House Clegane: The Point of Honour

Люди всегда требуют правды, но она редко приходится им по вкусу. (с) Джейме Ланнистер.

      Лианна Старк не знала, что и думать, когда, лёжа на кровати в бессилии, узнала от белых мечей, что к башне подошёл отряд дорнийцев без знамён. Гвардейцы без лишних слов поспешили спуститься, быстро похватав оружие, а ей наказали ждать их возвращения и ни в коем случае не выходить наружу.       Северянка искренне надеялась, что у нежданных гостей благие намерения, ибо, в противном случае, троим королевским гвардейцам ни за что не справиться с полусотней вооружённых противников. Она видела копья с мечами, луки и арбалеты. Даже будь на месте дорнийцев толпа нищих крестьян с топорами и вилами, белые плащи не пережили бы столкновения: их бы просто изрубили.       Белые плащи обязаны охранять семью короля, принцев и принцесс, либо, в редких случаях, возглавлять атаку и руководить войсками. Но едва ли они рассчитывали бесславно пасть у стен небольшой башенки, будучи истыканными стрелами и арбалетными болтами, словно ежи. В такой исход верить не хотелось. И не хотелось быть тому виной.       Девушка печально вздохнула, прикрыв на секунду глаза.       Дорн, как ей было известно, сохранял верность короне и поныне, ведь на трон однажды сядет ребёнок с их кровью, да и королевой непременно станет Мартелл... она на этом моменте вздрогнула, испугавшись собственных мыслей. У дорнийцев после недавних событий могло сложиться весьма предвзятое отношение к принцу Рейгару и к ней самой. Она их понимала.       Умирать не хотелось, но самое мягкое, что дорнийцы сделают с ней, учитывая всё произошедшее — запрут в темнице, а ребёнка, если повезёт, просто объявят бастардом и отберут у матери. Муж пал в Битве на Трезубце, поэтому защитить её некому. Братья и отец слишком далеко.       Встав с трудом с постели и мельком выглянув в окно, девушка увидела, что диалог начался. До кровопролития, хвала Старым богам, дело пока не дошло.       Тихо выдохнув, северянка легла обратно на кровать, стараясь успокоиться. Оставалось лишь тихо дожидаться возвращения одного из членов гвардии, приставленных к ней заботливым мужем. Тогда получится узнать, чего именно от них хотят эти люди. Им, судя по всему, заранее было известно, что она пребывает здесь.       Состояние не позволяло долго стоять на ногах и много ходить, поэтому чаще всего приходилось просто лежать. Беременность, увы, протекала очень тяжело: отёки, постоянная слабость, болезненность, вечно бледная кожа и вечно измождённый вид. Становилось ясно, что роды вполне могут стоить ей жизни, и ребёнку придётся расти без обоих родителей.       В последнее время она и болела часто... не хватало только перед самими родами снова подхватить какой-то недуг.       Пусть угроза смерти в родах и пугала до ужаса, но лучше уж она, чем маленькое чудо, которое дышит... которое растёт внутри и толкается... которое для неё дороже всего на свете.       Смерть мужа скрыть от неё не получилось, как бы ни старались верные защитники, и это чуть не вылилось в преждевременные роды. Но обошлось. И всё же, она с трудом переживала свою страшную потерю.       Одна лишь мысль заставляла до боли сжимать зубы и бороться со слабостью тела и духа:

«сыночек должен выжить..»

      Рейгар уверял, что у них родится именно сын.       Джейхейрис.       Обещанный принц.       Старк... вернее, Старк из дома Таргариен, устало прикрыла покрасневшие от несвоевременно накативших слёз глаза.       Мысли лихорадочно скакали в голове: побег с турнира, счастливые и беззаботные дни вместе с любимым, тайное заключение брака под сенью чардрева и при септоне, новость о беременности, окрылившая мужа. А затем... тревожные вести, которые вынудили принца немедленно уйти, оставив её здесь. Он так ничего и не поведал об этом, словно она не заслуживала знать правду. Или боялся навредить.       Дни тянулись, никаких новостей не было, хоть она и была уверена, что гвардейцы знают куда больше, чем говорят. Мужчины должны были что-то узнать, когда ходили за продуктами в ближайшие селения. Но они явно щадили чувства беременной жены принца, поэтому молчали — это сильно угнетало и не добавляло настроения.       Муж обмолвился, что их письма, вероятно, перехватывали. А ещё он мрачнел день ото дня. Но это было ещё до его ухода.       А сейчас неоткуда узнать истину о том, что стало причиной исчезновения любимого человека. Быть может, даже белые мечи не ведали, почему никакие письма до них не дошли и почему кто-то решился помешать их счастью.       Рейгар не стал бы врать о невозможности связаться с родными. Принц говорил, что они в порядке, но словно бы пытался отделаться от неё короткими фразами без какой-либо конкретики.       Додумать свою мысль ей не дали: громкие шаги снизу заставили девушку вздрогнуть, схватившись за живот —рефлекторный жест. Первым делом знакомый любой матери: сначала защитить ребёнка, потом уж себя.       Лианна облегчённо выдохнула, когда на пороге комнаты появился сир Эртур Дейн, правда выглядел он крайне встревоженным и задумчивым.       Фиолетовые глаза будто бы потемнели от тяжких дум.       Снизу же слышался шум и гвалт, будто некто передвигал шкафы и зачем-то толкал прочую мебель. Возможно, они проводили сборы в дорогу или же пытались что-то найти. Зацепившись за первую мысль, северянка приподнялась, высказывая свою догадку мрачному рыцарю:       — Похоже, нам нужно уходить? — полувопросительно произнесла она. — Смею ли я надеяться, что они нам не враги?       Дрогнувший голос выдал терзавшие сердце переживания, и Меч Зари поспешил успокоить глубоко беременную девушку:       — Эти люди посланы королевой. Не думаю, что она отдаст приказ причинить вред своему внуку, — честно признался мужчина. — Вам не следует беспокоиться об этом, моя леди. Письмо не содержало угроз.       Старк поморщилась от этого обращения.       В душе она оставалась такой же свободолюбивой, как и прежде, поэтому не стремилась красть чужие титулы, которые непременно ограничили бы её свободу. И становиться настоящей принцессой, а потом и королевой в этой обители гадюк, то есть в Красном замке, не хотелось, но ничего уже не изменить.       Некоторые решения, принятые ею на эмоциях, когда она была влюблённой по уши, ныне казались не совсем разумными. Иначе бы не пришлось сидеть в Башне Радости месяцами, словно пленница, не имея возможности пообщаться с родными.       Раньше ещё была надежда, что муж разберётся со всем, найдёт лучший выход для всех, но не теперь, по происшествии времени и после известий о его гибели.       Оставалась только семья, которая никогда не бросит. Братья могут пожурить, мать накричит, а отец... вряд ли всыпет ремня беременной дочери. Пожалеет.       — Куда мы отправляемся? — последовал ещё один волнующий её вопрос. — Неужели в Дорн?       — Верно... королева встретится с вами в Солнечное Копье. Её Величество гарантирует вам и вашему сыну безопасность. А посланный отряд будет охранять вас в пути. Скоро прибудет карета с мейстером и служанками, чтобы путь прошёл как можно легче. У меня нет причин не верить её слову. Мы, конечно, устроим вам побег, если будут признаки какой-либо угрозы от сопровождения, но, учитывая ваше состояние, не следует этого делать без крайней необходимости. Придётся смириться, что мы покинем Башню Радости и отправимся в столицу Дорна.       Девушка кивнула, немного успокоившись.       — Воды? — предложил гвардеец, заметив испарину у неё на лице.       Она правда чувствовала себя неважно.       — Буду признательна.       Эртур исполнил просьбу, подав стакан родниковой воды. Муж советовал не пить вино, вычитав где-то, что оно негативно влияет на развитие плода. Он полюбил своего малыша задолго до того, как тот должен будет появиться на свет — это грело материнское сердце.       Напившись, она осторожно попросила:       — Откройте, пожалуйста, сундук с моими вещами.       Белый плащ с сомнением посмотрел на неё, но подчинился, хоть желания копаться в женских вещах не было, но не стоило заставлять даму в положении лишний раз вставать с постели.       — Вы видите резную деревянную шкатулку с драконом?       Кивнув в ответ, он достал искомую вещицу, показывая девушке.       — Молю, сохраните её и передайте моему ребёнку, когда он станет взрослым, — она умоляюще посмотрела на гвардейца. — Это очень важно.       — Обещаю, моя принцесса, — поклялся гвардеец, изучающе смотря на среднего размера деревянную шкатулку с вырезанным на ней трёхглавым драконом.       Он обратил внимание на замок. Поймав его взгляд, северянка достала из-под подушки и вручила ему маленький серебряный ключик.       Эртур не понимал, зачем ему всё это говорят. Леди словно бы прощалась с жизнью.       — Я не уверена, что переживу роды, — с сожалением сказала девушка, подтверждая его невесёлые догадки. В её глазах, однако, он не заметил и тени страха, будто она уже смирилась с этим. — Здесь нет человека, которому я могу доверять больше, чем вам. Мой брат далеко, — северянка печально вздохнула. — Но это всё не отменяет того, что вы держите меня в неведении, хотя я много раз просила рассказать мне о том, что происходит за пределами этих стен, — с укоризной добавила она. Дейн отвёл глаза: таков был приказ принца, ослушаться он не мог. — И всё же... прошу вас выслушать меня и дать свой ответ, пока ещё есть время. Мне нужно кое-что рассказать и попросить.       — Я слушаю вас, моя леди.       — Эртур, не называйте меня так, пожалуйста, — она опустила плечи, поникнув. — Я хотела, чтобы вы услышали мою историю и поведали сыну или дочери, если... роды пройдут тяжело. И передайте шкатулку... там моё личное послание.       Меч Зари хотел было возразить, но, наткнувшись на твёрдый взгляд девушки, молча кивнул, соглашаясь с просьбой.       — Мне важно, чтобы ребёнок знал историю своей матери и отца, — девушка положила руку на выпуклый живот, поглаживая его. — Мы с Рейгаром любили друг друга так сильно, как только можно было представить. Принц предложил поехать с ним, и я согласилась. Это были прекрасные дни, — она прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. — Но... я всё равно должна была предупредить отца и братьев, однако... чувства взяли верх над разумом. Всё остальное казалось таким неважным, — Лианна стыдливо отвела глаза в сторону. — Столько счастья было в те дни. И мы поженились под сенью чардрева по заветам моей веры, а после принц нашёл септона. Не Верховного, но всё же... и ничего более романтичного в моей жизни не было. Роберт — пьющий боров, который готов побежать за первой же попавшейся на глаза юбкой. Как только отец мог согласиться на этот брак? Разумеется, что мой выбор пал на Серебряного принца. Мы правда полюбили друг друга ещё на том злосчастном турнире. Надеюсь, отец и братья смогут меня простить за те проблемы, которые мы с мужем принесли им...       Эртур сглотнул, не решаясь рассказать всю правду о произошедшем: беременной девушке опасно говорить такие вещи. Лучше ей жить в неведении. Пока что.       — Рейгар обещал, что после его возвращения в столицу всё изменится: он станет королём, официально расторгнет брак с принцессой Элией Мартелл, а со мной свяжет жизнь в септе Бейлора, и я стану его королевой. После него королём должен будет стать принц Эйгон — это право у него никто отнимать не собирался, — продолжала она, твёрдо убеждённая в своих словах. — Рейгар сказал верить ему, и я верила. Он обещал позаботиться обо всём, а наш с ним сын... Принц, который был обещан, — Лианна подняла глаза на мужчину, и её голос зазвучал ещё тревожнее. — Грядёт нечто ужасное, но нашему сыну суждено спасти королевство от угрозы с севера. Опасность настолько велика, что наш с ним общий долг — подарить королевству ребёнка, в котором есть лёд Старков и пламя Таргариенов. Иные идут. И только ему суждено одолеть их короля. Вы мне верите, сир Эртур?       — Разумеется. Я всегда буду верить вам и своему принцу, — кивнул тот.       Вероятно, он был одним из немногих, кому Рейгар доверил эту тайну. Поверить в подобное, конечно, было тяжело, но друг оказался очень убедителен.        Принц рассказывал ему об этом ещё несколько лет назад, но он тогда не был уверен, что всё правильно понял. Жаль, что теперь задавать вопросы некому, разве что девушке перед ним. Или мейстеру Эймону. Таргариены долго вели переписку друг с другом, что также послужило доказательством слов принца. Ночному дозору, видимо, известно больше об этой угрозе.       — Мои записи помогут ему понять причины наших решений и правду о любви, которую испытывали его родители. Подготовьте его, сделайте настоящим рыцарем и драконом, помнящим о своих корнях. И дайте понять, что мы с отцом его любим. Обещайте мне это.       — Клянусь, что передам вашему сыну послание и расскажу обо всём. Можете в этом не сомневаться.       — Рейгар сказал, что у дракона три головы, — добавила северянка, пристально глядя ему в глаза. — Эйгон, Рейнис и мой ребёнок. Джейхейрис или Джейхейра. Дайте ему валирийское имя, если меня не станет, чтобы это сделать...       — Джейхейрис, — улыбнулся Эртур. — Джейхейрис Таргариен. Прекрасное имя. Великое.       — Прошу... пусть моё дитя будет расти со своим братом и сестрой. Роберт попытается убить его, когда узнает. Не дайте ему.       — Разумеется, — согласился Меч Зари. — Я защищу вашего ребёнка ценой своей жизни, если потребуется. Сделаю всё, чтобы он рос в безопасности. Мои братья поступят так же.       Лианна облегчённо откинулась на подушки:       — Я верю вам.

***

      Аарон Сэнд хоть и бастард, но ума ему не занимать. Лишь недоумки считают, что незаконнорождённые уступают чем-то детям, рождённым в браке. Зачастую их просто обделяют вниманием и лишают возможностей преуспеть в жизни, но ему повезло родиться в Дорне, где на происхождение смотрели иначе.       Обратную дорогу до Айронвуда он проложил ещё в тот день, когда ему сообщили о местонахождении трёх гвардейцев и поручили привести их в родовой замок Мартеллов. Он прекрасно знал, где у них появится возможность сделать привал, где находятся самые крупные таверны или небольшие селения, в которых можно передохнуть и подкрепиться.       Самое главное — добраться как можно скорее до Дорнийского моря, откуда они смогут беспрепятственно отплыть прямиком в Солнечное Копьё.       Будучи человеком неглупым, он не пренебрегал книгами, ибо иной раз они могли дать больше, нежели даже меч с щитом.       Вот и сейчас парень припомнил одну мысль, подчёркнутую в трактате какого-то мейстера, имени которого, хоть убей, он не помнил. А заключалась она в том, что сложную задачу надо разделить на несколько более мелких, чтобы уже затем решить их по отдельности.       И, если такой подход мог помочь в случае задач, где нужно работать руками, вырезая, например, фигурку животного: сначала следовало найти полено нужного размера из правильного дерева, затем придать форму, после вырезать одну часть, другую... а затем и маленькие штрихи в конце, чтобы получилось красиво.       То же самое касалось и работы умственной: план лучше разделить на маленькие задачки, которые надо решать постепенно.       Поэтому, наверное, ему и доверяли довольно щекотливые задания, в том числе и это. Понятно, зачем эта северянка нужна в Дорне. Он готов сделать всё посильное, чтобы доставить ту живой и здоровой, правда это не мешало ему смотреть на неё с презрением. Хорошо, что почти всю поездку до ближайшей таверны она сидела в карете, иначе наговорил бы всякого... а потом ситуация разом усложнилась.       Роды начались внезапно. Мейстер говорил, что время ещё есть, но переживания, видимо, спровоцировали более ранее разрешение от бремени. Благо, что случилось это не у пыльной дороги, а во время остановки у придорожной таверны.       Болезненный вид девушки говорил о том, что роды пройдут тяжело, но он всё же надеялся, что везти труп не придётся. Как бы плохо он к ней не относился, но лучше бы выполнить задание без огрехов.       Крики ребёнка, послышавшиеся со второго этажа, вселили в него робкую надежду, что всё обошлось, но белый плащ, спустившийся вскоре с ним, выглядел очень несчастным, поэтому неутешительный вывод напрашивался сам собой: роженица подарила жизнь своему чаду, но сама родов не пережила.       Ну хоть так, — почти равнодушно заметил Аарон про себя.       — Мальчик? — тихо спросил дорниец.       Старк натворила дел, но её гибели на родильном ложе радоваться не хотелось.       — Мальчик, — опустив голову, ответил Герольд. — Здоровый и сильный, — он медленно поднял на него взгляд, продолжив: — Благодарю за услуги мейстера, но... не все женщины переживают роды. Тяжёлая беременность, — тяжело вздохнув, белый плащ молча поплёлся на выход.       — У него есть имя? — успел спросить Аарон.       Хайтауэр остановился, держась за ручку двери.       Несколько секунд тишины, разрываемой только ором младенца, и гвардеец, не оборачиваясь, ответил:       — Джейхейрис. Она... успела назвать имя.       Затем он вышел.       «Таргариенское имя, — молча размышлял он, более не обращая внимания на крики сверху. — Хорошо, что хоть не у меня голова болеть будет. Разбираться со всем этим придётся Мартеллам. Видимо, Рейгар благоразумно решил сбежать на тот свет, чтобы на его голову не пал гнев дорнийцев. Побег с чужой невестой, аннулирование брака с законной женой, которая уже подарила тебе двух чудесных детей, а затем и обрюхатил эту северянку, предварительно на ней женившись. И что в итоге? Восстание, узурпация престола, горы трупов и один несчастный ребёнок, имя которому Джейхейрис. Олень до этого был зол, но что он сделает, если узнает всю правду? Поверит ли он, что никакого похищения не было? А если и поверит, то что это изменит?»       Во время краткого привала лорд-командующий кое-что рассказал ему о принце, когда бастард решил узнать лично для себя, каким тот был человеком.       Неотрывно смотря в пламя разведённого ими костра, Герольд поведал ему, что Рейгар был мягким, добрым человеком. Любил читать и играть на арфе, а насилие ему претило, хоть он и умел отлично обращаться с мечом и щитом. Принц блистал на турнирах, но больше всего любил чтение и музыку. И почему такой светлый, как говорят, человек, решил похитить чужую невесту? Непонятно.       Эртур, гремя доспехами, спустился вниз. Он был мрачнее тучи, безмолвно проходя мимо них. Затем он вышел наружу вслед за лордом-командующим.       Захотел, видимо, обсудить будущее с глазу на глаз: будущее как новорожденного, так и самих гвардейцев.       Уэнта оставили охранять дитя. Как-никак, он считался ими принцем по крови. А вот для дорнийца это был обыкновенный бастард. Такой же, как и он сам.       — Что прикажете делать? — раздался голос сбоку.       Аарон повернул голову. То был его правая рука — Гаспар Белый Глаз.       Необычное прозвище тот получил из-за болезни, которая сделала один его глаз матово-белым. Второй, как и у большинства ройнаров, был чёрным. Доверять ему можно, да и орудует копьём тот лучше всех в отряде.       — Доставим их куда надо, — пожал плечами он. — Приказ должен быть выполнен. Смерть девчонки ничего не меняет, просто привезём в Солнечное Копьё хладное тело. Распорядись, чтобы её подготовили должным образом для путешествия. Старки пожелают похоронить ту в крипте.       — Как пожелаете, — кивнул мужчина. — А с ребёнком что делать?       — Отправь людей с деньгами. Нам нужна хорошая кормилица. Потом вернём обратно. Или оставим в Дорне, чтобы сохранить тайну, но этот исход маловероятен — шило в мешке не утаишь.       — Найдём.       Джейхейрис должен выжить. Называть его принцем совсем не хотелось.       Очевидно, белые мечи последуют за лоялистами только в том случае, если те будут гарантировать безопасность этого дитя. Аарон и не собирался вредить ему... без приказов свыше, по крайней мере. Да и не виноват мальчик, что у него родители идиоты озабоченные.       — Надо скорее уходить. Завтра отправляемся в путь, — он протяжно вздохнул. — Чем дольше сидим на месте, тем вероятнее, что нас возьмут за жопу, — Аарон скривился. — Слухи скоро дойдут до этого олуха на троне. За вас я ручаюсь, но другие... они видят и слышат достаточно. Радует, что мы на границе с Дорном.       — Отряд выступит на рассвете, — заверил его Белый Глаз. — Лошади отдохнут, а северянка... будет готова к путешествию.       — Они не очень нам доверяют, — намекнул Аарон на гвардейцев. — Следуй. Следи. Говори.       — Хорошо. Я понял.       — Принц Доран решит их судьбу и судьбу этого ребёнка — это не наше дело.       «Поскорей бы добраться до Солнечного Копья. Чует моё сердце, что грядут ещё более неспокойные дни. Лучше пережить их дома...»

***

      Барристан проснулся от шума, доносившегося снаружи палатки. Удивительно, что он не пришёл в себя раньше. Совсем, видимо, изнемог от полученных в битве ран. Рядом с ним копошился незнакомый мейстер, доставая какие-то склянки из своей дорожной сумки серого цвета. Такой же серой, как и хламида, в которую старик был облачён.       Ушибы сильно саднили, а раны не только болели, но ещё и сочились кровью, если судить по окровавленным повязкам. Радовало, что к нему пустили сведущего во врачевании человека, иначе пришлось бы прощаться с жизнью. Никакой рыцарь не пережил бы ранение стрелой, копьём и мечом без должного лечения и ухода.       Некоторое время мужчина буравил полог палатки немигающим взглядом своих бледно-голубых глаз, глубоко погрузившись в тяжёлые думы. Размышлял он сейчас над своей судьбой, сделавшей очередной кувырок. Мысли путались: сказывалась усталость и серьёзные ранения, которые вполне могли оборвать ему жизнь, задень стрела или копьё какие-то органы внутри. Но упрямства ему было не занимать, поэтому он старался не обращать внимания на боль, обдумывая положение, в котором оказался.       Олень, видимо, оценил по достоинству доблесть и мужество, показанные белым плащом в ходе битвы, поэтому и решил пощадить. Более того, он дал шанс послужить в обновлённой королевской гвардии, где больше не будет «драконьих прихвостней», как тот успел выразиться, пока гвардеец не потерял сознание от кровопотери. Но его это не волновало. Решение о том, кому служить, он уже принял. Главное, чтобы дети принца Рейгара оказались живы.       — Сколько... сколько я спал? — сипло вопросил гвардеец, вперившись взглядом в спину мейстера.       Последний, вздрогнув, едва не выпустил из рук бутылочку с белёсой жидкостью, в которой он узнал маковое молоко.       — Кхм... полагаю, что слово «сон» здесь не очень уместно, — хмурясь, ответил ему тот, повернувшись. Старик сжал мозолистой рукой сразу несколько звеньев по медицине. Жизнь белого плаща явно ценилась, если к нему приставили столь искусного врачевателя. — Вы много раз теряли сознание от боли и кровопотери. Прошло лишь три дня с момента ранения, и тело ещё не успело восстановиться, но худшее уже позади. Лихорадки нет, значит вскоре вы, сир, пойдёте на поправку, — он добродушно улыбнулся. — Уверен, что Неведомый поостерегся так рано забирать в свою обитель столь отважного рыцаря.       Барристан находился в лагере своих врагов, но даже здесь к нему относились с немалым уважением.       Мейстер, стоящий перед ним, показывал именно такое отношение.       «Лучше бы забрал...», — с горечью подумал гвардеец.       Сухость в горле напомнила о потребностях организма, и он почти умоляюще попросил:       — Воды, пожалуйста...       Утолив мучающую его жажду, рыцарь задал терзавший его изнутри вопрос, беспокоясь об этом намного больше, чем о своём состоянии:       — Вы ведаете последние новости из столицы?       — Да, сир, но... вам стоит отдохнуть, — покачал головой немолодой мужчина.       Будто он сам мог назвать себя молодым, — усмехнулся про себя Барристан.       — Как ваше имя, мейстер...?       — Доллатор.       — Что же... Доллатор, прошу, позвольте мне самому решить, в каком состоянии следует узнать важные для меня вести.       — Как пожелаете, — сдался под его напором мейстер. — Столица пала. Король отдал приказ открыть врата Ланнистерам, но лорд Тайвин Ланнистер перешёл на сторону восставших. Лояльные Таргариенам силы были перебиты, самого короля убил Джейме Ланнистер прямо в тронном зале, однако принцессе Элии Мартелл и её детям удалось сбежать в последний момент. Как мне известно, спасителем оказался сир Григор Клиган, если слухи не врут. Многие в это верят. Это, похоже, правда. Ныне королём провозглашён Роберт Баратеон, первый этого имени.       Рыцарь опешил.       Ланнистер — подлый предатель. Война ещё не была проиграна, оставалась надежда на победу, а он... ублюдок.       Барристан, перебив не меньше дюжины людей Баратеона и Старка, получил серьёзные ранения и был взят в плен, но борьбу свою прекращать не планировал. Рейгар погиб, но оставались его дети. Их-то он и будет защищать, пусть Роберт и решил его пощадить. Это не имело значения, если дело казалось верности.       Новости о падении Королевской Гавани, конечно, безрадостные, но самое главное, что дети Серебряного принца уцелели.       Рано ещё говорить о поражении Таргариенов, когда жив Эйгон, законный наследник своего отца. Узурпатор ещё ответит за свои преступления. А Джейме... этот брат для него умер, каким бы безумцем ни был Эйрис.       Сомнения вызывала лишь личность спасителя.       Что он знал о Скачущей Горе?       Григор, пожалуй, единственный человек, способный биться двуручным мечом одной рукой. Во второй руке он может держать щит, что делает его крайне опасным противником. Но это способности, а вот внутри он был жесток и беспощаден. Слухи ходили самые разные, но, если хоть десятая часть того, что о нём говорили — правда, то вдвойне непонятно, почему он поступил по чести.       Что им двигало?       — Оставьте меня одного. Мне нужно отдохнуть. И подумать.       Мейстер покачал головой.       — Нужно обработать вам раны. У меня приказ выходить вас.       Мужчина устало вздохнул, махнув рукой: пусть делает, что надо.       Подумать обо всём этом успеет позже. Тем более, что до выздоровления ничем помочь своему королю он не сможет.       Какой толк от рыцаря, который самостоятельно даже на ночной горшок не сходит?       Оставалось только верить и надеяться. Барристан принял решение, едва узнал, что юный наследник жив, даже до этого был уверен в том, кому хочет служить. Эйгон Таргариен, сын Серебряного принца, заслуживает права занять трон предков. Он законный король Семи Королевств.