Миллионер и уборщица.

      Вики покормила и уложила Кайли, зная, что минут десять покоя ей гарантировано. Ночью она почти не спала — её мозги кипели от всего случившегося и от тщетных попыток угадать, какой ещё безумный план может предложить ей Мальбонте, что ещё ему вздумается потребовать и в чём она готова ему уступить. И есть ли у неё выбор.       С утра Макс то и дело кидал на неё недоуменные взгляды, но помалкивал, видя, насколько она расстроена. Понятно, что у него была куча вопросов, но Вики и сама не знала ответов на них, поэтому молчала тоже. Потом Макс ушёл на работу, на прощание сказав только:       — Если что, могу проконсультироваться с адвокатом.       — Он отец Кайли. Я не могу отказать ему в праве общаться с дочерью, что бы ни сказал твой адвокат. Но спасибо за поддержку. И что не лез с расспросами. Ты — мой рыцарь в сверкающих доспехах, — ответила Вики со всем доступным ей оптимизмом.       Но когда Макс ушёл, она рухнула на диван в полном отчаянии.       Неужели Мальбонте действительно станет настаивать на том, чтобы Кайли жила у него по полгода? Это казалось полным абсурдом, но ведь она теперь знала, что его называют «безжалостный Мэйс». Этот человек может разрушить сотню жизней и глазом не моргнет. В одной статье было подробно описано, как он однажды сократил полтысячи рабочих мест при поглощении. Даже компания, которая его наняла, посчитала, что это чересчур.       Раздался гудок домофона, и Кайли тут же завозилась и засуетилась в своей кроватке.       Вики открыла Мальбонте дверь и сразу невольно сделала несколько шагов назад. Его было так много. Сейчас он показался ей ещё выше и ещё больше. На нём был чёрный костюм, чёрный галстук подчеркивал цвет его глаз. Вики узнала запах его одеколона, всё тот же, что и год назад, — древесный с нотками лаванды. На секунду ей показалось, что они снова в тёмном офисе, только вдвоем, и ничего больше нет между ними, кроме властного притяжения их тел. Но сейчас всё было по-другому.       Например, расплакалась Кайли, обиженная, что на неё целую четверть часа не обращают внимания, и Вики пошла к ней.       — Что случилось? — спросил Мальбонте, когда Вики вернулась с хнычущей дочкой.       — Ничего. Просто ей три месяца. Это нормально. — Мальбонте недоверчиво хмыкнул, пристально разглядывая девочку.       — Я ничего не знаю о детях, если честно.       — Я до Кайли тоже не знала, — призналась Вики. — Пришлось учиться на ходу.       — Ты справилась.       Мальбонте сунул руки в карманы, было видно, что он смущён. Вики погладила Кайли по личику, с надеждой подумав, что, может быть, Мальбонте скоро разочаруется в идее отцовства. Кажется, характер у него совсем неподходящий для семейной жизни.       — Как вы догадались? — спросила она с натянутой улыбкой. — Про Кайли?       — Я не знаю. — Он медленно покачал головой. — Я теперь удивляюсь, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше. Мы ведь не предохранялись. — Вики залилась краской при воспоминании о той удивительной ночи, изменившей всю её жизнь, но попыталась пошутить:       — Наверное, нам было не до того.       — Я подумал, что, раз ты ничего не сказала, наверное, принимаешь противозачаточные, — неловко оправдывался Мальбонте. — Я просто пытаюсь объяснить, почему у меня и в мыслях не было, что ты могла забеременеть.       — А я… А мне и сказать нечего, — с грустным смешком произнесла Вики. — Просто не подумала.       — Тоже хороша, как можно быть такой наивной? — не сдержал раздражения Мальбонте.       Вики покраснела. В её планы не входило посвящать его во все детали, но теперь уже было не важно. Она не собирается выдумывать сказки о мнимых любовниках, чтобы сохранить лицо или облегчить ему жизнь.       — У меня не так уж много опыта случайных связей… Да и любых других тоже. Потому и не подумала…       — Должна была! — Он действительно не понимает, о чём она говорит? Хорошо, тогда она скажет прямым текстом.       — Это был мой первый раз, Мальбонте. — Его лицо на секунду застыло, потом брови поползли вверх, потом сошлись на переносице, глаза недоверчиво сверлили её.       — Что ты имеешь ввиду? Ты что, была девушкой?       — Да. Представь себе. — Вики хихикнула не то от смущения, не то из-за вытянувшегося лица Мальбонте. — А я-то всё гадала, поняли вы или нет. Мужчины вообще могут это определить? Но я думала, что вы всё равно должны были догадаться, потому что я была такой неуклюжей…       — Ты не была неуклюжей.       — А мне казалось, что была. Я понятия не имела, что и как делать. — Она отвернулась, смущенная и своим признанием, и картинами той ночи, которые вдруг вспыхнули в её мозгу во всей чувственной яркости, заставив её сердце учащенно забиться. — Вот потому я и не подумала о… о том, чем это может кончится. — Мальбонте потрясённо молчал.       — Я понятия не имел, что ты девственница, — сказал он наконец.       — Теперь уже не важно.       — Нет, — возразил он тихо. — Если бы я знал…       — То что было бы? Вы не прикоснулись бы ко мне? Или поставили бы рядом с диваном пару свечек для романтики?       — Я не знаю, — признался Мальбонте. — Но всё было бы иначе.       — Это всё в прошлом, теперь уже поздно об этом думать. — Вики решила закрыть тему. — Вы хотели поговорить об Кайли — давайте поговорим об Кайли. Теперь она наша главная забота.       — Согласен. И для неё будет лучше всего жить с обоими родителями. — Вики поежилась от его властного тона.       — И как вы это себе представляете? — Кайли снова захныкала, и Вики села на диван, слегка покачивая дочь на колене — обычно это успокаивало девочку.       — Что ты такое делаешь? — спросил Мальбонте с новой вспышкой недоверия.       — Это помогает ей успокоиться.       — Откуда ты знаешь?       — Вычислила методом проб и ошибок, — рассмеялась Вики. Мальбонте вдруг тоже улыбнулся, но не с превосходством, как обычно, а сочувственно и будто бы даже виновато.       — Нелегко тебе пришлось?       — Да, было дело. Но я бы ничего не стала менять. Ни от чего бы не отказалась. Ни от одной секунды.       — Верю, — кивнул Мальбонте и украдкой быстро осмотрел комнату. Он явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке. — Почему бы нам не выйти погулять? Чудесный весенний день. У тебя есть коляска?       — Да, конечно.       — Отлично! Погуляем и поговорим. Рядом есть какой-нибудь парк?       — Форт-Трайон недалеко, — ответила Вики. — Мы там часто гуляем.       — Хорошо, давай туда и пойдём, — кивнул Мальбонте. — Тебе помочь собраться?       Это было так странно и непривычно — гулять по аллее рядом с Вики, везущей в коляске их дочь. Наверное, прохожим казалось, что они семья. В какие-то минуты Мальбонте и самому так казалось.       И это тоже было странно и непривычно. Уже десять лет, с тех пор как погиб его брат, Мальбонте жил один. Он встречался с женщинами, но старался не подпускать их слишком близко и не затягивать эти отношения. До Вики.       Той ночью она сумела проникнуть под его панцирь. И это была главная причина, по которой он тогда так трусливо себя повёл и сделал вид, что не знает её. И сейчас это сильно усложняло его положение, ведь он намеревался не только быть как можно ближе к своей дочери, но при этом ещё и как можно дальше от Вики. Ему нужно было найти способ держать её на безопасном расстоянии.       Они прогуливались по пышным аллеям и зелёным газонам, залитым весенним солнцем. На берегу Гудзона стояло здание, которое показалось Мальбонте средневековым.       — Это филиал Метрополитен-музея, — объяснила Вики, поймав его удивленный взгляд. — Копия средневекового монастыря.       Пока они шли, Кайли болтала в коляске пухлыми ножками, моргая от яркого солнца.       — Ей нравится движение, — с улыбкой сказала Вики. — Всё её то покачай, то покружи. Любит кататься в коляске. А автобусы просто обожает.       — Расскажи мне о ней, — попросил Мальбонте. — Как ты носила, как ты рожала — всё. — Вики удивлённо посмотрела на него.       — Я думала, вы хотите поговорить о будущем?       — Сначала я хочу узнать о прошлом.       — Хорошо, — нерешительно ответила она, и медленно, но затем всё больше и больше увлекаясь, стала рассказывать ему всё, что он пропустил. Её изнурительную утреннюю тошноту, угрозу выкидыша в третьем триместре. Она пыталась шутишь над этим, но Мальбонте догадывался, какие муки она перенесла. — Мои лодыжки так распухли, что стали похожи на воздушные шарики, — хихикала Вики, но потом вдруг затихла и грустно сказала: — Вот тогда-то мне и пришлось оставить Джульярд.       — Ты скучаешь по нему? — она задумалась.       — Честно? Не настолько, как ожидала.       — Почему? — она пожала плечами.       — Наверное, потому, что я всю жизнь о нём мечтала. Только к этому и стремилась. Джульярд казался мне каким-то волшебным замком, где сбываются мечты. Я помогала Максу, зарабатывала ему на колледж, поддерживала его первое время, я хваталась за любую работу, ничем не брезговала, как вы помните. Но всё это время я думала только о Джульярде. Вот, думала, поступлю туда, и жизнь сразу станет прекрасной и осмысленной. Но всё оказалось совсем не так.       — А как? — Вики рассмеялась.       — Зачем вам это?       — Мне интересно, — ответил Мальбонте, с удивлением понимая, что говорит правду.       Они шли по тропинке вдоль высокого берега Гудзона, вода сверкала на солнце, и Вики задумчиво глядела на эти блики.       — Я думала, что окажусь на вершине прекрасной горы, а оказалась всего лишь у подножия. Это естественно. Но так много альпинистов, которые лезут наверх, расталкивая всех с дороги. И так много трупов уже валяется вокруг. — Она вздохнула и покачала головой. — Правда в том, что я, наверное, просто не в состоянии выдерживать такую конкуренцию и настолько враждебную среду. Мои друзья по классу… Для них важнее в жизни быть первыми.       — А для тебя?       — А для меня — музыка, — подумав, ответила Вики. — Потому что в ней радость. А в том, чтобы просто быть первым, радости нет.       — Может быть, тогда и к лучшему, что ты ушла?       — Может быть, — неуверенно ответила Вики. — В любом случае свой выбор я сделала сама, добровольно и сознательно. Я никогда не жалела о том, от чего мне пришлось отказаться из-за Макса, и, конечно, я не жалею о том, что родила эту маленькую непоседу! — она протянула руку, чтобы потрепать Кайли по щечке, но увидела, что глазки у той уже сонно прикрыты, и подняла капюшон коляски, чтобы малышке не мешало солнце.       Мальбонте с восторгом и нежностью смотрел на свою дочь, потом перевёл взгляд на Вики. Она всё ещё выглядела бледной и усталой, но солнце играло в её русых волосах, и теперь она казалась ему прозрачным ангелом с сиянием вокруг головы. Её фигура стала более округлой и мягкой, более женственной и привлекательной.       Будто прочитав его мысли, Вики смущённо отвела глаза и серьезно сказала:       — Но это всё пустяки. Нам действительно нужно поговорить о её будущем. Я понимаю, какой это шок, вот так вдруг узнать, что у тебя есть дочь, и я очень впечатлена тем, что вы готовы взять на себя ответственность…       — Впечатлена? — переспросил Мальбонте. Ему не понравилось, как это прозвучало. Он заметил, как мягкие губы Вики сложились в твердую линию, а глаза стали суровыми и решительными. Она выглядела так, словно готовилась к драке.       — Да, впечатлена. Это хорошо, что вы хотите поступить правильно. — Она нетерпеливо вздохнула, отбрасывая с лица прядь русых волос. — Но я не представляю, как Кайли сможет вписаться в вашу жизнь. Неразумно устраивать совместную опеку только для того, чтобы поступить благородно или, может быть, наоборот, наказать меня за то, что я скрыла от вас вашу дочь.       — Ты думаешь, что я заговорил о совместной опеке, чтобы отомстить тебе? — Мальбонте не верил своим ушам. Кажется, она о нём совсем невысокого мнения.       — Я не имела ввиду месть, но… — ответила Вики, потом повернулась к нему и твёрдо посмотрела ему в глаза. — Мальбонте, вы известны как беспощадный бизнесмен. Вы без проблеска сожаления и сострадания разрушаете здания, компании и людские жизни…       — Ты это собственными глазами видела? — перебил её Мальбонте, раздосадованный этой заученной тирадой.       Вики думала, что знает его, потому что нагуглила о нём кучу статей, но она ошиблась. И в то же время она знала его лучше прочих. Год назад он открылся ей больше, чем любому другому человеку на земле. И поэтому крошечная, предательская часть его души жаждала уйти, немедленно развернуться и сбежать, уверяла его, что так будет лучше и проще для всех. Потому что та семья и тот отец, которые у него были, вряд ли могли послужить ему образцом.       — Нет, я не видела этого собственными глазами, — ответила Вики, и два красных пятна запылали у неё на скулах. — Но я много читала.       — Ты прочла пару статей, и все они написаны журналистами, которым платят за грязь, так неужели они не выдумывают её, если не смогут ничего откопать?       — То есть вы не снесли огромный дом в Риме, социальное жилье, где жили малоимущие люди? — Мальбонте, прищурившись, посмотрел на неё.       — Я вижу, ты хорошо подготовилась.       — То есть вы не отрицаете этого?       — Что я снёс огромную развалюхе, построенную с нарушением санитарных норм, прогнившую и пожароопасную, лишённую полуобщественного пространства, рассадник болезней и преступности? Нет, не отрицаю. — Вики растерянно захлопала глазами, но не сдавалась.       — В любом случае вы не можете отрицать, что ваш образ жизни не подходит для ребёнка. — Он сделал медленный вдох.       — А что, если я согласен изменить свой образ жизни? — к этому Вики была не готова.       — Вы? — недоверчиво переспросила она.       — Почему бы и нет? Ты же изменила свой?       — Мальбонте, мы разные люди, — ответила она грустно.       Он быстро отвёл глаза, чтобы она не успела заметить горечь вины, промелькнувшую в них. Да, они разные — она спасла своего брата, а он своего погубил. И он понятия не имел, сможет ли измениться, даже если очень того захочет. И если как следует подумать, вряд ли он заслуживает, чтобы Вики пускала его в жизнь дочери. И всё же он чувствовал, что не может уйти. Не в силах. Здесь для него было… пусть не отпущение грехов, но хотя бы шанс их искупить.       — Мы ничем не отличается, — упрямо сказал он, хотя знал, что это ложь. Они совершенно разные. Даже за единственную проведённую вместе ночь он смог понять, что Вики Уокер — открытый, щедрый, любящий человек. Так что она сильно отличается от него.       — О чём вы говорите? — напряжённо спросила Вики. Она сразу побледнела.       — Я предлагаю, чтобы вы с Кайли переехали ко мне в Милан.       — Милан? — только и смогла выдавить из себя Вики. Она несколько минут просто стояла, открыв рот и недоуменно смотрела в решительные глаза Мальбонте. — Вы имеете ввиду… — наконец сказала она. — Вы хотите, чтобы мы приехали к вам в гости?       — Нет, я хочу, чтобы вы приехали ко мне жить. — Мальбонте скрестил руки на груди. — Это единственный вариант, который имеет смысл.       — И какой же, чёрт возьми, это имеет смысл? — чуть не закричала Вики, и Кайли беспокойно зашевелилась в своей коляске.       — Очевидный, — ответил он.       Кайли заплакала. Мальбонте сразу втянул голову в плечи, будто это была его вина, и Вики чуть не улыбнулась, несмотря на шок.       — Не волнуйтесь. Она просто хочет есть. Мне пора её кормить.       — Моя машина ждёт нас у входа в парк. Мы, думаю, на одинаковом расстоянии, что от твоего дома, что от моего отеля. Почему бы нам не поехать в отель? Покормишь её, потом пойдём в Центральный парк и всё обсудим.       Вики хотела сказать, что обсуждать тут нечего, к тому же она не была уверена, стоит ли продолжать разговор на его территории, но сейчас ей совершенно не хотелось ввязываться в споры — ей хотелось покормить дочку.       — Хорошо, — согласилась она. — Но давайте поторопимся. Кайли не любит ждать. — Мальбонте взялся за коляску, и они быстро пошли к выходу из парка.       Спустя пятнадцать минут они поднимались в пентхаус роскошного отеля, где Вики подрабатывала прошлым вечером.       Вчера она была слишком ошеломлена их встречей, чтобы оценить роскошь его номера, но сегодня не могла налюбоваться на антикварную мебель, изысканные картины и вид на Центральный парк, открывавшийся из огромных окон.       — Потрясающе, — то и дело ахала Вики. Она работала в ресторанах многих роскошных отелей, но, если не считать прошлой ночи, никогда не бывала ни в одном номере, не говоря уже о пентхаусе. — Вы всегда останавливаетесь в таких чудесных местах? — Мальбонте пожал плечами.       Само собой, он только в таких местах и останавливается. Для него это всё привычно. Они действительно были из совершенно разных миров.       — Чем тебе помочь? — спросил Мальбонте, кивая на Кайли. — Что тебе нужно?       — Просто спокойное место и удобный стул, — ответила Вики с улыбкой. Всё-таки приятно, когда о тебе заботятся. — И может, стакан воды.       Через несколько минут она сидела в мягком кресле в одной из спален пентхауса, а Кайли блаженно и жадно чмокала.       За окном расстилался город, сверкающие небоскребы, роскошная зелень Центрального парка. Вики откинулась на спинку кресла и закрыла глаза: она мало спала прошлой ночью.       Звук открывшейся двери заставил её вздрогнуть. Перед ней стоял Мальбонте со стаканом воды и странным выражением лица. Вики спохватилась: она же, можно сказать, полуголая — расстегнула рубашку и бюстгальтер, чтобы покормить Кайли грудью.       — Извините, — сказала она, неуверенная, стоит ли ей извиняться.       — Не за что, — Мальбонте поставил стакан воды на столик рядом с ней. — Это прекрасное зрелище.       — Такое чувство, что она всегда голодная, — смущённо сказала Вики.       — Всегда голодная, мало спит, любит движение и не любит ждать? Мои гены! — мягко рассмеялся Мальбонте. — Но тебе, наверное, нелегко с ней пришлось.       — Она обычный ребёнок, — возразила Вики. — Мне не на что жаловаться.       — Я просто беспокоюсь за тебя. Ты выглядишь уставшей. — Вики подозрительно зыркнула на него.       — Если вы подразумеваете, что я не могу справиться…       — Вики, я ни на что не намекаю. Как ты думаешь, почему я зову тебя в Милан? Потому что Кайли нуждается в тебе. — Вики снова откинулась в кресле. Она знала, что им нужно поговорить о Милане, что именно для этого она сюда и приехала, но она даже не представляла, с чего начать.       — Я же не могу вот так просто взять и переехать в Милан!       — Почему?       — У меня даже нет визы.       — Это не проблема. — Для такого человека, как он, несомненно.       — И что я там буду делать? Я же не говорю по-итальянски.       — Наймем тебе репетитора. Итальянский — самый простой язык в мире. Заговоришь через две недели.       Для него вообще нет проблем. А от её проблем, её страхов и опасений он отмахивается так, будто они вообще не важны.       — Я не могу, — сказала она твердо. — У меня вся жизнь тут, в Нью-Йорке. — Мальбонте сел на стул перед ней.       — Давай разложим всё по полочкам. Ты бросила Джульярд. Ты работаешь официанткой несколько вечеров в неделю. Это тебя держит?       — Это не вся моя жизнь, — огрызнулась Вики. — У меня здесь друзья, брат, вообще… всё! Может быть, для вас это не так уж и много, но…       — Я не говорю этого, Вики. Я только хочу, чтобы ты рассмотрела эту возможность. Ради нашего ребёнка.       В устах Мальбонте всё звучало вполне разумно, но Вики-то знала, что это не так! Совсем не так! Как это вообще возможно? Люди не переезжают в незнакомую страну вот так вдруг, очертя голову, без языка, без работы, просто потому, что кто-то их об этом попросил.       — Конечно, я беру на себя все расходы, — сказал Мальбонте, будто прочитал её мысли. — Жильё, няню для Кайли, прочие нужды.       Вот тут Вики крепко задумалась. Если она согласится, ей впервые в жизни не придется беспокоиться о деньгах. Но тогда она будет целиком и полностью зависеть от человека, которого она не знает и которому не доверяет. От человека, который, как она понимала, заботился только об их дочери — и ни капельки о ней самой.       Вики посмотрела на Кайли. Малышка наелась и мирно спала, приоткрыв розовый ротик. Такая милая, такая сладкая девочка, а её папа ещё даже ни разу не держал её на руках. Может быть, она действительно слишком жестока, что лишает его дочери?       — Может быть, найдём какой-нибудь компромисс? — нерешительно предложила она.       — Какой? Остров посреди Атлантического океана?       — Тогда давайте подождем, пока она немного подрастёт!       — Ты хочешь, чтобы я пропустил всё её детство?       — Вы могли бы навещать нас…       — И она будет считать меня каким-то чужаком, который время от времени появляется с подарками? — съязвил Мальбонте, почти потеряв сдержанность. — Я её отец, Вики! — она беспомощно смотрела на него, не зная, как ей быть.       — Я могу подумать? — спросила она наконец.       — Я уезжаю в Милан через два дня.       — Два дня?!       — Я уже потерял три месяца, Вики. Скажи мне честно, что тебя держит здесь, кроме нежелания согласиться со мной хоть в чем-то?       — Много разных вещей!       — Назови хоть одну. — Она сердито смотрела на него, негодуя, что он пытается свести её жизнь к списку, в котором можно ставить галочки и вычёркивать пункты.       — У меня есть друзья, знаете ли. — Он пожал плечами.       — Я в этом и не сомневаюсь. Но мне представляется, что все они из школы или из Джульярда, и ты не очень часто с ними видишься.       Вики закусила губу, не желая признать, как близок он был к истине. Кроме её школьных друзей и соучеников по Джульярду, она общалась только с мамочками, с которыми они вместе вывозили детей на прогулку в парк.       — Макс, — напомнила она о самом главном человеке, удерживавший её здесь. — Я не представляю, что могу с ним расстаться.       Мальбонте долго и пристально смотрел на неё, взгляд его проницательно-черных глаз был непривычно мягким, и Вики ещё больше разволновалась. Честно говоря, чтобы разволноваться, ей достаточно было просто посмотреть на него — она сразу чувствовала себя так, будто попала в поле магнитного притяжения. Она никогда не встречала таких людей раньше, никогда не испытывала ни к кому такого властного влечения, а сейчас, когда он смотрел на неё так тепло и участливо, она понимала, что рискует потерять остатки собственной воли.       — Что вы на меня так смотрите? — попыталась спросить она, но голос её не слушался.       — А тебе не кажется, что для Макса будет только лучше, если ты поедешь со мной в Милан?       Вики отшатнулась, будто её ударили. Кайли зашевелилась у неё на груди, открыла глаза, сонно посмотрела на мать и сморщила личико, собираясь заплакать. Вики быстро наклонилась к дочке, чтобы Мальбонте не успел заметить выражение её лица. Чтобы он не понял, как ей больно, как она боится, что он может быть прав.       — Что вы имеете ввиду? — спросила она, хотя не была уверена, что действительно хочет это знать.       — Максу двадцать три года, он одинокий мужчина в большом городе, с хорошей работой и хорошими перспективами. Он многим пожертвовал, чтобы поддержать тебя, так же как и ты пожертвовала многим, чтобы поддержать его. — Вики сидела, не поднимая головы. В горле стоял комок. Она знала, что Мальбонте прав, и ненавидела его за это. — Тебе приходилось много лет жить его жизнью, жертвуя своей, — мягко продолжал Мальбонте. — Но ты же не желаешь ему того же? Ты хочешь для него большего. Ты столько лет ради этого отдала.       Как мог человек, который беспощадно разрушал жизни людей, быть таким чутким и понимающим?       — Есть разница между тем, чтобы дать Максу больше свободы, и переездом на другой континент, — наконец сказала Вики.       — Но ты же понимаешь, что Макс не согласиться воспользоваться этой свободой, пока не будет уверен, что ты защищена и обеспечена.       Вики вздрогнула и отвернулась. Да, она понимала это. С каждым сказанным им словом она чувствовала, как стены вокруг неё сдвигаются, оставляя лишь один узкий коридор, по которому она могла пойти.       Мальбонте смотрел на нежное лицо Вики и без труда читал на нём все её мысли. Она не умела скрыть ничего — ни страха, ни боли от осознания, что он прав. Ему было жаль её, но он не мог сдержать ликование. Она согласиться. Наверняка согласиться. Это только вопрос времени.       — То есть я должна это сделать для Макса, — обречённо сказала Вики. — И для Кайли. И для вас. А как же я?       — И для себя тоже, — быстро ответил Мальбонте. — Хватит с тебя жертв, ты их и так немало принесла.       — Да, правда. — Её губы задрожали, и она отвернулась к окну.       Кайли снова зашевелилась и открыла глазки, такие же чёрненькие, как у него. Это его дочь. Эта мысль снова поразила Мальбонте. Сейчас не время и не место жалеть Вики. Речь идёт о его дочери. О его жизни.       — Ты же сама понимаешь, что в Милане тебе будет лучше.       — С чего это? — мотнула головой Вики, не оборачиваясь.       — Во-первых, у тебя, разумеется, будет хорошая квартира. Просторная, светлая, удобная. И няня. Тогда у тебя появится время заниматься музыкой. Да и возможностей для этого там больше. Это же Милан — музыкальная столица мира. Люди годами вкалывают, чтобы приехать туда учиться. И у тебя, наконец, появится возможность заняться собой, своими мечтами и планами.       — То есть, — сказала Вики, медленно поворачиваясь, — вы готовы поддерживать своего ребёнка материально, но только если я сделаю, как вы хотите, и перееду в Милан? А если я останусь здесь — то нет? — её глаза впивались в него, как иголки, а губы опять сложились в упрямую линию. — Это не очень-то благородно с вашей стороны. Похоже на шантаж.       К чёрту благородство! Он на него и не претендует. Он претендует на свою дочь.       — Конечно, куда благороднее, если я буду давать деньги на Кайли, но при этом совсем не буду её видеть!       — Я же говорю — давайте найдем компромисс! — едва не закричала Вики.       — Что на самом деле удерживает тебя здесь? — Мальбонте попытался смягчить свой тон. Он не имел цели сломить и подчинить её. Всё, чего он хотел, всё, что ему было нужно, чтобы Вики согласилась переехать в Италию. Тогда он смог бы всё время быть рядом с Кайли, а на месте он бы смог придумать такой образ жизни, который сохранял бы дистанцию между ним и Вики и в тоже время устраивал бы их обоих. — Если это Макс, я уже сказал, я считаю, что ему нужно дать больше личного пространства. Но я буду рад привозить его к тебе в Италию так часто, как вы оба захотите. — Вики покачала головой.       — Это не только Макс.       — Тогда что?       — Всё, Мальбонте! — воскликнула она. — Вы спрашиваете, почему я не хочу полностью отдать свою жизнь и жизнь моей дочери в ваши рвки. Но хотя вы и отец Кайли, я вас не знаю! Я не могу ничего поделать — я не просто боюсь, я очень боюсь бросить тут всё и поехать за вами в чужую страну, где я никого не знаю и где мы обе будем полностью от вас зависеть! — её глаза вспыхнули. — Мне кажется, что я довольно сильный человек. Когда умерли наши родители и выяснилось, что у нас нет ни цента, а дом заложен, я выкарабкалась. Я сумела прокормить и выучить своего брата. И когда я узнала, что беременна, я выкарабкалась. Я умею это делать. Но это не значит, что я готова ехать непонятно куда с человеком, которому…       — Которому — что? — жёстко спросил Мальбонте.       — Которому я не могу доверять, — четко и ясно сказала Вики, глядя ему прямо в глаза. Но потом всё-таки сделала уступку: — Во всяком случае, пока.       Мальбонте медленно выдохнул, решив не обижаться на её откровенность.       — Что ж, это справедливо, — признал он. — Я согласен, мы не очень хорошо знаем друг друга. Что ж… Я постараюсь предоставить тебе все возможные гарантии. Мы можем оформить на твоё имя дом или квартиру — на твой выбор, где ты будешь жить. И я буду ежемесячно платить вам алименты, чтобы ни случилось — буду переводить прямо на твою карту. Можем даже составить контакт, чтобы ты чувствовала себя увереннее.       Вики без выражения смотрела на него. Что же ещё он не учел?       — Это… это очень мило с вашей стороны… Но дело не только в деньгах. — Мальбонте чуть не застонал.       — Тогда скажи мне наконец прямо, в чём дело?       — В нас. Во мне. В Кайли. Что, если Кайли привяжется к вам, привыкнет к тому, что у неё есть отец, а через несколько лет или даже месяцев вы вдруг решите, что всё-таки не созданы для семейной жизни? Вы решите вернуться к своей привычной жизни плейбоя и трудоголика, а что будет с Кайли? — выражение её лица стало жёстким, глаза воинственно блестели. — Я не позволю вам разбить ей сердце.       На секунду у Мальбонте возникло странное чувство, что Вики говорит не только об их дочери. Но это, конечно же, ему только показалось. Она ясно дала ему понять, что он ей не нравится, и, вероятно, было бы легче, если бы она продолжала в том же духе.       — Ты явно очень низкого мнения обо мне, — ровным голосом заметил Мальбонте.       — Мне приходится быть осторожной. У меня маленькая дочь.       — Давай договоримся о пробном периоде, — предложил Мальбонте. — Шесть месяцев. Если через шесть месяцев ты сочтешь, что по-прежнему не можешь мне доверять, ты вернёшься в Нью-Йорк, на своих условиях. Но я прошу тебя согласиться провести эти полгода в Милане. — Он твердо смотрел ей в глаза, мысленно умоляя её согласиться, хотя тоненький предательский голосок страха по-прежнему пел ему, что будет лучше, если она откажется и всё останется как есть. Но Вики не нужно об этом знать.       — Полгода, — сказала она задумчиво, взвешивая его предложение. Мальбонте кивнул.       — Полгода. — Она тоже смотрела ему прямо в глаза, и ему казалось, что воздух между ними сгущается и электризуется.       Кайли проснулась, забулькала и заворчала, и этот простой звук окончательно лишил Мальбонте самообладания. Он хотел этого. Он так много потерял в своей жизни, испортил, профукал, упустил и разбазарил, но эта девочка нужна ему.       Вики первая отвела взгляд.       — Хорошо, — прошептала она.