Реквием "Принцессе Марии"

      Конечно, Крис сразу бросился в Ситжес, в апартаменты, которые снимал Влад. Но в апартаментах он нашел лишь их хозяина, который занимался уборкой. Срок найма истек в полдень, а senior Vorontsov покинул апартаменты ещё утром. Да, оставил ключи, всё в порядке. Нет, куда именно уехал – не сказал…       Крис вышел на улицу совершенно потерянный, оглушенный – на сей раз темной и страшной балтийской волной, хотя над ним сверкало яркое солнце Средиземноморья.       «Крис, давай потом поговорим, а? Все потом. Завтра. У нас с тобой ведь только ночь. Договорились?       - Завтра, - повторил Крис. – Завтра. Обещаешь?       Влад кивнул.»       Влад солгал. Он ничего не собирался рассказывать Крису. Но Крис вовсе не винил его за эту ложь. Странно, но сейчас он испытывал и радость, и отчаяние. Радость от того, что в его жизни, пять лет назад погрузившейся во тьму, вдруг наступил день, полный радости и счастья. Пусть всего один. И за этим днем была ещё счастливая ночь. Ночь любви. Это было. А ведь могло и не быть! Но ведь было же! Было!       А теперь… да, теперь снова пришла пора тупого отчаяния. Искать Влада было бессмысленно. Крис, конечно, мог, используя свое положение вице-консула, задействовать связи в полиции под каким-нибудь предлогом. Но он хорошо помнил, что тайну Влада Воронцова оберегали спецслужбы сразу нескольких стран. И не только спецслужбы. И Крис понимал, что эти могущественные структуры просто не позволят отыскать ему этого парня.       Впрочем, за пять лет многое могло измениться. Про лежащий на дне Балтики огромный корабль с призраками все давно забыли. Кроме родственников и близких погибших. Ну, и сумасшедших конспирологов, носящихся со своими безумными (а может быть, и не безумными) версиями.       Крис снова вспомнил Ингу Рутмане, Густава Ульссона. Он тогда отступился, опустил руки, струсил. Они – нет. Он уверял себя, что ничто уже не изменить. Да, погибших не вернуть. Но познание правды уже означает перемену. Как и простая встреча означает перемену. Например, встреча со Владом Воронцовым.       Крис присел на бордюр тротуара возле апартаментов, словно бездомный или алкоголик, закрыл глаза. Ему представилось собственное будущее: пустое, одинокое, холодное. Полное беспросветного уныния. Потому что ничего уже не изменить.       Но даже если ничего и не изменить, то менять все-таки надо. Надо! Даже если ничего не получится. Если все кажется бессмысленным, напрасным…       Крис решительно поднялся с тротуара. Взгляд его упал на маленький супермаркет через дорогу наискосок. Он решительно направился туда, приобрел бутылку дешёвого виски и, недолго думая, отхлебнул прямо на выходе из магазина, наплевав на все приличия. По телу стало разливаться блаженное тепло. Жизнь снова переставала казаться мрачной.       Тут Крис вспомнил, что совсем рядом с апартаментами Влада, буквально в соседнем доме, живет Рамон, с которым он провел позапрошлую ночь. И уже через десять минут он лежал в постели Рамона с несвежим бельем, позволяя парню сосать свой член. Рядом копошились еще двое веселых парней, снимавших квартиру вместе с Рамоном.       Жизнь не стала лучше. Но жить снова стало проще.                                                 ***       Да, я соврал ему. Обещал поговорить, а сам тупо сбежал, пока он спал. Но что я мог сказать? Ничего. Вообще ничего! Не потому что мне нечего сказать. А потому что я не имею права. Я буду молчать до тех пор, пока всё это не закончится. Пока не придёт возмездие.       А потом… Да не знаю я, что будет потом! Буду ли я вообще жив.       Да и Крис… Я понял, что люблю его. Вот люблю, и точка! Но на чьей он стороне? Вроде на людоеда он не похож. Но ведь я его совсем не знаю. Что, если он всё-таки тоже заодно с теми ублюдками?       И как тогда мне быть? Вот же, блин! Тогда прям какая-то любовь юной партизанки и фашиста-гестаповца получается.       Ладно. Об этом вообще рано думать. Думай о другом. О погружении во тьму.                                                 ***       Крис сам удивлялся, что после исчезновения Влада всё-таки не сорвался в запой. Как будто встреча со смешливым парнем влила в него новые силы. Внезапное появление Влада и его стремительное исчезновение почему-то убедили Криса в том, что жить можно и нужно, даже если цели нет. Жить воспоминанием. И затаенной надеждой.       Крис оставался в Барселоне, ходил на службу в консульство. Амалия, которая была то ли в Вене, то ли чёрт знает где, больше не появлялась и не звонила: видимо, была смертельно оскорблена. И Крис был ей настолько за это благодарен, что даже готов был послать роскошный букет цветов. Конечно, не послал.       Ему звонил разъяренный отец, кричавший, что Крис вновь опозорил, смешал с грязью славное имя Шёнборнов и так далее. Крис спокойно сказал в ответ: «Не переживайте, отец, всё будет в порядке» и отключил звонок. Как ни странно, всё действительно было в порядке. Видеозапись, вызвавшая истерику Амалии и ярость отца, не получила никакого распространения. На порноролик она точно не тянула: подумаешь, двое голых молодых людей целуются на нудистском пляже, кого этим удивишь? К тому же, лица на кадрах были видны нечётко. Да и в любом случае, Крис не был медийной персоной. Ну да, потомок древнего рода, носитель графского титула, но ведь и этим никого особо не удивишь. Одним словом, публичного скандала не случилось.       Между тем Крисом овладела лихорадочная жажда деятельности. Он чувствовал, что если опустит руки, то снова войдет в штопор алкоголизма и депрессии. Даже если поступки твои кажутся бесполезными и бессмысленными, все равно действуй! И он действовал. Действовал.       Он снова погрузился в изучение интернет-публикаций, связанных с крушением «Принцессы Марии». Собственно, официальная версия оставалась все эти годы неизменной: паром затонул из-за конструктивных недостатков, неудовлетворительного технического состояния и ошибочных действий экипажа. Судно попало в эпицентр сильного шторма, причем шло на недопустимо высокой скорости. Из-за изношенности запоров волны сорвали носовой визор, вода попала на автомобильную палубу, автомобили сместились, возник сильный крен и судно затонуло.       Вина, по мнению международной комиссии, лежала на проектировщиках и строителях судна, компании-судовладельце и экипаже. Но экипаж судна, весь командный состав которого погиб, уже ничего не мог сказать в свое оправдание. Судовая верфь, где строилась «Принцесса», и компания-владелец судна подали иски в международные арбитражи, доказывая, что их вины ни в чем нет, и конца этим судебным разбирательствам не было. Да Криса они и не интересовали.       Его интересовали неофициальные, альтернативные версии. Собственно, их как было, так и осталось две. Первая была связана с тем, что на «Принцессе» везли контрабандный груз – скорее всего крупную партию оружия, редких металлов или наркотиков. Якобы шведская полиция узнала об этом и намеревалась встретить корабль в стокгольмском порту. О планах полиции стало известно владельцам контрабанды, и они приказали своим людям из числа членов экипажа сбросить груз в море. Те открыли носовой визор, и в трюм хлынула вода… С этим же связывалось и убийство помощника директора стокгольмской портовой таможни, перехватившего телефонный разговор с приказом уничтожить таинственный груз.       Вторая версия касалась Влада Воронцова и его сумки. Но! Крис, обшаривший все закоулки сайтов, содержавших хоть какую-то информацию о крушении корабля, убедился, что кто-то тщательно вымарывал все упоминания о Владе. Они, конечно, изредка встречались, но выглядели весьма неубедительно. Кое-где говорилось, что Влад был на корабле в числе пассажиров, однако потом его фамилия таинственным образом исчезла из всех списков.       Основная же информация сводилась к тому, что сменный капитан судна Роман Воронцов вез в Стокгольм некую ручную кладь, за которой кем-то велась охота. Что было в ручной клади капитана и кто именно за ней охотился – было неизвестно. Версий, конечно, было много: бактериологическое оружие, ядерные материалы, даже ядерная мини-боеголовка. И именно эту ручную кладь искали в каюте капитана водолазы, спускавшиеся на погибший корабль и снимавшие это на видеопленку. Они держали в руках чемоданчик и запрашивали по рации координатора работ: «Здесь написано: Роман Воронцов. Это то, что мы ищем?»       Но здесь были явные нестыковки. Ведь Крис своими глазами видел репортаж Густава Ульссона, на кадрах которого Влад выходил на берег, держа в руках сумку. Значит, именно в ней было нечто, что следовало спасти любой ценой! Но и на затонувшем корабле оставался чемоданчик, который искали? Непонятно…       Крис нашел в интернете ссылки на сайт, который вёл комитет родственников жертв кораблекрушения во главе с Ингой Рутмане. Но сайт оказался недоступен. Видимо, был заблокирован.       Крис попытался найти в интернете контакты Ульссона. Это оказалось бесполезно. Шведский телерепортер как сквозь землю провалился. Впрочем, что нового он мог сказать? Крис прекрасно понимал, что ничего. Но даже если поступки твои кажутся бесполезными и бессмысленными, всё равно действуй! Крис твердил это себе постоянно.       Надо иметь цель. Пусть даже эта цель будет навязчивой мечтой, всё равно надо идти. Чтобы выжить. Чтобы снова не войти в штопор депрессии, пьянства и прочего.       И Крис действовал. Он направил запрос в московское детективное агентство, куда уже обращался в первый свой приезд в Россию. Через несколько дней из Москвы пришел ответ. Из него следовало, что Владислав Воронцов после крушения «Принцессы Марии» не появлялся дома около года. Затем внезапно объявился. Как сообщили детективам всезнающие соседки (babki), парень учился где-то за границей. Babki предполагали, что учился на деньги, оставшиеся от отца. Мать Влада, проводившая время то в запоях, то в психиатрической больнице (durka), была попросту неплатежеспособной. На протяжении нескольких лет Влад приезжал регулярно. Иногда на несколько дней. Иногда на месяц и больше (обычно летом, во время каникул). В какой именно стране учится – не говорил. Специальность тоже не называл – отделывался шуточками. И вообще, как утверждали babki, паренек, несмотря на кажущуюся открытость и жизнерадостность, был на самом деле очень скрытным. Известно было лишь, что он регулярно переводил деньги матери, на которые та жила. И пила. И время от времени лечилась.       Последний раз Влада видели на Полевой в начале весны. После этого он не объявлялся. Мать снова лежала в durka.       Из отчета московских детективов было ясно: ехать в Россию бессмысленно. Во всяком случае пока. Влада там нет, и где он – никто не знает.       Этот факт едва не подкосил Криса. Парнишка с широкой улыбкой, русой челкой и карими глазами с пляшущими искорками не шел из головы. Эти искорки! Сначала они были в глазах Мари, затем в глазах Влада… И обоих Крис потерял. Искорки. Его наваждение. Его проклятие. Его любовь.       Крис понял, что еще немного, и он снова запьёт. Надо было что-то делать. Что-то делать. И он отправился в Ригу. К Инге Рутмане. Она была единственным шансом разыскать Влада.                                                       ***       Крис не был в Риге уже пять лет. Прежде этот город ему нравился, он любил бродить по его живым улицам, но сейчас почти не смотрел по сторонам. Слишком тяжелые воспоминания теперь были связаны с Ригой.       Перед поездкой Крис думал побывать в рижском порту. Но теперь понял, что не в силах вновь увидеть причал, от которого в свой последний рейс ушла «Принцесса Мария». Не сможет.       Он позвонил Инге, попросил о встрече.       - Простите, но я не понимаю, чем могу вам помочь, - голос Инги звучал очень холодно. – Боюсь, ничего нового я вам сказать не могу.       Что-то насторожило Криса в этих холодных, отчужденных нотках. Нет, он вовсе не рассчитывал, что Инга придет в восторг, услышав его голос. Но всё же было что-то странное…       - Послушайте, Инга, я специально прилетел в Ригу, чтобы с вами встретиться. Это жизненно важно. Я видел Влада!       - Что? – голос Инги дрогнул. – Вы… видели Влада?       - Да.       - Где? Когда? – эти вопросы были заданы таким резким тоном, словно Криса допрашивали.       - Давайте встретимся, - тут же уцепился Крис за эту возможность. – И я все вам расскажу.       - Хорошо, - после паузы произнесла женщина.       - Могу я к вам приехать?       - Ко мне? – Инга как будто колебалась. – Нет. Лучше встретимся в центре. В кафе. Через два часа вас устроит?       Она назвала адрес в центре города.       За эти два часа до встречи Крис чуть не сошел с ума от беспокойства. Он боялся, что Инга не придет. Было что-то странное в ее голосе. В другое время Крис, не раздумывая, купил бы бутылку виски. Но сейчас он не мог себе этого позволить. Не хватало еще явиться пьяным на встречу с вдовой капитана Воронцова!       Крис ждал Ингу за столиком в скромной сетевой кофейне. Он по-прежнему не смотрел по сторонам, даже здесь в кафе, как будто страшась увидеть перед собой громаду погибшего корабля с его призраками.       - Здравствуйте, господин Шёнборн.       Крис поднял голову. Перед ним стояла Инга Рутмане. За пять лет она сильно постарела. Волосы стали почти седыми, под глазами залегли глубокие тени, черты лица заострились. Казалось, эту женщину изнутри подтачивает какой-то недуг. Но глаза и плотно сжатые губы выдавали решимость и несгибаемость воли. Даже фанатичность.       - Здравствуйте, Инга, - произнес Крис, тщетно пытаясь придать себе непринужденный вид. - Спасибо, что пришли. Я очень рассчитывал на нашу встречу. Кофе?       - Самый простой… американо, пожалуйста, - Инга смотрела не на Криса, а чуть в сторону. - Господин Шёнборн…       - Крис. Просто Крис.       Инга поджала губы, явно показывая, что хочет дистанцироваться от собеседника.       - Хорошо. Крис. Давайте сразу перейдем к делу. Прежде всего я хочу спросить вас, где и когда вы видели Влада? – теперь женщина смотрела прямо в глаза Криса сканирующим взглядом.       - Я видел Влада в прошлом месяце. В Ситжесе, под Барселоной. Мы… мы встретились случайно. Потом он исчез.       - Он что-то вам рассказывал? – Инга готова была просверлить Криса взглядом.       - Увы… Я не сразу решился сказать, что узнал его. Не говорил, что меня интересует то… что произошло пять лет назад. А когда, наконец, сказал, то он… исчез.       - Вот как? – Инга откинулась на спинку пластикового стула. – Просто исчез?       - Да.       Казалось, ответ Криса принес Инге облегчение.       - Исчез, - повторила она задумчиво, но совсем не удивленно.       Теперь уже Крис сверлил ее взглядом.       - Вам что-то известно? – спросил он.       - Известно? – подняла бровь Инга. – Что вы имеете в виду?       - Вы что-то знаете о Владе? Знаете, где он живет? Что… что с ним вообще происходит?       - Нет, не знаю, - Инга произнесла это с каменным лицом и слишком поспешно, так что Крис сразу понял: она лжёт.       Ему ничего не оставалось, как играть вслепую. Других способов выяснить хоть что-то он не видел.       - Влад пару раз туманно высказался о том, что ему предстоит нечто… неприятное, тяжелое. Не могу повторить дословно. Но смысл слов Влада был таким: он должен заняться чем-то, что ему не хочется делать. Чем-то… мрачным что ли… я не знаю.       Инга снова нахмурилась.       - Понятия не имею, что он имел в виду, - холодно произнесла она.       - А вы его видели?       - Я? Нет. Да, я знаю, что он жив. Но сейчас живет не в России. Где именно – понятия не имею. Он со мной не связывался. В конце концов, я ему никто, - женщина говорила это немного нервно и торопливо, словно старясь предупредить неприятные ей вопросы.       Крис ясно видел, что Инга что-то знает, но скрывает.       - Послушайте, - заговорил он. – Влад очень важен для меня…       - Важен? Это почему? – в голосе женщины зазвучал нескрываемый сарказм. – Ах, вы же сказали, что встретились с ним в Ситжесе! Это ведь гей-курорт, если я не ошибаюсь?       - Вы не ошибаетесь, - спокойно ответил Крис. – Это гей-курорт. Именно там мы и встретились. И даже искупались в море у гей-пляжа. Более того, провели вместе ночь.       Он смотрел на Ингу с нескрываемым вызовом. Та отвела взгляд.       - Мне было известно об ориентации Влада. Если угодно, я отношусь к подобным вещам совершенно нейтрально, если они никому не мешают. Но…       - Но что? –прищурился Крис, которого эта беседа начинала выводить из себя.       - Но я полагаю, что вам лучше не пытаться разыскивать Влада. Во всяком случае я вам точно не стану помогать. Извините, но это всё, что я могу вам сказать. Пожалуй, я пойду.       Инга хотела было подняться, но Крис удержал ее.       - Нет! – в голосе его зазвучала врожденная властность аристократа, заставляющая людей повиноваться. – Постойте. Прошу вас. Мы не договорили.       - Мы вообще напрасно встретились. Нам не о чем разговаривать, господин Шёнборн, - сказала Инга, но тем не менее больше не предпринимала попытки уйти.       - Я хочу найти Влада. Он мне нужен, - Крис обращался как будто не к Инге, а к самому себе. – И ещё я хочу узнать, почему всё-таки затонула «Принцесса». Инга! Когда я пришел к вам пять лет назад, сразу после случившегося, мы с вами были на одной стороне. Я тогда наткнулся на каменную стену. Люди из спецслужб и черт знает ещё откуда пытались заставить меня отступить, не давали мне сделать и шагу. Но вы помогли мне тогда, потому что хотели узнать правду.       - Вы тоже хотели узнать правду, Шёнборн. Но потом ведь расхотели, не так ли? – в голосе Инги звучало нескрываемое презрение.       - Я…       - Вы испугались, Шёнборн, - цедила женщина. – Или вам просто надоело. Важен факт: вы отступились. А теперь, спустя пять лет, встретили симпатичного мальчика и вновь вообразили себя рыцарем без страха и упрека, так?       - Нет, не так! – вскричал Крис. – Или… черт, а даже если и так? Если вы правы? Все равно…       - Нет, не всё равно, Шёнборн. Вы трус. Взбалмошный, слабовольный трус, -припечатала женщина. – Вы отступились. А другие, в отличие от вас, не отступились. В этом вся разница. Поэтому теперь мы с вами не на одной стороне. Понимаете? Вы не заслужили того, чтобы что-то знать. Потому что за правду надо сражаться. А вы хотите, чтобы вам ее преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Извините, нет. Этого не будет. Надеюсь, я предельно ясно высказалась.       Крис ошарашенно смотрел на женщину. Ему часто бросали в лицо оскорбления: отец, жена, но никто еще не говорил ему в лицо столь безжалостной, беспощадной правды. От которой некуда было спрятаться. Которая жгла, ранила, убивала – медленно, мучительно, страшно. Но это была правда.       - Спасибо, - хрипло выдохнул Крис. – Спасибо… Я заслужил это.       Инга чуть недоуменно посмотрела на него.       - Но просто… Если у вас есть возможность связаться с Владом, передайте ему, что я люблю его. Передайте, что я хочу с ним встретиться. Передадите?       Инга молчала. И Крис чувствовал, что это молчание означает «да, передам». Иначе эта женщина сказала бы «нет».       - И ещё… Просто скажите. Вы знаете, почему погиб корабль? Вы знаете, кто был в этом виноват?       И снова молчание, которое Крис однозначно истолковал как утвердительный ответ.       - Инга, - тихо произнес Крис. – А теперь у меня просьба. Если… если у вас есть, что мне сказать… если действительно есть, что сказать, то скажите мне. Пожалуйста. Пожалуйста.       Молодой человек посмотрел прямо в глаза женщины. Инга как будто колебалась. А затем решилась:       - Слушайте внимательно, Шёнборн. Да, я знаю, кто взорвал корабль. И скоро они за это заплатят. Если это случится, я дам вам знать. Но больше ни о чем меня не спрашивайте. И не пытайтесь со мной встретиться. Всего хорошего.       На сей раз Инга поднялась из-за столика и быстро вышла из кофейни: спокойная, бледная, с идеальной осанкой.       Крис смотрел ей вслед с тоской, отчаянием и странной надеждой. Хотя и сам не понимал, на что именно надеется.                                                 ***       В помещении, залитом красноватым светом, на кожаном диване лежал мускулистый блондин, обнимавший человека с красивыми серебристыми волосами. Взгляд последнего был слегка расфокусированным, какой бывает у нижнего, вошедшего в сабспейс после долгой сессии.       Но внезапно нижний очнулся, взгляд его стремительно стал осмысленным, острым.       - Ты был великолепен, - медленно проговорил нижний, внимательно глядя в глаза своему партнеру и проводя рукой по его светлым волосам. – Сегодня – особенно великолепен.       - Приятно слышать, - блондин продемонстрировал самодовольную голливудскую улыбку.       - Что, неужели этот мальчишка действует на тебя столь вдохновляюще? – в голосе нижнего слышалась насмешка и чувствовалась скрытая ревность.       - Щенок оказался многообещающим, - хмыкнул блондин. – И наглым. Я люблю наглых щенков, с характером. Из них интереснее делать покорных, чем из тех, кто сразу готов на всё.       - Ты говоришь, что он сам на тебя вышел?       - Да. В тематическом клубе в Нью-Йорке.       - И сразу назвал свою фамилию?       - Да. Сказал, что искал меня. И что хочет попробовать со мной. В его глазах… Знаешь, в его глазах был вызов. И больше, чем вызов, - задумчиво говорил блондин. - В них была ненависть. Такая ясная, кипящая ненависть. Как будто он хотел вцепиться мне в горло. И вот это меня и захватило. Это… это так возбуждает: приручать щенка, который хочет тебя загрызть. Даже не щенка, а молодого волка. Смертельно опасного. Тебе этого не понять, ты любишь другое.       - Речь не обо мне, - нахмурился нижний. – Речь о тебе и об этом щенке – Воронцове. Ты ведь сразу понял, кто он?       - Скажем так, моя служба безопасности сообщила мне это на следующий день. И ты подтвердил.       - И?       - Я прямо спросил мальчишку: «Ты хочешь меня убить?»       - И он?       - А он смотрел мне в глаза, улыбался – нагло и холодно. И сказал: «Да».       - А ты? – заинтересованно спросил нижний.       - Достал пистолет, приставил его ко лбу мальчишки. Тот стоял прикованным к стене. Черт, он был таким сексуальным в этот момент! А ещё сексуальнее было то, что он как будто не испугался пистолета. По-прежнему смотрел мне в глаза. И нагло улыбался. Это было захватывающе. У меня начался стояк.       - Я предупреждал тебя...       - Да, да, знаю, этот мальчишка нужен тебе живым. Не волнуйся, ты его получишь. Покорным щенком, из которого я выбью и наглость, и ненависть. Останется только покорность.       - Не боишься, что он все-таки умудрится тебя убить? – приподнявшись на локте, с интересом спросил нижний.       - Это меня и заводит! Риск. Опасность. Смертельная опасность! Хотя, - с сожалением протянул блондин, - опасность не так уж велика. Мальчишка под полным контролем. За ним следят круглые сутки. Он постоянно в объективе камер.       - Развлекайся, - задумчиво кивнул нижний. – Но помни, что этот мальчишка явился к тебе не сам. Его подослал Алверт и его шайка. Эта проклятая Сеть. Пока еще есть время, так что сделай мальчишку покорным. Так с ним проще будет иметь дело. И береги себя, - взгляд нижнего стал холодным. – Мне не хотелось бы, чтобы он отправил тебя на тот свет. Ты слишком хороший доминант, трудно будет подыскать тебе замену.