Помоги, а?

      Домой я вернулся сильно уставшим и в состоянии крайней ярости. Хотелось взять что-нибудь стреляющее и… Но прежде всего увиденное означало, что Миона и родители в опасности. Необходимо было придумать, как защитить сестренку. Тот факт, что она сквиб, от извращенцев не защитит, скорей наоборот. Напоят обороткой какой-нибудь и… Воображение у меня хорошее, поэтому я сначала сгонял к Гименею за деталями. Первоочередная — Миона.       — Гименей, есть ли защита у этого дома? — поинтересовался я. — И защитит ли она от авроров?       — Что случилось, юный Телесфор? — поинтересовалось существо, навевающее воспоминания из курса истории медицины.       — Извращенцы под прикрытием аврората наблюдают за тем, как мучают ребенка, — объяснил я, — моя сестра в опасности.       — Этот дом когда-то был больницей, — ответил мне Гименей. — Он способен защитить своих пациентов и целителей от чего угодно. Возьми групповой портключ и переведи свою семью сюда.       — Они не маги, — счел нужным заметить я, ибо как не-маги дружат с портключами, я не в курсе.       — Это не важно, — произнесло с какой-то странной улыбкой это существо. — Главное, что ты маг.       Я схватил портключ в виде кадуцея, задействовав свой, чтобы оказаться дома. Родители как раз вернулись с работы, но вели себя как-то очень странно. Более странно, чем до этого момента — они как-то многозначительно поглядывали на кушающую Гермиону. Возможно, я был на взводе после всего увиденного, возможно, во мне жила лишь идея защитить сестренку, но разбираться не стал, просто обездвижив и мистера, и миссис Грейнджер.       — Сестренка, не пугаться, мы сейчас окажемся в другом доме, — тихо произнес я. Ощущение надвигающейся беды давило так, что сил противиться не было. Обняв Миону и подняв родителей чарами, я задействовал групповой портключ. Что-то ярко вспыхнуло, и мы оказались в «приемном покое» дома Телесфор.       — Я не пугаюсь, — сообщила мне девочка, с интересом оглядываясь. — Просто родители сегодня какие-то не такие, а у папы письмо в кармане, которое его как-то странно порадовало.       — Сейчас мы тебя покормим, а потом и с письмами разберемся, — ответил я ей. Было у меня ощущение какой-то неправильности происходящего, но я его решил отложить на потом. — Главное, чтобы ты не боялась.       — Я не буду, — улыбнулась девочка, с интересом глядя на Гименея. — Здрасьте… — произнесла она.       — Ваша сестра может покушать в столовой, — произнес слуга, — а взрослые особи…       — Это наши родители, — пояснил я, но вот затем мне пришлось удивиться, ибо Гименей сделал отрицающий жест.       — Взрослые особи не являются вашими родственниками, молодой Телесфор, — пояснил свой жест слуга дома. — Поэтому могут пока отдохнуть в закрытом помещении.       — Погоди-ка, — с трудом взяв себя в руки, я подошел к мистеру Грейнджеру, достал у него из пиджака какое-то письмо, а Гермиона в это время начала всхлипывать.       — Ну что ты, малышка, — погладил я ее, успокаивая. — Мы со всем разберемся.       Гименей показал нам дорогу к столовой, где Миону ждала каша, а меня более тяжелые блюда. Не знаю как, но приготовлено было именно то, что необходимо девочке и нравилось мне. С этим, впрочем, можно было разобраться и позднее, а сейчас… Миона кушала, а я раскрыл письмо, что буквально жгло мне руки. Поведение «родителей» стало немного понятней, но вот как об этом сказать девочке…       — Миона, я расскажу тебе, что так порадовало… хм… папу, — я не люблю врать детям, лучше правды все равно ничего не найти. — Но ты обещаешь не плакать…       — Я не смогу не плакать, — грустно отозвалась моя сестренка. — Потому что в письме что-то плохое для нас… Мама и папа нас больше не любят после того, как мы умерли, я же вижу.       — Ну, может быть, они заколдованы, — почему-то цепляюсь за любую возможность, потому что написанное в письме — это предательство, и как это самое предательство переживет девочка, я не знаю.       — А это можно проверить? — поинтересовалась Миона. Я подумал, что, если надо, возьму Грейнджеров под Империо, лишь бы она не плакала. — Давай проверим?       — Давай, — улыбнулся я ей, потянувшись и погладив по голове. Грейнджеры официально отказались от усыновленных в раннем детстве нас, а письмо содержало дату и время передачи детей в фостерную семью Дагворт-Грейнджер. Правда, интересно?

***

      — М-да, — заметил я, закончив допрашивать пациентов. — Значит, «мама» у нас — сквиб Дагворт-Грейнджер, «папа» — под Империо, а нас просто продали. Почему я не обнаружил это раньше? При этом «маму» совершенно не интересовало, что было бы с Мионой, учитывая, что она сквиб.       — Значит, это не наши родители? — поинтересовалась любимая сестренка. — А где наши?       — Найдем, — ответил я, задумчиво почесав нос. Желание отомстить росло не по дням, а по часам, потому «мама» отправилась в «закрытое помещение», а вот насчет «папы» я еще не решил. Пока что с него сняли «подчинение», которое раньше не определялось, кстати, привязали к койке, усыпив на сутки. Надо было подумать, но думалось плохо, поэтому мы с Мионой отправились в нашу новую спальню. — Гименей, а где у волшебников водятся адвокаты? Дагворт-Грейнджерам надо отомстить, а лучше всего это сделать методом битья по кошельку.       — Это нужно гоблинов спрашивать, — задумчиво проговорило странное существо неизвестной мне расовой принадлежности. — Можно еще наемникам заплатить…       — Завтра подумаем, — резюмировал я, порадовавшись тому, что пароль портключа сменил сразу же. — Сейчас я сбегаю в мир людей, сделаю пакость, а потом…       — Возвращайся поскорее, — попросила меня Миона, жалобно посмотрев. — Мне без тебя страшно.       — Даже соскучиться не успеешь, — ответил ей я, активируя портключ. Вот только в доме Грейнджеров уже были чужие, я заметил это по чарам, устремившимся ко мне. Учитывая результат, это были, скорее, подчиняющие. Тяжело вздохнув, я перешагнул через то, что совсем недавно было магом, направившись сначала в нашу комнату, чтобы собрать вещи, а потом уже и к телефону.       Кто-то, возможно, спросит, зачем мне нужен телефон, а я отвечу. Дело в том, что в Англии есть старинная традиция художественного стука, воспетая в инструкциях. И вот именно этой традицией я и собирался воспользоваться в своих коварных планах. Телефонный справочник лежал передо мной, линия доверия лондонского управления там была четко указана, поэтому по-доброму улыбнувшийся я набрал номер.       — Управление полиции, — сообщил мне серьезный голос. — Чем мы можем вам помочь?       — Понимаете, я не уверен, что это надо в полицию, — немного дрожащим голосом сообщил я ему. — Мой друг Дадли рассказывает, что его мама за деньги показывает голых мальчиков и девочек другим дядям и тетям. Это же неправильно?       — Это очень неправильно, — ответил мне уже другой голос. Судя по интонациям, подключился психолог. — А у твоего друга большая семья?       — Нет, что вы, — сразу же улыбнулся я, стараясь, чтобы это было слышно в голосе. — Только его мама и папа, и еще какое-то отродье, только я не знаю, что это такое. К ним в гости приходит еще гипнотизер, который делает так, чтобы соседи все забыли.       — А где живет твой друг? — поинтересовался полицейский и, услышав от меня адрес, долго благодарил. Точно знаю, что мой адрес они уже тоже установили, так что будет два сюрприза вместо одного. А вот Дурслей ожидают и сюрпризы, и подарки. Им точно понравится.       Набрав наших вещей, я воспользовался портключом, отправляясь обратно к Мионе. Следовало подумать, что делать с «мамой», «папой» и как жить дальше. Миона мне очень обрадовалась, сразу же заулыбавшись. Маленькая моя…

***

      Как зафиксировать статус Мионы, мне объяснил Гименей. Оказалось, что все очень просто — нужно проговорить словесную формулу, добавить магии и все. Ну это если я глава семьи, а я глава, так как единственный. Поэтому мы оба больше не Грейнджеры. Теперь, правда, нужно присмотреться к «папе», ибо снятое подчинение его белой пушистости еще не означает. Вон, Дамблдор как раз седой и бородатый, что на пушистость тянет, а на деле еще неизвестно. Я взрослый человек и поспешные выводы делать не буду. Не буду, я сказал! Вдох-выдох… Душить! Ф-фух, взял себя в руки, пойду к сестре, хоть успокоюсь.       Миона с мокрыми глазами, расстроилась моя девочка. Тут у меня возникла мысль на тему того, как она будет здесь одна. Значит, что? Пошли общаться с папашкой. На фоне новостей я ему, конечно, не доверяю, но он из дома никуда не денется, ибо статус у него «пленник». Лучше быть параноиком, чем трупом, а я выгодно отличаюсь от Дамблдора отсутствием излишней доверчивости. Жизнь научила. И доброжелатели в прошлой жизни тоже… научили.       — Пойдем, с папой поговорим? — поинтересовался я мнением растерянного ребенка.       — Пойдем, — заулыбалась она мне. Что-то эти стрессы хорошо моей Мионе не сделали — предпочитает коляску. Но сейчас давить я не буду, не дай Асклепий ошибиться в оценке. Поэтому берусь за коляску и везу ее в палату для буйных пациентов: мягкие стены, койка с фиксаторами и на койке — мистер Грейнджер. Чары здесь такие, что напасть на нас он не сможет, поэтому фиксаторы можно и отстегнуть.       — Ты что сделал?! — закричал наш «папа», как только получил возможность говорить. Я же молча протянул ему письмо. То самое, где отказ… от нас.       — Как выяснилось, ты был подчинен чарами своей «супруги», — объяснил я ему. — Но это не делает тебя хорошим человеком. Ничего не хочешь нам рассказать?       — Не помню такого… — вчитался мистер Грейнджер в написанное. — Сын, я не отказываюсь от своих детей! Это какая-то мистификация! Да, мы усыновили вас, когда вам был год с небольшим. Вас обнаружили голыми на улице, вы не говорили, поэтому доставили в нашу больницу, ну я и…       — Не смог пройти мимо, — кивнул я. Знакомая история, доктора — они прежде всего люди. Ну те, которые настоящие, а не диплом с короной на голове.       — Ну да… вы приобрели наши черты как-то сами по себе, — продолжил мужчина, — такое бывает, правда, о такой похожести я и не слышал, но особо не задумывался. Вот только… хм…       — Рассказывай уже, — вздохнул я, предполагая, что мы можем услышать. Ибо если продали нас, что мешало сделать это бизнесом?       — Я иногда находил детские вещи… не ваши, — объяснил мне мужчина. — Возможно, у нас была еще дочь, о которой я не помню.       — Узнаем… Ты мне другое скажи, — я посмотрел ему в глаза так, как в той далекой жизни… Впрочем, не будем об этом. — Готов ли ты заботиться о Мионе или предашь ее? — Еще один нюанс этой палаты — чары, вынуждающие говорить правду. Ибо пациенты любят врать, а тратить на это время не нравится никому.       — Готов, конечно, — улыбнулся нам мистер Грейнджер. — Вы мои дети.       Переселив мужчину в другое место, я, тем не менее, статус его не менял — покинуть дом он не сможет, как и причинить вред Мионе. Поэтому сестренка сидела сейчас на руках папочки, а братик пошел разбираться с «мамочкой», потому что мне было очень интересно узнать, что именно происходит на этом свете и каким боком тут Дагворт-Грейнджеры. Особенно второе.       Интересно, какие еще сюрпризы этой странной сказки меня ожидают…