Миллионер и уборщица.

      Когда самолёт взмыл в безоблачное голубое небо, желудок у Вики сжался — отчасти потому, что у неё был слабый вестибулярный аппарат, отчасти от страха. Что она делает? Что она уже наделала?       Последние два дня были совершенно безумными. Макс всё это время смотрел на неё мрачно и недоверчиво — казалось, ему, как и ей, не верится, что она оставляет свою жизнь в Нью-Йорке и уезжает в Милан неизвестно с кем. Но как бы гневно он ни протестовал, Вики всё время казалось, что она видит проблеск облегчения в его глазах, да и его горячие возражения подозрительно скоро остыли. Он даже помог ей собраться.       Но самой сложной задачей было не убедить Макса. Самой сложной задачей было убедить себя, что всё это пойдет на пользу малышке. Мальбонте был отцом Кайли, и он имел право на отношения с дочерью. И это было всего на шесть месяцев. Хотя сейчас ей казалось, что это очень долго.       Гудение самолёта убаюкало Кайли, но через некоторое время она зашевелилась, открыла чёрные глазенки и с любопытством водила ими вокруг. Вики посмотрела на Мальбонте, который с самого взлёта читал что-то в своём планшете. Два последних дня, с тех самых пор как она согласилась поехать в Милан, он держался очень отстраненно, что заставляло Вики вновь и вновь сомневаться в принятом решении. Всё выглядело так, будто Мальбонте добился своего, и теперь ему наплевать на неё… и даже на Кайли. Он ещё ни разу не брал её на руки, даже не разглядел её, как следует. Вики в панике спрашивала себя: неужели так будет все полгода? Тогда зачем он настаивал на их переезде в Милан?       — Мальбонте? — тихо окликнула она, и он поднял глаза от планшета.       — Да? — Вики съёжилась под его взглядом. Почему она всё время чувствует себя обузой? Будто она ему в тягость и попусту тратит его драгоценное время?       Её жизнь в Нью-Йорке, возможно, не казалась ему такой уж прекрасной, зато вполне устраивала её саму, и она отдала этому немало сил. И она не собирается теперь маячить раздражающей помехой на обочине чей-то судьбы.       — Вики? — спросил Мальбонте с лёгким нетерпением в голосе.       — Я только подумала… Не хочешь взять Кайли? — спросила Вики. — Она изо всех сил старалась, чтобы в её голосе не было осуждения, но, судя по лицу Мальбонте, ей это не удалось. — Просто ты говорил, — осторожно продолжала она, — что хочешь всё о ней знать. Впереди у нас восьмичасовой перелет, самое время познакомиться! — Мальбонте растерянно и нерешительно посмотрел на Кайли.       — Я никогда раньше не держал на руках ребёнка. — Да он боится! Всевластный Мальбонте Мэйс перепуган до смерти!       — В этом нет ничего сложного.       — Как-то я в этом сомневаюсь, — попытался улыбнуться он.       — Ну же! — Мальбонте снова посмотрел на Кайли, будто это была проблема, которую надо решить.       — Как это делается?       — Самое главное — держи её головку. — Вики осторожно подняла Кайли и протянула ему. Он не шевельнулся.       — Я не…       — Ну же! У тебя всё получится.       Вид их дочери на руках у Мальбонте поразил её до глубины души. Он осторожно покачивал девочку, положив её головку на сгиб локтя, а та с любопытством смотрела на него чёрными глазками, так похожими на его собственные. На его губах появилась неуверенная и счастливая улыбка.       — Ну, привет, — тихо поздоровался он. — Чао, белла! — Вики с облегчением рассмеялась.       — Будешь учить её итальянскому?       — Да, — ответил Мальбонте. — Буду учить её итальянскому.       — И меня заодно, — встряла Вики, слишком поздно спохватившись, что это вряд-ли входит в его планы.       — Да, — кивнул Мальбонте после секундной паузы. — И тебя заодно.       — Или я могу просто найти репетитора, — пробормотала она. — Или брать уроки онлайн…       — Зачем в Италии учить итальянский по интернету? К тому же есть я.       И он снова вернулся к Кайли, которая несколько раз серьезно моргнула и потом неожиданно расплылась в счастливой улыбке. Мальбонте совсем растерялся, а потом просиял ей в ответ и осторожно поцеловал в лобик.       Вики отвернулась, стараясь сдержать слёзы. Она не ожидала, что вид дочери на руках Мальбонте так её растрогает. Их дочери. Кажется, они всё-таки были семьёй, независимо от их желания и странных взаимоотношений. Сомнения, которые мучили её последние два дня, растаяли, как иней под лучами солнца. Теперь она была уверена, что поехать в Милан было правильным решением. И может быть — ну а вдруг! — есть шанс, что всё получится. Если она постарается. Если они оба постараются.       Кайли недовольно закряхтела, и Вики забрала её у Мальбонте.       — Ей пора кушать.       — Да, тут я не смогу ей помочь, — засмеялся Мальбонте.       Вики накинула плед на плечи, расстегнула рубашку и приложила Кайли к груди. Кормить в присутствии Мальбонте было так непривычно и в тоже время так естественно, но всё-таки она смущалась.       — Расскажи мне о Милане, — попросила она. — Я никогда не была в Европе. Честно говоря, я вообще нигде не была.       — Где ты выросла?       — На севере штата Нью-Йорк. В город переехала, только когда поступила в колледж.       — А Макс?       — Макс переехал ко мне, когда… Я знаю, ты был прав: ему нужна свобода. Это хорошо для него, что я уехала, пусть даже на полгода.       Тёмные брови Мальбонте сошлись на переносице.       — Я надеюсь, на дольше.       — У нас испытательный срок, если ты не забыл! — Вики постаралась говорить как можно беззаботнее.       — Да, но я твёрдо намерен пройти это испытание.       — Как ты вообще себе это представляешь? — не удержалась Вики и тут же прикусила язык. На самом деле она ещё не была готова к этому разговору. Как он вообще начался? Она же вроде расспрашивала его о достопримечательностях Милана! Но наверное, пора ей хоть что-то выяснить. — Как?       — Прежде всего, — сказал Мальбонте после паузы, — надо найти вам с Кайли жильё. Я уже распорядился, чтобы нам подобрали несколько вариантов, посмотрим их завтра.       — Уже завтра?       — Чем раньше вы обе почувствуете себя как дома, тем лучше.       И чем раньше он сможет убрать их из своего дома, невольно подумала Вики. Она никак не могла отделаться от ощущения, что Мальбонте пытается поставить их с Кайли в отдельный, изолированный отсек своей жизни и держать их там. Но это не должно её беспокоить, потому что она и не хотела становится частью его жизни.       Когда Кайли наелась и задремала, Вики уложила её в переноску. Малышка на секунду сморщила личико, будто собиралась заплакать, но вместо этого просто вздохнула и мирно засопела.       — Ты говорила, у неё проблемы со сном?       — Ничего особенного, такие же, как и у всех грудничков, — залепетала Вики, как будто Мальбонте принимал у неё экзамен на диплом хорошей матери. — Ей же всего три месяца. Со временем всё наладится.       — Да я и не сомневаюсь, — хмыкнул он.       Вики посмотрела в иллюминатор — снаружи уже совсем стемнело. Кайли спала, их места в первом классе были отделены от остального салона перегородкой, так что можно сказать, они с Мальбонте остались наедине, и Вики не знала, как себя вести.       К счастью, тут подошла стюардесса и вручила им меню на шикарной тисненой бумаге. Вики заглянула в него и с удивлением обнаружила, что их ждёт обед из пяти блюд, причём на каждую перемену предлагается несколько вариантов.       — Такую еду я раньше только подавала, — ахнула она.       — Да, здесь кормят получше, чем в экономклассе, — ответил Мальбонте с улыбкой.       Вики пожала плечами.       — Мне не с чем сравнивать, я никогда не летала на самолётах.       Мальбонте выглядел настолько удивлённым, что она рассмеялась. Наверное, она кажется ему совершенной дикаркой. Ну да, она и вправду ничего не знала о жизни, потому что в те годы, когда все учатся, путешествуют, узнают мир и себя, она вкалывала по полной на двух работах, чтобы прокормить себя и Макса. И впервые, на безумной высоте над Атлантическим океаном, ей вдруг стало жаль ушедших лет и упущенных возможностей.       Мальбонте внимательно посмотрел на притихшую Вики и мягко сказал:       — Зато теперь тебя ждёт масса новых впечатлений, потрясающих открытий и невероятных ощущений. Я тебе это обещаю. Но сначала, — он постучал пальцем по меню, — давай сделаем заказ.       Мальбонте с удовольствием смотрел на то, как Вики смакует каждое новое блюдо. Почему-то на этой высоте ему было легче отказаться от своих правил и установок, расслабиться и просто наслаждаться временем, проведённым с Вики и Кайли. И даже немножко пофлиртовать.       Держать свою дочь на руках было для него потрясением. Он боялся и избегал этого, потому что за долгие годы привык думать, что, как только дело доходит до семьи и родственных отношений, он превращается в Мидаса наоборот: всё, к чему он прикасался, превращалось в пыль. Но когда Вики протянула ему Кайли и у него просто не было выбора — пришлось взять её. И это была самая замечательная минута в его жизни: улыбка дочки проникла ему в сердце и навеки там поселилась. Теперь, как никогда раньше, он понимал, что принял правильное решение, заставив Вики и Кайли поехать с ним в Италию.       Что касается Вики… Мальбонте не знал, зачем он заказал шампанское к ужину, зачем чокался с ней, глубоко заглядывая в её голубые глаза, зачем улыбался ей, пока они пили «Дом Периньон» и если свой изысканный ужин из пяти блюд… Он не знал, почему он всё это делает. Может быть, потому, что ему просто этого хочется? Свет в салоне погасили, их трапезу освещали только маленькие лампочки над головой, Кайли удивительно мирно спала, и атмосфера в их маленьком отсеке становилась всё интимнее. Он расспрашивал Вики о детстве, о том, как она жила, пока родители были живы, как она начала заниматься музыкой. Сначала Вики отвечала неуверенно и с запинкой, но постепенно их разговор становился всё более живым и непринуждённым.       — Я очень люблю скрипку, но я люблю её… для себя, — сказала она, пригубив шампанского. — Я никогда особо не любила выступать на публике. Может быть, это эгоизм, но мою душу питает сама музыка, а не то, что люди её слушают.       — Питает твою душу? — задумчиво переспросил Мальбонте. — Интересная фраза.       — Я так чувствую, — улыбнулась Вики. — А что питает твою душу, Мальбонте? Разрушать чужой бизнес?       Он взглянул на неё, уловив проскользнувшую в её голосе ноту презрения.       — Извини. — Она поморщилась. — Я не хотела портить такой милый вечер…       — Но тебе не нравится то, что я делаю, — закончил за неё Мальбонте.       — Нет, не нравится, — беззлобно ответила Вики. — Неужели для того, чтобы зарабатывать деньги, непременно надо разрушать жизни людей?       — Люди обычно сами разрушают свои жизни. А жизни этих людей уже были разрушены задолго до моего появления.       Почему он оправдывается? Не всё ли ему равно, что она о нём думает и кем его считает? Глянец и жёлтая пресса любили рисовать его безжалостным чудовищем, и он не препятствовал им. Зачем метать бисер перед свиньями? Он не разрушал, он спасал жизни, но зачем говорить об этом людям, которые всё равно не пожелают этого услышать?       — Но может быть, стоило попытаться спасти их? Спасти их рабочие места? Может быть, если бы компании не готовы были на всё, что угодно, ради лишнего цента…       — Компании, с которыми я работаю, уже фактически не существуют, их поглотили. — Мальбонте не собирался оправдываться, но понимал, что именно это и делает. — Они приглашают меня, чтобы я свёл ущерб к минимуму.       — Тогда почему газеты называют тебя безжалостным?       — Я безжалостный, — пожал плечами Мальбонте. — Поглощение по своей природе безжалостно. Люди теряют свои рабочие места. Их жизнь разрушена. Но газеты пишут об этом не потому. Просто, если бы они писали о том добре, которое я приношу, никто не стал бы их читать. Публика любит скандалы.       Губы Вики искривились в недоверчивой улыбке.       — Просто твоя работа кажется такой… грязной.       — Кто-то должен делать её.       — А то здание, которое вы снесли…       Он нетерпеливо вздохнул.       — Я его вовремя снёс! Если бы я этого не сделал, оно рухнуло бы, сгорело или взорвалось уже через несколько месяцев! И все эти люди погибли бы! Это была дешёвая коробка чуть ли не из картона, да ещё и в аварийном состоянии. Те, кто его строил, вообще не думали о людях и экономили на всём! И надо же, они святые, а я злодей! — Ему не нравился этот разговор и то, что он вышел из себя. — Может быть, нам стоит поговорить о чём-то другом?       — Я спрашивала тебя о Милане, — робко напомнила она. — Расскажи мне о нём.       Мальбонте покорно перечислил главные достопримечательности, и Вики слушала его с горящими глазами.       — Может быть, как-нибудь в выходной съездим на какое-нибудь озеро? — неожиданно для себя предложил он. — Они недалеко и очень красивые.       — Это было бы замечательно, — ответила Вики, но Мальбонте заметил, как огонёк в её глазах потух, уступив место неуверенности и страху, которые он чувствовал и сам.       В его голове возникла картина — они с Вики сидят на пледе, Кайли пристроилась между ними, озеро сверкает в лучах весеннего солнца… Прямо-таки счастливая семья с рекламного плаката! Но это не про них. Хотя бы потому, что он и предоставить себе не может, что такое счастливая семья.       — А теперь не мешает немного поспать, — сказал он не допускающим возражений тоном.       Вики кивнула. Они опустили спинки своих кресел, так что те превратились в удобные кровати. Мальбонте вытянулся и закрыл глаза, но, несмотря на усталость, никак не мог уснуть — слишком много мыслей теснилось в голове, слишком много чувств теснилось в сердце. Во-первых, конечно, хорошо, что Вики и Кайли теперь с ним. Во-вторых… И вот тут начались сомнения и страхи. Вики была права, когда сказала, что он разрушает жизни людей, хотя и сама не понимала, о чём говорит. А вдруг он опять всё испортит? А вдруг он разрушит и их жизни тоже?       Когда сон наконец одолел его, Мальбонте погрузился в один из своих вечных кошмаров — Бонт смотрел на него исподлобья и сдавленным голосом говорил: «Почему ты позволил мне? Ты должен был меня удержать». Конечно, Бонт никогда не говорил этих слов. У него не было возможности. Зато родители выпалили это Мальбонте в лицо, и это были последние слова, которыми они удостоили своего старшего сына. С тех пор они с ним не разговаривали.       «Извини, Бонт. Мне так жаль».       Во сне Мальбонте всё время пытался сказать это, но слова не шли с языка, ворочались во рту, как куски камня, как осколки стекла, он давился ими и не мог освободиться от них. Бонт мёртв, и это вина Мальбонте. Мальбонте… Мальбонте…       — Мальбонте!       Сквозь сон он слышал голос, зовущий его, чувствовал мягкое прикосновение к своему плечу и усилием воли вырвался из пут кошмара.       Он открыл глаза и увидел над собой обеспокоенное лицо Вики.       — Ты стонал во сне… С тобой всё в порядке?       Стонал во сне? Мальбонте снова выпрямил спинку кресла, сел, проведя руками по лицу, почуствовал на лбу мелкие капельки пота и несколько раз глубоко вздохнул.       — В порядке.       — Плохой сон?       — Я в порядке! — рявкнул он, не сдержавшись.       Кайли испуганно вскрикнула и сморщила своё крошечное личико, собираясь заплакать. Наверное, он разбудил её своим взглядом. Вики потянулась к ней.       — Ничего страшного. Она, наверное, проголодалась. Пора уже её кормить.       Но даже после кормления Кайли не успокоилась, и Вики сказала:       — А вот и проблемы со сном. Не заставили долго ждать.       — Давай я похожу с ней по салону? Ты говорила, что движение её успокаивает.       Вики удивлённо посмотрела на него.       — Походи, если хочешь.       — Конечно, хочу!       Мальбонте взял Кайли на руки и прижал к себе. Ощущение мягкого, тёплого, расслабленного сонного тельца снова поразило его. Девочка сонно прижалась к нему, и его сердце чуть не лопнуло от любви и страха. Она была такой чудесной и такой хрупкой!       Он улыбнулся Вики:       — Всё будет хорошо.       Он так на это надеялся!             

***

      — Как тебе, Вики?       Она ошеломлённо смотрела на огромную, неприлично роскошную виллу в пригороде Милана.       — Какая большая…       Мальбонте бросил взгляд на проект, который держал в руках.       — Ну… не сказать чтоб очень большая.       — По твоим меркам, может, и нет.       Держа Кайли на руках, она обошла мраморный холл, двойную лестницу, ведущую на внутреннюю галерею, выглянула в окно на небольшой парк, посреди которого бил причудливый фонтан. Это было не жильё. Это был дворец.       — Не хочу показаться неблагодарной, но я здесь просто заблужусь. Мы можем посмотреть что-нибудь поменьше?       — Ты хочешь ещё меньше? — недоверчиво переспросил Мальбонте.       — Ну да. Поуютнее.       — Ладно. — Мальбонте взглянул на риелтора, который стоял в дверях.       — Бене, бене, — улыбнулся тот. — У меня есть вариантов. Маленько, но очаровательно.       Вики поплелась за ним обратно в машину, чувствуя себя провинциальной и безвкусной из-за того, что ей не понравилась такая прекрасная и роскошная вилла.       Они прилетели в Милан вчера вечером, а уже сегодня с утра начали искать дом для неё и Кайли. Её голова всё ещё кружилась, и не только из-за смены часовых поясов.       Она не могла понять Мальбонте. Вот они обедают в первом классе, пьют шампанское, болтают, а в следующую минуту он замыкается в себе, держится отчужденно и холодно. Когда он расспрашивал о её жизни, когда носил Кайли по салону, она невольно вспоминала того нежного и страстного человека, с которым встретилась год назад. Она помнила его и тосковала по нему, даже если он был ненастоящим — по крайней мере, ненастоящим Мальбонте.       После того как приземлились в Милане, они едва говорили друг с другом — только на всякие практические темы, которых было не избежать. Вики была настолько измучена, что уснула, едва её голова коснулась подушки необъятной кровати в гостевой комнате старинного палаццо.       Когда она проснулась, то побрела по бесконечным лабиринтам коридоров искать Мальбонте. Она заглянула в тренажерный зал и на кухню, которой, похоже, никогда не пользовались, по винтовой лестнице спустилась в гостиную. Здесь было много мрамора, стали и острых углов — сплошная опасность для ребёнка, который через несколько месяцев начнёт ползать. Чем быстрее она найдёт себе жильё, тем лучше, и не только из-за Кайли.       За один день, проведённый в Милане, Вики поняла, насколько важно ей обустроить здесь свою собственную жизнь, подальше от Мальбонте, его изменчивых настроений и её собственных опасных желаний.       Они посмотрели ещё один дом — он был поменьше и поскромнее, в небольшой деревеньке в пятнадцати минутах езды от Милана. Вики сразу понравились красные ставни и кованые перила. Внутри были массивные балки из потемневшего дерева и беленые потолки; гостиная с мягкими диванами и большим камином, просторная кухня и столовая с французскими окнами и видом на террасу и сад. На втором этаже было три спальни. Вики выглянула в окно.       — Это смоковница? — спросила она подошедшего Мальбонте.       — Кажется, да.       — Здесь так хорошо, — с улыбкой повернулась она к нему. — Уютно, дружелюбно. Это не слишком дорого?       Она всё ещё чувствовала себя неловко, потому что не привыкла, чтобы за неё платили, но у неё всё равно не было выбора. Кроме того, это он попросил, а точнее, потребовал, чтобы она приехала сюда.       — Конечно нет, я готовился к большему.       — Отлично.       Она пыталась держаться непринужденно, но её била дрожь восторга и страха. Конечно, здорово иметь такой дом, и всё для себя одной, но она сейчас в маленькой деревне в чужой стране, языка которой она не знает, и Вики немного робела, если не сказать больше.       — Тебе, наверное, нужно много детских вещей, — продолжал Мальбонте. — Составь список, я позабочусь, чтобы к вечеру всё доставили.       Следующие несколько часов прошли в суете. Они вернулись в квартиру Мальбонте и собрали вещи Вики и Кайли. Она составила список, по привычке стараясь заказывать только самое необходимое. Мальбонте, не глядя, сунул листок в карман.       — Если вспомнишь что-то ещё — дай мне знать, — сказал он.       Он вручил ей смартфон последней модели и ввёл в список контактов свои номера — личный, домашний и рабочий. И уехал.       И вот, всего через пару часов после того, как она впервые переступила порог виллы, Вики уже раскладывала вещи в своём новом доме. Во всяком случае, на ближайшие шесть месяцев.       Вики решительно тряхнула головой. Долой страх и неуверенность! В её распоряжении прекрасная вилла, им с Кайли будет здесь очень хорошо!       Покормив дочку, она уложила её посередине большой двухспальной кровати, обложив со всех сторон подушками. К счастью, Кайли ещё не научилась переворачиваться, так что пока она спит, можно было спокойно заняться своими делами. Вики разложила свои скромные пожитки — всё, что она привезла с собой, поместилось в два чемодана, плюс скрипка, — так что это не заняло много времени. Она обследовала кухню и сад, с наслаждением вдыхая тёплый сухой воздух, наполненный ароматом незнакомых цветов. Наверное, таким и должен быть рай. Если в раю тоже одиноко.       Когда Кайли проснулась, Вики вынесла её в сад и поставила переноску под смоковницей, которая так очаровала её с первого взгляда, а сама села рядом, запрокинула голову и подставила лицо солнцу. Кажется, Кайли здесь тоже нравилось, потому что она курлыкала от удовольствия. «Может, здесь им будет хорошо, по крайней мере, неплохо», — подумала Вики, чувствуя на лице ласку солнечных лучей. А не прогуляться ли им с Кайли в деревню, поглядеть, что к чему? Осмотреться, познакомиться с соседями. Правда, Вики пока не знала языка, но завтра же начнёт его учить. Может, найдёт здесь других молодых мамочек, с которыми сможет подружиться. Вики просто не знала, надолго ли она здесь, надолго ли Мальбонте станется в жизни дочери и в её собственной. А самое главное, понятия не имела, хочет ли она этого.       Звук подьежающей машины вырвал Вики из полудремы.       Мальбонте вернулся! Почему эта мысль так обрадовала и взволновала её?       Но это был не Мальбонте, это был посыльный, который поздоровался с ней на ломаном английском и стал носить в дом коробку за коробкой, ящик за ящиком, целые гроздья пакетов, а в довершение всего — нарядную детскую коляску. Коляска была розовой, вся в оборках и бабочках, но с отличнейшей рессорой, о какой Вики и мечтать не могла. В такой коляске Кайли будто по воздуху поплывёт. Здесь явно было гораздо больше вещей, чем в коротком списке, который она дала Мальбонте всего часа два назад!       Вики устроила Кайли на диване в гостиной, и в радостном возбуждении посмотрела на груду покупок, возвышавшуюся посреди комнаты. Это было похоже на Рождество, даже лучше, потому что ей никогда ещё не дарили столько подарков! Её пальцы нерешительно надорвали обёртку самого большого свёртка, а потом она уже не могла остановиться и нетерпеливо срывала блестящую, цветную, шелестящую бумагу с остальных покупок. Здесь были детская кроватка, розовые фланелевые простыни и пуховое одеяльце, высокий стульчик, детское кресло для машины, мобиль со смешными зверюшками, чтобы повесить его над кроватью, — он тихо пел милую песенку, и ещё куча разных игрушек, подушечек, пелёнок, одеял, погремушек, сосок, бутылочек, коробок, пакетов и баночек с детским питанием, слюнявчиков, пинеток, чепчиков и прочих детских вещичек. Их было так много, что, распаковав последнюю вещь — абсолютно бесполезный, но очень миленький розовый балдахин на кроватку, — Вики без сил опустилась на стул среди вороха яркой обёрточной бумаги и разноцветных обновок. Кайли тем временем успела проснуться, соскучиться и захныкать, поэтому Вики решила пока бросить всё, как есть, и сходить с дочкой погулять по деревне. Она надеялась, что в деревне есть магазин, потому что в доме не было никакой еды, а Мальбонте прислал много детского питания для дочки, но никакой еды для мамы. Вики опять почувствовала себя необходимым, но нежелательным приложением. Но она не позволит этим унылым мыслям отвлечь её от итальянских радостей!       Она постелила в новую коляску одеяльца, и пелёнки, которые привезла с собой из Нью-йорка, уложила Кайли и отправилась гулять по древним узким улочкам. Деревня была очень старой, но очень уютной и по-своему нарядной. Солнце уже клонилось к закату, дневной жар спал, но старые камни гостеприимно отдавали своё тепло. Вики катила коляску по старой брусчатке (да, рессора пригодилась!), с удовольствием оглядываясь по сторонам. Они набрели на разные лавочки, уставленные незнакомыми Вики продуктами. В одной чуть ли не до потолка высились горы всевозможных сыров. Вики с удовольствием бы все их перепробовала, но не знала названий и даже с трудом могла их прочитать, поэтому купила понемногу того, что знала, — горгондзолу, несколько шариков моцареллы, но, когда она попросила пармезан, большой угрюмый мужчина, стоявший за прилавком, неожиданно рассмеялся и замотал головой. Он ткнул пальцем в крошащийся кусок твердого сыра, который Вики приняла за пармезан, и воскликнул: «Грана Падано! Грана Падано!», потом повёл вокруг мощными руками и ликующе завопил: «Ломбардия!» Вики вежливо покивала и постаралась запомнить эти слова, чтобы дома посмотреть их в гугл-переводчике. После этого опыта Вики не решилась сунуться в мясную лавку, увешанную разными сосисками и колбасами, зато зашла к зеленщику, где все товары лежали на прилавках, и с удовольствием выбрала роскошные тёплые помидоры и несколько пучков пахучей зелени. К счастью, она успела в аэропорту снять со своей карты немного евро. В другой лавочке щекастая женщина нарезала диковинным приспособлением свежайшую пасту, и Вики купила пакетик. Но ей было пора возвращаться, потому что скоро надо было кормить Кайли, да и сама она уже изрядно проголодалась.       — Где вы были?! — встретил их громкий гневный рёв.       Мальбонте стоял у входной двери, рядом с припаркованной машиной. Вики совсем не вспоминала про него за время их с Кайли чудесной прогулки и теперь была заворожена его видом. Время от времени ей удавалось забыть, насколько он красив, но вот — перед ней стояло живое напоминание. Мальбонте сбросил пиджак и ослабил галстук, закатанные рукава белоснежной рубашки открывали загорелые предплечья, волосы слегка растрепал вечерний ветерок, вся его фигура излучала силу и неотразимую сексуальность.       — Мы ходили погулять, — ответила Вики, строго-настрого запретив себе извиняться.       — Я жду здесь уже больше часа! Почему ты не взяла с собой телефон?       — Потому что он не был мне нужен, — невозмутимо сказала она, спокойно прошла мимо него и отперла дверь, потом взяла Кайли из коляски и вошла в дом. — Её пора кормить, — заявила она пресекающим всякие дискуссии тоном.       Мальбонте промолчал, хотя всё ещё кипел от раздражения. Вики не торопясь устроилась в одном из мягких кресел в гостиной и стала кормить малышку. Она чувствовала, как Мальбонте прямо-таки лопается от гнева, но решила не обращать на это внимания. Он думает, что раз он привёз их сюда, то они обе будут к его услугам в любую минуту? Так он это себе представлял? Так вот, он ошибся.       — Ты что-то хотел? — спросила она, с опозданием вспомнив, что даже не поблагодарила его за подарки. Ничего, поблагодарит потом, сейчас важнее расставить все точки над i.       — Хотел увидеть свою дочь, — сказал Мальбонте неожиданно спокойно. — И помочь тебе собрать кроватку.       — О… — Теперь она чувствовала себя виноватой из-за того, что держалась так враждебно. Но ведь и он держался враждебно! Почему? — спасибо, — ответила она после паузы. — Но, знаешь, если мы не хотим сойти с ума за эти полгода, нам надо выработать какие-то правила, чтобы мы не начинали ссориться по любому поводу.       Мальбонте уставился на Вики. Она смотрела на него спокойно и открыто, даже, пожалуй, тепло. От этого в нём поднялась новая волна раздражения и смущения.       У него не было никакой причины являться сюда всего через несколько часов после того, как Вики переехала. Кроме того, что он хотел увидеть Кайли. И Вики.       Но вместо счастливой, весёлой сцены, на которую он настраивался — они вместе собирают кроватку и разворачивают покупки, может быть, даже ужинают вместе, — всё обернулось напряжённостью и враждебностью.       Но чему он удивляется?       «Это ты разрушил нашу семью, Мальбонте», — снова прозвучали в его голове слова матери, и, как и всегда в такие минуты, он почувствовал, что внутри у него всё переворачивается.       Но это было в прошлом, а здесь была Кайли — его будущее. И он не мог потерять её.       — Извини, — сказал он наконец. — Я не собирался ссориться или смущать тебя. Это всё ново для меня, Вики, так же ново, как и для тебя. Я никогда… — Он замолчал, стараясь подобрать слова. — У меня не было ребёнка, это ты знаешь, но у меня вообще никогда не было серьёзных отношений, никаких и ни с кем. — Он пожал плечами. — Ты же вроде знаешь мою жизнь.       Вики слегка поморщилась.       — Только из тех несчастных газет.       — Ну, не верь всему, что пишут, — сказал он. — Но кое-что из этого всё-таки правда.       — Тогда почему же ты здесь, Мальбонте? Почему мы все здесь? Если ты действительно тот безбашенный плейбой, каким тебя представляют журналы, почему ты так волнуешься о своей дочери?       Он вздрогнул от такой прямоты, потому что на прямые вопросы надо отвечать прямо.       — Моя собственная семья немного… разладилась, — сказал он, осторожно подбирая слова. — И частично… в значительной степени по моей вине. Я хочу на этот раз всё сделать правильно.       — По твоей вине? — она нахмурилась. — Ты имеешь ввиду то, о чём говорил тогда…       — Нет смысла говорить о прошлом. — Последнее, что ему было нужно, — это напоминание о слабине, которую он дал той ночью. Он был пьян, в отчаянии и, наверное, выглядел по-настоящему жалко. Мальбонте не хотел об этом вспоминать. — И я признаю, мои чувства к Кайли для меня самого неожиданность. Я никогда не думал заводить детей, но теперь, когда у меня есть дочь, когда вы здесь… — Он на секунду умолк, глядя на Кайли, блаженно сосавшую грудь. — Я люблю её, — сказал он просто. — Я хочу сделать для неё всё, что только смогу. Я наделал в жизни много ошибок. Но я хочу, чтобы с Кайли всё было как надо. Клянусь тебе, я всё для неё сделаю.       — Я верю, — тихо отозвалась Вики. — Давай соберём кроватку? Было бы здорово, если бы сегодня она смогла спать уже в ней.       Следующий час он провёл на втором этаже, в спальне, которую Вики облюбовала для себя с дочерью, глядя в инструкцию и перебирая руками тонкие рейки, перекладины, гайки и шурупы. Когда он собрал кроватку, уже стемнело.       Всё это время он слышал, как на первом этаже ходит Вики, двигает что-то, звенит посудой. Потом снизу потянуло аппетитными запахами — растопленным сливочным маслом, поджаренным чесноком. У Мальбонте потекли слюнки, и он вспомнил, что с самого завтрака ничего не ел.       Он повесил над кроваткой мобиль и, не зная, что ещё сделать, посадил в каждый угол по мягкой игрушке. Потом пошёл на первый этаж, чтобы позвать Вики посмотреть.       Сцена, которая встретила его внизу, была именно такой, какую он представлял себе, когда ехал сюда. Кайли лежала в переноске и дрыгала пухлыми голыми ножками, Вики, то и дело поглядывая на дочку, хозяйничала у плиты, помешивая что-то на сковородке, от которой поднимался дивный запах. Стол был накрыт на двоих.       — Я подумала, может быть, ты захочешь остаться на ужин. То есть если у тебя нет других планов.       У него не было других планов. Его единственный план осуществляется прямо сейчас, и всё же… Он всё ещё колебался. Ведь он же собирался сохранять дистанцию с Вики и общаться с ней только по поводу их дочери. Но она накрыла стол на двоих. А он был голоден.       — Конечно, — сказал он, пожав плечами. — Почему бы и нет?       — Тогда прошу к столу, — улыбнулась Вики, и Мальбонте постарался не замечать, как её глаза вспыхнули от радости.       На ней были джинсы и футболка, надетая на голое тело, и он мог видеть под тонким трикотажем каждый её изгиб, так живо памятный его рукам и губам.       — Совсем забыл, я привёз еды и бутылку вина. Еду сложим в холодильник, а бутылку я открою.       — Я обычно не пью, — ответила она. — Но так как это мой первый день в Италии…       Когда он налил ей в бокал вина, Вики рассмеялась.       — Ты развращаешь меня, ты это знаешь? Виски, затем шампанское, а сейчас вино… — Она осеклась, заметив, как застыло лицо Мальбонте. — Что случилось?       — Ничего.       Он не собирался объяснять, что это обвинение преследовало его всю жизнь. Даже его мать винила его в этом, ровно теми же словами, только речь шла не о безобидной бутылке вина или бокале шампанского: «Ты испортил его, Мальбонте. Ты развратил его!»       — Я, кажется, сказала что-то не то, — смущённо пробормотала Вики. — Но я просто пошутила…       — Я знаю. Извини, я не смогу остаться, — проговорил он, с трудом роняя слова, будто это были камни, которые он выплевывал изо рта. — У меня есть дела, — объяснил он, понимая, как глупо и неубедительно это звучит. — Мне надо в офис.       Вики устало потерла лоб и искренне сказала:       — Знаешь, Мальбонте, я бы предпочла, чтобы ты просто держался в стороне, а не раскачивался то туда, то обратно, не зная, чего на самом деле тебе хочется. Прими решение.       — Хорошо, — кивнул он. — Увидимся на следующей неделе.       И ушёл.