Viva la Diva

За пару дней до объявленного открытия нового сезона, театр Viva la Diva был на все сто процентов готов стать ночным клубом. Внутри ремонт полностью закончили, декоративная отделка, мебель и различные аксессуары расставлены на местах согласно проекту, освещение и техника подключены. На двери висело цветастое объявление с известной уже датой открытия нового сезона, а обновлённая яркая вывеска привлекала к себе внимание своими размерами. Вместо габаритной, но сомнительной гардеробной, было небольшое, но вместительное пространство с эргономично продуманным гардеробом и отдельным сотрудником за стойкой. Коридор расширили за счёт неиспользуемых ранее складских помещений и красиво оформили, а часть его присоединилась к основному залу. В основном же зале снесли высокую сцену, вместо неё встроили невысокий, красиво оформленный подиум с переносным ограждением, которое по задумке дизайнера убиралось и сцена, в свободные от шоу дни, может использоваться в клубе в качестве танцпола. Это было очень удобно и практично. Пришедшие на приёмку объекта артисты открыли рты от восхищения, увидев, во что превратился их старый театр — всё было новое, яркое и стильное. Больше всего удивляли радикальные изменения — на уровне высоких стен надстроили балкончик с несколькими столиками. Из нововведений — камеры по всей территории театра и комната охраны, чтобы в следующий раз было с чем идти в полицию, а не так, как сейчас — «свидетельские показания не внушают доверия, не имеют достаточных доказательств и рассматриваться по существу не могут». А ещё лучше будет, если Чонгук с этими записями сразу пойдёт к журналистам, чтобы полиция и суд не смогли больше отмазать этого отвратительного домовладельца и его шайку. Свою гримёрку они тоже не узнали — её полностью очистили от последствий пожара, она стала светлее и комфортнее. Её удобно поделили на личные зоны для каждого артиста и общую зону отдыха. Комната для персонала клуба так же состояла из двух частей — небольшой раздевалки и зоны отдыха. Между гримёркой и комнатой персонала расположился небольшой кабинет управляющего. Пока дизайнер проводила экскурсию для владельцев клуба, Намджун сидел за одним из столиков в общем зале и принимал на работу обслуживающий персонал. Он взял на себя эту обязанность до тех пор, пока не найдётся новый управляющий, так как знал работу отдела кадров своего ресторана от и до. Джин, глядя на его сосредоточенное лицо и — особенно — очки на кончике носа, только вздыхал, с тихим «ах, какой мужчина пропадает». К вечеру персонал был набран, за исключением управляющего, на должность которого, по мнению Намджуна, никто из претендентов не подходил. Решили первое время разбираться самостоятельно — Джун обещал обучить артистов необходимым программам, а со временем подобрать подходящего человека. К барной стойке добавилась вторая и ассортимент напитков и закусок немного расширили, возникла необходимость ещё раз заехать к поставщикам для окончательного заключения договора. Чонгук, как основной представитель ночного клуба, взял на себя заключение всех договоров, поэтому и в этот раз поехал он. На свой страх и риск он позвал с собой Тэхёна, не очень-то и надеясь, что тот согласится снова ехать куда-то с ним на машине. Но к его удивлению, он даже не колебался с ответом, сразу направляясь на выход. Заключение предварительно одобренного договора заняло от силы минут двадцать, и, когда они сели в машину, Тэхён неожиданно для бизнесмена спросил: — У тебя есть планы на вечер? А то я как-то чересчур волнуюсь перед открытием, хотелось бы немного отвлечься. Чонгук, стараясь сильно не накручивать себя, кивнул и свернул к парку, находящемуся недалеко от театра. Выйдя из машины, они неторопливо побрели по аллеям, засаженным красивыми цветами. Вокруг них витал приятный аромат вечерней свежести. Пройдя по пешеходной дорожке к искусственному озеру, они сели на скамейку и, глядя на фонтан в центре водоёма, задумчиво застыли в тишине. — Ты не помогаешь, Чонгук, — Тэхён повернулся к нему. — Я хотел поболтать с тобой ни о чём, чтобы заглушить свои тревожные мысли, а ты своим хмурым видом только подкидываешь мне новых. — Прости, — извинился тот и встал со скамейки, — подождёшь меня немного? Я скоро вернусь. Никуда не уходи. — Да куда я денусь? — задал риторический вопрос Ким, когда Чонгук уже сорвался куда-то в обратном направлении. Оставшись один на один с тишиной, артист прокручивал сотни мыслей в своей голове. Он не был уверен в том, стоит ли ему показывать зрителям свою собственную песню — ведь они привыкли, что королевы просто пародируют знаменитостей. Возможно, когда-нибудь он и решится на это, но только не на открытии — слишком велик риск оттолкнуть публику от их театра. Но это же его мечта… И театр тоже его мечта и им рисковать Тэхён не хочет. Сидя в размышлениях, он и не заметил, как Чонгук вернулся. В руках он держал пакет с едой и напитками из ближайшего кафе и… букет роз. — Что это? — удивился Тэхён. — Я больше месяца ходил на твои выступления, молча восхищался, но ни разу не подарил тебе цветы, в то время, как другие зрители забрасывали тебя букетами после каждого шоу. — Это и не обязательно, — отнекивался Ким, отворачивая голову, пытался скрыть улыбку, но руки к букету протянул на автомате, ведь цветы он любил. — Не обязательно, я знаю, — согласился Чонгук, отдавая ему розы и присаживаясь рядом, — но я видел, с какой нежностью ты смотрел на все эти букеты, из каких бы цветов они ни были. И я решил, что за месяц ты по ним соскучился и купил тебе для поднятия настроения. — Спасибо, — кивнул и зарылся носом в сладко пахнущие бутоны. Распаковав бумажный пакет, Чонгук передал Тэхёну стаканчик с цветочным чаем и поставил на скамейку между ними коробку с пончиками. Под непринуждённую беседу они перекусили и Ким понял, что вполне успокоился. Сидеть вот так в тихом парке поздним вечером было приятно. Выбросив стаканчики и коробку из-под еды в урну, они не спеша вернулись к машине Чонгука. — Отвезёшь меня в театр? — попросил Тэхён. — Я хочу отрепетировать свою песню. Переживаю всё равно. — Могу я послушать? — Хочешь стать моим первым зрителем? Чонгук ничего не ответил, он улыбнулся, завёл машину и повёз их к театру. Уже минут через десять они заходили в опустевший к этому времени Viva la Diva. Заново включив везде освещение, Чонгук прошёл ближе к сцене и расположился на одном из вип-диванчиков, которые оказались чрезвычайно удобными — на подлокотниках в них вмонтировали столешницы, а вид с них позволял наблюдать за выступлением с максимально удобного ракурса. Тэхён прошёл к стойке с микрофоном, подключил технику и, посмотрев на Чона, улыбнулся. — Мы рады приветствовать вас в нашем клубе, — передразнил он Мисс Джинни и Чонгук расплылся в умилении. — Мальчики, у нас не гей клуб, но вы можете сосаться, если хотите, у нас запретов нет. Но, всё же, хоть одним глазком гляньте на нашу Мисс Ви, которая пришла к вам со своей собственной песней, — потом, вернув свой собственный голос, он тихо с нервным смешком произнёс. — Я так волнуюсь. Чонгук с восторженным выражением на лице подскочил и похлопал одобрительно, настраивая артиста на выступление, но быстро плюхнулся обратно на диван, приготовившись слушать. Тэхён, прикрыв глаза, начал петь. Чон первый, кому посчастливилось услышать эту песню и Ким надеялся, что тот оценит её по достоинству. Бизнесмен не был музыкальным экспертом или критиком, он откинул голову на спинку дивана и растворился в мелодии. Это было прекрасно — всё, что он мог сказать по этому поводу. И вот, он снова сидит и льёт слёзы, чувствуя себя глупо и неловко. Допев песню до конца, Тэхён спустился с подиума и присел на диван рядом с Чонгуком. Парень сидел с закрытыми глазами, боясь взглянуть на артиста, ведь тот наверняка решил, что он несерьёзный и сентиментальный плакса. Секунды медленно шли, замирая через раз, пока над ними висела натянутая тишина и, закусив губу, он пытался обдумать, как объяснить своё истеричное поведение. Внезапно почувствовав прикосновение к своим щекам, он вздрогнул и открыл глаза. Тэхён осторожно стирал влажные солёные следы подушечками своих пальцев и тепло улыбался. — Мне приятно, что моя песня коснулась твоего сердца, — он продолжал держать лицо бизнесмена в своих руках. — Туда я и целился. Брови Чонгука удивлённо поползли вверх, но он не успел ничего ответить, Тэхён приложил палец к его губам. Уткнувшись своим лбом в его, артист прикрыл глаза и чуть слышно усмехнулся. — Я хочу извиниться за слова, которыми обидел тебя, за свои действия, которыми оскорбил твои чувства и за то, что я такой… какой я есть. Пожалуйста, прости меня и не обижайся. Сказав, что хотел, Тэхён убрал руки от лица Чона, но тот перехватил их и завёл себе за шею с безмолвной просьбой обнять. Ким думал, что больше никогда не поцелует Чонгука, но ощутив первое, практически невесомое прикосновение губ парня, ясно осознал, что в ту же секунду без сопротивления сдался в плен своим чувствам. Вцепившись в ворот его рубашки, как утопающий за последнюю надежду, он почувствовал беспомощность и слабость, боясь разомкнуть пальцы и свалиться в пропасть. В тот момент, когда его губы начали отвечать, оба ощутили блаженство и умиротворение. Поцелуй Чонгука, сначала осторожный и нежный, а потом уверенный и страстный, передавал Тэхёну силу, мощь и энергию и одновременно — практически лишал его чувств, окутывая вязким туманом. Эмоции переполняли его. Артист боялся открыть глаза, понимая, что ещё чуть-чуть и он сорвётся, поэтому видеть лицо Чона — а он уверен, что тот во время поцелуя выглядит как грёбаное искусство — было выше его сил. Не до конца уверенный, что имеет на то право, Чонгук положил руки на поясницу Тэхёна, чуть придвигая его к себе, и неспешными короткими поцелуями перебрался на скулы, щёки, подбородок и шею. Ощущая приятный, едва уловимый запах геля для душа, он наслаждался нежностью кожи под своими губами. Руками он осторожно поглаживал спину через тонкую ткань шёлковой рубашки парня, чувствуя при этом бурную смесь из смущения, радости, возбуждения, ликования, напряжения, трепета и страха. Прихватив губами кожу на шее чуть сильнее, он услышал вырвавшийся короткий стон, тело Кима замерло и напряглось. Открыв глаза, Чонгук посмотрел пристально в лицо артиста, чётко уловив тот момент, когда его затуманенный взгляд приобрёл ясность и стал пугающе холодным. Понимающе поджав губы, Чон убрал руки и вопросительно взглянул на него, ожидая приговора. — Ты очень хороший человек, даже слишком, — Тэхён медленно отодвинулся, — и я очень хотел бы… Я думал, что смогу, но это оказалось гораздо сложнее. Я чересчур ранимый и уже однажды расколотый. Я боюсь, что мне ещё раз разобьют сердце, поэтому предпочитаю оставаться один. Как бы банально это ни звучало, но дело не в тебе. Ты — замечательный. И ты заслуживаешь только лучшего. Я рад, что у нас такой удивительный инвестор. — Попытался он закончить довольно натянутой шуткой и поспешил покинуть клуб. — «Заслуживаешь только лучшего», — сказал сам себе Чонгук, оставшись в одиночестве. — Какой же ты глупый, Тэхён. Какой же ты трусишка. Улыбнувшись, Чонгук встал с дивана, выключил микрофон, поправил стойку, прошёлся по новому клубу, оглядел его напоследок и, выключив освещение, вышел из здания театра, закрывая за собой дверь. *** За день до открытия нового сезона планировалось окончательно подготовить зал к приёму зрителей и провести генеральную репетицию на новой сцене в костюмах и при полном параде. Намджун временно взял отпуск в своём ресторане и исполнял обязанности управляющего Viva la Diva. С самого утра он проверял, всё ли готово, все ли сотрудники поняли свои обязанности, всё ли выглядит так, как планировалось. Вполне удовлетворившись результатами, даже на свой взгляд перфекциониста, он прошёл в гримёрку, где к своей репетиции готовился Джин. Ему было проще всех — нужно лишь выйти и посмотреть, не ослепляют ли его софиты с этого ракурса и не споткнётся ли он за края сцены-подиума, когда будет шутить. Артист сидел возле зеркала в платье, туфлях и парике, нанося макияж. Намджун присел рядом с ним и одарил его своей доброй улыбкой. — Господи, я в стихах не шарю, но твоим ямочкам посвятил бы оду, честное слово, — вздохнул Джин, проводя кисточкой по лицу. — Всё когда-то можно попробовать впервые, — снова улыбнулся Намджун, демонстрируя Джину ямочки во всём их великолепии. — Так, ты сам напросился, — встрепенулся артист, опустив кисточку. Прокашлявшись, он повернулся на стуле, сев лицом к своему единственному зрителю, немного задумался и начал:

Вот тебе мой совет: Улыбайся почаще. Твоих ямочек слаще Ничегошеньки нет!

Округлив глаза от такого неожиданного поворота, Намджун на несколько секунд замер, выпав из реальности, пытаясь придумать, что сказать в ответ, но в итоге просто рассмеялся. — Вообще-то, это была не шутка, — наигранно обиделся Джин, пощекотав кисточкой его нос, отвернулся к зеркалу, заканчивая макияж. После короткого стука, дверь в гримёрку приоткрылась и один из новых сотрудников, подготавливающих зал к открытию, сообщил артисту: — Мистер Ким, там пришёл какой-то мужчина… он очень настоятельно просит провести его к вам в гримёрку. Я бы даже сказал, решительно требует. И сказал, что не уйдёт, пока не увидит вас. — Я ничего об этом не знаю, — растерянно покачал отрицательно головой Джин, глядя на Намджуна. — Какой мужчина? Я не знаю никаких мужчин. — Пусть войдёт, — ответил за него Намджун, видя панику в глазах артиста, и кивнул сотруднику на дверь. Вошедший через минуту молодой кореец, высокий, статный, явно не бедный, увидев Джина, скривился в омерзении. Намджун заметил, как артист сжал в руке кисточку до жалобного хруста пластика и стиснул зубы, едва увидев гостя. — Привет, Сокджин, — мужчина остановился, едва сделав пару шагов от двери. — Привет, Сончжу, — артист не пожелал вставать со своего места, чтобы поприветствовать гостя. — Родители послали меня сюда узнать, прошло ли твоё больное увлечение, — пояснил цель своего визита гость. — Как вижу, всё слишком запущено. — Вновь поморщился он. — Ты всё такой же больной извращенец. — Я не… — Джин пытался как-то оправдаться, но горло его перехватило спазмом, он сжался и как будто даже лет на десять постарел. — Не смейте так выражаться, — осадил мужчину Намджун, но тот не удостоил его даже взглядом. — Выйдите немедленно. — Не переживайте, я ненадолго. — Я сказал, сейчас же, — твёрдо повторил Джун. — В общем, — продолжил мужчина сверлить убийственным взглядом Джина, — тебе всё так же запрещено приближаться к нашему дому. Мы тебя предупреждали, ты сделал свой выбор. Ты решил, что быть размалёванным трансвеститом для тебя важнее, чем нормально общаться с семьёй. — Я люблю свою семью, особенно… — тихо сказал Джин себе под нос, а Намджун заметил слёзы, скапливающиеся в его глазах. — Да что вы себе позволяете?! — поднялся он со стула, со злобным взглядом надвигаясь на незнакомого ему, но явно близкого Джину, человека. — Ладно, ухожу. Не вижу смысла заводить всё ту же шарманку, — открыв дверь и почти выйдя из гримёрки, он развернулся и добавил, — ах, да. Ты вычеркнут из завещаний родителей и из семейного древа. И к Сонми не приближайся, иначе мы заявим на тебя в полицию за преследования. С хлопком двери канаты, удерживающие реки внутри Джина, порвались и из глаз его хлынули слёзы. Намджун спешно вернулся на своё место, взял его руку, убрав чуть ли не сломанную пополам кисточку, и попытался расслабить её. Недавно наложенная тушь не удержалась на ресницах и вместе со слезами сорвалась вниз. Бизнесмен посмотрел на него, а тот поднял уголки губ в извиняющейся улыбке и тогда его лицо с чёрными дорожками стало похоже на маску грустного клоуна. Не в силах вынести настолько убитое состояние такого светлого человека, как Джин, бизнесмен обхватил обе его ладони, успокаивающе поглаживая их. Тяжело вздохнув, он поднёс руки к своим губам и начал осторожно целовать каждый палец артиста, а тот от неожиданности замер и даже перестал всхлипывать. — Но… как… почему… — пытался сформулировать вопрос Джин, забыв о том, что собирался рыдать вообще-то. — Что? — улыбнулся Намджун. — Ты же сказал, что ты не гей! Не успел Намджун ответить, как дверь снова открылась и в гримёрку влетел обеспокоенный Чимин. — Джинни, там твой… — увидев слёзы на глазах друга, он сразу всё понял, — сука… — и выбежал обратно из гримёрки. — Так… что ты там говорил? — вернулся к их разговору Джин после минутной, а то и более, тишины, в то время, как бизнесмен и не собирался выпускать из рук его пальцы. — Ты не уточнял, задавая вопрос, — хмыкнул Намджун. — Минуточку… — Джин выпрямился в спине, — что ты имеешь в виду? Но их снова прервали и Джин уже забыл, что совсем недавно расстраивался, а теперь злился из-за недопонимания и невозможности выяснить очень интересующий его вопрос. Но не обратить внимание на распахнувшуюся и ударившуюся о стену дверь он не мог. Юнги и Чонгук, крепко удерживая с двух сторон, затащили в гримёрку брыкающегося и матерящегося Чимина. — Что случилось? — Джин взволнованно вскочил. — Чимин, — пытался перехватиться поудобнее Чонгук, — отпинал какого-то мужика у входа в театр. Мы его оттащили, зачем нам такой скандал перед открытием. — На хуй мне это открытие, пустите меня, я ещё недостаточно его отмудохал! — продолжал вырываться Пак, а парни уже еле держали его. — Тебе нахуй, а остальные будут немного расстроены, если тебя посадят за нанесение тяжких телесных, — пытался воззвать к здравому смыслу Юнги, но сразу понял, что это бесполезно. — Вообще плевать, я посижу пару месяцев, а он зато надолго запомнит, что обижать нашего Джина нельзя. Пустите, предатели! Чонгук тяжело вздохнул и снова перехватился, потому что руки Чимин выкручивал нехило. Поймав на себе отчаявшийся взгляд друга, Мин, мысленно помолившись и повспоминав, не осталось ли у него дома никакого компромата, чтобы было стыдно после смерти, взялся покрепче одной рукой за руку Чимина, а второй схватил его за волосы, зафиксировав голову. Набрав полную грудь воздуха, как перед погружением в воду, он засосал Пака прямо в губы. Чон почувствовав, что Чимин перестал вырываться, выпустил из своей крепкой хватки его руку, осторожно, как сапёр от неконтролируемой бомбы, попятился назад. В гримёрке стояла звенящая тишина до того момента, как вошли Тэхён и Хосок. — Джин, там твой брат, — начал Ким, но тут же встал, как вкопанный, увидев развернувшуюся перед ними картину. Хосок громко хохотнул и начал нервно хлопать в ладоши. И только после этого Юнги выпустил опешившего Чимина из своих крепких объятий. Блондин стоял со стеклянными глазами, даже не моргая, а Мин с выражением абсолютного счастья на лице оглядел всех и вполне удовлетворённо произнёс: — Пиииизда мне! — Кхм, — наконец, Чимин моргнул и пришёл в себя, после чего встрепенулся и, посмотрев на довольную лыбу Юнги, взорвался, — пиздуй отсюда, пиздоклюй припизднутый, пока я тебя не отпиздил так, что пиздовать больше не сможешь! — Пиздец, — вздохнул влюблённо Мин, — выходи за меня. — Джин, — решил во избежание возможного членовредительства отвлечь всех Тэхён, — у тебя тушь потекла. Все перевели взгляд на замершего Джина, которому опомнившийся после такого шоу Намджун начал осторожно стирать разводы туши с щёк, а тот молчал и краснел, но не препятствовал. Чимин, который уже готов был сделать одного из инвесторов инвалидом, открыл рот и, ткнув в них двоих пальцем, обвёл непонимающим взглядом всех присутствующих. — Мне нужно объяснение, — сказал он в конце концов. — Да, мы не закончили, — решил уже расставить все точки над i Джин. — Ты же сказал, что ты не гей, а вот дальше уже что-то не сходится. — Ты спросил, гей ли я, — пояснил с хитрым прищуром Намджун, — я ответил, что не гей. Какой вопрос, такой и ответ. — Так-с, — возмутился Чимин, забыв о Мине окончательно, — я не хочу, чтобы всякие натуралы разбивали сердце моему другу. — Я не говорил, что натурал, — уже еле сдерживался, чтобы не рассмеяться, Намджун. — Просто сказал, что само по себе получалось, что были только девушки. А всё, что дальше, Джин сам додумал. — Так. Стоп. Моё терпение не резиновое, — попытался придать себе строгий вид Джин, но рука Намджуна на его колене никак не давала этого сделать, а уши краснели, так удачно скрываемые париком. — С этого момента поподробнее. — Ладно, к чёрту загадки, — посмеялся Намджун, — я демисексуал. Мне нет дела до того, какого пола человек, если у нас с ним возникла эмоциональная привязанность. — Да ладно умничать… — протянул Чимин, — ты просто чересчур романтичный и не озабоченный би. — Если тебе так удобно… — начал было Намджун, но Джин его перебил. — Какая разница, как ему удобно, — он провёл пальцем по руке Кима, которая всё ещё лежала на его коленке. — Это вообще не его дело. — Согласен, — махнул рукой Чимин и развернулся к двери, — а теперь пройдёмте-ка в зал, на репетицию Мисс Джинни, раз она уже готова. Все дружно переместились в основное помещение. Джин перепроверил всю технику на сцене, а остальные в это время удобно рассаживались на диванах. Чимин отсел в противоположный конец дальнего от Юнги дивана, рядом с Намджуном. Он скрестил руки на груди и отказывался смотреть в сторону Мина. А тот продолжал ухмыляться, радуясь, что до сих пор жив. Мистер Смит тоже был в полной боевой готовности для генеральной репетиции, разбираясь с новой установкой, управляющей прожекторами и софитами дистанционно. — Итак, дорогие друзья, — поприветствовала Мисс Джинни своих первых в новом сезоне зрителей, — мы открываем наше шоу в этом красивом обновлённом театре-клубе Viva la Diva. Нам очень сильно помогли наши инвесторы, сидящие сегодня в нашем зале, лучшие на всём белом свете люди. Друзья-бизнесмены-инвесторы расплылись в гордых улыбках, одновременно с этим беспалевно косясь на остальных артистов. Чего уж скрывать, Чонгук нашёл золотую жилу не только для их безоблачного финансового будущего. Кто бы мог подумать. А Мисс Джинни пафосно продолжала выступление. — Да, наш театр очень сильно изменился — за этот месяц неизменным осталось только бесподобное шоу наших Мисс Чи-Чи и Мисс Ви, а также мои непревзойдённые шутки. Кстати о них. Шутка дня: недавно выяснилось, что мой парень — не гей. Я от возмущения даже его членом подавился, когда узнал. — Я надеюсь, это основано не на реальных событиях? — подскочив на месте, покосился на Намджуна Чимин, забыв о том, что он вообще-то ледяная глыба, а Джин, заметив это, расхохотался. — Чимини, ты такой предсказуемый! Эта шутка была специально для того, чтобы растормошить твою хмурую тушку. — Бу-бу-бу, — подразнил в ответ Пак и поджал губы, безуспешно пытаясь скрыть облегчённую улыбку. Джин проворно спрыгнул с подиума и отправил Тэхёна и Чимина в гримёрку переодеваться, а остальным предложил пока протестировать новый ассортимент напитков в их баре. Все с этим, конечно же, согласились. За час, пока артисты переодевались и красились, остальные успели основательно накидаться, сообразив перед этим отправить Намджуна в комнату персонала, чтобы официально отпустить их всех до завтрашнего дня. Оставшись в театре даже без мистера Смита, они свободно пьянствовали, решив заранее отпраздновать открытие нового сезона театра, так как завтра на это совсем не будет времени. И вот, через час артисты вышли из гримёрки, удивлённо оглядывая беспредел за барной стойкой. — Нормально, — возмутился Чимин, — пьянка — и без меня. Вы специально нас сплавили, чтобы вам больше досталось? — Кому-то завтра выступать, так что никаких пьянок, — возразил Тэхён, утягивая Чимина к сцене. Тэхён сам включил музыкальное сопровождение для Мисс Чи-Чи, которую Чонгук с упорством барана уговаривал выступить в образе Кристины Агилеры на открытии. Да, он не сказал никому о договорённости со звездой, ему до одури хотелось увидеть квадратные лица друзей, когда они её увидят. Чимин был ошеломляюще сексуален, по мнению одного подвыпившего бизнесмена, что таращился на него с глупой улыбкой. Отрепетировав без проблем свой номер, он повалился на один из диванчиков, подготавливая музыкальное сопровождение для Мисс Ви. Тэхён решил на открытии выступить в образе Анастейши. Это один из его любимых образов, с ним он выступал уже три раза, но каждый раз производил неизменный фурор, правда, это было уже давненько и вот сейчас он решил вспомнить этот репертуар. Чёрные брюки с массивным ремнём сидели на нём очень тесно, опасно грозясь сползти ниже тазовых косточек, на которых они, собственно, и держались, но что поделаешь — мода двухтысячных. Сверху на нём была красивая ажурная чёрная рубашка с рукавами колоколами, расстёгнутая на несколько пуговиц. Парик, ковбойские сапоги и очки завершали образ звезды. Спев одну песню, Тэхён удовлетворился качеством звука и удобством сцены, а подойдя к Чимину выпить глоток воды из оставленной рядом с ним бутылки, подозрительно покосился на хитрый прищур друга. — Чего? — спросил он. — Тому столику больше не наливать, — кивнул на остальных, отдыхающих, в отличие от них, друзей. — Чего так? — Один небезызвестный инвестор и домовладелец пялится, — поиграл Пак бровями и хмыкнул, — уже и не скрывается. — А чего ему скрываться, мы целовались вчера. — Да ладно?! — чуть не подскочил на месте Чимин. — Опять что ли? Это чего за мыльная опера тут? — Да… только… я не… — Тэхён замялся, не зная, рассказывать ли, чем в итоге всё закончилось. — Ай, не говори только, что ты опять что-то дичайшее сморозил, — хлопнул себе по лбу Чимин. — Мне его уже жалко. Он же тебе нравится, чего ты его динамишь постоянно? — Я просто, — Тэхён поджал губы, — боюсь, что он… тоже… — Он не «тоже», Тэхён, — Пак уже злился. — Сколько раз тебе повторять, все люди разные и каждый человек, встречающийся тебе на пути, чему-то тебя учит. Но ты, ошибившись однажды, не хочешь больше пробовать. Не дело это. Столько времени прошло, а ты всё оглядываешься на прошлое. Есть такая поговорка «Обжегшееся дитя огня боится». Не надо бояться, без огня не согреться. Без огня не выжить. Живи, Тэхён. — Угу, — Ким тяжело вздохнул и посмотрел в сторону столика, за которым Чонгук сидел и что-то весело обсуждал с остальными. Он столько всего для них сделал и уже давно дал им понять, какой он на самом деле. Тэхён понимал, что не было причин бояться его… и бояться потерять его. Но страх всё так же продолжал съедать его. — Так, всё, хватит нюни распускать, иди дальше репетируй, — подтолкнул его к подиуму Чимин, но в последний момент схватил за руку и притянул обратно. — Не похож ты на Анастейшу, иди-ка сюда. Пак быстренько расстегнул три нижние пуговицы и под возмущения друга завязал концы рубашки красивым узлом. В итоге рубашка держалась на одной пуговице и узле, открывая вид на ключицы и на живот. Ким пошипел ещё немного, но Чимин вытолкнул его на сцену и включил музыкальное сопровождение для репетиции. Услышав начало следующей песни, Чонгук повернул голову к сцене, чтобы и дальше поглядывать на выступление Мисс Ви, болтая с друзьями. Но рука его не донесла бутылку пива до рта, так и зависнув в воздухе, когда он увидел, как изменился костюм за время перерыва. Проследив за его ошарашенным взглядом, остальные за столиком заулюлюкали и засвистели, глядя на весьма откровенный наряд Тэхёна. Чонгук же, отмерев, решил присоединиться к ним в поддержке артиста. Но что-то пошло не так, когда все одновременно накричались и решили вернуться к напиткам, а музыка буквально на пару секунд между припевом и проигрышем стала тише, именно в тот момент, когда Чонгук, не контролируя силу голоса, крикнул: — Самый красивый мужчина в мире! После громкого хрюканья Чимина музыка снова зазвучала в полную силу, а Тэхён продолжил петь, с чуть порозовевшими щеками. Чонгук же нервно прокашлялся и осушил всю бутылку пива залпом. По домам друзья-бизнесмены разъезжались на такси, а артисты, переодевшись и прибравшись, поднялись к себе в квартиру, ещё долго не в состоянии уснуть из-за нервного ожидания завтрашнего открытия. Всего лишь чуть меньше суток до того момента, когда они поймут — остались ли у них ещё зрители или тем надоело ждать окончания ремонта, и им придётся собирать базу постоянных посетителей с самого начала. Ходить по улице и раздавать листовки. Завлекать новичков в ночных клубах, приходя туда в дрэг. Это было так давно и так не хочется проходить через это снова. Что же, что же будет завтра? Страшно. Волнительно. Но уже неизбежно.