Будь моим смыслом

      Время пролетело до несправедливости быстро, а волнение наростало с каждой секундой. Аме понимал, что если все получится, если Россия согласится, то у них обоих жизнь перевернётся с ног на голову.       Быстрым, нарочито расслабленным и уверенным шагом, Аме подошёл к двери кабинета Росса. Это была простая белая дверь, никаких украшений, никаких стеклянных вставок, все было лаконично. "Это похоже на него." - мысленно отметил Аме, стараясь настроиться на предстоящий серьёзный разговор. Натянув свою неизменную улыбку, США толкнул дверь кабинета. Зайдя внутрь, Америка буквально источал вдруг себя ауру безмятежности и непринуждённости, будто это не у него сердце бешено выпрыгивало из груди от волнения.       Россия сидел на стуле перед письменным столом, заваленным бумагами. Бесконечное число документов располагалось на полу, в полочках стола и даже на подоконнике. А ведь Аме не думал, что Россия так много работает. Отчего-то это просто не приходило в голову. В комнате стоял полумрак, в в воздухе витал едкий запах сигарет. Среди бумаг стояла пепельница, в которой дымился окурок. Серые струйки дыма извиваясь, таяли, оставляя после себя неприятную горечь в воздухе. — Здравствуй. - Аме сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как с каждой секундой сердце начинает биться все чаще. Россия оторвался от бумажной работы, поднимая безжизненный тёмный взгляд. Он будто бы задавал немой вопрос: "Что?" — Перейду сразу к сути. Это будет немного неожиданно, но я подумал, что нам пора прекратить всю эти глупую вражду. Подумай, ведь нам мешают нормально взаимодействовать лишь действия наших правительств и глупые стереотипы, которые мы сами придумали. К сожалению, первое мы изменить не можем, но остальное только в наших руках, ведь мы могли бы быть друзьями.       Глубоко вдохнув, Аме внимательно посмотрел на русского. Но как понять по этому неподвижному непроницаемому лицу, что он думает и чувствует? Вглядывась в малейшие изменения в лице собеседника, Аме показалось, что он заметил, как лицо Росса на секунду изменилось, выглядело обескураженным, удивлённым. Но русский пока молчал. Он хмурился, буквально прожигая взглядом США. Аме показалось, что эти несколько минут длились вечно. Время будто бы остановилось, замерло в моменте. От тяжёлого взгляда черных глаз хотелось спрятаться, съежиться, обхватив себя руками, лишь бы не чувствовать то холодное, сквозящее во всей комнате, словно сквозняк, недоверие. Но Аме выстоял. Он не шелохнулся, лишь пару раз начиная взволнованно переплетать пальцы. Наконец Россия ответил. Он кивнул, отводя взгляд. — Да, можно попробовать. - низкий хриплый голос неожиданно разнесся по кабинету. То, что Аме был шокирован - ничего не сказать. От звучания этого голоса у него по рукам побежали мурашки. Неужели существуют такие низкие тембры голоса? На секунду кровь прилила к щекам Штатов, но он постарался не терять самообладания, все же, не стоит пока рассказывать России, что он испытывает к нему чувства. Для этого ещё слишком рано. А если бы он просто так признался, то недоверчивый русский мог просто послать его, посчитав, что это все обман. — О, это замечательно. - искренне улыбнувшись, США поправил очки. - Тогда я предлагаю сходить на прогулку, чтобы узнать друг друга чуть лучше. Можно сходить в парк, если ты не против. Больше Россия ничего не говорил, он лишь кивал, смотря куда-то в стол, так что сложно было понять, что сейчас он слушает. — Ну, если ты правда не против, то давай встретимся сегодня после работы? Я буду ждать тебя у выхода.       Напоследок ещё раз улыбнувшись новому другу, Аме вышел из кабинета. Буквально пробежав по коридору до своего кабинета, он рухнул в компьютерное кресло, раскручиваясь в разные стороны. "Он согласился! Он согласился!" - Аме не мог найти себе место от счастья. Казалось, будто бы у него в душе поселилась маленькое солнышко, яркое, тёплое. "Теперь все пойдёт иначе."

***

      Рабочий день закончился ближе к вечеру, тусклое зимнее солнце озаряло улицу приятным оранжеватым светом. Чем ближе солнце подходило к горизонту, тем сильнее крепчал слабый до этого мороз. Лёд, сковавший лужи, тихо потрескивал под ногами прохожих. Америка чувствовал себя странно. Вот сейчас они вместе с Россией идут по улицам, заполненными людьми, в сторону парка, но неловкое молчание кажется давило на них обоих. Вдохнув воздух, неприятно покалывающий лёгкие холодом, Аме улыбнулся России. Если он не заговорит, то никто не заговорит. — Я очень рад, что ты тоже решил попробовать изменить отношения между нами. - раскрасневшийся от мороза Аме сиял доброжелательностью. - Всё же, мне кажется неправильным то, что мы просто решили не любить друг-друга лишь из-за событий прошлого.       Россия качнул головой, но ничего не ответил, продолжая молча, почти бесшумно идти рядом с американцем. Кажется, он чувствовал себя не в своей тарелке, неловко, неуверенно. Аме прекрасно его понимал и всеми силами старался помочь ему хоть немного расслабиться. — Знаешь, я уверен, что ты классный, хоть ты и почти все время молчишь. Я ведь помню тебя ещё маленьким и тогда ты был очень миленький. - Аме задорно хихикнул. Россия сильнее надвинул шапку на глаза, но Аме мог поклясться, что он видел, как у него порозовели щеки.       Так они и шли до парка, Аме болтал, а Россия слушал. Штаты говорил о всяких мелочах, вроде бы не очень значимых, но постепенно обстановка между ними становилась все более и более спокойной. Россия даже иногда посматривал на своего собеседника, так безмятежно улыбающегося рядом с ним, смеющегося и не чувствовавшего страха, хотя многие страны даже подойти боялись к русскому. Аме был другой. И это смущало и одновременно вызывало в душе странное забытое некогда чувство. Росс не мог понять его пока что, но наверно... Хотел этого. Ощущать себя рядом с кем-то было приятно. Было приятно чувствовать себя не одиноким.       Когда начало смеркаться, Аме поежился, посильнее закутываясь в шарф. От холода его нос и щеки были красными, а тонкие пальцы уже начали синеть. — Что ж, - Аме выдохнул облачко пара, которое тут же расстаяло в морозом воздухе, - я думаю, нам пора по домам, а то уже поздно и холодно.       Потерев ладони друг о друга, он засунул их в карманы зимнего пальто пытаясь согреть. Россия согласно кивнул, шевельнул губами, будто хотел что-то сказать, но потом передумал. Сняв с себя чёрный, как и вся его одежда, шарф, Росс накинул его его на плечи Аме, закутывая его в шерстяной полотнище. От шарфа пахло смолистой лесной хвоей, морозной свежестью, горечью резал нос запах табака. Аме не любил табак, не переносил его, потому что от табачного дыма его слабые больные лёгкие начинали болеть и кровоточить, но этот запах... Он был особенным. И притягательным и отталкивающим одновременно. Он был полярно противоположен сладким запахам Аме, и от этого казался ещё загадочнее. США застыл на месте, то открывая рот, будто желая что-то сказать, то закрывая его. Он так стоял, удивлённо смотря на Россию, пока тот не махнул рукой, прощаясь. Когда шок от случившегося прошёл, Аме крикнул вдагонку России: "Спасибо!"

***

      Множество маленьких звёздочек разбросаных по черному небосводу, тихо мерцали, подмигивая людям, таким далёким и недосягаемым для них. Россия стоял на порожке своего маленького лесного домика, выдыхая едкие облачка дыма. Задумчиво разглядывая небесные тела, он старался понять, правильно ли он поступил, согласившись на эту авантюру с дружбой. Америка был таким далёким, непонятным, непостижимым, как и звезды. Было сложно понять, что он чувствует на самом деле, что он скрывает за маской безмятежной улыбки. И это тяготило Росса. Сам Федерация был прямолинейным, он не любил притворяться и лгать. Лучше уж просто промолчать, а чувства запрятать и задушить где-то глубоко в себе, чем играть, как актёр в театре. Выдохнув новое колечко дыма, Россия затушил окурок пальцами, оставляя его в небольшой пепельнице. Из дома раздался собачий лай - Сиф зовёт хозяина домой. Открыв входную дверь, Росс заходит домой, вытирая снег с военных берцев о коврик. Сиф уже крутился у его ног, ставил передние лапки на коленки, шумно дышал, облизывая мордочку большим розовым языком. Смотря на такое счастливое создание, Росс и сам хотел улыбаться, только мышцы лица словно бы окаменели, не поддавались. Лишь уголки губ дрожали, не в силах создать улыбку. Потрепав самоеда по мохнатой холке, Росс пошёл на кухню. Заварив кружку травяного чая и насыпав корма в миску Сифа, Россия сел за документы. Множество бумаг с прошлых лет, в основном с 90-х годов, были разложены толстыми стопками. Беря новые листы, Россия читал их, подписывал, некоторые отправлял на переделку. К четырём часам утра буквы уже начали путаться, перемешиваться, смысл терялся, выскальзывал иссчезая в сонном мареве. Так и не поняв, что случилось, Росс провалился в тревожный чуткий сон.