Однажды, утро наступит.

«19 июня 2017 года» Огромный зал, освещенный лишь несколькими торшерами, скрывал несколько фигур, сидевших друг напротив друга. Они молчали под звон кубиков льда, коснувшихся толстого стекла. Они молчали под звук выдержанного виски, безнадежно столкнувшегося с ними и заполнившего бокал. Они молчали, ожидая, пока пятый человек лениво слезет с барного стула, заберет рокс со стойки, протянувшейся вдоль всей стены и усядется на свое место. Они молчали, пока фигура, пригубив крепкий напиток не скривит губы от обжигающего вкуса и не поставит пойло на журнальный столик. В то же время, за спиной пятого, возвысилась еще одна тень. Она убрала руки за спину, оглядев присутствующих тяжелым взглядом, но с места не сдвинулась. — Объяснитесь, — прохрипел мужской голос. Люди напряглись неосознанно, прочитав в одном лишь слове ноты раздражения. Мужчина, закинув ногу на ногу, развалился вальяжно в кресле, сцепив руки, упертые в подлокотники, в замок перед собой, — У вас две минуты. Вновь повисла гробовая тишина. Напряжение, что окутало спертый воздух, вставало комом в горле, заставляя сердце сжиматься вновь и вновь. Говоривший же ждать продолжал, не отнимая своего внимания от присутствующих. Он каждого осматривал, следил за дрожащими руками, следил за их дыханием, следил за глазами, что не могли держать ровный фокус, выдавая быструю смену мыслей и поиск каких-либо отговорок. Это последнее, что желал слышать мужчина. Это последнее, что произнесет кто-либо. — Мы ... — поерзал нервно молоденький парень, поджимая тот час губы. — Мы ее потеряли. Стрелки часов громко отсчитывали конец первой минуты, отданной на формулировку отчета. Парень с мольбой глядел на остальных, но так и не получил поддержки, лишь отведенные взгляды стали ему ответом. «Трусы,» — подумал он про себя. — Эта девчонка словно сквозь землю провалилась. Она-, — он осекся. От понимания того, что же может последовать за его словами, юноша сжал кулаки, крепко вцепившись пальцами в мягкую обивку кресла, — Она, — молчание и пульс, что бьет по ушам слишком громко, — забрала кейс, — все же выдавил он тихо. И вновь над ними повисла удушающая тишина. Мужчина медленно потянулся к своему напитку, вновь его пригубил, но более не выдавал каких-либо эмоций. Промычал задумчиво, будто одобрил смелость младшего и также медленно поднялся с места. Его спутник протягивает сигарету, которая в ту же секунду зажимается меж пухловатых губ. Следом щелкает крышка металлического зиппо и пламя, высеченное из кремня, поджигает ее кончик. «Тень» убирает зажигалку во внутренний карман пиджака, в выправке военного становясь обратно. Мужчина делает долгую затяжку, не сводя взгляда с того, кто первый решился открыть свой рот. Обводит взглядом всех остальных и выдыхает серое облако, убирая вторую руку в карман классических брюк. — Хочешь сказать, что маленький паразит смог обойти семерых бойцов и остаться незамеченным? Парень снова сглотнул. Он отчаянно старался вернуть себе ровное дыхание, вернуть твердость своего голоса. Но давление, ощутимое каждой клеточкой тела, исходящее от их главы, заставляло желать забиться в самый дальний угол. — Ей кто-то помогал, — юноша, наконец, осмелился поднять на мужчину свой взгляд, — Она была не одна, кто-то отключил систему защиты и открыл камеру хранения. Тот вновь промычал, нахмурив брови и стряхивая пепельные лепестки в бокал с виски. Он все равно не собирался это пить. — «Кто-то», значит? Выходит, у нас завелась еще одна крыса? — Мужчина обходит кресло, взглянув в сторону панорамного окна и становясь возле него. Он думает. Старается размышлять хладнокровно. Старается, но с трудом сдерживает свой гнев. Желваки на его скулах заиграли, вены на висках стали заметнее, а горечь сигареты врезалась в горло, встала поперек. — Ынтхэ, проверь последние отчеты о поставках и реализации. Выясни номер отсека и отправь данные Джинсону. Товар, находившийся на проработке и не имеющий серийного номера может доставить нам большие проблемы. Эта маленькая дрянь знала, куда нужно целиться. «Тень», что и носила имя Ынтхэ, медленно и низко поклонился главе. За все это время беловласый мужчина не произнес ни единого слова. «Он до сих пор меня пугает,» — признался мальчишка самому себе, съежевшись, когда блондин прошел за его спиной. — А, еще кое-что, — вдруг подал голос глава. — Избавься от этого мусора. Бычок падает в алкоголь ровно с первым выстрелом. Чхэ Хён, стряхнув невидимую пыль с плеча, поправляет дорогой пиджак и напевает мелодию под нос, наслаждаясь мольбами за его спиной. Утомительная выдалась ночка.

***

«23 июня 2017 года» — Эй, долго еще будешь валяться? — блондинка присаживается на край кровати, аккуратно касаясь плеча сонной девушки. Она была похожа на слепого котенка, отчаянно желавшего спрятаться под кроватью от надоедливого детского внимания. — Розэ, умоляю, еще пять минут... — тихо бормочет под нос Лалиса, пытаясь натянуть одеяло на голову. Получается у нее плохо – Пак снова его стягивает, не убирая с лица яркую насмешку. — Ты теряешь драгоценное время, мне нужно идти. Я ведь не появлялась дома несколько дней. По комнате разлетается удивленный «ох», когда Манобан резко хватает девушку за запястье, роняя ее на себя. Лиса обвивает руки вокруг тонкой талии и вместе с ней переворачивается на бок, прижимаясь к деве обнаженным телом. На ее губах самодовольная, но такая обворожительная улыбка. Челка неряшливо упала на глаза, но длинные музыкальные пальцы блондинки нежно убирают ее за ухо тайки. — Лиса, не надо. Иначе мне придется застрять здесь еще на несколько часов. — Сквозь улыбку тихо проговаривает Пак, закусывая нижнюю губу. Она уже была готова в очередной раз сдвинуть свои планы. Все же, рядом с этой девушкой, она не могла быть достаточно убедительной. Розэ каждый раз теряла контроль над ситуацией и, поднимая белый флаг, из раза в раз отдавала командование Манобан. — Так застрянь, не вижу в этом проблемы, — одним лишь своим голосом Лалиса умело сковывала блондинку прочной нитью, не позволяя, не давая даже возможности вырваться из пленительных оков страстной натуры. Пак была готова рассыпаться на сотни осколков от этого глубокого голоса, сплетенного с утренней хрипотцой. От обжигающих прикосновений, заставляющих приятные мурашки пробежаться от позвоночника до самых кончиков пальцев. Она теряла возможность хоть как-то возразить, она была готова утонуть в ее темных омутах и вновь поддаться грешным желаниям. — Только избавься от этих тряпок. Манобан тянется к младшей, сладострастной пыткой касаясь ее губ своими. Одну за другой расстегивает пуговицы белой рубашки (единственной вещи, прикрывающей тело кореянки), медленно поднимаясь с кровати, чтобы уложить Розанну на спину, нависнуть над ней и углубить поцелуй. Пальцы блондинки касаются ее спины, зарываются в черные волосы, желая оказаться как можно ближе к той, что вновь решила сковать ее тело, опробовать его, вновь напомнить себе его вкус. Лиса спускается поцелуями на лебединую шею, наконец, разобравшись с последней надоедливой пуговицей и легким движением растегивает застежку бюстгальтера, находившуюся спереди. Первый стон срывается с губ Пак, когда Манобан нежно сжимает ее левую грудь, выцеловывая правую. Она прикусывает сосок и мягко его оттягивает, заставляя Розэ еще больше изнывать от желания, сильнее сжимая темные волосы. Манобан спускается ниже, невесомо коснувшись ладонью девичьего бедра, оглаживая его и закидывая на свое плечо. Она склоняется, но застывает, услышав глухой стук в дверь. — Блядство, — чуть ли не шипит тайка, явно не желая прерывать их процесс, но стук раздается вновь, и она раздраженно смотрит в сторону коридора. Теплая ладонь касается ее щеки, поворачивая голову в сторону присевшей блондинки. Та притягивает Лису к себе, оставляя невесомый поцелуй на ее губах и улыбается ехидно, явно забавляясь реакциями Манобан. — Продолжим в следующий раз, — ладонь соскальзывает, и Розанна не лишает себя удовольствия коснуться указательным пальцем нижней губы старшей. Она сползает с кровати, застегивая рубашку и натягивая на себя брюки, лежащие до этого неподалеку от кровати. Стоит только стройной фигуре скрыться за углом, как Лалиса, продолжая ворчать себе что-то под нос, следует примеру Пак. Она снимает черный шелковый халат со спинки стула и накидывает на свои плечи, небрежно завязывая пояс. — Нуна! — слышит она знакомый голос, а вскоре и знакомую физиономию, что распахивает дверь в спальную. — Ой… я вам не помешал? — Какого черта тебя сюда принесло? — Раздраженно выплевывает брюнетка, поправляя растрепанные волосы. — Разумеется помешал. Твою мать, я только вошла во вкус. Чонин, переваривая услышанное, вдруг краской заливается. А Розэ вставшая у него за спиной и облокотившаяся о дверной проем, скрестив руки на груди, заставляет его невольно вздрогнуть. Он, наконец, обращает внимание на ее внешний вид, на вид Лалисы, до сих пор воюющей с халатом и вспыхивает от стыда, спеша увести взгляд в сторону. — Там … это … ну, короче … вот, — запинается Кай, не в силах связать слова воедино. Розэ не сдерживается и прыскает в кулак, Лиса же бровь приподнимает, зеркаля позу Пак и скрещивает руки. — Не мямли, Ким. Или тебя наш внешний вид смущает? Можем раздеться, если тебе от этого станет легче, — она невинно улыбается, но вот-вот засмеяться готова от юноши, опешившего и покрасневшего еще сильнее. — Нет-нет! — Выставляет он руки перед собой, а после прокашливается, уводя взгляд в сторону. — Юбин просит о встрече. Надо решить некоторые вопросы. Манобан толкает языком щеку, коснувшись ладонью своего лба. Проводит ею по лицу и устало выдыхает. Пак только взгляд с одного на другого переводит, но сказать ей ничего не дают. — Поняла. Дай мне десять минут, — с этими словами девушка подбирает разбросанные по комнате вещи и удаляется в ванную комнату.