Миллионер и уборщица.

      Следующие несколько недель прошли в приятных хлопотах. Вики обнаружила, что ей нравится обустраивать своё новое жильё. Каждое утро она вывозила Кайли на прогулку, иногда садилась в открытом кафе на маленькой деревенской площади и выпивала чашечку кофе. Теперь она уже без страха заходила в разные лавочки и с удовольствием выбирала себе вкуснейшие итальянские деликатесы. Мальбонте нашёл ей в той же деревне репетитора — жизнерадостную итальянскую бабушку, которую ещё девочкой отправили к родственникам в Америку, подальше от ужасов войны, так что по-английски она говорила совершенно свободно, хотя и с ужасающим новоорлеанским акцентом. Узнав об увлечении Вики музыкой, она предложила оригинальную систему преподавания — они разучивали наизусть целые арии из опер и распевали их, по очереди раскачивая на коленях Кайли, которая вторила им радостным гуканьем.       Кайли, похоже, быстро привыкла к новому месту и климату, хорошо спала ночью и меньше капризничала днём.       Вики несколько раз разговаривала по скайпу с братом. Макс, конечно, беспокоился о ней, но она понимала, насколько легче ему живётся теперь, когда и она в безопасности, и он на свободе. Вики не обвиняла его. Он был молод, энергичен и хотел взять от жизни лучшее. Она была рада за него, да и ей самой жизнь в Италии нравилась гораздо больше, чем она ожидала… кроме одной вещи.       Мальбонте был тёмной тучкой, омрачавшей её безоблачное итальянское небо. После того первого вечера, когда он собирался остаться на ужин, но в последнюю минуту сбежал, отговорившись откровенно надуманным предлогом, прислал ей по почте график посещений безо всяких комментариев и теперь аккуратно появлялся через день после работы и иногда по субботам.       — Если тебе нужна дополнительная помощь, няня или горничная, дай мне знать.       — Может быть, попозже, — ответила Вики, с разочарованием и даже болью глядя на висящий на стене график посещений. Она хотела, чтобы они стали друзьями или хотя бы приятелями, но Мальбонте, похоже, просто терпел её ради Кайли. Она и раньше подозревала это, но выносить всё оказалось сложнее, чем она ожидала.       Во время его визитов к Кайли он был очаровательным, забавным и заботливым. Если у Вики были какие-то проблемы по хозяйству — кран тек или перекашивалась дверка у древнего посудного шкафчика, он немедленно ремонтировал всё сам. Он прислал ей семейный внедорожник. Вики потеряла дар речи, а Мальбонте всего лишь пожал плечами.       Но, несмотря на эти акты щедрости и заботы, он оставался намеренно и угнетающе далёким и моментально замыкался, стоило Вики заговорить на какую-нибудь личную тему.       В целом, думала она, греясь как-то в саду на солнышке две недели спустя после приезда, несмотря на роскошь, солнце и немногих приятельниц, которых ей удалось здесь завести, она чувствовала себя не в своей тарелке и как будто хотела чего-то большего, просто не знала чего.       Солнце начало опускаться за кроны платанов. Вики взяла Кайли и направилась в дом. Мальбонте заходил вчера на ужин, вызвался сам искупать Кайли и даже спел ей итальянскую колыбельную перед сном, так что Вики не ждала его сегодня, и оттого ей было немного грустно.       Ей одиноко здесь. Шесть месяцев, которые ей предстояло провести здесь, точнее, уже пять с половиной, казались ей вечностью.       Она уже уложила Кайли спать, когда раздался стук в дверь. Удивлённая, Вики отворила дверь и в шоке уставилась на Мальбонте, стоявшего на пороге.       — Я не думала, что ты придёшь сегодня, — сказала она. — И Кайли уже спит.       — Я пришёл не к Кайли.       Вики отступила, пропуская его в дом. Теперь она видела, что он был взволнован и как будто даже зол, кулаки сжаты, пуговицы рубашки расстегнуты, волосы растрепанны, и ещё он, кажется, был пьян. Вики поразило, что даже в таком расхристанном виде он выглядел сногсшибательно красивым.       — Что-то случилось?       — Есть что-нибудь выпить?       — Не знаю, — растерялась она.       Он вошёл в гостиную и бросился на диван.       — Не важно. Не могу один. Помнишь, какой сегодня день, Вики?       Она не сразу сообразила, а когда поняла, чуть не застонала от раскаяния и сострадания.       — Годовщина смерти твоего брата, — тихо сказала она.       — И год, как мы заделали Кайли. — Он повернул голову и посмотрел на неё своим пронзительным чёрным взглядом. — Помнишь?       Её рот пересох, сердце выскакивало из груди.       — Конечно, помню. Но мне казалось, что ты сам предпочитаешь не вспоминать об этом.       — Только из-за того, что однажды притворился, будто не знаю тебя? — его рот скривился в усмешке.       — Не только, — ответила Вики. — И из-за других вещей тоже. — Она глубоко вздохнула. — Иногда кажется, что я тебе не нравлюсь, а иногда… нет.       Мальбонте рассмеялся.       — Ты мне нравишься, Вики. Ты мне чертовски нравишься.       Это должно быть ей безразлично, но почему-то не было.       — Ты думаешь, я полный ублюдок?       — Нет… Я не одобряю твою профессиональную деятельность, но, как мужчина…       Она замолчала. Этот разговор становился таким же интимным, как тот, который был у них ровно год назад.       Мальбонте снова посмотрел на неё, его взгляд был тёплым и грустным.       — Но как мужчина?..       — Я не знаю, Мальбонте. Ты не дал мне шанса узнать тебя.       — Потому что тебе не понравится то, что ты узнаешь.       — Может быть, ты предоставишь мне самой решать? — тихо спросила Вики. — Многим из того, что вижу, я даже восхищаюсь.       Мальбонте усмехнулся, а она продолжала, и голос её становился всё твёрже и решительнее, потому что она верила в то, что говорила.       — Ты очень нежный и тёплый с Кайли. И ты очень внимателен ко мне. Ты заботишься о том, чтобы у меня было всё необходимое, даже раньше, чем я сама успеваю об этом подумать.       — Это всего лишь деньги.       Он пожал плечами, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.       Мальбонте знал, что он не должен был приходить сюда. Это был безрассудный поступок, вызванный глубоким отчаянием и безутешным горем, которое ему удавалось подавлять триста шестьдесят четыре дня в году. Но раз в году оно вырывалось наружу, и этой ночью он не хотел быть один. Он хотел быть с Вики.       — Мальбонте…       Это имя на её губах было мольбой и обещанием. Он не открывал глаз, мечтая, чтобы она прикоснулась к нему. Он жаждал этого, хотя знал, что не должен. Он столько времени пытался держаться в стороне, и вот теперь сам же разрушает возведённые им стены.       — Ты выглядишь таким измученным, — прошептала Вики, и Мальбонте почуствовал прикосновение тёплых, нежных пальцев к своей щеке. — Расскажи мне… Почему ты винишь себя в смерти брата? — спросила она тихим, мягким голосом. — Ведь всё из-за этого, правда?       — Это была автомобильная авария. Ты же знаешь об автомобильных авариях, не так ли?       Пауза, вдох.       — Да… Что случилось с твоим братом, Мальбонте? Ты был за рулём?       — Нет, за рулём был Бонт. Но я ехал в другой машине. — Он зажмурился, не желая видеть выражение её лица, когда скажет правду. — Это были гонки.       — Гонки…       — Мы любили экстрим. — Он понимал, что пытается оправдаться, но не хотел больше вилять. — Я любил. И я втянул в это Бонта. — Мальбонте рассмеялся хриплым смехом, который больше был похож на крик боли. — Он был на пять лет младше меня. Он пытался во всём мне подражать, абсолютно во всём. И это убило его.       — Это был несчастный случай, Мальбонте.       — Которого могло бы и не быть. Я вынудил его, Вики. — Он открыл глаза и повернулся к ней. — Он даже не хотел гонять в тот вечер. А я назвал его трусом. Я вынудил его.       — Ты же не думал…       — Нет, но я должен был. Я должен был думать о нём, а не о своём идиотском адреналине.       — Что случилось? — тихо спросила Вики.       — Начался дождь. Он хотел остановиться, но я настоял, чтобы мы гнали дальше. Была ночь, улицы были пустые, а асфальт мокрый. — Он помотал головой, снова переживая ужас той ночи. — Это было безумие. Полное безумие. Но я был его старшим братом, и он сделал так, как я сказал. Он газанул и обошёл меня. — Мальбонте снова закрыл глаза, но в темноте перед ним проносились образы, которые невозможно забыть. — Потом потерял управление. Я видел, как это произошло. Он врезался в стену, машина загорелась. — Голос у него сорвался, но Мальбонте знал, что должен наконец покаяться, должен наконец рассказать кому-то всю правду. — А я стоял и не знал, что делать, и мой брат сгорел заживо.       — О, Мальбонте…       Нет, в её голосе не было осуждения, в нём была только бесконечная печаль и сострадание, но почему-то это привело Мальбонте в ярость. Он стряхнул её ладонь и посмотрел ей прямо в глаза.       — Разве ты не понимаешь?! — крикнул он. — Это я убил его!       Вики пристально смотрела на него, не страшась его ярости.       — Нет, ты этого не делал.       — Ты не понимаешь…       — Что было потом? — перебила его Вики.       — О чём ты?       — Что было после смерти твоего брата? Что было с вашей семьей?       — Нет больше никакой семьи. Я её разрушил.       Они долго молчали, потом Вики, откашлявшись, заговорила:       — Я знаю, горе никогда не проходит, я знаю это, как никто другой. Но если ты не позволишь себе жить дальше, это будет неправильно. Неизвестно, насколько ты виноват в смерти брата, но если ты разрушишь свою жизнь, то точно будешь виноват. И перед собой, и перед ним. Твоя уничтоженная жизнь точно будет на твоей совести.       Эти слова ошеломили его. Только в этот момент он впервые почувствовал, насколько та авария изувечила и его. А Вики увидела это сразу. Она поняла это ещё той ночью, когда они впервые встретились, и он не мог этого простить весь этот год.       — Я понимаю, что это правда, — признался он срывающимся голосом. — Но я не знаю, что делать.       — Ты должен простить себя, Мальбонте. Даже если никто из твоих близких этого не сделает. Ты не выживешь иначе.       — Мои родители ненавидят меня. Они не разговаривают со мной. С самых похорон Бонта.       — Они не правы. Если они готовы добровольно потерять ещё одного сына, вряд-ли они имеют право обвинять тебя.       Он открыл глаза и пристально посмотрел на неё.       — Как у тебя получается быть такой хорошей, Вики Уокер? — тихо спросил он, глядя в её лицо, полное сострадания и печали. — Тебе так трудно жилось. Как ты можешь оставаться такой доброй?       — Потому что альтернатива была бы слишком ужасна, — ответила она тихо. — Тогда не было бы причин жить.       — Ты слишком хороша для меня.       Как только он сказал это, то понял, что всегда так считал. Она всегда была слишком хороша для него. А он исковеркал ей жизнь так же, как исковеркал жизнь своей семьи. Вот почему он старался держаться от неё подальше.       Но сейчас у него не было на это сил. Он взял её руки и прижал к своему лицу. Глаза Вики распахнулись, но она не сопротивлялась. Она ждала.       — Вики, — прошептал Мальбонте, и это был одновременно и вопрос, и ответ.             

***

      Ощущение губ Мальбонте на её губах было как возвращение домой. В этот момент все её сомнения были сметены этим поцелуем. Он был гораздо нежнее и интимнее, чем их поцелуи в первую встречу, и всё-таки это был только поцелуй.       Мальбонте оторвался от её губ и заглянул ей в глаза.       — Вики…       — Я хочу этого, Мальбонте. — Она прижала его ладонь к своей щеке. — Я так хочу этого…       Но ему не надо было повторять дважды. Он встал с дивана и, взяв её за руку, повёл вверх по лестнице. В доме было темно и тихо, словно и он тоже замер в ожидании. В спальне Мальбонте привлёк её к себе и поцеловал. Вики закрыла глаза. Сейчас всё было иначе, чем раньше, когда их кинула друг к другу страсть и отчаяние. Он целовал её с такой нежностью, что Вики таяла в его руках. Тишину спящего дома нарушали только их лихорадочное дыхание, шелест ткани, щелчки расстегиваемых кнопок, визг молний. Вики опять потрясла красота тела Мальбонте — смуглая кожа светилась в лунном свете, а резкие тени подчёркивали рельеф мышц.       Он сбросил покрывало с кровати, протянул ей руку, и они упали на кровать единым клубком сплетённых тел. Вики выгибалась и извивалась под его прикосновениями, поражаясь тому, как хорошо он понимает её тело, как угадывает все его желания и самые чувствительные места и снова и снова доводит её до вершин удовольствия, пока она наконец не рассыпалась на тысячи сверкающих осколков.       Мальбонте перевернулся на спину, но не разомкнул кольцо своих рук. В его объятиях Вики чувствовала себя настолько защищённой, как, наверное, ещё никогда в жизни. Никто из них не говорил ни слова, но это было и не нужно.       Она, по-видимому, задремала, потому что жалобный крик Кайли донёсся до неё сквозь сон.       — Не вставай, я сам, — прошептал Мальбонте ей на ухо и осторожно вытащил руку из-под её обмякшего тела.       Вики дремотно свернулась калачиком на нагретых им простынях и снова уснула. Во сне она слышала какой-то странный звук, он был негромким, но непривычным, и именно это заставило её окончательно проснуться. Затаив дыхание, Вики несколько минут прислушивалась, а потом поднялась с кровати, накинула пеньюар и прошла в смежную комнату дочери.       Мальбонте стоял посреди комнаты, по-прежнему обнажённый, укачивал на руках Кайли и тихонько пел ей итальянскую колыбельную. Сердце Вики наполнилось любовью и благодарностью. Она не променяла бы это мгновение на всё счастье мира, ей хотелось, чтобы оно длилось вечно. Мальбонте пел, раскачиваясь всем телом, и глазки Кайли потихоньку начали закрываться, и вот она уже спала мирным сном. Мальбонте аккуратно положил её в кроватку.       Он поймал взгляд Вики, выпрямился и улыбнулся. Вики улыбнулась в ответ, чувствуя, как её переполняет чувство любви и благодарности.       — Спасибо, — заговорила она нерешительно. — Что укачал её.       Мальбонте пожал плечами.       — Это меньшее, что я могу сделать. Ты же целыми днями с ней возишься. А мне это только в радость.       Мальбонте посмотрел на неё странным взглядом, который заставил её поплотнее запахнуть пеньюар.       — Вики. — Его голос звучал мягко, но в нём угадывалось какое-то напряжение. — Мне нужно идти.       Вики удивлённо моргнула. Конечно, она такого не ожидала, но чему она удивляется? Несмотря на нежность Мальбонте, разве что-то изменилось? Он был плейбоем до мозга костей. Сегодняшний вечер перевернул ей душу, но это не означает, что Мальбонте испытывает тоже самое.       — Ладно, — просто ответила она, стараясь не выдавать своих чувств.       На лице Мальбонте промелькнуло какое-то странное выражение, которое она не успела уловить. Вики смотрела, как он одевается, и не знала, что ещё сказать. Очевидно, что он не хотел говорить о том, что случилось, но не могла же она делать вид, что ничего не было.       Мальбонте закончил одеваться и, не говоря ни слова, направился вниз. Вики пошла за ним.       — Когда тебя ждать? — не выдержала она наконец. — Я имею ввиду, когда ты хочешь навестить Кайли, — поспешно пояснила она, почувствовав, что заливается краской.       Мальбонте криво улыбнулся.       — Я знаю, что ты имела ввиду. Я приеду в субботу, как обычно.       В прошлую субботу они целый день гуляли втроём, и в душе Вики вспыхнула искорка радости.       Но Мальбонте, поколебавшись, добавил:       — Думаю, мы с Кайли пойдём погулять по деревне.       Сердце Вики сжалось от разочарования.       — Но мне надо будет её покормить…       — Приготовь какую-нибудь бутылочку.       — Но она ещё никогда не ела из бутылочки!       — Значит, пора начинать! — оборвал её Мальбонте. — Ей уже четвертый месяц.       Вики хотела возразить, что Мальбонте ничего не понимает в кормлении, но осеклась. Дело ведь не в этом.       — Хорошо, — сказала она.       Мальбонте кивнул и скрылся за дверью. Щёлкнул замок. Вики обессиленно привалилась к стене. Что же случилось? И чего она ждала?       Она простояла так несколько минут в полной темноте, потом медленно поднялась в спальню. Постель была измята, простыни всё ещё пахли им.       Она лягла в кровать и натянула одеяло на голову, желая спрятаться от всего мира.       — Привет! — Вики встретила Мальбонте непринуждённой улыбкой, от которой у него взвыло сердце. — Я не ожидала тебя до завтра, — продолжала она, когда Мальбонте сбросил свой пиджак и растянулся рядом с ними в тени дерева.       Солнце проникало сквозь листву, раскрашивая лицо Вики светлыми пятнами, утренний ветер пах апельсиновыми цветами. Это было прекрасное утро, солнечное и свежее, и ему вдруг стало невыносимо в деловой суете Милана.       — Я знаю, но у меня выдалась пара свободных часов, и я решил повидать Кайли.       — Она тебе рада, и я тоже.       Мальбонте улыбнулся дочери и пощекотал её голые ножки, от чего та восторженно захихикала.       На самом деле его так тянуло сюда, что он не мог этому сопротивляться. Если честно, он и не пытался. Его тянуло сюда, к Кайли и Вики. К своей семье. Слово отдалось в его сердце, заставив Мальбонте затаить дыхание. Неужели он действительно верит в это? Он сошёл с ума?       — Но не только, — сказал он, всё ещё глядя на Кайли. — У меня билеты на благотворительный бал, который будет завтра, в субботу. Почему бы тебе не пойти со мной?       Брови Вики удивлённо поползли вверх.       — Ты хочешь, чтобы я…       — Да.       — Хорошо, — просто ответила она. — Но скажи, это же формальное мероприятие? Боюсь, мне нечего надеть.       — Поздравляю тебя, Милан — столица мировой моды! Так что завтра с утра мы едем выбирать тебе платье.       — Но Кайли…       — Возьмём с собой. Беру её на себя, пока ты будешь примерять платья.       — Хорошо.       На лице Вики расцвела улыбка, и Мальбонте обнаружил, что с нетерпением ждёт завтрашнего дня.