Реквием "Принцессе Марии"

      Эти слова Влада: «Крис, ты ведь не уйдешь?» огненными буквами впечатались в сознание молодого человека.       - Я не уйду. Главное, ты – не уходи, - прошептал он в ушко парню.       Он вцепился во Влада и уже не выпускал его. И когда они лежали в постели. И когда пошли в душ – маленькую, тесную кабинку, куда они каким-то чудом поместились вдвоем и продолжали целоваться под не слишком прохладными струями. И когда одевались, и       Крис помогал Владу натянуть до неприличия узкие джинсы и столь же узкую майку с немыслимо пошлым принтом, на котором целовались два красавчика. И когда они вышли из дома, и Крис решил, что ему надо бы прикупить что-то более демократичное и легкомысленное. И в ближайшем магазине, где они выбирали Крису джинсы и футболку.       И, наконец, в кабинке для примерки, где стоило Крису стянуть с себя брюки, как Влад тут же опустился на колени и вобрал в себя его член, не дав Крису опомниться. А когда       Крис опомнился, то сам опустился на колени и принялся отсасывать Владу, наплевав на продавцов, которые, конечно, всё поняли...       И когда они брели по узким улочкам Ситжеса, и Крис уже нагло щеголял в узких светлых джинсах и майке такой расцветки, от которой принца Йозефа, если бы он вдруг увидел в ней своего сына, наследника, потомка пяти императоров, родственника европейских монархов… О, принца Йозефа точно хватил бы удар.       И когда они решили отправиться в Барселону, чтобы прогуляться по огромному, шумному городу: и по заполненным толпами туристов знаменитым улицам и площадям, и по малолюдным улочкам, и, наконец, по кварталу Гей-Шампле с его заведениями…       Всюду Крис не выпускал Влада ни на секунду. Всюду он старался держать его за руку или обнимать за талию, чувствовать его молодое крепкое тело, или хотя бы прикасаться к нему – пусть даже кончиком мизинца, но ни в коем случае не выпускать!       Он старался не думать о том, что будет завтра. Потому что знал, что никакого завтра у них скорее всего не будет. Он старался не думать даже о том, что будет через час, даже через минуту. Он старался жить этим мгновением, наслаждаться им, пить каждое мгновение до дна, словно алкоголь. Жить каждым мгновением, в котором был этот смешливый паренек с глазами, в которых то плясали золотистые искорки, то вдруг поднимались темные и страшные волны штормовой Балтики.       Да, несмотря на свою жизнерадостность, Влад временами ни с того ни сего мрачнел, словно думая о чем-то, что ему предстояло. Крис не спрашивал ни о чём, соблюдая их уговор и боясь спугнуть Влада. Но он чувствовал, что это нечто, предстоявшее Владу, будет ужасным. А главное оно будет связано с той страшной ночью на Балтике.       Возможно, это было самовнушение. Даже не возможно, а точно. Но Крис не мог отделаться от этой мысли и потому всё крепче и крепче сжимал крепкую, горячую руку Влада, боясь, что тот уйдет, исчезнет в штормовой балтийской тьме. Исчезнет на сей раз навсегда.       Он догадывался, что эти стремительные перепады настроения характерны для Влада. Парня словно носило по волнам: то вверх, то вниз. Как будто внутри него жило штормовое море, невидимое ни для кого кроме Криса.       И это море манило Криса. Манило своей страшной, чудовищной тайной. Манило горем и отчаянием. Манило любовью, казавшейся погибшей, но теперь как будто вынырнувшей из огромного чрева затонувшего корабля и взрывавшейся на поверхности фейерверками золотистых искорок, которые когда-то плясали в глазах Мари. Танцем дельфинов.       Это была мистика. Точнее, просто самовнушение. Но даже если так, Крис был счастлив.       А Влад… Влад болтал о том, о сем. Легко, беззаботно, то и дело заливаясь смехом, но не ржанием дебила, а смехом веселым, заразительным… При этом парень ничего не говорил о себе, о своей жизни. И ни о чем не расспрашивал Криса. Их уговор действовал строго.       Они говорили об архитектуре, благо Барселона давала для этого массу поводов. На вкус Влада, город был слишком уж красивым, фасады домов чересчур изысканы.       - Когда я вижу такие фасады, мне кажется, что за ними должно скрываться какое-то дерьмо, - без обиняков заявил Влад.       - Что-то темное, страшное, - откликнулся воспитанный граф Шёнборн. – Знаешь, и мне так кажется.       - А Гауди… Да, он был гением. Но у него гений какой-то нездоровый. И вообще, я понял, что мне напоминает эта Барселона. Рыбу фугу! – фыркнул Влад.       - Рыбу фугу? – Крис тоже фыркнул от этого неожиданного сравнения. – Это почему?       - Ну, она же очень вкусная, но очень ядовитая. И если ее приготовить неправильно, то можно умереть. Вот и Барселона такая же. Вкусная. Но полная яда.       То, что Барселона полна яда, Крис тоже чувствовал. Всегда чувствовал, хоть и не отдавал себе в этом отчета.       - Тебе здесь не нравится? – нервно спросил он.       - Почему? Нравится, - беззаботно пожал плечами парень. – Приехать, погулять, посмотреть… Но жить здесь я точно не смог бы.       - А я живу и работаю здесь уже почти год.       Крис уже готов был сказать, наконец, пару слов и о себе, но Влад пожал плечами и тут же заговорил о том, что Каталония – это вообще не Испания, что каталонцы хотят независимости, но вот только…       Крис, разумеется, за время своей работы вице-консулом в Барселоне, отправил в Вену десятки депеш, касающихся каталонского движения за независимость. И уж точно был в курсе проблемы. И он убедился, что и Влад в целом был в курсе. Вообще, парень демонстрировал довольно разносторонние познания. И мог говорить далеко не только о сексе. Собственно, о сексе они почти и не говорили. Но они им занимались, причем в самых экстремальных местах: укромных уголках парков, общественных туалетов, даже на заднем сиденье пустого рейсового автобуса. Дело всякий раз ограничивалось минетом, но и это выносило мозг утонченному графу Шёнборну.       И он все крепче держал за руку безбашенного русского мальчишку. Точнее, казавшегося безбашенным, ибо Крис чувствовал присутствие черного штормового моря, в котором время от времени гасли золотистые безмятежные искорки.       И все сильнее становился страх потерять Влада. Которого он так долго пытался разыскать. Которого ему не дали разыскать. Странно: он упорно искал этого парня с целью узнать, что именно произошло на корабле, что случилось с Мари. Точнее, не что, а как. Но теперь, когда Влад был рядом, когда ему можно было задать эти вопросы, Крис вдруг понял, что ему важны не ответы. Ему важно само присутствие этого парня. Чтобы они и дальше были вместе. А остальное… остальное как-нибудь.       И Крис старался не думать о том, что Влад ему ничего не обещал. Что Влад воспринимает происходящее как просто курортный флирт с незнакомцем. Веселую игру. Развлечение. Передышку перед чем-то, чего страшится, но чего не может избежать.       Но ведь Влад сам сказал ему в апартаментах: «Крис, ты ведь не уйдешь?» Да, это могло означать не более чем: «Не уходи прямо сейчас, покувыркаемся ещё». Но Крис чувствовал в словах Влада большее. Что парень тоже нуждается в нем. В его присутствии. Что парень хочет оставаться с ним. Потому что и он одинок в темном, ледяном море, пытающемся утащить их на свое мертвое дно.       А небо над Барселоной стремительно темнело, и город превратился в море сверкающих огней. Время пролетело совершенно незаметно, но оно же спаяло их вдвоем намертво.       Влад по-прежнему был бодр и весел, постоянно смеялся и шутил. Крис, если и чувствовал легкую усталость, то не придавал ей значения.       Они ввалились в гей-клуб, где уже было полно народу: как местных геев, так и съехавшихся из разных стран. Тут Крис внезапно почувствовал ревность. Здесь было слишком много красивых, эффектных парней, а ему хотелось, чтобы его новообретенное сокровище смотрело только на него!       Они заказали по коктейлю. Крис, как заправский алкоголик, с удовольствием взял бы чего-нибудь покрепче и побольше, но он банально боялся напиться и потерять над собой контроль. Превращаться в пьяную свинью на глазах Влада он не желал.       Впрочем, Влад и не дал ему слишком увлекаться спиртным. Почти сразу он потащил Криса на танцпол. Его сиятельство граф Шёнборн, будучи австрийцем, превосходно танцевал вальс и прочие благородные танцы. Впрочем, он спокойно танцевал и в клубах под самые современные ритмы, но не слишком любил это делать. Выделывать лихие коленца, трястись и дергаться в потной разгоряченной толпе претило его природному аристократизму.       Но с Владом всё было не так. Всё стремительно оказывалось поставленным с ног на голову. И вот уже Крис, позабыв обо всем, танцевал с Владом прямо посреди зала, а вокруг были полуголые, разгоряченные парни: красивые и не очень, брюнеты, блондины, низкие, высокие, эффектные, блеклые – каких только не было.       И Крис видел, что они с Владом притягивают к себе внимание окружающих. Но не потому они были самыми красивыми, самыми эффектными, самыми сексуальными. Может быть, и были, а может быть и нет. Дело было в другом. Влюбленные всегда притягивают к себе внимание. На них смотрят. Ими любуются. Потому что в любви всегда есть красота, пусть даже на первый взгляд и незаметная. И эта красота всегда оказывается самой яркой, во что бы человек ни был одет и как бы ни выглядел. Потому что только любовь и имеет значение в этом мире.       А Крис был влюблен. И он видел, что Влад смотрит на него влюбленными глазами – счастливыми глазами с танцующими золотистыми искорками. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но это было правдой.       Высокий брюнет в узких кожаных штанах и с голым торсом вклинился между ними, попытавшись обнять Влада, но получил в ответ громкое «отъебись» - на английском, разумеется.       Крис, всегда избегавший драк, сейчас готов был забыть обо всем и ринуться на наглеца, но, видимо, в этом «отъебись» уже была такая сила, что брюнет если и не отлетел, то отошел.       А Влад снова захохотал. Его смеха не было слышно в грохоте музыки, но лицо его было счастливым и радостным. Он снова поволок Криса к столику и уселся ему на колени, демонстрируя всей публике, что принадлежит вот этому высокому, интересному, молодому мужчине и не желает никого другого.       - Что этот идиот от тебя хотел? – спросил Крис, хотя и так все было ясно.       - Он не меня, он тебя хотел! – проорал Крису в ухо Влад.       - Что??       - Тебя! Спросил у меня, может ли он потанцевать с моим парнем. Ты ему понравился! Крис клацнул зубами и промолчал, не найдя что сказать. И залпом допил коктейль.       - А я ему нагрубил! Такой я, невоспитанный мужлан! Не хочу тобой делиться! – продолжал орать ему в ухо Влад.       Сказать, что Крис в этот момент был на седьмом небе от счастья, значило ничего не сказать.       - Пошли в темную комнату! – предложил Влад. – Я хочу!       - Поехали лучше ко мне! – неожиданно для самого себя сказал Крис. – Тут всего десять минут езды на такси.       - К тебеее? – игриво пропел Влад. – И какие у нас намерения? Мне хочется большего чем днём!       - Мне тоже!       Их губы снова слились в поцелуе.       А через пять минут уже сидели в такси, устроившись на заднем сиденье и, не стесняясь таксиста, целовались всю дорогу. А мимо пролетали веселые ночные огни Барселоны.       Крис снимал небольшую виллу в пригороде, всего в пяти минутах ходьбы от моря. Когда они подъехали к дому, с моря дул теплый, влажный ветер, шумели сосны и пальмы.       Крис чувствовал себя слегка запьяневшим – не столько от алкоголя, сколько от поцелуев. И безумно счастливым.       Влад стоял рядом и улыбался: тоже хмельной и счастливой улыбкой.       Крис не с первого раза сумел открыть дверь ключом. Наконец, они вошли в дом.       И только тогда Крис понял, что в доме кто-то есть. Собственно, даже не кто-то. В маленьком холле, скрестив руки на груди, и гневно выпятив подбородок, стояла Амалия.                                                 ***       Жена была последней, кого Крис рассчитывал здесь увидеть. Да, у Амалии был ключ от виллы, но она сюда никогда не приезжала, упрямо твердя, что ее супругу, графу Шёнборну, не пристало прозябать на жалкой должности в провинциальном испанском городишке. Но если ему так вздумалось, то пусть сам себе прозябает, а ее ноги в этом доме не будет!       Но все-таки первым чувством, которое испытал Крис, было даже не изумление. А страх. Причем страх вовсе не перед гневом жены, а перед тем, что Влад сейчас уйдет. Кому охота быть свидетелем супружеской сцены и даже ее участником? Крис крепко схватил Влада за руку.       - Спокойно, - процедил он сквозь зубы. – Сейчас она уйдет.       - Что? – гневно вопросила Амалия. – Это кто уйдет? Я? Нет, пусть вот эта шлюха, - она ткнула наманикюренным пальцем в сторону Влада, - пусть эта шлюха сейчас уходит из моего дома!       Вообще-то Крис и Амалия общались между собой на немецком языке. Но Крис обратился к Владу по-английски, и Амалия тоже вступила в разговор на английском.       Реакция Влада была неожиданной. Он не смутился, не остолбенел, не попытался вырваться и убежать. Он весело фыркнул.       - Мадемуазель, - прогундел он в нос. – Вы, должно быть, любовница моего любовника?       Амалия замерла, разинув рот. Моргнула. Побагровела, словно готова была лопнуть от натуги. Еще больше выпрямилась.       И двинулась вперед. Высоко подняв голову. Откинув назад роскошные черные волосы. Чеканя шаг. На высоких каблуках. Воплощение праведного гнева. Презрения. Решимости.       - Я. Его. Жена, - произнесла она. – А ты – шлюха. Вон!       И она театральным жестом указала на дверь.       Крис многое мог бы сейчас сказать по поводу того, кто шлюха. Но мысли мешались, они носились как щепки на волнах его ярости. Всё, на что он был способен, это ещё крепче сжать руку Влада, чтобы не дать тому исчезнуть. Исчезнуть из-за этой стервы Амалии, которая никогда не появлялась в этом доме, а теперь вдруг завалилась, корча из себя оскорбленную супругу. Именно сейчас, когда рядом был Влад!       - Да отпусти, идиот, ты мне руку раздавишь! – послышалось шипение Влада. – Не бойся, не отдам я тебе на съедение этой корове! Спасу. Уговорил.       - Что?? Я корова??? – графиня Шёнборн сделала еще шаг вперед.       Такой разъяренной свою жену Крис еще не видел. Амалия в каком-то смысле была великолепна. На ней было облегающее статную фигуру темно-синее платье, шея и запястья украшены жемчугом, на пальцах сверкали бриллианты и сапфиры. Она как будто только что явилась то ли из ювелирного магазина, то ли с какой-то вечеринки.       И в который раз Крис подумал, что в его супруге, всегда одевающейся элегантно и дорого, было что-то неистребимо вульгарное, эскортное. Несмотря на всю благородную аристократическую кровь. Несмотря на все дорогие наряды и украшения, изготовленные у лучших модельеров и дизайнеров, нередко по особому заказу.       - Именно. Топаешь как корова. И бока у тебя жирные, - Влад, похоже, не был ничуть смущен. – Жрать надо меньше. Понятно, почему мужа твоего на сторону тянет. И, кстати, макияж этот свой дурацкий смой. Выглядишь на сорок лет, не меньше. Старой шлюхой, да.       Амалия задохнулась. Такого ей никто никогда не говорил. Но бил Влад точно в цель. Словно угадывая самые больные места супруги Криса.       - Это ты - шлюха! – зарычала она, замахиваясь для удара.       Это привело Криса в себя. Правой рукой продолжая удерживать Влада, левой он умудрился схватить руку Амалии. И сжал обе руки, из-за чего и постылая жена, и юный любовник заверещали в унисон.       Крис выпустил руку Амалии, но Влада на выпускал, лишь ослабил хватку.       - Ты привел в дом шлюху! И позволяешь этому педику оскорблять свою жену! – завопила Амалия, разглядывая свое запястье.       - Не устраивай сцен, прошу, это вульгарно, - уныло процедил Крис.       - Да отпусти ты, блин, меня уже! – рыпнулся Влад, но его лишь сжали крепче. – Бля, ебанутый! Да не бойся ты, мне только в туалет! От ваших разборок обоссаться хочется! Где у вас туалет??       - Первая дверь по коридору направо, - механически произнес Крис, выпуская Влада и с беспокойством поглядывая на него: не сбежит ли тот во входную дверь?       Но Влад действительно двинулся к туалету. Амалия смотрела на него так, словно собиралась броситься следом и разорвать юного наглеца в клочья.       - А могла бы быть красивой, - с ехидной задумчивостью сообщил ей Влад и, заржав, скрылся в коридоре.       Амалия дернулась было за ним, но дорогу ей преградил Крис.       - Вы никогда не умели держать себя в руках, дорогая, - процедил он.       Внимание разъяренной светской львицы тут же переключилось на новую жертву.       - Ты привел в наш дом шлюху! – зарычала она.       - В мой дом, - Крис и сам не понимал, откуда в нем взялось ледяное спокойствие. – Вы ведь сами отказались в нем жить, дорогая. Не так ли?       - Ты позволил этой шлюхе оскорблять свою жену!       - Сожалею, но моя жена первой начала с оскорблений. От графини Шёнборн можно было бы ожидать чего-то другого.       - И это говоришь ты? Ты! Которого засняли на видео, голым на пляже! С этой шлюхой!       - Надеюсь, вы уже подали на развод, дорогая?       - Да ты… - Амалия задохнулась, по лицу пошли малиновые пятна. – Ты хоть понимаешь, что теперь станут говорить о тебе?? Обо мне???       - Милая, всем прекрасно известна моя ориентация. А имена твоих любовников перечислит половина Вены. Ничего нового.       - Тебя засняли на видео! Это прилюдный позор!!       - Даже если это позор, то лишь мой. И вообще, ты слишком быстро добралась из Вены в Барселону. Как тебе это удалось?       - Я была в Ницце! На яхте у Кавафисов…       - Ах, вот как. Как интересно. С кем из Кавафисов? С отцом или сыном? Впрочем, мне все равно. Но зачем ты сюда примчалась? Чтобы устроить вот эту сцену? Какая глупость, ты не находишь?       - А я должна была сделать вид, что никакого порно не было?       - Дорогая, самое лучшее, что получалось у нас в нашем так называемом браке, это делать вид, что ничего не было. Полагаю, и на сей раз тебе следовало сделать то же самое. Остаться на яхте и развлекаться с Кавафисом. Старшим или младшим. Хоть с двумя сразу.       - Ты немедленно выгонишь из дома эту шлюху! Я не допущу, чтобы на меня показывали пальцем и говорили: это жена того самого педика, которого засняли на пляже в Ситжесе с каким-то проститутом!       - … и которая сама меняет любовников как перчатки, - язвительно добавил Крис.       - Хам! – Амалия влепила супругу звонкую пощечину.       - Будет лучше, если ты уйдешь, - холодно произнес Крис. – Если у тебя нет машины, я вызову такси. Могу оплатить тебе номер в отеле. Или билет до Ниццы, до Вены, куда угодно. Но ты уйдешь. А я останусь здесь. С ним.       Амалия неверяще смотрела на Криса. За пять лет брака сцены между ними происходили регулярно. Но обычно Крис прятался в тумане безвольного равнодушия. Пропускал мимо ушей истерики жены. Это был первый случай, когда он внезапно дал отпор. Когда в его глазах вместо алкогольного дурмана была твердая решимость.       Но Амалия не собиралась сдаваться. Она открыла рот, чтобы разразиться новой гневной тирадой, но тут послышался ненавистный, чуть гнусавый голос:       - Эй, я уже справил нужду по-всякому… А у вас как дела? Всего одна оплеуха? Что так мало?       Амалия резко обернулась к наглому мальчишке.       - Убирайся! – прорычала она.       Крис открыл было рот, чтобы снова одернуть жену, но смех Влада заставил его замереть.       А Влад смеялся. Смеялся от души, искренне. И в его смехе не было ничего издевательского. Почему-то чувствовалось, что смеется он не над людьми, а над ситуацией.       Амалия затряслась. Высокая, статная, надменная, разъяренная, она вдруг стала выглядеть глупой и жалкой, и дорогой наряд, украшения и драгоценности – все это лишь делало её ещё более жалкой. Словно смех безвестного паренька смыл с нее всю мишуру, оставив совершенно голой.       - Ты… Вы… Ты… - вот и все, что она смогла выдавить из себя.       А затем ринулась на улицу – уже не топая каблуками, а словно стараясь спрятаться от погони, от смеха.       Влад больше не смеялся. В его глазах было странное сожаление.       - Я тоже ушел бы, - сказал он с неожиданной усталостью. – Просто не хочется тебя оставлять одного. Хочешь, я останусь?                                                       ***       - Хочу напиться, - признался Крис, когда они оказались на маленькой открытой террасе с видом на море. – Знаешь, вообще-то я сильно пью. Тебя это не смущает? Влад фыркнул.       - Ну, если бы ты звал меня замуж, то я крепко задумался бы, - сообщил он. – А одну ночь с красивым пьяным мужчиной я уж как-нибудь переживу. Не в первый раз. Да я и сам хочу напиться.       - Одну ночь, - пробормотал Крис, разливая им в стаканы коллекционного виски. – Одну ночь…       - Ага, - откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги, мечтательно произнес Влад. – Всего ночь. Завтра мне уезжать. И я хочу, чтобы эта ночь стала феерической. Вот как этот день. За исключением эпизода с твоей милой супругой. Господи, какая же она у тебя стерва!       - Одну ночь, - бормотал Крис, взяв в руки стакан и как будто не слыша Влада. – Одну ночь… Влад!       - Что?       - Давай выпьем за то, чтобы это была не последняя наша с тобой ночь!       Влад с удивленной, немного растерянной улыбкой посмотрел на Криса, в темно-карих глазах снова заплясали золотистые искорки. Паренек снова фыркнул.       - Я тебе так понравился? – с игривой задумчивостью осведомился он.       - Я… я давно мечтал о тебе, - проговорил Крис, понимая, что истинный смысл его слова Влад не поймет.       - А давай! – махнул рукой Влад. – Ты ведь меня тоже зацепил. Ты… что-то есть в тебе такое… Не пойму даже что Не важно! Чииз!       Они выпили сразу по стакану.             Влад стянул с себя майку, оставшись в одних джинсах. Крис последовал его примеру. Они сидели в креслах и откровенно друг друга рассматривали, словно до этого не видели друг друга обнаженными.       - Ты красивый, - сказал Влад. – Я говорил тебе?       - Нет. Или да? Но спасибо за комплимент. Ты тоже красив.       - И тебе спасибо. Приятно знать. Красота мне очень даже пригодится, причем совсем скоро, - эти слова Влад процедил с неожиданной горечью.       Крис пристально посмотрел на него. И налил еще по стакану виски.       - Послушай, почему бы нам не продолжить знакомство? Почему только одна ночь, Влад?       - Я же сказал, что завтра уезжаю, - поскучнел парень. – Увы.       - Ммм… но мы можем обменяться своими данными. Телефонными номерами. Адресами. Ты живешь в России?       - Я завтра уезжаю, - теперь парень уже помрачнел. – И давай не будем об этом. Такая ночь!       - За эту ночь! – произнес Крис, поняв, что слишком давить на парня не следует, а вместо этого следует выпить.       - За эту ночь! Скандальную. И романтичную! – подхватил Влад.       Они выпили еще по стакану как заправские алкоголики. Крис рассчитывал напоить Влада, чтобы вызвать парня на откровенность. Хотя бы частичную. Но, будучи алкоголиком, пьянел он гораздо быстрее своего собеседника, который с задумчивой улыбкой разглядывал звезды над Средиземным морем.       - Ты любишь море? – спросил Крис.       - Хм… - Влад болезненно скривился. – Смотря какое. Средиземное – да, люблю. Оно теплое, ласковое. Сейчас, по крайней мере.       - А какое не любишь?       Лицо Влада окаменело, он как будто ушел в себя, и Крис видел, как снова поднимается в глазах парня черная, полная смерти балтийская волна.       - Выпьем! – это уже произнес Влад.       Крис с готовностью налил им по третьему стакану. В голове уже шумело, всё становилось простым, легким, понятным, страхи исчезали. Неразрешимых проблем не было.       - Чииз!       - Моя фамилия – Шёнборн, - произнес Крис, опрокинув в себя третий стакан обжигающей жидкости. – Кристоф Шёнборн.       - Крис, к чему мне это знать? Мы с тобой всего на одну ночь…       - А твоя фамилия – Воронцов. Владислав Воронцов.       Глаза парня потемнели.       - Мы с тобой встречались, - Криса уже несло. – Я помню тебя.       - Встречались? – напряженно переспросил Влад. – А я… не помню тебя.       - Рижский порт. Причал. Ты тогда споткнулся и упал. Когда я тебя толкнул. Со мной была девушка. Моя невеста. Мари. Помнишь ее?       Крис понимал, что поступает как последний идиот, но ничего не мог с собой поделать.       Еще минуту назад он был уверен, что не станет пытаться вызвать Влада на откровенность, по крайней мере, так быстро, но алкоголь сорвал его с тормозов.       Он достал смартфон с фотографией из ресторана «Принцессы Марии», на которой были запечатлены Мари и Влад. Протянул парню.       - Эта была последняя фотография, которую Мари мне прислала. И ее сделал твой отец, сменный капитан корабля Роман Воронцов. Я искал тебя. Потому что видел тебя в репортаже, как ты выходишь на берег с сумкой. После крушения. Я искал тебя в Стокгольме. Ездил в Москву, был на Полевой. Я хотел узнать, что случилось. Как? Почему? Но мне мешали. Людей убивали…       Крис понимал, что говорит сбивчиво, что говорит не так, как надо было сказать, но как именно надо – не знал.       Чувственные губы Влада превратились в тонкие ниточки. В глазах бушевал черный балтийский шторм.       - Ты выслеживал меня? – голос его звучал холодно и отчужденно.       - Здесь, в Ситжесе? Нет, - Крис покачал головой. – Нет, клянусь. Это случайность. Это судьба. Влад – ты моя судьба! Только скажи, что случилось. Почему? Почему всё это произошло? Ты же что-то знаешь! Власти объявили тебя выжившим, а потом стали утверждать, что тебя вообще не было на судне! И что-то потом водолазы искали в твоей каюте! Что? Это из-за проклятой сумки? Или еще из-за чего-то? Влад!       Крис осознавал, что сейчас своими руками, точнее, своей глупостью, рушит все, что даже не успел построить. Он вглядывался в глаза сидящего напротив парня, и видел в них все тот же балтийский шторм.       - Там погибла моя невеста, - проговорил Крис с отчаянием. – Это была единственная женщина, которую я любил. Единственная! Ни до, ни после я не любил женщин! Она… она была удивительная. Влад! Влад! Ты понимаешь? Ты же был с ней! Ваши каюты были рядом!       - Меня. Не было. На судне, - голос парня звучал мерно, словно механический маятник.       - Ты был, - в голосе Криса звучала боль. – Я говорил даже с Ингой…       - Меня. Не было. На судне.       - Влад.       - Извини, я пойду. Сейчас.       Парень встал, но Крис тоже вскочил с места и опустился перед ним на колени, целуя его загорелые руки.       - Влад, пожалуйста, пожалуйста, не уходи! Не хочешь говорить, не говори! Только не уходи. Ты знаешь, что такое пустота? Ты знаешь???       Граф Шёнборн стоял на коленях перед простым парнем и заглядывал ему в глаза. Он знал, что выглядит жалко, но ему было плевать. Он просто смотрел в глаза, полные черного шторма, скрывавшего в своей тьме погибший корабль с его призраками.       Неожиданно эти глаза закрылись. А маленькие, загорелые руки парня с силой, до боли сжали хрупкие, аристократические пальцы молодого графа. Тот терпел непривычную боль. Он готов был терпеть целую вечность, лишь бы… Лишь бы… Он и сам не знал, лишь бы что.       Влад открыл глаза. В них уже не было шторма. Напротив, Крис снова увидел знакомые пляшущие искорки.       - Крис, - послышалось тихое. – Крис, давай потом поговорим, а? Всё потом. Завтра. У нас с тобой ведь только ночь. Договорились?       - Завтра, - повторил Крис. – Завтра. Обещаешь?       Влад кивнул.       Крис поднялся с колен, обнял Влада. Они снова слились в поцелуе. Долгом, счастливом. Словно не было черного шторма. Словно не было ничего. Только они одни.       - Пойдем в спальню, - прошептал Крис.       Влад улыбнулся, и вновь его улыбка была искренней, радостной, широкой.       - Пойдем, - шепнул он.                                                       ***       И снова на Криса налетела волна – сбивающая с ног, оглушающая, накрывающая с головой, заставляющая позабыть обо всем. И на гребне этой волны плясали золотистые искорки, полные жизни. Влад сейчас и впрямь воплощал собой волну. Он обнимал Криса и целовал - живо, страстно, даже исступленно, и Крис внезапно отпустил сам себя. Его давно так не целовали. Давно его не обнимали такие сильные и одновременно такие нежные руки.       Влад что-то бормотал по-русски, Крис не понимал ни слова, но он знал, что это слова любви, иначе и быть не могло. Чувственные губы целовали его глаза, прикасались к щекам и от этих прикосновений его бросало в дрожь, а затем его собственные губы оказывались во власти поцелуев – сильных, страстных и упоительных. Его затягивало в эту страсть словно в гигантский водоворот, и он с радостью отдавался этому водовороту, который уносил его вовсе не в бездну смерти, а во власть любви, которой не знал уже давно, может быть, даже никогда.       Давно Крис не чувствовал себя таким слабым и таким счастливым. Давно не чувствовал такого наслаждения от того, что его ласкает молодой парень. И Криса совсем не смущало, что по возрасту Влад моложе его лет на десять, а по комплекции – гораздо более миниатюрный. Во Владе было нечто, что заставляло Криса трепетать.       Этот смешливый парень сейчас превратился во властного и сильного любовника. Но при этом в нем не было грубости, жесткости. Была мощь – но мощь текучая, подобная морским волнам, мощь, которой так хотелось отдавать всего себя.       - Люби меня, люби, - бормотал Крис.       Влад что-то бормотал в ответ, по-прежнему сжимая Криса в своих удивительно сильных руках. И Крис стонал – не столько от физического наслаждения, сколько наслаждения близостью, которое неизбежно было должно превратиться в наслаждение единением – неизбежное, неотвратимое, как мощный удар волны, накатывающей на морской берег.       - Что ты делаешь со мной, - бормотал Крис, чувствуя, как трепещет тело от ласк и объятий молодого любовника. – Что ты делаешь со мной…       Но рот его в который раз был запечатан властным поцелуем, а затем чувственные губы начали исследовать его тело, все ниже, ниже, дойдя до пупка…       На самом деле пупок Криса был очень интимным местом. Он почему-то очень боялся чужих прикосновений к своему пупку. Крису казалось, что там, в пупке завязана его жизнь и при малейшем неосторожном движении любовника узел может развязаться и жизнь покинет его… Поэтому во время секса он неизменно напрягался, когда его партнеры пытались ласкать пупок, старался увернуться от этого.       Но с Владом даже и здесь все шло не так. Крис не успел ничего понять, как горячий язык проник в его пупок и начал там хозяйничать. Но тело Криса, обыно очень чувствительное и даже капризное, когда речь шла о неприятных ощущениях, неожиданно приняло этот наглый язык в пупке так, словно давно именно его и хотело. Крис затрепетал и застонал, а Влад выпрямился и плотоядно посмотрел на Криса.       - Красавчик! – проговорил он с явным удовлетворением.       А Крис снова затрепетал словно слуга, которому посчастливилось угодить господину.       Влад протянул руку к тумбочке, взял лубрикант и осторожно стал вводить в Криса палец. Крис чувствовал лишь приятную прохладу. Затем в него вошло два пальца, он расслабился, но снова никакого дискомфорта не ощутил. Так у него было всегда. Дискомфорт ему начинали доставлять обычно лишь три пальца.       Но то ли рука Влада была слишком миниатюрной, то ли что-то, но и с тремя пальцами не было дискомфорта. А Влад растягивал и растягивал Криса, и чувствовалось, что это доставляет ему удовольствие. Это ничуть не походило на «техническую процедуру». Влад действовал плавно и осторожно, его пальцы играли с отверстием как будто имели дело с музыкальным инструментом, играя гаммы, складывающиеся в мелодию наслаждения. Несколько раз Влад надавливал на простату, причем всякий раз по-разному, заставляя Криса вскрикивать и выгибаться от болезненного удовольствия.       - Красивый… какой ты красивый, - бормотал Влад.       Крис знал, что вовсе не является эталоном красоты. Но эти слова сводили его с ума, и он чувствовал себя в этот миг самым прекрасным принцем на свете. Он смотрел на склонившегося над ним парня и понимал, что для него нет на свете никого красивее Влада. Глаза, казавшиеся в полумраке спальни почти черными, русая челка, падавшая на лоб, крепенькое загорелое тело… Это был молодой хищник, которому хотелось отдать себя. Но не просто хищник, у него была и другая ипостась.       И Крис почувствовал это после томительной минуты ожидания, пока Влад раскатывал по своему члену презерватив. В тот миг, когда Влад стал входить в него – медленно, осторожно, но в то же время уверенно. Не толчками, а удивительно плавно. И это вновь было похоже на сильную волну прибоя. Одну, вторую третью…       Эти волны накатывали на Криса – все более сильные, все более мощные, все более оглушительные, и Крис отдавался им, видя над собой русые волосы Влада словно пенный гребень, а под ним – пляшущие золотистые искорки, похожие на звезды.       Он схватил свой член и принялся надрачивать в такт движениям Влада, и кончил едва ли не после десятка движений, не сумев удержаться, а сверху послышался тихий счастливый смех, который незаметно, но стремительно превратился в стон, затем еще в стон, еще, еще…       Крис уже был погребен под волной наслаждения, он задыхался от счастья, и не видел уже не пенного гребня, ни золотистых искорок-звезд…       И не помнил, как заснул.       А когда поздно утром проснулся, Влада Воронцова с ним уже не было.