силилась ему улыбнуться. Затем девушка рассказала о своих подозрениях и о том, что услышала от Клопена. — Полагаешь, король Алтынный может знать, что произошло с моим братом? — вскричал школяр и на мгновение былое оживление показалось на миловидном лице. — Да, — девушка слегка нахмурилась, Гренгуар поставил перед ней стакан с вином, она отпила из него. — Только вот я не знаю, как заставить его рассказать о том, куда дели твоего брата. Одно точно — он жив. — Хм, — школяр неохотно отпил вина и поморщился. — Вот кислятина! Не пей, — произнёс он медленно звонарю, но тот даже не притрагивался к своему стакану. — У вас есть что-то другое? — поинтересовался Жеан у Гренгуара. Пьер поспешил налить школяру и горбуну браги, немного поразмыслив, себе он тоже налил, одна Эсмеральда спокойно тянула вино — была у неё редкая способность почти не пьянеть даже от самого забористого пойла. Молодые люди ещё некоторое время совещались. Решено было, что Эсмеральда и Жеан должны сегодня вновь поговорить с Клопеном. Король бродяг был расположен к ним обоим, может быть, совместными усилиями удастся убедить его раскрыть местонахождение монаха. Квазимодо оставили с Гренгуаром к вящему недовольству последнего, которого особенно расстроил тот факт, что неверная Джали устроилась рядом со звонарём и позволила гладить себя огромной мозолистой руке. Клопен не был в восторге от появления цыганки и школяра, он хотел было сразу послать их подальше, но в итоге позволил им говорить. Они прошли в ту хибару, которую король облюбовал в качестве своей резиденции, здесь, в тишине и вдали от общего собрания, бродяга затеплил свечу и хмуро посмотрел на молодых людей. — И какого дьявола вам двоим от меня нужно? — начал он не особо дружелюбно. — Ах, — Эсмеральда испустила горестное восклицание. — Ваше величество, я ведь говорила, что меня терзают сны с тем страшным монахом. Теперь он говорит, что жив, но требует его вернуть, иначе обещает всяческие кары на мою голову, — слезы проступили на её огромных глазах. — Ну, а ты чего? — Клопен отвернулся от плачущей цыганки, на самом деле её слезы задели его больше, чем хотелось. — А я всего лишь ищу старшего брата, — юноша опустил взгляд. — Без него я круглый сирота, не смогу закончить курс и скорей всего придётся влиться в царство Арго. — Тебе? — с сомнением протянул Клопен. — Ты забавный парень, Жеан Мельник, но в бродяги не годишься. — А какой у меня ещё выход, — он испустил тяжёлый вздох, ему вторил тихий плач Эсмеральды. — Ну, хватит! — несмотря на резкость прозвучавших слов, бродяга почти нежно погладил цыганку по голове. — Не стоит портить такие прелестные глазки ради старого колдуна, — затем он перевёл взгляд на Жеана. — Бродяга из тебя получится, как из меня камеристка королевы. Но я не знаю, где твой брат и что с ним стало, — затем он резко поднялся и указал на дверь. — А теперь вымётывайтесь отсюда, нет у меня желания с вами возиться! Эсмеральда быстро смекнула, что король находится в опасном состоянии между гневом и печалью, поэтому она низко поклонилась и, дёрнув Жеана за рукав, вывела школяра из хибары. — Почему мы ушли? — не понял юноша. — Потому, что я его знаю, если бы мы сейчас не ушли, то он бы или нас прирезал, или велел вздёрнуть, — прошептала Эсмеральда. — С ним нельзя против шерсти. Они шли до дома цыганки и поэта в молчании, Жеан думал, как же теперь узнать, что стало с Клодом, а Эсмеральда с досадой кусала нижнюю губку. Гренгуар обрадовался их появлению — это значило, что школяр вскоре уйдёт и заберёт своего страшного горбуна. Но Пьера ждало разочарование, цыганка и школяр ещё долго обсуждали своё непростое положение, а Квазимодо всё это время самым возмутительным образом гладил задремавшую козочку. Наконец ближе к середине ночи парочка выработала план, Гренгуар с тоской смотрел на Джали, а беззаботная козочка, вполне доверившись горбуну, мирно уснула. После ухода Квазимодо и Жеана Гренгуар излил накопившееся раздражение на «жену». — То, что вы собираетесь сделать — безумие! — начал он возмущённо. — Какова вероятность, что это сработает? А я тебе скажу — она почти равна нулю! Пока ты будешь выполнять ваш план, мы разоримся, ты подумала, чем мы будем питаться? Эсмеральда достала нож и что есть силы метнула его в поэта, оружие просвистело в дюйме от его правого уха и вонзилось в дверь. Гренгуар замолчал — вот она всегда так, даже рта не даёт ему раскрыть. Девушка между тем достала второй нож. — Всё, я понял, — коротко ответил поэт, сердито убирая со стола. На следующий день он вышел выступать один с Джали и всем интересующимся заявлял, что его милая спутница слегла с сильной лихорадкой. Бродяги и цыгане сочувственно качали головой и цыкали языком: Эсмеральду любили все. Клопен, который просил милостыню на паперти Нотр-Дама, встревожился, когда ему доложили о болезни его любимицы. Сразу припомнились её слова о зловещем монахе, что терзал бедняжку во сне, король досадливо сплюнул. Вот же гад, даже на расстоянии умеет вредить! Гренгуар с Джали возвращались домой, как его окликнула вретишница. — Эй, любезный, а где Эсмеральда? — раздался встревоженный голос затворницы. Поэт остановился, затем подошёл ближе к Роландовой башне. Он заметил двух бродяг, отиравшихся неподалёку, и решил ещё раз заострить внимание на болезни Эсмеральды, пусть слышат! — Ах, сударыня, — начал он нарочито громко. — Беда! Моя милая супруга слегла с жаром и никто не знает, что с ней! Мне пришлось работать одному, ведь хлеб сам себя не добудет. Вретишница стремительно высунула руку и, схватив изумлённого поэта за ворот куртки, с нечеловеческой силой приблизила его к себе. — Что ты сказал?! Она больна! — её глаза дико сверкали. Поэт чуть малодушно не закричал, но вовремя сдержался, а старая ведьма продолжала цепко держать его и требовать ответа. — Да, сударыня! Она очень больна! В следующее мгновение он упал на мягкое место, так как вретишница резко отпустила его. Поэт так и остался сидеть с раскрытым от удивления ртом, Джали жалобно блеяла, прыгая вокруг него, тогда как сестра Гудула принялась выламывать решетку. Наконец ей это удалось и прутья с треском погнулись. — Ну, чего расселся, — крикнула поэту старая ведьма. — Помоги мне выбраться! Гренгуар, сам не зная почему, повиновался. Прохожие останавливались поглазеть на любопытное зрелище, как из разломанного нутра Роландовой башни появляется лохматая женщина в рваном рубище. Гренгуар отцепил свой жалкий плащ, чтобы она могла прикрыться, а вот туфли свои он одолжить не догадался. Но сестра Гудула не чувствовала холода. — Веди меня к ней! — приказала она поэту, крепко схватив его за руку. Эсмеральда, которая весь день отбивалась от докучливого внимания подруг-цыганок и изображала тяжелобольную, была поражена до глубины души приходом вретишницы. Первым делом женщина прогнала девушек и велела Пьеру сходить в таверну за горячим супом. Сама же она кинулась к Эсмеральде и, нежно приглаживая руками лицо изумлённой девушки, залилась слезами. — Бедная детка! Совсем тебя доконала эта жизнь на улице! Но ничего, я о тебе позабочусь, — всхлипывала сестра Гудула, размазывая по щекам слёзы. — Я ведь не нищая, мне от дяди достался хороший кусок земли в Реймсе, я его сдаю людям, а за это деньги получаю, — она попыталась улыбнуться. — Всем мой нотариус ведает, деньги у него же хранятся. Думала их на строительство церкви завещать, но вижу, что тебе это нужнее, голубка. Когда девушка собралась что-то возразить, женщина замахала руками. — Молчи, молчи, милая! Я всё устрою, обо всём позабочусь, бедная сиротка! — и она стала покрывать смуглые ручки красавицы горячими поцелуями. Когда Пьер и Джали вернулись, они застали трогательную сцену: две женщины, молодая и старая, плакали в объятиях друг друга. Страх за жизнь Эсмеральды заставил сестру Гудулу стряхнуть с себя годы оцепенения. Она заняла у местных проституток юбку и блузу, наведалась в баню и, приведя себя в порядок, направилась в контору к своему юристу. Там женщина получила причитающееся, так как смогла предъявить бумагу, подтверждающую свою личность, и удостоверить всё подписью. Уже вечером бывшая сестра Гудула деловито помешивала в котелке мясную похлёбку и разделывала хлебы. Эсмеральда теперь оставалась в постели из страха, что её обман раскроется и эта добрая женщина вновь превратится в злобную фурию. Гренгуара гоняли в хвост и в гриву, посылая то на рынок, то за врачом, то в аптеку. Приведённый эскулап настолько плохо разбирался в медицине, что принял за чистую монету россказни Эсмеральды о внезапном жаре, он выписал какие-то безвредные порошки и, получив плату, поспешил убраться с территории Двора чудес. В ночи к ним пришёл король Алтынный, выглядел он неважно, Клопена не отпускала мысль, что девушка страдает за его грехи, поэтому явился бродяга с белым флагом. Его разговор с Эсмеральдой состоялся под сердитым взглядом бывшей вретишницы, которую он не узнал и даже заробел. — Эх, малышка, — вздохнул он. — Наделал же бед этот поп, чтоб он был неладен! Так и быть, я расскажу Жеану-школяру, где его можно будет найти и помогу, чем смогу. Может быть, тогда этот монах оставит тебя в покое. — Благодарю, — едва слышно отозвалась Эсмеральда. Клопен погладил её по голове, как-то неловко поклонился сестре Гудуле и вышел вон. Вретишница нахмурилась и стремительно подбежала к кровати цыганки. — О каком монахе толковал этот оборванец? — спросила она с тревогой. — Ах, помните, — Эсмеральда поморщилась, — того высокого архидьякона, который ругал мои танцы? — Отца Клода? — тихо спросила женщина. — Да, его самого, — девушка испустила тягостный вздох. — Он пропал, а потом стал являться ко мне во снах, обвиняя в том, что пострадал из-за меня. Эсмеральда не понимала, зачем повторяет ложь, ведь можно было и правду сказать. На самом деле ей почему-то не хотелось расстраивать сестру Гудулу, которая так была к ней добра, что даже покинула свою башню. Но женщина только сильнее встревожилась, она принялась забрасывать Эсмеральду вопросами. — Он тебя не обижал? А почему отец Клод пропал? Как могла, Эсмеральда объяснила, что, видимо, Клопен распорядился его убрать из-за того, что тот отличался скверным характером и ещё расстраивал Эсмеральду. Сестра Гудула накрыла её руку своей. — Бедное дитя, когда ты поправишься, я хочу с тобой серьёзно поговорить, — произнесла она с нежностью. — О чём? — Эсмеральда заробела. — Потом, — женщина нагнулась и поцеловала красавицу в лоб. Эсмеральда улыбнулась, Джали, которая пристроилась рядом с хозяйкой, что-то ревниво проблеяла.***
Через три дня, когда цыганка демонстрировала «выздоровление», сестра Гудула, которая не могла на неё нарадоваться, чуть не прогнала с порога какого-то блондина и страхолюдного горбуна. Выяснилось, что это были Жеан и Квазимодо, школяр пришёл с новостями: благодаря Клопену удалось примерно выяснить, где находился архидьякон. Оставалась одна проблема: дождаться Парижского епископа, который как раз в эту пору отбыл в Тур. После переговоров с прелатом Жеан и Квазимодо планировали отправиться на поиски Клода Фролло. Бывшая вретишница слушала их с плохо скрытым раздражением, а вот Эсмеральда выглядела довольной. Осталось подождать.
