Глава VII. Последний оплот драконов. Часть 2.
10 сентября 2025 г., 22:58
Примечания:
Желаю приятного чтения!
Я дочь дракона, и я клянусь, что те, кто причинил вам вред, умрут, крича от боли.
© Дейенерис Таргариен.
283 год от З.Э. Дорн, Солнечное Копьё. Доран стоял у причала, опёршись на роскошную резную трость, усыпанную крохотными солнцами — изящными и притягательными, но таившими в себе смертельную опасность: каждое светило было пронзено тонким копьём. Настоящее произведение искусства. Сегодня принц чувствовал себя неважно: тяжесть последних событий давила на плечи сильнее, чем боли от подагры, но он твёрдо намеревался встретить сестру и племянников лично. Оберин будто идеально выбрал время прибытия, желая, чтобы в Солнечном Копье принцессу приветствовала вся семья. Конечно, брат тогда ещё не знал точно, выжила ли она. Красный Змей больше всего на свете хотел заключить горячо любимую сестру в крепкие объятия, даруя ей ощущение покоя и защищённости ещё в порту, едва её нога коснётся горячих, но родных дорнийских песков. Доран печально вздохнул. Кровавая война уже забрала одного из родичей — сира Ливена Мартелла, его дядю, и это лишь усиливало осторожность и бережность к оставшейся родне. Дороже них у него не было никого. Разве жена может быть ближе родного брата и сестры? А дети… дети занимали в сердце мужчины место особое, почти священное, как крошечные огоньки в ночи, которые освещали всё вокруг, даря тепло и надежду. Они — это будущее. Такой была для него крошечная Арианна — маленький свет в его мире, ради которого стоило терпеть и тревогу, и боль. Она была прекрасна уже сейчас и, несомненно, разобьёт немало мужских сердец, когда вырастет. Принц глубоко вздохнул, погружаясь в тяжелые думы снова. Если придётся, он будет готов пожертвовать и жизнью, и положением ради семьи. Мятежники, возможно, потребуют его крови, если рискованный план увенчается успехом, но тогда Элия с детьми сможет спастись. Как бы ни было тяжело это признавать, лучше пусть уйдёт из жизни усталый и больной человек, чем те, кто только начинает познавать её. В худшем случае его казнят, а детей передадут на воспитание одному из доверенных лордов из числа победителей — северянину или штормовику, но… это всё было маловероятно. Дорн, быть может, и не настолько силён, чтобы в одиночку противостоять Шести Королевствам, но навязывать свои условия ещё способен. Вороны с инструкциями уже разлетелись по замкам вассалов — теперь ход за Железным троном. Решения, к счастью, принимать Джону Аррену, деснице короля, а не помешенному на мести Баратеону. Намёк предельно ясен, а десница не дурак и поймёт: в грядущих переговорах лучше искать компромисс, чем продолжать кровопролитие. Дорнийский песок может впитать очень много андальской крови, прежде чем насытится. Доран сохранит власть, во всеуслышанье признав узурпатора своим королём. Это самый вероятный исход. Худой мир лучше доброй войны. Но он никогда не забудет, кто так яро желал смертей его племянников. Жаль, что столько отважных сынов ройнаров пало в Битве на Трезубце. Но рано или поздно их кровь будет отомщена — в этом принц не сомневался. Эйгон вырастет, станет искусным мечником, наберётся ума и соберёт силы за Узким морем и обрушит на мятежников Пламя и Кровь. Возможно, самому принцу не суждено будет дожить до этого дня, но однажды возмездие настигнет врагов. Оберин стоял по правую руку от него, улыбаясь ярче полуденного солнца. На душе у брата было так светло, что радость казалась почти осязаемой. И он разделял эти чувства: в уголках его тёмных глаз блестели крошечные, но настоящие слёзы счастья. Яркое проявление эмоций для правителя, конечно, считалось слабостью, но сегодня он позволил себе эту маленькую роскошь — быть просто братом, а не принцем. Чуть поодаль стоял верный страж — Арео Хотах. Неразговорчивый, но надёжный мужчина хорошо помнил принцессу и испытывал к ней глубокую привязанность, как и ко всем членам дома Мартелл. Хотя, возможно, это была особая симпатия — ведь Элию Дорнийскую просто невозможно было не любить. Счастье, что она возвращается домой живой и невредимой, а не в виде костей, как глупая северная волчица. Её даже можно было бы пожалеть… если бы не всё то зло, что она принесла королевству. Только вина Рейгара с Эйрисом была серьёзнее. Судна под чёрными парусами с красным трёхглавым драконом, которые вот-вот причалят к докам, вызывали бурю эмоций — прежде всего гнев и горечь. Таргариены едва не погибли из-за собственной глупости, высокомерия и безумия, а теперь надеялись укрыться за спинами гордых дорнийских копейщиков. Доран знал, что такое верность, но рисковать ради драконов своим домом не стал бы… если бы племянник не был будущим королём Семи Королевств. Связи с правящим домом слишком крепки, придётся идти до конца. Ради семьи. Главный корабль, огромный и величественный, пришвартовался ещё до полудня. Возгласы и ругань матросов смешались с криком чаек, пока внушительный трап медленно опускался к причалу. Уголки губ тронула тёплая улыбка — он наконец увидел там, на палубе, милую сестрицу. В её руках, как он успел разглядеть, был свёрток с ребёнком, маленьким, тихим. В этот миг всё остальное перестало иметь значение: Баратеоны, Старки, Ланнистеры и даже Железный трон… их семья наконец воссоединилась вновь. — Она всё так же прекрасна, — по интонации было ясно, что младший брат улыбался. — До сих пор поверить не могу, что её муж предпочёл ей какую-то северную шлюшку. Доран, неодобрительно покачав головой, шепнул: — Не рань сестру такими речами. — Я ещё не пропил себе все мозги, — фыркнул Оберин, ничуть не пристыженный. — Очень постараюсь не упоминать имени этого драконьего ублюдка рядом с ней. Не сомневаюсь, что она всё так же ранима, как и в детстве. — Мы с ними в родстве, брат, — с нажимом сказал он. Им не хватало только скандала из-за чьего-то острого языка. — Разве в моих речах упоминались другие драконы? Я говорю об одном конкретном. Он не ответил, но в мыслях полностью разделил эту оценку. У причала к этому времени собралось множество лордов и рыцарей, чтобы встретить своего короля и любимую всеми принцессу, чудом спасшуюся из западни Королевской Гавани. На корабле находились и другие: Люцерис Веларион, бывший член Малого совета Безумного Короля, сир Виллем Дарри — замковый оружейный, а также вдовствующая королева и юный принц Визерис. Они прибыли вместе с его сестрой, и не было в этот миг на море более охраняемого судна — Королевский флот, по-прежнему могучий, блестяще исполнил свою последнюю задачу. В дальнейшем он либо перейдёт во власть узурпатора, либо... будет предусмотрительно затоплен. «Олень на троне будет в ярости, но нельзя допустить, чтобы эти великолепные корабли достались ему. Лучше уж пусть они найдут свою могилу в морской пучине. И лишь малая часть уйдёт в Эссос вместе с моей сестрой, племянниками и теми, кто остался верен дому Таргариен. Остальное должно исчезнуть, словно его никогда и не существовало. Печально, конечно, топить такую красоту...» И тогда он впервые увидел его — того, кто походил скорее на великана, чем на человека. Григор Клиган, сошедший с корабля вслед за принцессой, был облачён в броню королевской гвардии — сверкающую, цвета свежего молока, но куда более внушительную, чем у любого из его белых братьев. На груди был выгравирован изящный трёхглавый дракон — символ верности дому Таргариен, а за спиной на лёгком бризе развевался яркий белый плащ. Шлем оставлял открытыми глаза и рот, но лицо не выражало ничего: спокойная отстранённость, будто равнодушная маска. И всё же остальное невозможно было проигнорировать. Его фигура бросала тень, куда длиннее и плотнее, чем у любого другого в порту. Он возвышался над толпой так, словно вышел не из корабельного трюма, а со страниц древних легенд, повествующих о Веке Героев. Казалось, нормальный человек просто не имеет права быть настолько высоким. Шаги напоминали поступь медведя, вставшего на задние лапы. А под доспехами словно скрывались не мышцы, а цельные блоки камня. Слухи не просто оказались правдой — они были жалким подобием реальности. «Гора» оказался выше и шире, чем человеческое воображение готово было принять. Элия, хрупкая и утончённая, была ниже гиганта на четыре головы. И даже если бы Григор опустился на одно колено, он всё равно возвышался бы над ней — такой невообразимой была пропасть между ними. Арео Хотах и Оберин напоминали на его фоне простых детишек, а не грозных воинов; Дейн и Хайтауэр, сами по себе внушавшие уважение в своих белых доспехах — таких же, как и у него, — рядом с «Горой» казались почти юнцами, впервые примерившими броню. Клиган возвышался над всеми, словно маяк Хайтауэр над Староместом, и от этого зрелища внутри шевелился холодный ужас. Его рост не поддавался разуму: человек не должен быть таким большим, таким несгибаемым. На миг возникло чувство, что он вообще не принадлежит человеческому роду — будто в нём ожила древняя легенда о великанах. Такие люди рождаются не раз в столетие — раз в тысячелетие. «И даже тогда лучше бы им не рождаться вовсе», — думал он про себя. — «Надеюсь, его верность столь же незыблема, как и он сам» Дорнийский принц протяжно вздохнул. Сестра бережно держала на руках беловолосого Эйгона, который сейчас, похоже, мирно спал. Черноволосая Рейнис доверительно жалась к боку огромного гвардейца, сжимая своими тонкими ручками чёрного, аки смоль, кота. Наверное, он всё же чрезмерно мнительный. Клиган ведь не сделал его семье ничего плохого. Наоборот. Брат, нарушая все протоколы, шагнул вперёд первым и в одно мгновение оказался рядом с дорогой сестрой. Доран, тяжело вздохнув, последовал за ним, опираясь на трость. И, хотя подобные мысли были непочтительны и даже непростительны, меньше всего на свете ему хотелось приближаться к сиру Григору. Слава того была слишком противоречивой: спаситель будущего короля и любимой здесь принцессы, но в то же время убийца, садист и насильник. Принц слишком хорошо знал о тех ужасах, что творил этот рыцарь на своих землях. Но другие этого не ведали. Подпускать такого человека к сестре и племянникам он не хотел — так же, как и к собственным детям, хотя различий между ними почти не делал. Племянники уже заочно занимали в его сердце особое место. Но не ему решать, кто будет подле короля, да и каждый имеет право на второй шанс. Тем более, вещи, что тот творил в пределах своих владений, совершенно не их дело. Доран позволил себе счастливую улыбку, оказавшись рядом с сестрой. В тот же миг с корабля сошла вдовствующая королева, гордая и величественная, поддерживая под руку своего сына. Её округлившийся живот ясно говорил: дом Таргариен вскоре ждёт пополнение. Это была хорошая новость — открывались новые горизонты для династических браков. В будущем вновь придётся сплачивать Семь Королевств, а потому рождение девочки казалось предпочтительнее: она могла бы стать невестой сыну одного из верховных лордов. Но до того времени ещё очень далеко — даже боги не строят столь долгоиграющие планы. Радость от встречи с сестрой нисколько не затуманила разум принца: он прекрасно помнил, как надлежит встречать особ королевской крови. Стоило королеве Рейле Таргариен появиться, как он начал: — Приветствую вас, моя королева, — поклонился он, тут же услышав шорох тканей и лязг доспехов позади: подданные опустились на колено, выражая уважение королеве-регенту. — Дорн к вашим услугам. Вмиг появился хлеб с солью. — Рада видеть вас, принц Доран, — королева властно взмахнула рукой, позволяя людям подняться. На её усталом лице заиграла мягкая улыбка: — Благодарю за радушный приём. Приятно видеть столько верных людей. На голове она носила элегантную корону, украшенную драгоценными камнями — не слишком вычурную, но полностью соответствующую её статусу. Доран искренне уважал женщину перед собой за ум и стойкость, сожалея, что далеко не всем достойным леди везёт с хорошими мужьями. Далее последовал короткий обмен любезностями. Он, как и подобает, справился о здоровье королевы, но и без этого было видно, что она весьма тяжело перенесла путешествие. Следовало озаботиться её отдыхом и предложить горячую ванну. Нельзя было не заметить, что Оберин к этому моменту уже буквально пожирал сестру глазами, мечтая покончить с официозом и кинуться обнимать и целовать её вместе с племянниками. Юный Визерис, едва собравший силы отлипнуть от матери перед таким количеством людей, хмуро наблюдал за дорнийцами. Ему было неуютно. Отец всегда ворчал на ройнарскую кровь в венах внуков, и мальчик с подозрением относился к черноволосым и смуглым незнакомцам вокруг. Он поморщился и искоса глянул на старика с тростью, но вздрогнул, когда тот встретил его взгляд. Умом мальчик понимал, какие чувства стоит скрывать. Мама ему об этом рассказывала перед прибытием, хотя и слова отца не забывались. — Полагаю, вы желаете отдохнуть после утомительного путешествия, — произнёс Доран с лёгким намёком, бросив мимолётный взгляд на живот королевы. — Ваши комнаты, а также покои вашего сына, уже готовы. Мейстер, разумеется, проведает вас там же. Вечером же будет роскошный пир в честь вашего прибытия. Надеюсь, он вам понравится. — Я воспользуюсь вашим приглашением, — благодарно кивнула королева-регент, приложив руку к животу. — Прошу прощения, что покидаю вас столь спешно, но плавание оказалось непростым. Доран кивнул и, сочувственно взглянув на неё, приказал слугам сопроводить женщину в замок. Королевские гвардейцы — Клиган, Хайтауэр и Дейн — переглянулись. Молчаливый разговор продлился недолго, и Меч Зари, кивнув лорду-командующему, отправился вслед за королевой Рейлой и принцем Визерисом. Уэнт при этом не присутствовал на встрече, оставаясь охранять бастарда. Когда торжественная часть завершилась, Оберин нежно обнял сестру, стараясь при этом не навредить младенцу, которого она держала на руках. Затем он опустился на одно колено, легонько потрепал Рейнис по голове и нежно поцеловал её в щёчку. Кот на руках недовольно зашипел, но принц и маленькая принцесса лишь улыбнулись. — Я дома, — тихо произнесла Элия, и глаза её мгновенно наполнились слезами. — Мама, почему ты плачешь? — обеспокоенно спросила девочка, потянув ту за подол платья. — Всё хорошо, милая, — утирая слёзы, сказала она. — Я просто счастлива наконец вернуться домой. Никакие... здесь никто не будет нас пугать. Мы можем не бояться их. Рейнис серьёзно кивнула, видимо вспомнив о разгроме Королевской Гавани. Она накуксилась. Доран с лёгкой улыбкой устало потрепал девочку по голове, затем подошёл к сестре и нежно обнял её, заметив, что малыш уже проснулся. — Он такой тихий, — удивился мужчина. — Не верь ему, — сквозь слёзы улыбнулась сестра, сжимая ребёнка на руках. — Мой Эйгон ещё заставит всех нянечек хвататься за сердце. Требовательный вырастет государь... Доран, слегка улыбнувшись, посмотрел на племянника: ребёнок, с любопытством прищурившись, тянул ручки к ярким доспехам гвардейца, стоящего в двух шагах от них, словно уже готов был исследовать этот мир. Мужчина медленно перевёл взгляд на рыцаря, которому был многим обязан. — Я в неоплатном долгу перед вами, сир Клиган, — уважительно начал он, чуть склонив голову. Такого жеста удостаивался далеко не каждый рыцарь у него на службе. Принц в жизни редко кому кланялся. — Вы спасли мою сестру и племянников, затем довезли до Дорна в целости и сохранности. Могу ли я сделать для вас что-то в ответ? — добавил он из вежливости, понимая: ответной услуги тот вряд ли затребует; он уже, как видно, произнёс обеты королевской гвардии, поэтому ни замки, ни богатства ему не нужны. — Служить своему королю — честь и высшая награда для меня, — пробасил он. — Если мне что-то и нужно, то... думаю, я буду рад провести спарринги с вашим братом и капитаном гвардии, чтобы улучшить навыки. — Что же, — улыбнулся принц, согласно кивая. — Думаю, что это можно устроить. Впрочем, мой брат склонен сначала привести вас в таверну и бордель, — понизив голос, чтобы не услышала сестра и дети, сказал он и позволил себе ироничную улыбку. — Он очень хотел познакомиться поближе со спасителем нашей сестры. Доран был позабавлен, наблюдая на лице громилы смущение. Тот даже слегка покраснел, но, наверное, от жары. — Я воздержусь, — выдержав небольшую паузу, ответил тот. — И от вина, и от женщин. — Что-что? — широко улыбнулся Оберин, расслышав только последнюю часть фразы. — Я прежде не слышал в Солнечном Копье таких крамольных речей. Ну, разве что от этих морщинистых септонов, — фыркнул он. — Зачем же жить тогда, если не ради этого? — Брат, ты вовремя, — сказала Доран с лёгкой улыбкой. — Я рассказывал спасителю нашей сестры о твоём желании познакомиться ближе. Сир Григор, к слову, выразил готовность скрестить с тобой мечи. — Это очень легко устроить, — и протянул гвардейцу руку. — Я Оберин Мартелл. Рад знакомству с тобой. Клиган, если и удивился, то не подал виду и ответил крепким рукопожатием. — Взаимно, — немногословно ответил гигант. — Надеюсь, ты не откажешься не только сразиться, но и выпить со мной. Я угощаю, — ухмыльнулся Красный Змей. — Любая женщина будет счастлива к нам присоединиться. Дорнийки... они слаще мёда. Соглашайся! Хайтауэр избавил гвардейца от необходимости отвечать, прочистив горло громким, резким кашлем. Он подошёл познакомиться с новым подчинённым, прославившимся спасением короля. — Лорд-командующий, — почтительно склонил голову, отчеканил новоиспечённый белый плащ. — Готов подчиниться вашему руководству. Герольд кивнул; его взгляд тотчас смягчился. — Приветствую тебя, брат, — разлепив пересохшие на дорнийской жаре губы, ответил немолодой, но крепкий мужчина. — Я правда рад, что королевская гвардия пополнилась настоящим героем, — с этими словами он протянул тому руку. Клиган, не медля, пожал протянутую ладонь: — А для меня честь стать белым братом легендарному Белому Быку, — не остался в долгу громадный рыцарь. — Не терпится встретиться и с другими братьями. — Сиры Освелл и Дейн уже в замке, а Селми всё ещё в пути. Гвардии необходимо пополнение взамен двух павших и одного предателя, и я с гордостью приму твою клятву лично. Это мой долг. Завтра проведём и спарринг, — он оглядел фигуру рыцаря и улыбнулся со словами: — Хотя стоит признать, у меня почти нет сомнений в твоих способностях. — Дядя Великан! — прозвучал звонкий голос. — Я устала… подними меня на руки! Лица обоих братьев, как и самого лорда-командующего, вытянулись в удивлении: сир Григор с лёгкостью подхватил Рейнис одной рукой, словно это была кукла, а другой аккуратно поправлял её, чтобы девочка не ударилась. Однако при всей его силе он был удивительно нежен. Элия и бровью не повела, продолжая баюкать на руках сына. Доран быстрее остальных пришёл в себя от увиденного и, умело скрыв удивление, пригласил всех пройти в замок.***
Настало утро следующего дня. Доран завтракал вместе с семьёй — за столом собрались сестра с племянниками, Оберин, жена и, конечно, дети. Лёгкий солнечный свет проникал сквозь высокие окна, играя на блестящих поверхностях посуды и доспехах стражи с копьями, среди которых затесались и королевские гвардейцы, но уже с мечами на бедре. За разговором раздавались детский смех и восторженные возгласы. Арианна быстро нашла общий язык с Рейнис, а Визерис, решивший взять на себя главенство, бурно выражал эмоции, делясь историями — выдуманными или настоящими. Королеве нездоровилось, поэтому она осталась в своих покоях, набираясь сил перед сегодняшним важным вечером, когда предстоит совет. Обсуждаться будут планы на десятилетия. Принц наслаждался моментом, позволяя себе редкую роскошь — просто быть рядом с близкими, не думая о политике, интригах и грядущих решениях. Даже Оберин, обычно вспыльчивый и бойкий, казался умиротворённым, тихо улыбаясь и подшучивая над детьми. Очень больно было осознавать, что вскоре дорогим брату с сестрой придётся его покинуть. Элия ярко улыбнулась, словно на мгновение она, как и остальные, вернулась в беззаботные времена юности, но, поймав его взгляд, её улыбка чуть померкла, а взгляд стал серьёзным. Она поняла: им следует поговорить наедине, в уединённых садах дворца. И разговор предстоял не из лёгких. Завтрак подошёл к концу. Дети остались в замке под присмотром нянечек и слуг. Оберин насытившись семейным общением, попрощался и отправился восвояси, пообещав вскоре вернуться. Доран и Элия остались наедине и направились в тихие сады дворца, где утренний воздух был свеж и прохладен, а дневной зной ещё не наступил. Здесь им предстояло обсудить важные вопросы, о которых, признаваясь себе, Доран совсем не хотел говорить. Они присели у фонтана, журчащего чистой свежей водой. Доран осторожно взял её руки в свои, слегка сжимая. Взгляд был серьёзен, но в нём сквозила забота. Он сделал вдох и заговорил: — Я хотел поговорить с тобой о будущем, — стража внимательно следила за окружением, и он не опасался, что кто-то сможет подслушать. — Дорн не выдержит войны со всеми остальными королевствами. Письма, что я присылал, отражают лишь малую часть моего плана. Полностью мы обсудим его на вечернем совете, но ты заслуживаешь услышать всё из первых уст сейчас. — Нам придётся расстаться, — сестра опустила глаза, печально вздохнув. Принц кивнул, не отрицая: — У меня есть хорошие друзья за пределами Семи Королевств, которые помогут укрыться на время. Никто не причинит зла ни тебе, ни детям. Будет надёжная охрана. Оберин отбудет в путь вместе с вами. Она подняла на него удивлённый взгляд: — Я не хочу, чтобы ты остался совсем один, — горячо сказала Элия, сжимая его руки. — Если узурпатор узнает о нём, объявит охоту… и на него! Он не сможет вернуться! Лучше пусть он останется, пусть помогает тебе! — Я принял решение, сестра. Кому я могу доверять больше, чем ему? Элия поникла, принимая поражение: — Куда придётся отплыть? — Тирош. — Псы узурпатора достанут нас там, — она осеклась, подумав о спасителе, у которого на гербе изображены чёрные псы. — Это будет лишь временным пристанищем. После вы отправитесь дальше на восток. Я найду способ скрывать вас от нежелательного внимания. Ты ведь знаешь, кто помог вам сбежать из Королевской Гавани? — Варис, — она нахмурилась. Доран кивнул. — Можно ли ему верить? — с сомнением в голосе спросила принцесса. — Ведь именно евнух указывал королю на придворных, и те сгорали в огне. Этот человек опасен. — Никто не ведает, что у него на уме, но нам нужна его помощь. Она покачала головой, сомневаясь в этом решении брата: — Королева отправится в Тирош вместе с нами? Доран кивнул, добавив: — Да, но в будущем, возможно, вам придётся разделиться — чтобы искать союзников или меньше привлекать внимание шпионов. Король может быть очень настойчив в том, чтобы найти всех, кого посчитает угрозой своему правлению. Старый Лев вряд ли будет сильно отставать, ведь трон должен унаследовать его внук. «Эйгон к тому времени станет уже совсем взрослым...» — Не хочу, чтобы королева пострадала, — девушка опустила глаза, в которых заблестели слёзы, но она быстро взяла себя в руки. — Эйрис был чудовищем. Никто не заслуживает такого мужа. — Да... Она умная женщина, заслуживающая уважения. Рейла поступила дальновидно, сумев взять власть в свои руки. Для победы ведь требуется единство. Простор, тем не менее, отказался от борьбы и поспешил переметнуться к мятежникам, — он вздохнул. — Дни в томительном ожидании я провёл рядом с братом — рассылал письма, созывал вассалов в Солнечное Копьё. Но после потери единственного «союзника» стало очевидно: Драконий Камень — это не оплот, а ловушка, которую нужно покинуть немедленно. Теперь вы здесь. Это последний оплот. И наши семьи связаны навсегда. Узурпатор не успокоится, если даже получит в свои лапы королеву Рейлу с Визерисом. Но буду честен с тобой, сестра, я бы пожертвовал ими ради тебя с детьми, но это, боюсь, не поможет. Он желает истребить всех драконов до единого. — Пусть катится в Пекло, — впервые с детства выругалась она, и Доран с трудом сдержал улыбку. Они немного помолчали, когда мужчина решил нарушить тишину: — Ты полностью доверяешь ему? — спросил вдруг принц. Элия мгновенно поняла, о ком идёт речь, и ответила без колебаний: — Да... Он хорошо ладит с детьми. Добрый, честный, ласковый. Ты ещё убедишься в этом. — Так тому и быть, — пожав плечами, ответил он. — Сейчас начнётся спарринг лорда-командующего с нашим героем. Думаю, тебе захочется это увидеть. — Оберин уже там? — улыбнулась девушка. — Разве он мог такое пропустить? Она покачала головой, тихонько рассмеявшись. — Хорошо, идём. Тебе не тяжело? — дорнийка с тревогой покосилась на трость. — Я пока ещё могу ходить. Буду наслаждаться такой возможностью, пока есть силы. Элия грустно улыбнулась и помогла брату встать. — Рад, что у тебя появился такой защитник. Мне кажется, у него доброе сердце, — он не соврал; после сцены у пристани огромный рыцарь уже не казался столь опасным монстром. По крайней мере, не для всех. Доран мягко взял сестру под руку, неспешно зашагав в сторону ристалища, покрытого раскалённым от полуденного солнца песком. Новоиспечённый королевский гвардеец, как ему доложили, ещё утром пошёл на плац, чтобы провести интенсивную тренировку, поддерживая свою впечатляющую форму. Герольд Хайтауэр, которого недавно сменили на посту, отправился следом, желая лично проверить навыки рыцаря — таковы были обязанности лорда-командующего. Двое других белых плащей сейчас охраняли волчьего бастарда Джейхейриса, а также короля Эйгона и принцессу Рейнис. Он решил поселить всех троих детей в одном крыле замка, пусть младший сын Рейгара и был незаконорожденным. Элия счастливо улыбнулась, кивнув в сторону, где он, приглядевшись, заметил Оберина, стоящего в тени, словно притаившийся змей, готовящийся к атаке. Глаза мужчины были прикованы к ристалищу, где прославленные рыцари заканчивали последние приготовления перед спаррингом. С особым интересом, разумеется, он следил за сиром Григором. Доран и не сомневался, что после завтрака ноги приведут брата именно сюда, на ристалище. Григор Клиган, которого нельзя было не заметить, бодро шагал в сторону плаца, держа в руках тренировочный шлем. Даже без доспехов королевской гвардии он источал силу и внушал страх, а в броне белогвардейца и вовсе казался живым воплощением Титанов Браавоса — столь же огромный и несокрушимый. Почти восемь футов роста, он был яростью во плоти, о которой шептались от Винтерфелла до Солнечного Копья. Удивительно, насколько нежным он, оказывается, был внутри. Сестра едва ли стала бы врать об этом. Уголки губ рыцаря внезапно дрогнули — он встретился взглядом с Элией. Доран заметил этот жест, но промолчал. Любопытно, если новоиспечённый королевский гвардеец испытывает привязанность к тем, кого должно защищать — это служило дополнительным гарантом его верности до конца. Сестра ведь поведала, что во время путешествия и недолгого пребывания на Драконьем Камне этот внешне угрюмый и опасный человек внутри гораздо более мягкий, чем хочет казаться. Но даже знай он об этом вчера, не смог бы представить племянницу на плечах у этого... великана. И всё же это правда случилось. Гора, по-видимому, обзавёлся собственным оруженосцем на Драконьем Камне — высоким парнишкой из не слишком знатного, но наверняка уважаемого дома. Позже Доран непременно выяснит, кого сестра выбрала для этой роли. Несомненно, Элия лично приложила к этому руку. Она была умной девушкой, достаточно долго жившей в Королевской Гавани, чтобы уметь держать руку на пульсе всего происходящего вокруг. Рыцарь шагнул на плац, выпрямился напротив оппонента и застыл, словно каменное изваяние, вонзив остриё двуручника в песок. Поза его была спокойной и выверенной, взгляд — мягким и уравновешенным. В этом огромном теле действительно было трудно разглядеть того монстра, о котором судачили все. «Надо будет поближе с ним познакомиться…», — пронеслось в голове у принца. Глядя на него, он понимал, почему даже самые невероятные слуха находили отклик в сердцах людей. Не знай он гвардейца лично, тоже был бы им подвержен. — Детей будет охранять сам цвет рыцарства! — заметила его сестра, восторженно, словно девочка, смотря на обоих гвардейцев. Хайтауэр пусть и носил прозвище «Белый Бык», но значительно уступал тому в росте и ширине плеч. И всё же оба мужчины стоили друг друга: высокие, крепкие и грозные. Элия улыбнулась мысли, что сына будут защищать столь искусные и выдающиеся рыцари. Состав нынешней гвардии был просто поразителен: Барристан Селми по прозвищу Отважный, Эртур Дейн по прозвищу Меч Зари, Герольд Хайтауэр по прозвищу Белый Бык, Освелл Уэнт по прозвищу Чёрный Освелл, а также Григор Клиган — великан среди людей. Гора. — Ты права, сестра. Лучшие из лучших здесь, — он намеренно не стал упоминать Цареубийцу. — Оберин, боюсь, не успокоится, пока не сразится с каждым из них...***
Григор встал напротив лорда-командующего королевской гвардии, Хайтауэра, готового проверить навыки нового белого плаща. Обменявшись хмурыми взглядами, они приняли боевые стойки. Гора крепко перехватил двуручник, а его соперник, немолодой, но грозный Хайтауэр, поднял щит и сжима́л рукоять меча с предвкушением. Несколько секунд они внимательно оценивали друг друга, а затем Хайтауэр сделал шаг вперёд, готовясь встретить удар монструозного оружия. Для тренировочного поединка броню королевской гвардии они сняли, чтобы не повредить её — это было бы слишком расточительно. Григор, как он и предполагал, не выдержал напряжения, витавшего между ними, и рванулся вперёд. Меч обрушился сверху с сокрушительной силой, но Хайтауэр, полагаясь на быструю реакцию, успел подставить щит. Удар отозвался в руке болью такой силы, что он недовольно скривился. Мгновение — и новый выпад: Герольд резко отступил, и клинок Горы рассёк воздух всего в нескольких пальцах от его тела. Тут же последовал яростный удар щитом, способный сбить с ног любого другого, но Хайтауэр уже подстроился. Он ловко ушёл корпусом в сторону, скользнув кончиком сапога по земле, и снова оказался вне досягаемости. Молодой и полный сил рыцарь, ставший его новым белым братом, определённо представлял собой грозного противника. Продолжать принимать эти чудовищные удары на щит было безрассудством — ещё пара таких, и перелом неминуем. Но и сам он находился на пике формы. Зрителей собралось не меньше сотни, и шум стоял такой, будто они оказались не на тренировочном дворе, а на великом турнире. Одни выкрикивали слова поддержки «Герою Дорна», другие — возносили хвалу прославленному Белому Быку, желая увидеть превосходство опыта над грубой силой. «Его здесь любят», — подумал мужчина. — «Любят гораздо больше, чем любого из нас». Не желая показывать ни слабости, ни боли от ударов, Хайтауэр лишь коротко хмыкнул: — Неплохо... очень неплохо. — Рра-а! — рыкнул тот в ответ и взмахнул мечом всего в сантиметрах от его головы. Реакция позволила легко уклониться. Григор слегка опустил клинок, а на устах появилась довольная улыбка. Польщённый словами оппонента, он ответил: — Это ещё не всё, на что я способен. Надеюсь не разочаровать своего лорда-командующего. — Я слышал, ты изрядно проредил ряды Ланнистеров в Королевской Гавани. Они ещё долго будут помнить твою праведную ярость. «За короля?» — процитировал он с лёгкой улыбкой. — «Пламя и смерть?» — Хотел зрелищно уйти из жизни! — вдруг произнёс Клиган, ошеломив его неожиданным признанием. — Не думал, что ланнистерские ублюдки окажутся такими хилыми! Чей-то голос, в котором он смутно узнал принца Оберина, поддержал рыцаря парой крепких, довольно грубых, но дружеских слов. Герольд разделял всеобщую нелюбовь к Львиному дому, особенно сильную здесь, в Дорне. Многие здешние жители, однако, относились весьма холодно к троим гвардейцам, сопровождавшим принца Джейхейриса из Башни Радости. Наслоилась и нелюбовь к младшему из сыновей Рейгара, называемого волчьим бастардом, а также измена его отца законной жене. Гнев народа просто переложился на гвардейцев, ведь истинный виновник пал в Битве на Трезубце. Хайтауэр, однако, знал, что поступал правильно. Улыбнувшись, немолодой рыцарь шагнул вперёд, решив ответить серией лёгких ударов, проверяя, насколько хорошо противник способен их парировать и контратаковать. — Гора размажет его! — раздалось из толпы. — Нет… смотри, Белый Бык едва тратит свои силы! «Наверное, кто-то из оруженосцев… Эх, молодость», — хмыкнул он про себя. Клиган рычит и наносит удары ещё сильнее. Он чередует приёмы: сверху вниз, тут же сбоку удар щитом, резкий разворот и снова атака. Несколько раз Хайтауэр едва успевает увернуться, один раз щит задевает его плечо, и Белый Бык отступает. Каждое касание этого чудовища оставляет след: вмятину, звонкий стук или дрожь по металлу. Пара прямых ударов — и не выдержит даже самая прочная броня, не говоря уже о щите. Правда, были и укреплённые: края оковывали железными полосами или ободом, а в центре ставили железный умбон, способный отбить и столь сильный удар. Но в любом случае единственный способ справиться с таким противником — уворачиваться изо всех сил. — Хорошо, — произносит Герольд спокойно, будто наставник, которым ему ещё только предстоит стать. — Но ты слишком прямолинеен. Твои удары легко предугадать. Клиган отвечает грозным рыком: «Подвержен гневу, — заметил он. — Пока не потерял контроль над собой, но... ему стоит поучиться этому, если хочет защищать своего короля. Гневливой гвардеец скорее ринется в атаку на врага, чем останется прикрывать государя». Бой длился порядка десяти минут. Гора тяжело дышал, его удары по-прежнему внушали страх, но становились чуть медленнее. Хайтауэр двигался плавно и экономно, каждый его шаг и поворот были заранее просчитаны. Он начал кружить вокруг соперника, делая шаги то вправо, то влево, вынуждая Гору постоянно перестраиваться. Зрители заметили: даже этот монструозный рыцарь начал постепенно терять темп, а его движения становились всё более предсказуемыми. — Хватит, — он занёс на гвардейцем двуручник, — вертеться! — Лезвие разрезало воздух там, где секундой ранее стоял мужчина. — Хоть один мой удар прими, старик! Герольд сумел уклониться от очередной попытки его ударить... а после случилось то, чего он не ожидал: соперник резко поднял ногу, пнув его щит с такой силой, что лорд-командующий едва удержался на ногах. — Ка-кого, — лёгкая улыбка скользнула по обветренным губам. — Используешь грязные приёмы, Клиган? — Верный пёс короля должен уметь огрызаться, — усмехнулся он, идя в атаку. Удар следовал за ударом, и в его руках не было и намёка на усталость. Кажется, он слегка поспешил с выводами. Григор был ещё полон сил, и учился экономить. Новый удар. Попадание в цель. Щит завибрировал, загудел, грозясь прийти в негодность через пару-тройку таких ударов. — Хороший удар, — сухо прокомментировал Хайтауэр. — Будь на моём месте кто-то помельче, валялся бы уже у твоих ног. Клиган рванулся в лобовую атаку, стремясь закончить начатое, пока соперник ещё окончательно не пришёл в себя. Его двуручник пронзил воздух с такой силой, что даже лёгкий свист услышали все вокруг. В разгаре удара оружие с глухим грохотом врезалось в массивную деревянную балку, стоявшую на ристалище для тренировок. Дерево затрещало, разлетались щепки. Хайтауэр тут же скользит к нему сбоку, желая приставить клинок к шее, обозначая победу, но не успевает. Гора яростно выдёргивает меч и отступает на шаг. Затем, усмехнувшись, бросается вперёд. Григор постепенно изматывал себя, хоть и пытался действовать умнее. Его дыхание становилось всё более хриплым, а движения уже не такими быстрыми. Он по-прежнему силён, но каждое движение стоило ему немалых сил. Лорд-командующий мог бы, вероятно, победить раньше, но желал преподать рыцарю урок, который тот не забудет. Хайтауэр начал наступать только тогда, когда окончательно убедился, что враг своими яростными взмахами исчерпал большую часть своих сил. Его клинок мелькал на диво быстро: уколы в щит, касания плеча, скользящие удары по ногам. Они, кончено, не ранят, но отнимают пространство для манёвров. Гора вынужден отступать. Толпа громко гудит: — Белый Бык! Белый Бык! Белый Бык! — скандируют собравшиеся. Другие столь же рьяно поддерживают огромного рыцаря, крича: — Гора! Гора! Гора! Григор сделал отчаянный выпад, используя всю массу тела. Хайтауэр ловко отошёл в сторону, и двуручник гиганта с глухим ударом вонзился в рыхлый песок ристалища, забуксовав и застряв по самую гарду. Песок поднялся клубами, а меч стоял неподвижно, словно упёрся корнями в землю. Всё кончено. Толпа замирает. Гора тяжело дышит, лицо раскраснелось, глаза пылают злостью и яростью, но уже ощущается бессилие. Он понимает: бой почти проигран. Но Григор не сдавался. Левой рукой он резко вскинул щит и с хитрым блеском в глазах метнул его прямо в Хайтауэра. Щит сорвался с руки, закрутился в воздухе и, вращаясь, полетел вперёд. Хайтауэр мгновенно уловил движение и шагнул в сторону, слегка приподняв меч. Металл с глухим лязгом ударил о край доспеха, скользнул вниз и, отлетев в сторону, взметнул в воздух облачко песка. Бой продолжался. «Хитро… нельзя ни на миг расслабляться», — отметил про себя Герольд. Он не хотел представлять себе, что бы случилось, попади щит ему в голову. Тут бы и шлем не помог. Толпа взревела — кто-то крикнул «Подло!», кто-то наоборот — «Вот она, сила!». Гора, сжав зубы, выдернул из песка свой двуручник и снова перешёл в наступление. Теперь он держал оружие обеими руками, и каждый его шаг давался с грохотом, словно земля под ним дрожала. Его взгляд был полон ярости и непреклонной силы. — Сюда иди! Я тебя на фарш пущу! Народ ахнул. Хайтауэр, напротив, выпрямился, весь собранный и сосредоточенный. Его глаза стали ледяными, губы сжались в тонкую линию, а дыхание ровным ритмом обхватывало тело. Он ощущал каждое движение Горы, каждый шаг гиганта словно передавался по земле, предупреждая о намерении удара. Когда Гора вновь замахнулся, Хайтауэр уверенно сместился в сторону, уклоняясь от двуручника. Он сделал шаг вперёд, опустив вес тела в правильную стойку, и затем молниеносно нанёс ответный удар — точный, выверенный, использующий момент, когда гигант был ещё неустойчив. — Иди сюда-а-а! — крикнул огромный рыцарь. И в этот самый момент меч Хайтауэра врезался в металл двуручника Горы с глухим лязгом, выбив оружие из рук громилы и заставив его потерять равновесие. Гора покачнулся, глаза расширились от удивления и ярости. Хайтауэр, не теряя ни мгновения, уверенно сместился к нему, подняв меч для решающего удара. Сильный, меткий выпад, и гигант, наконец, оказался сбит с ног, тяжело приземлившись на песок ристалища. Толпа застыла. Люди в первый миг даже не поверили, что Хайтауэр смог одолеть такую силу. Гора тяжело дышал, победа была безусловной — мастерство, выверенные движения и холодная расчетливость оказались сильнее грубой силы. Григор снял шлем и с усилием поднялся на ноги. В его взгляде больше не было пылающей ярости и слепой злобы — лишь спокойствие и сдержанность. Казалось, он был даже удивлён тому, насколько разъярился в пылу боя. Могучее тело дрожало от усталости, но в этом дрожании чувствовалась не слабость, а готовность достойно принять поражение и признать мастерство соперника. — Это был… невероятный бой, — с трудом произнёс Григор, опёршись на меч, взгляд его был усталым, но полным искреннего восхищения. — Я поклялся верой и правдой служить своему государю. Моё меч станет смертью врагам Его Величества Эйгона. Научи меня… своему искусству. Я хочу стать лучше. Пожалуйста. Белый Бык по-отечески улыбнулся: — Сочту за честь, — ответил Хайтауэр, с лёгкой улыбкой, но с серьёзностью в глазах. — Дай мне время, и тогда тебя не сможет победить даже сам Король Ночи.
Примечания:
Добрый день, дорогие читатели. Прошу прощения, что долго не было новых глав, однако следующая глава ознаменует конец первой части. Дальше — временной скачок к событиям 298 года от З.Э. Но эффект бабочки никто не отменял!
Прошу подписаться на меня, оставить отзыв и поставить лайк! Это очень мотивирует! Добьём 700 оценок?
Спасибо всем за внимание!
