Дьявол навсегда

-- Я вернулась!             Забегаю в дом даже не разуваясь. Мне так хочется поскорее поделиться этой новостью с мамой! О, бог ты мой, я сама не могу поверить, что это действительно правда! Это действительно случилось. Мама будет рада, когда увидит это.             Руки трясутся и ладошки сильно потеют от волнения. и приходится постоянно перекидывать журнал из одной руки в другую, что бы обтереть свободную о джинсы. С ума сойти, они действительно опубликовали это. -- Мама! Ты должна это увидеть! "Калейдоскоп ужаса"! Они опубликовали мой рассказ! Наконец-то опубликовали!             От переизбытка чувств я начинаю визжать и прыгать на месте, прямо по среди гостинной. В обуви! Уже год я отправляла свои работы в разные журналы и издания. Публикация в сети -- это конечно круто, легко можно набрать аудиторию и найти команду единомышленников, но моя любовь к "живому чтению", слишком сильна. И я, ещё совсем глупая девочка, разрывала электронными письмами все самые читаемые издания штата. И за это время у меня накопилась приличная копилка отказов. Я убила много сил и времени, что бы довести свой слог до уровня, соответствующего требованиям редакторов. И вот сейчас, это наконец-то случилось. Не без маленькой хитрости конечно. Пришлось убедительно врать редактору, что мне уже исполнилось 15, и что мои родители не против этой публикации. И даже так мне сделали большую поблажку. Ведь до 15 летия ещё два месяца. да и вообще, возрастное ограничение журнала 16+. следовательно и отправлять свои работы могут только авторы старше 16 лет. Но писали туда, как правило, взрослые и опытные авторы. Есть повод отпраздновать свой дебют! -- Мам! Ну ты где! -- улыбка все ещё не спадает с моего лица, но внутри начинает нарастать предчувствие чего-то не хорошего. Где она есть? Она точно должна быть дома, ведь она буквально семь минут назад написала мне сообщение, что ждет меня. -- Мама! -- снова зову я. Ответа нет. Дома как-то слишком тихо...             Бегло обхожу комнаты и понимаю, что нигде её нет. Может отошла к соседке. Позвоню.             Но набрав номер, я слышу рингтон её телефона. Он играет тихонько, словно откуда-то издалека. Но он точно в доме. Откуда звук?

о т к у д а?

            Следуя зову мелодии, я спускаюсь в подвал. Мне как-то не по себе. Что-то непонятное беспокоит меня и вызывает тревогу. Почему мне вдруг стало так страшно? Я зажигаю свет у двери и неторопясь спускаюсь по лестнице. Виски пульсируют и вызывают ужасную боль. Больно так сильно, что мутнее в глазах, а мелодия звонка вдруг меняется и начинает играть громче. До чего же отвратительный, пиликающий звук. -- Мама? -- я делаю последний шаг со ступеньки и в этот момент слышу трест сломавшейся опоры. О н а падает на пол.

***

             Резко открываю глаза и нервно подскакиваю с кровати. Сон! Это был сон. Ужасный сон...             Но голова у меня болит по настоящему. И страшно мне тоже по настоящему. с тех пор, как мы оказались здесь, кошмары начали мне сниться часто. И как рпвио они все связанны с мамой. Мне все время кажется, что уехав из родного города, я предала её. Но может это и справедливо. Она ведь тоже однажды предала меня.             Накой черт я поставила будильник? Смотрю в телефон, но даже не могу разобрать, что написано на экране. Так сильно болит голова. Что я собиралась делать с утра по раньше? Не помню, хоть убейте. Это так сказывается недосып в совокупности с мигренью. Выпью таблетку, приму холодный душ и буду как новенькая. Тогда и вспомню. Рука уже сама тянется к прикроватной тумбочки. Во втором ящичке, в коробочке из под прокладок, я прячу баночку с кетонолам. Другие таблетки уде не помогают. Но отец об этом не знает. Вообще не хочу говорить об этих болях. Не запивая глотаю одну таблетку и, прихватив с собой телефон, направляюсь в ванную.              Моя комната -- на втором этаже. Напротив неё есть ещё одна комната, но там сейчас импровизированный склад. через пол года, может по раньше, или может чуть позже, там сделают детскую. а стой сан узит находится прямо между комнатами, напротив лестницы. С одной стороны, удобная планировка, но лично меня она бесит. Бесит, потому что каждый раз, когда я утром иду в туалет, шуршащая в это время на кухне Мел сразу замечает меня. И сегодняшнее утро не исключение. Она тоже уже не спит и готовит завтрак. -- Доброе утро, Кэс. А я уже как раз думала пойти тебя разбудить. Папа тоже скоро должен проснуться. По завтракаете тыквенными оладьями и сразу поед...             Не хочу её слушать и закрываю дверь в ванную прежде чем она наболтается. Ещё и тыквенные оладьи, фу. Настраиваю воду в душе, а после ещё несколько минут стою голая напротив зеркала и ищу в телефоне песню. Включаю выбранный трек на максимум и кладу его в раковину, так звук будет немного громче. Теперь можно и начинать новый день. Теперь можно заново жить.             На завтраке я практически не ест. Только пью кофе и съедаю один ломтик поджаренного хлеба. К оладьям даже не прикасаюсь. Папа и Мелоди болтают о новой должности отца, о том, что было бы неплохо установить спутниковую тарелку с первой зарплаты. Но после замечают, что у нех ещё не куплены некоторые необходимые для малыша вещи. Надо будет подыскать себе работу. А лучше найти парня и съехать к нему. А от него прямиком в колледж. Тошнит от их воркования. Сейчас я должна вместе с мамой ездить по магазинам и выбирать украшения и подарки к рождеству. А не вот это вот все. Но мамы нет. Есть только чужой город, родной человек, который уже стал чужим и документы для поступления в новую школу. -- Я поела. Спасибо. Буду ждать в машине. -- встаю из-за стола и иду в прихожую. По путно хватаю с дивана свой рюкзак. -- Пожалуйста, но ты почти не поела. Давай я заверну оладьи с собой, по ешь по дороше, или когда закончите с делами. -- Мел может и не плохая. И она действительно хочет со мной подружиться. Но не хочу быть ей подружкой. Я была не готова впустить другую женщину в свою жизнь так скоро. После смерти мамы прошло всего полтора года. А в нашей жизни уже есть новая жена папы и вот вот появится на свет другой ребенок. -- От тыквы у меня изжога. Пора бы уже запомнить. -- отвечаю я, параллельно завязывая шнурки на ботинках. Надею джинсовую куртку с меховым воротником и выхожу на улицу. Пока спускаюсь с крыльца натягиваю шапку. Здесь куда холоднее чем в Солт-Лейк-Сити. Не удивительно, это ведь самый север страны. Севернее -- только Аляска.             Втыкаю в уши наушники, но музыку не включаю. Знаю, что папа скоро тоже выйдет. Не хочу прослушать этот момент. Мимо проезжает машина соседа. Наш новый дом стоит на склоне холма. А в доме на холме живет местный юрист по земельным вопросам, темнокожий мужчина, лет сорока. Я не знаю, как его зовут, но отец, кажется, уже успел с ним познакомиться. Возможно, они даже могли бы быть друзьями. Наблюдаю за автомобилем, пока он не останавливается около своего дома. Из него выпрыгивает тот самый мужчина и темнокожий парень. Наверное, его сын. Высокий, мужалый. Очень даже симпатичный, но не в моем вкусе. Они смеются и с большим энтузиазмом что-то обсуждают. Мне становится завидно...             Мы с папой тоже когда-то были очень близки. А сейчас, мы даже не знаем как начать диалог, что бы он не был таким неловким. Проще совсем молчать. Но мне правда не хватает наших разговором по душам. Сейчас мне особо сложно. Некому прийти пожаловаться. Нескем поделиться чувствами. не могу рассказать о том, что со мной что-то происходит и я не понимаю что это.             За спиной хлопает дверь и слышится побрякивание ключей от машины. -- Ну что, поехали? -- Да.             Какое-то время мы едем молча. С одной стороны, я очень хочу по говорить с ним. Ни о том, какими сложными стали наши взаимоотношения, ни о том почему мне не нравится Мел. Хочется просто поболтать о чем-нибудь отстраненном, чем-то не важном, но приятно. Но я просто молча наблюдаю за дорогой. Почему-то я очень боюсь этого разговора. В голове всё время крутится мысль, что если я сейчас начну говорить о чем-то не важном, он попросит меня замолчать и не отвлекать от вождения. А если так и случится, моё сердце этого не выдержит. Я готова буду исчезнуть, в один миг, как мама. А потому, я лучше помолчу. Лучше уж вообще никак, чем снова оказаться в неудел собственному отцу. Но, к моему удивлению, диалог инициирует именно он. -- К Генри на каникулы приехал сын. Кажется он немного по старше тебя. Генри говорил, что он планирует поступать на геймдизайнера в этом году. Вы могли бы поладить, не думаешь? -- нечто подобное я готова была услышать скорее от Мелони, чем от папы. И теперь мне интересно, это она просто навязала ему эту мысль, или он решил использовать её тактику, что бы наладить со мной контакт? -- Даже не знаю, -- я слегка растерянна. Но в тоже время понимаю, что раз уж папа начал говорить об общении, значит он все же переживает за меня. В родном городе у меня была своя компания фриков. Мы проводили много времени вместе. И когда было плохо одному, остальные приходили на подмогу. Ох, сколько мы пережили вместе. Но сейчас я осталась одна. Мы конечно ещё общаемся в интернете, но это не то. Я не верю ни в любовь, ни в дружбу на расстоянии. По крайней мере мне это просто не дано. Мне нужно, что бы рядом было надежное плечо. --Не уверена, есть ли смысл. Если он приехал только на каникулы, значит с началом нового семестра уедет. Не лучше ли тогда уж дождаться начла учебы и найти компанию там? -- Нуу, -- задумчиво и как-то, словно бы сомневаясь, протягивает он, -- Просто я уже успел немного по общаться с мистером Дивером. И было бы неплохо наладить контакт с новыми соседями.             Не знаю, что на это ответить. Хорошая репутация сейчас важна для него как никогда. И я понимаю его стремление как можно быстрее обрасти полезными и приятными знакомствами здесь. Тем более, мистер Дивер, как я успела понять, здесь не последний человек.             Между нами снова образуется это дурацкое неловкое молчание. Но раз уж все так хорошо складывается, я не намеренная снова ехать в тишине. -- Как тебе школа? Ты ведь уже несколько дней сюда ездишь. Тебя уже официально взяли на работу? -- Да. Сейчас школа на каникулах, но ты же сама знаешь, у учителей всегда хватает работы. Особенно на новом месте. -- Должно быть здесь не так много учащихся, как на прошлом месте. Скорее всего, тебе придется преподавать у моего класса.             Он только многозначительно кивает. Раньше, он очень переживал из-за этого. Сложно сохранить баланс между родителем и учителем. Раньше мы этого избегали очень просто, папа просто не брал к себе мой класс. Сейчас так не получится.              Мы выворачиваем из-за лесополосы и оказываемся на крутом спуске. Внизу виднеется здание школы. Находится она немного за городом. От нашего дома это достаточно далеко и меня радует, что ездить сда я буду с отцом на машине, а не на школьном автобусе. И даже из далека мне уже не нравится это место. Не знаю, может это ещё пасмурная погода так влияет, но при одном только взгляде на эти серы фасады мне хочется пустить пулю себе в лоб. Словно не школа, а тюрьма какая-то. В прочем, как и все школы. Хотя вообще-то учиться я люблю. А на что я собственно надеялась? Школа под стать городу, всё правильно. -- Будет сложно, но мы справимся, -- наконец-то отвечает отец, -- Кэс, я хочу что бы ты знала, что если у тебя вдруг возникнут какие-то проблемы, я всегда буду рядом. Не стесняйся прийти ко мне, хорошо?             Я поворачиваюсь к отцу и внимательно смотрю на него. Что-то в его словах меня напрягло. Всем своим естеством я чувствую, что он хочет ещё что-то сказать мне, но сомневается. -- У меня могут возникнут проблемы? -- переспрашиваю и слегка хмурю брови. -- Здесь учатся очень своеобразные ребята. -- он нарочно делает акцент на "своеобразные". -- Что значит "Своеобразные", пап?             Он отвечает не сразу. Словно специально тянет как можно дольше. Это меня бесит. Но я стараюсь не давить на него и покорно жду пока мы съедем с дороги и припаркуемся на около школы на стояке для персонала. Мы отстегиваем ремни, но из машины не выходим. Папа смотрит на меня и сделав глубокий вдох, говорит: -- Раньше, градообразующим предприятием здесь была тюрьма. Многие из тех ребят, кто здесь учатся, в большинстве своем дети бывших сотрудников. Но есть и... -- он не произносит этого в слух, только медленно кивает головой смотря на меня. А я, как в прежние времена понимаю, что он хочет сказать. Здесь учатся дети бывших заключенных. -- Мне сказали, что проблем с ними не возникнет. Но ты ведь и сама уже наверняка успела начитаться всякого об этом городе в интернете.             Это цепляет меня ещё больше. Потому что я ничего не читала, а следовало бы. Я настолько погрязла в своем эгоизме, что даже не по интересовалась, где мне придется жить, как минимум полтора года. И я качаю головой все так же не отводя взгляда от отца. -- Просто по обещай мне быть осторожной, Кэс. И постараться не делать глупостей.             Папа выходит из машины. Я выскакиваю следом. И как бы я не хотела, дать такое обещание я врядли могу.