Шепот мертвых

Да, Хоукинс определённо был чем-то другим. С того самого момента, как Макс приехала в город, она могла понять, что в нем было что-то… не так. На первый взгляд он казался одним из тех маленьких провинциальных городков, в которых никогда не случается ничего интересного, и абсолютно все знают абсолютно все абсолютно обо всех. Но сама атмосфера города казалась чужой и неправильной, хотя она была не такая, какую девочка замечала у мёртвых. Наоборот - паранормальная активность была здесь куда на меньшем уровне, чем в любом другом месте, где когда-нибудь побывала Макс. Что опять же не сулило ничего хорошего (по мнению той же Макс). Девочка готова была поспорить, что вскоре город покажет свое истинное лицо. И позже она оказалась права - почти сразу же после переезда Мэйфилд оказалась в середине запутанной истории, включающей в себя демопсов, кучку сталкеров, пожирателя разума, альтернативное измерение и одну девочку со сверхспособностями. Хотя она солгала бы, если бы не сказала, что все это не принесло ей какое-то странное, извращенное чувство облегчения. Было приятно знать, что существуют вещи, которые переходят грань обычного, но при этом другие люди вполне могут их увидеть и разделить с Макс эту ношу знания. Когда Лукас рассказал ей об Изнанке… Макс сразу знала, что он не врет ей. Видела по его глазам, по его позе - что он абсолютно серьезен. На самом деле, это объяснило бы много вещей: и все те перешептывания мальчиков на переменах, и секретные разговоры в AV-клубе, и приступы Уилла, и раздраженность Майка по отношению к Макс, и даже Дарта. Как будто бы кусочки пазлов наконец собрались вместе и показали цельную картину. Но Макс знала, что она не могла дать Лукасу понять, что она поверила ему вот так просто, услышав всю историю целиком. Обычные люди не делали этого. Обычные люди притворялись, что ничего подозрительного не видели и придумывали оправдания и объяснения ко всему, что на самом деле не могли объяснить. Так что она постаралась отнестись ко всему сказанному как можно более скептически, хотя на самом деле больше всего на свете ей хотелось сказать Лукасу, что она верит ему, и в ответ на его признание рассказать о своем собственном даре. Она знала, что он бы понял, и после всего, что партия пережила, они бы тоже поняли, но… Макс не сказала ни слова, лишь вышла из подсобки, оставив мальчика думать, что она приняла весь его рассказ за глупую выдумку. По дороге домой она изо всех сил старалась проглотить сожаление. Впервые за её жизнь у неё могли появиться настоящие друзья, которые: А) знали о её "даре" Б) не были мертвыми В) принимали бы её со всеми её странностями Но, как всегда, она должна была все испортить. Теперь ребята ни за что в жизни не примут её в свою тусовку и не дадут ей шанса стать настоящим членом компании. Дорога домой казалась настоящей пыткой. Сидя в своей комнате и тщетно пытаясь починить разбитый Билли скейтборд, Макс обдумывала те варианты событий, в которых все могло бы обернуться по другому, и они все еще остались бы друзьями. Может быть, она даже смогла бы им чем-нибудь помочь. Конечно, её способности не был таким зрелищным как силы Элевен из рассказа Лукаса…. И вообще они вряд-ли бы пригодились в охоте на монстров, если честно. Но на войне выбирать не приходится, верно? Впрочем, оказалось, Макс недооценила настойчивость её сталкера. И когда тот появился у её окна, убежденный доказать ей правдивость всей истории, девочка, не раздумывая ни секунды, выбралась на улицу и отправилась вместе с ним. Она не хотела потерять последний шанс стать настоящим членом компании, и если этот шанс включал в себя охоту на монстра из альтернативного измерения - то так тому и быть, Макс определённо была в деле. Как потом оказалось, это, вероятно, могло быть не самым обдуманным ее решением. Особенно это стало понятно после того, как охота за демопсами внезапно превратилась в охоту демопсов за ними. Чудом избежав ужасной участи быть съеденными чудовищами из Изнанки заживо, практически сразу после этого Макс с Лукасом, Дастином и Стивом невольно оказались участниками импровизированного допроса Уилла, одержимого пожирателем разума. (Что определённо не было тем опытом, который Макс когда-нибудь согласилась бы повторить). И только после этого произошло худшее, по мнению Макс, событие всего дня. Отбиваясь от ужасов другого измерения, она не то чтобы особо сильно следила за временем и совсем забыла о своём комендантском часе, установленным Нилом в первый же их день в Хоукинсе. Поэтому, когда совсем разъяренный Билли явился в дом Байерсов, Макс почувствовала такой дикий ужас, который не испытывала даже в тот момент, когда оказалась лицом к лицу с демопсом, уже готовым наброситься на нее. Он был зол, он был так чертовски зол. От его готового разорвать её на части взгляда Макс невольно съежилась и попятилась назад. Она просто замерзла, не в состоянии двинуться с места, и могла только смотреть как Билли пытается запугать Лукаса, а потом вступает в схватку со Стивом. И только увидев Харрингтона на полу, Макс поняла, что должна что-то сделать. Билли продолжал наносить удар за ударом, ослепленный своей яростью и находящийся в ужасной эйфории. Кровь блестела на костяшках его пальцев, а он все не останавливался, и Макс точно знала, что он не остановиться, пока не станет слишком поздно. Если она не вмешается, Билли просто убьёт Стива, и об одной мысли об этом у нее скрутило желудок. Но тут её взгляд упал на шприц, который был приготовлен для Уилла и так и был оставлен лежащим на комоде, и… она не думала об этом долго. Резким движением она вонзила Билли шприц в шею, и практически сразу после этого он неловко повалился на пол, наконец оставив Стива в покое. -Что ты сделала со мной, ты, маленькая сучка… -попытался угрожать он, но, лежа на полу, одурманенный наркотиком, он больше не казался таким страшным. Впервые Макс увидела его таким, каким он был на самом деле - рассерженным на весь мир мальчиком, подавленным своим собственным отцом. Казалось глупым, что она действительно боялась его и подчинялась его правилам, когда она давно должна была уже постоять за себя. Подобрав с пола шипастую биту Стива, Макс угрожающе направила её на Билли: -С этого момента ты оставишь меня и моих друзей в покое. Скажи, ты понял меня?! Он молчал, и Макс ударила битой пространство на полу, угрожающе близкое к Билли. -Скажи это! Скажи это! -Я понимаю. - Смиренно пробормотал Билли, наконец-то полностью провалившись в небытие. Макс опустила биту, подошла к бессознательному телу брата и выудила ключи от машины из его карманов. -Поехали отсюда. Остаток дня (или, вернее сказать, ночи) прошел как во сне. Вождение машины Билли было определенно новым для нее опытом, и она наслаждалась подвернувшейся возможностью прокатиться за рулём его Камаро, прекрасно зная что этот раз скорее будет ее единственным. Поджог же подземным тоннелей был удовлетворяющим, и в некотором роде даже терапевтическим. (Не то чтобы Макс и дальше собиралась поджигать какие-то вещи для улучшения своего морального состояния). Уилл освободился от влияния пожирателя разума, а Эль с Хоппером вернулись из лаборатории с радостными новостями, что портал в Изнанку наконец-то окончательно закрыт. Все вскоре вернулось на круги своя, и Макс была просто счастлива. Она стала полноценным членом компании, и большую часть времени проводила именно с ее членами. На какое-то время они были самыми обычными подростками и занимались самыми обычными подростковыми делами: ходили в школу, гуляли, зависали в гостях друг у друга, играя в ДнД. В начале лета Макс наконец сблизилась с Элевен , которая стала её первым другом не мужского пола. Эль была другой, но в хорошем смысле. Вместе они делали то, что Макс никогда не делала с мальчиками: ходили по магазинам, обсуждали знаменитостей, играли в свою версию бутылочки… Хотя, если подумать, именно с этой бутылочки все пошло по наклонной, и привычный мир Макс развалился на куски…. … и через несколько дней она стояла на похоронах своего брата. Макс не сказала бы, что после того инцидента со шприцом и битой они друг с другом ладили, скорее, они несогласованно избегали друг друга и терпели чужое присутствие тогда, когда взаимодействия избегать не удавалось. Билли, пусть и не приставал к ней так, как раньше, оставался тем еще придурком… но все же он не заслуживал такой смерти. Макс казалось, что она до конца своей жизни будет помнить все в мельчайших подробностях. Как она могла забыть, если каждую ночь после четвёртого июля она переживала все события вновь? И эти сны не походили на ее обычные кошмары, где из чёрного телефона раздавались мертвые голоса её друзей. Сны с Билли были воспоминаниями, и именно это и делало их самыми ужасающими. Макс стояла в дверях и видела все так ярко и чётко, как её брат пытается сражаться с чудовищем (которое в прошлом было живыми, настоящими людьми, но она старалась не думать об этом и о том, что с ними стало). Она смотрела, как в его тело втыкаются щупальца, разрывая его плоть и впиваясь в его внутренности. Макс могла бы подбежать и оттолкнуть его. Она могла схватить что-то острое и попытаться отрезать щупальца. Она могла бы, но… Макс не сделала абсолютно ничего. Она просто стояла и смотрела, как Билли висит в воздухе, подвешенный монстром подобно марионетке, и не сделала ничего, чтобы его спасти. И когда щупальце вонзилось в его грудь, Макс поняла, что эта рана будет смертельной. Какой-то инстинкт в глубине неё просто знал, что это был конец Билли Харгроува, и мог чувствовать приближающуюся смерть. -Билли! - Дикий крик вырвался у нее из груди, и, наконец снова обретя возможность двигаться, девочка бросилась к безвольно лежащему на земле брату. Кровь, было так много крови… -Билли. Билли. Вставай, Билли, вставай! - отчаянно затрясла его за плечи Макс, и слезы заструились по ее щекам. Он не мог так умереть, это же был Билли! Билли, её брат! Его взгляд, уже немного мутный, с трудом сфокусировался на ней. Из последних сил, захлебываясь кровью, он прошептал: -Прости… Макс поняла, что он умер, еще до того, как из его легких вырвался последний вздох. Чувство беспомощности охватило все ее существо, и лицо сморщилось в уже не сдерживаемом рыдании. За свою жизнь она видела много смерти. Но раньше та всегда обходила саму Макс, ее семью и знакомых стороной. (Нейт был не в счет. Когда они познакомились, он уже был мертвым). Но никогда до этого девочка не ощущала, как умирает кто-то из близких ей людей. В этом всем можно было разглядеть какую-то горькую иронию: она чувствовала, как наступает смерть, но никак не могла ее остановить. Она… позволила ему умереть. Обессиленная, Макс с плачем упала в объятья Эль, и та утешала её, гладя по голове и нежно шепча: -Все хорошо, все хорошо. Они обе знали, что это не так, но Макс все равно цеплялась за подругу так, как будто от этого зависела её жизнь. Мягкие прикосновения Эль были единственным, что удерживало Макс от того, чтобы раствориться в собственном разуме. Впервые она по-настоящему ощутила смерть, и какая-то часть её умерла от этого знания. Сидя в машине скорой помощи, укрытая утяжеленным одеялом, все, что могла чувствовать Макс - было онемением. Все чувства казались приглушенными, и голоса людей раздавались как будто бы откуда-то издалека. Она тонула, погружалась во мрак, но никто этого не замечал. Ей сказали, что это реакция на травму, что ее разум ещё не полностью осознал произошедшее и что со временем апатия должна пройти. Но они были не правы. Со временем все стало только хуже. Когда правительство объявило, что Билли и остальные несчастные жители Хоукинса погибли в пожаре, Макс не почувствовала того гнева, который, как она знала, она должна была ощущать. Когда Нил после очередной ссоры одной ночью ушел от них с матерью, она не почувствовала никакой радости, что он исчез из их жизни. Когда они с матерью переехали в трейлерный парк, потому что больше не могли позволить себе их старый дом, она не чувствовала ни грусти, ни сожаления. Она хотела бы чувствовать хоть что-то… Но она не могла. Все казалось таким бессмысленным, таким пустым, таким… мертвым. Какое-то время Макс пыталась притворяться, что все хорошо. Как будто бы все было нормально, и все было по прежнему, до того, как случилась вся эта история с Изнанкой. Но вскоре фальшь в ее действиях стала слишком очевидной, и она отбросила притворство, отгородившись от окружающего её мира, спрятавшись за своими внутренними стенами. Партия пыталась достучаться до неё, но Макс лишь продолжала отталкиваться их. Лукас и Эль старались сильнее всех, но даже и они не смогли добраться до неё. И девочка не винила их - у них была своя жизнь, которая не остановилась во времени, как у неё. Хоппер и Джойс наконец признались в своих чувствах к друг другу, и все подозревали, что скоро они съедутся вместе. Лукас записался в баскетбольную команду и стал одним из тех "крутых" ребят, которым все уступают дорогу в коридорах. Стив вместе с Робин, с которой они стали лучшими друзьями, начали работать в видеомагазине. Дастин, Майк и Уилл вступили в местный "клуб для ботаников", ими же гордо именуемый клубом адского пламени, и затащили туда и Эль. Нэнси с Джонатаном уже начали подбирать университет, где они смогут учиться вместе. Казалось, все двинулись дальше, а Макс… Макс не могла. Её "дар" стал сильнее, и с каждый днем все больше сводил её с ума. Голоса, которые раньше она могла с легкостью игнорировать, стали куда громче и надоедливее. Кто решил, что мертвые молчаливы? Абсолютная ложь, мертвые не замолкают ни на секунду. Двое могут хранить тайну, если только один из них мертв? Макс могла бы с этим поспорить, призраки так легко делились своими тайнами. А ей просто хотелось тишины. Хотелось, чтобы её оставили в покое и позволили бы раствориться в своём горе. Но нет - шепот как будто проникал ей под кожу, заставлял вздрагивать и судорожно оглядываться по сторонам, привлекая этим внимание незнакомцев. Её друзья заметили, что что-то не так - поэтому Макс начала избегать их, а позже и всех остальных людей, потому что в плохие дни уже не могла различать живых и мёртвых. Она практически не снимала наушники, в которых на полной громкости звучала музыка, потому что они помогали заглушить голоса призраков. Однако они были вовсе не единственным изменившимся аспектом её способностей. (Хотя, несомненно, наиболее раздражающим). И раньше, еще до Старкорта, на периферии своего зрения она иногда видела то, а, точнее, тех, кого люди видеть не должны. Теперь же ей не нужно было напрягаться, чтобы различить их силуэты: она видела всех этих фантастических существ так же ясно, как и видела людей. Казалось, они это поняли и начали принимать ее за свою. Когда один из хранителей очага (или, по простому, домовой) в первый раз заговорил с Макс, та потеряла дар речи от изумления, и просто молча стояла, вытаращив глаза, пока тот не покачал головой и не ушёл с раздраженным вздохом: "Люди…" Со временем Макс адаптировалась. Эту адаптацию нельзя было назвать полным решением проблемы, но это помогало ей не сойти с ума и не оказаться в психушке. Хотя иногда (особенно по ночам), когда все становилось слишком подавляющим, и ногти непроизвольно впивались в плоть, пытаясь хоть как-то заземлить ее в реальности, Макс хотелось бы, чтобы рядом с ней был кто-то. Она мечтала, чтобы она рассказала бы об этом кому-нибудь из партии, или Стиву, Нэнси, Робин или даже Джонатану. Ей хотелось услышать живой, настоящий голос, и почувствовать чьи-то прикосновения, которые дали бы ей такое необходимое чувство поддержки. Ей хотелось бы, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы отогнать нежеланные голоса прочь и развеять её тьму. Ей хотелось бы, чтобы рядом был хоть кто-то, и она не была такой одинокой… Она знала, что стоит ей лишь протянуть руку, и они будут здесь для неё. И Лукас, который всегда мог заставить ее улыбнуться. И Эль, которая всегда была такой нежной и понимающей. И Дастин, который постоянно закидывал ее случайными научными фактами и глупыми каламбурами. И Майк, который притворялся, что ему было все равно, хотя на самом он действительно заботился. И Стив, который стал ей практически старшим братом, и порой вёл себя как чересчур заботливая футбольная мама. И Робин, с которой они сблизилась из-за их общего любимого хобби (поддразнивания Стива). И Нэнси, которая, по мнению Макс, была самым крутым человеком на свете… Ей оставалось только позвать на помощь. И они пришли бы. Возможно, Макс сломалась бы. Рассказала бы им обо всем, рыдая и извиняясь, что тянула с этим признанием так долго. Возможно, они были бы сердиты, что она скрывала это от них так долго. Но они бы простили её, и все равно помогли бы ей. Если бы Макс только набрала номер кого-то из их компании, все из которых она помнила наизусть… Но что-то всегда останавливало её. Каждый раз она стояла у телефона, но никогда не набирала последнюю цифру номера. И как бы она не говорила самой себе, что это ради их же блага, и что это эгоистично - втягивать их в свои проблемы, особенно после всего, через что они прошли - в глубине души девочка знала, что а самом деле она просто боялась их реакции. Поэтому, когда вся эта чертовщина началась на Хэллоуин, Макс не могла просто рассказать им обо всем, что происходит в Хоукинсе и за его пределами. А потом, когда она погрязла в этой истории с головой, было слишком поздно просить о помощи (и, возможно, немного унизительно). Поэтому Макс не удивилась, когда после череды отнюдь не идеальных решений снова обнаружила себя ночью выкапывающей чей-то труп в лесу. -Тебе придётся копать быстрее, если ты хочешь успеть закончить до рассвета. - уже ставший знакомым за неделю голос сказал откуда-то сбоку, и Макс лишь закатила глаза: -Знаешь, ты могла бы помочь мне, а не просто критиковать мою работу. -Макс, я мертва. Я даже не могу взять лопату в руки. -Конечно, придумывай оправдания дальше. Что угодно, лишь бы не физический труд! Девочка остановились, оперевшись на лопату и сердито сдув мокрые от пота пряди волос со лба. Барбара Холланд (а, точнее, её призрак) уже собиралась ответить, как вдруг треск веток привлек внимание обеих девушек, и они обе повернулись в сторону звука. Кто-то включил фонарик, практически ослепив Мэйфилд, и та быстро подняла ладонь, закрывая глаза от света. О, только не это…. -Макс?! - хором раздались изумленные голоса, и, девочка, наконец различив подошедших, с ужасом уставилась на Стива и Нэнси. Оба выглядели такими потрясенными: должно быть, она выглядела действительно странно, перемазанная землёй и чем-то красным, копающая яму посередине леса в два часа ночи и разговаривающая с пустым пространством рядом с ней. Чтож, скрывать все больше имело смысла. -Я могу все объяснить! - яростно замахала руками Макс, и Стив кивнул: -И тебе бы лучше придумать чертовски хорошее объяснение. Макс вздохнула, мысленно возвращаясь к началу всех событий, и невольно поморщилась. О, черт возьми, это будет действительно долгая история.