Реквием "Принцессе Марии"

      В тот день я был в особенно хорошем настроении. Максан от меня вроде как отвязался. Бросал косые взгляды, но больше не лез со своими домогательствами и никаких вопросов насчет своего папаши мне не задавал. Почему? Понятия не имею. Наверное, папаша, лежавший в госпитале с пулевым ранением, вправил сыночку мозги и строго-настрого запретил ко мне лезть. Да я и сам видел, что Максан изрядно напуган. Ну, на его месте я тоже трясся бы от страха! Хотя пришлось мне в жизни повидать ещё и не такое, что в его доме произошло. Другие два красавчика - Лоран и Ролан - свалили на какие-то соревнования. То ли участвовать, то ли глазеть - я особо не вникал.       Главное, что меня никто не доставал. Кроме моего графа, разумеется. Мы с ним едва ли не ежечасно сообщениями перекидывались. Если почитать, то такая лабуда! Ни о чём вообще! А с другой стороны, без этой лабуды я уже как будто и не мог. Так хорошо было знать, что Крис всё время обо мне думает! И всё время думать о нём! Он мне жаловался, что его завалили какими-то бюрократическими отчетами и что он ждёт - не дождётся вечера, чтобы вновь со мной увидеться. Я тоже скучал, считал часы до встречи. Но это была весёлая скука! Потому что я знал: она закончится встречей! С человеком, которого я люблю. И который любит меня.       Но, несмотря на хорошее настроение, где-то на задворках сознания фонила тревога. Как будто предчувствие чего-то плохого... Нет, я вообще-то далёк от всякой там мистики. Не то чтобы я её отрицаю. Просто знаю, что я к ней невосприимчив. Не бывает у меня никаких вещих снов, видений, откровений, вот ничего такого. А тревога... Да, фонила, зараза. Но я понимал причину. У Лёшки, то бишь маркиза Форсборо - семь пятниц на неделе. То он заявил мне, что вторую капсулу злоебучую будут добывать Вадим Александрович и Мари, а мы с Крисом будем типа нервно курить в сторонке. То вдруг всё поменялось и выяснилось, что без Криса им ну никак не обойтись. А если без Криса не обойтись, то, значит, и без меня тоже никак. Ибо я своего графа сиятельного хрен одного в это логово отпущу! Он хоть и твердит мне в изысканных выражениях, что я вечно приключений на свою задницу ищу, но сам-то если уж во что-то влезет, то, ни к какой бабке не ходи, влипнет по самые помидоры. Без этого он никак не может. Опытным путём установлено. Так что и без меня ему никак. А влипнуть с этой второй капсулой можно с полпинка. И мне, по правде говоря, стрёмно. Да, я люблю приключения. Но всё-таки мне довелось в таких передрягах побывать, что мои мозги слегка вправились. Потому что я на своей шкуре прочувствовал: риск риску рознь. То есть собой-то я готов рисковать, но вот Крисом... Но и давать заднюю тоже уже нельзя. Лешка ведь на нас рассчитывает. Да и вообще, мы уже во всем этом по уши увязли...       Короче, скучал я по Крису! Мы с ним договаривались вечером погулять по центру Парижа, но погода, как назло, испортилась, вечер был промозглым, то и дело начинал идти то ли снег, то ли дождь. В итоге мы отправились домой. То бишь на ту половину квартиры Криса, где мы теперь жили. Я мечтал о том, что в этот вечер его супружница-змеюка либо уползёт к кому-нибудь в гости (или куда там она ползает), либо просто не покажется. Ага, как же! Размечтался.       Граф мой - человек демократичный, даром что аристократ. Так что спокойно ужинал на кухне, безо всякой сервировки в столовой и всего такого. Да и мне так было проще, уж это само собой. На кухне Крис запросто общался с прислугой. Но я замечал, что всё равно при всей простоте общения он умеет держать дистанцию. Вот не знаю, как это у него получается. То ли интонациями, то ли жестами. Чем-то неуловимым. Ну, я-то не благородных кровей, так что мне на эту тему можно и не заморачиваться. Я, правда, тоже панибратских отношений с крисовой прислугой не строю, но не от высокомерия, а просто: на фига мне это?       Но в этот вечер на кухню, где мы уже сели ужинать, внезапно приползла змеюка. Амалия. Бляя, ну вот что ей тут понадобилось? Что-то не замечал я прежде, чтобы она на кухне ошивалась. Такие дамочки считают это ниже своего достоинства. А тут вдруг пришла, ненавязчиво так прислугу выставила, сама села с нами за стол. И начала щебетать. Крис ей что-то отвечал, хотя я же видел, что он еле сдерживается, чтобы ее не послать куда подальше (в изысканных выражениях, конечно). А я такой сидел рядом, дурачка из себя строил, глазами хлопал. В щебетании Амалии мне слышалось гадючье шипение. И снова тревога внутри возникла. Уже не фоном, а как будто красная лампочка замигала и сирена завыла. Нет, ну это я образно говорю, не спешите пока мне санитаров вызывать.       Я сидел за столом рядом с Крисом, а слева от меня на табуретке стоял огромный горшок с большим кактусом. Видно, кто-то из прислуги приволок. Сам не знаю. И я всё поглядывал на этот кактус и размышлял, как бы его да под задницу этой стерве подложить? Чтоб она завопила, свалила отсюда и больше никогда не появлялась. Правда, кактус было жалко. Он же ни в чем не виноват, чтоб гибнуть такой страшной смертью. Но всё равно, так и хотелось его под жопу Амалии засунуть! Да, вот так. Уж извините, мы люди простые и фантазии у нас простые. Я время от времени косился на Криса и поражался его терпению. Я же видел, что он на пределе, но нет: поддерживал этот разговор ни о чем. Как будто так и надо. Причем любезно так, непринужденно! Я бы так точно не сумел. Правда, тоже вот сидел и время от времени какие-то нечленораздельные звуки издавал, когда Амалия пыталась со мной заговорить.       А тревога-то всё усиливалась. Ой, усиливалась... Потому что зуб даю: не стала бы эта баба просто так сидеть с нами уже полчаса, наверное, и трепаться ни о чем! Она ведь Криса ненавидит, а меня так вообще на дух не переносит. Несмотря на все свои приторные улыбочки. А главное, ведь сама же видит, что мы ждём - не дождемся, когда она уже свалит на фиг. Но сидит, жопой к стулу прикипев. И зачем, спрашивается? Просто чтобы позлить нас? Может и так. Но как-то это нелогично. Хотя, хрен знает, что там у этой змеюки с логикой. Нет, такое впечатление, что она что-то сказать хочет. Но не решается. Или что-то сделать.       - Ах, я сейчас вам сама чай приготовлю, - наконец, говорит она с улыбочкой.       Я от этих её слов почему-то вздрагиваю. Словно она чай со змеиным ядом подать хочет. Не, ну фигня, конечно, я сам знаю, что фигня. Но все равно как-то противно.       - Конечно, дорогая, мы будем очень рады, - это Крис, такой кроткий прям как заинька.       Ладно, потерпи, граф, недолго мучаться осталось.       - А мне, пожалуйста, не надо чаю! - выпаливаю я.       Эта стерва к нам уже задницей повернулась, шаманит там с чайником.       Она поворачивается. Что-то такое злое вижу я в её глазах. Хотя, они у неё всегда злые.       - Не надо? - переспрашивает она с таким видом, будто сейчас помрёт от величайшего огорчения. - Ты не хочешь чаю, Влад?       Я отрицательно мотаю головой.       - Ммм... Тогда, может быть, кофе?       Ага, кофе. Чтоб я до утра не заснул. Спасибо, змейка, на фиг!       - Нет, благодарю... Лучше... колы какой-нибудь, - мямлю я.       И сам не пойму, зачем я эту катавасию с отказом от чая затеял. Просто... Да не хочу я чай этот из её рук пить! Ну, неприятно мне, правда! Вот и всё.       - Хорошо, мой мальчик, - со сладкой улыбочкой говорит она. - Конечно, я сейчас поищу колы.       И лезет в холодильник.       - Колы нет, - сокрушенно говорит она. - Может... фанту?       Мама дорогая, да графиня решила никак в официантки податься?       - Да, фанту. С удовольствием, мадам, - говорю я, лишь бы эта змеюка от меня отъебалась.       Она достает из холодильника бутылку с оранжевой жидкостью. Снимает с полки стакан, поворачивается к нам спиной. Что-то там возится долго.       - Ах, эти бутылки вечно плохо открываются, - говорит она.       - Потерпи немного, - шепчет мне Крис, пользуясь тем, что его супруга исполняет функции прислуги. - Сейчас я этот чай допью, и мы уйдем в спальню.       Я хотел было сказать Крису, чтоб он вместо чая тоже попросил бы какой-нибудь фанты. Фанту можно разом заглотнуть, а чай придется еще минут пятнадцать цедить, а то и дольше. Но я понимал, что Крис и так сидит как на иголках. И не хочет беременную жену расстраивать. Беременные они ж такие нервные все! Ну и я не стал капать на мозги. Подумаешь, вытерплю еще пятнадцать минут.       Амалия со сладкой улыбочкой ставит передо мной стакан с пузырящейся оранжевой жидкостью.       - Твоя фанта, Влад, - говорит она меня таким тоном, будто лично готова меня с ложечки этой фантой поить.       Я ей тоже улыбаюсь, благодарю, словно она меня этой фантой от смерти в пустыне спасает.       Беру в руки холодный стакан. Она отворачивается, начинает шаманить с чашкой Криса. Затем со своей.       Я подношу стакан с фантой к губам. В ноздри ударяет газ. Вообще-то не хочу я никакой фанты. Ничего я не хочу! Я уйти отсюда хочу. В спальню. С Крисом.       Ставлю стакан на стол. Не буду я пить это!       - Выпей, пожалуйста, - шепчет мне Крис, пока его жена спиной к нам возится с чайником. - Выпей, чтоб она отстала от нас побыстрее.       Я вздыхаю. Снова подношу стакан к губам.       Да не хочу я это пить!       Поворачиваюсь и стремительно выливаю эту фанту в горшок с кактусом. Прости, растение, вряд ли тебе это питье придется по вкусу. Но чем богаты, теми и рады. Придется потерпеть. Жизнь - она вообще трудна.       Наконец, Амалия поворачивается к нам, держа в руках серебряный поднос с двумя чайными чашками.       - О, я смотрю, ты уже выпил фанту, Влад, - щебечет она.       Я довольно киваю.       - Хочешь еще?       - О нет, спасибо, мадам!       Я хотел было добавить что-то вроде "А не то отрыгну", но, само собой, сдержался.       То, что вместо меня фанту выпил кактус, Амалия не заметила. Вот сам не знаю, что на меня нашло. Можно было и выпить эту фанту. Но эта тетка вызывает у меня отвращение на каком-то... не знаю, на животном что ли уровне!       Но я всё сижу и улыбаюсь.       А Крис со своей женушкой сидят словно счастливая семейная пара. Амалия что-то начинает щебетать про то, как полезен чай, Крис вежливо поддакивает, пьет потихоньку этот чай ебучий. Эх, граф ты мой! А то я не понимаю, что ты сейчас с удовольствием стакан вискаря заглотнул бы вместо этого чая! Будто я вас, алкашей, не знаю. А вынужден чаем давиться. Да еще в компании жены-змеюки. Мда, тяжела она долюшка графская...       Да я сам с трудом сдерживаюсь, чтобы не ёрзать на стуле. Когда уже эта пытка чайная закончится???       - Что-то меня в сон клонит, - говорит Амалия и прикрывает рот ладонью.       Наконец-то!! Давай уже, давай, тетка, «Спокойной ночи, малыши» пропустишь!       - Я, пожалуй, пойду, - мурлычет она.       - Конечно, тебе же надо беречь себя, - Крис произносит эти слова совершенно искренне.       Ну да, я чувствую ревность! Хотя и понимаю, что Крис просто думает о ребенке, которого носит Амалия. Но всё равно мне как-то... ревниво!       Наконец, змея уползла в свою нору. Я вздохнул с облегчением. Взглянул на Криса. Тот явно расслабился, откинулся на спинку стула. Смотрел на меня, хлопал своими нереально красивыми глазами. Странно, мужику уже под тридцатник, а выглядел он сейчас прямо как пацан. Ну, правда! Было в нём что-то такое детское, беззащитное.       Нет, прикольно! Крис и старше, и выше меня ростом, и всё такое прочее. И в постели он чаще меня активом бывает. Но всё равно я чувствую, что в нашей паре главным приходится быть скорее мне. Не так чтобы я к этому стремлюсь, мне тоже хочется, чтобы обо мне заботились, чтобы меня ласкали, целовали… Защищали, наконец! И Крис всё это делает. Правда, когда он начинает меня защищать от кого-то, это обычно превращается в мини-апокалипсис, в том числе для него самого. Но всё равно! Мой граф – он бесстрашный! Но всё равно, я же вижу, что он как большой ребенок. Искренний, порывистый. Временами слабый. Да, понятно, что он вырос с папашей-психом, понятно, что ему недодали любви, ласки… Мне, впрочем, тоже. Но я какой-то… тефлоновый. Меня так просто не разбить. И я быстро на ноги поднимаюсь. А граф мой – он весь такой хрупкий. Не физически, а душевно. Его разбить ничего не стоит. И ведь разбивали не раз… Правда, он потом всё равно склеивался каким-то чудом. Нет, не дам моего графа снова разбить!       А граф уже тянется ко мне своими мягкими, теплыми губами. А я тянусь к нему. Он проникает мне в рот, обводит мои губы языком изнутри. Мммм… как же у меня от этого крышу сносит! Умеет он!       - Как хорошо, что она ушла, наконец! – шепчет он. – Влад, Влад…       И снова его язык у меня во рту. Его теплые ладони лежат на моих руках.       Но все равно, тут, на кухне, на двух стульях неудобно целоваться.       - В постель! – командую я.       - В постель! – с блаженной улыбкой соглашается со мной Крис.       Он зевает и потягивается.       - Ты что? – хмыкаю я. – Что-то рановато тебя в сон потянуло.       - Не знаю, устал, наверное, - пожимает плечами Крис.       - Да эта твоя змея из кого хочешь силу вытянет, - бросаю я. – Хотя и она вон сказала, что ей спать охота.       - Она же с ребенком…       Я кивнул. Честно говоря, я пока и сам не понял, как отношусь к тому, что Амалия родит Крису ребенка. Я эту змею ненавижу, это правда. Но, с другой стороны, с ее мамашей – баронессой - у меня отношения просто супер! Да и ребенок… Ну, он же не виноват, что у него мамаша такая. Зато отец какой!       Я потянулся к будущему отцу, обнял его.       - Всё. Хватит. В постель! – снова скомандовал я.       Крис счастливо улыбнулся и снова зевнул.       - Соня! – ухмыльнулся я и чмокнул его в нос.       Мне вот спать вообще не хотелось. Ну ни капельки!       Я потащил Криса в нашу спальню. Там я быстренько разделся, а Крис с сонным видом вяло скидывал с себя шмотки. Да, похоже граф мой и впрямь утомился изрядно. И секса у нас сегодня не будет. Жаль. Ну, ничего страшного. Я его и сонного, и спящего люблю. Вообще любого его люблю!       Я нырнул под одеяло. Крис нырнул следом за мной. Нет, он не нырнул, неправильно. Он заполз. Сонно сопя и хлопая глазами. Будто уже засыпая. Меня как кольнуло. Словно что-то было не так. Никогда ещё я не видел, чтобы граф мой был таким сонным. Никогда ещё он не засыпал рядом со мной без секса. Ну, в последний месяц уж точно! Что ж его так утомило-то? И ведь он точно не пьян, это ж видно!       А он прижался ко мне: такой теплый, сонный, ласковый.       - Люблю тебя, - прошептал он. – Люблю…       - Я тоже тебя люблю…       Я поцеловал Криса в губы. Просто поцеловал. Хотел было сказать: "Спи, любимый!» Но мне вдруг страшно стало. Какая-то идиотская мысль в башку пришла, когда я на Криса смотрел: а вдруг он больше не проснётся? Ну, с чего, почему?? Что за хрень?? Но мне ужасно захотелось, чтобы Крис не засыпал! Потому что этот сон отбирал его у меня. И я боялся, что навсегда.       Нет, никаких причин для таких мыслей не было, сам знаю. Но в сердце испуганно билось.                                                 ***       Амалия лежала в кровати в своей спальне, не снимая халата. Глаза ее были открыты. Она внимательно вслушивалась в тишину, царившую в квартире. Сердце ее тревожно билось, хотя она и твердила себе, что всё идет отлично. В полном соответствии с планом. Нет, в какой-то момент она решила, что план провалился. Когда мальчишка, эта грязная подстилка, наотрез отказался пить чай. Но всё в конце концов получилось. Какая разница: чай или фанта? Хотя нет, пока ещё рано говорить, что все получилось. Предстоит самая рискованная, самая важная часть задуманного.       Нужно подождать, пока эти грязные педики уснут. Ещё хотя бы полчаса... Для полной уверенности. В животе болезненно потянуло. Амалия поморщилась. Как это всё-таки гнусно, вынашивать ребёнка от педика-извращенца! Мучиться, страдать... Амалия уже сейчас ненавидела этого ребенка. Когда он родится, она тут же сдаст его на руки нянькам. И постарается забыть о нём. Пусть его воспитывает этот старый психопат, принц Йозеф, ведь это он настаивал на ребенке! Хотя этот чокнутый старик уже воспитал сына-извращенца. Возможно, что и внук будет таким. Амалия уже знала, что у нее родится сын. Правда, муженьку она об этом ничего не сказала. Незачем радовать. К тому же, увидеть своего сына ему уже не суждено. Если всё, конечно, пойдет по плану до конца.       Амалия снова встревожилась. Дело было не в её муже, а в мальчишке. Ей казалось, что этот сопливый педик что-то подозревает. Амалия прекрасно видела, что мальчишка не купился на её сладкие слова и улыбки. Да, он улыбался в ответ, нёс вежливую ахинею, но она-то видела, что он ей не верит. Этот мальчишка был опасен. Даже сейчас, когда он должен крепко спать... Но ведь он спит. Спит!       Амалия вновь и вновь прокручивала в голове свой план, проверяя, всё ли учла. Не прокололась ли где-нибудь. На данный момент всё вроде бы было в порядке. Она купила в захудалой аптеке сильное снотворное без рецепта. Сертамин. Нет, она вовсе не собиралась убивать своего мужа и его любовника этим снотворным. Она лишь бросила растворимые таблетки - одному в чай, другому в фанту - такую дозу, от которой те должны были быстро и крепко заснуть.       Но сначала надо проверить, уничтожены ли следы снотворного в стакане и чашке. Амалия встала, сунула ноги в мягкие тапочки и, неслышно ступая, двинулась на кухню. Она чуть ли не на цыпочках прокралась мимо двери комнаты, в которой спала кухарка. Кажется, никто ничего не услышал. Но даже если и услышал, тоже ничего страшного. Просто Амалии захотелось пить.       Войдя в кухню, Амалия включила свет. Прекрасно! Кухарка вымыла всю посуду. В том числе чашку и стакан, из которой пили мальчишка и ее муженёк. А значит, следов снотворного не осталось.       Амалия выключила свет, возвратилась в свою спальню. Снова прилегла. И вновь ее охватило волнение. Сейчас предстояло выполнить самое важное и самое рискованное.       По губам Амалии зазмеилась усмешка. Она вспомнила, как когда-то давно на одной из кокаиновых вечеринок познакомилась с молодым и красивым медиком. Нет, ничего серьезного у них не случилось. Поцелуи и тисканья, не более. Но тогда, нанюхавшись порошка, медик вдруг посерьезнел и спросил Амалию, не принимает ли она каких-нибудь психотропных препаратов или снотворное, например сертамин. И тут же прочел мини-лекцию о том, что после приема сертамина вдыхание кокаина может привести к летальному исходу. А в случае вдыхания синтетических наркотиков - летальный исход просто гарантирован.       - Если хочешь быстро и безопасно избавиться от кого-нибудь, милочка, - разглагольствовал медик, поглаживая шикарную грудь Амалии, сидевшей у него на коленях, - если хочешь избавиться от кого-нибудь, то заставь принять сертамин, а затем дай понюхать порошка. Через час получишь труп.       - И как же заставить нюхать порошок того, кто спит? - поинтересовалась тогда обдолбанная Амалия, которую этот разговор забавлял.       - На ватной палочке сунь ему в ноздри, - пожал плечами медик. - Минимальной дозы будет достаточно.       Этот разговор имел место давно, очень давно... Может быть, два или три года назад... Амалия о нём и позабыла. Но недавно он всплыл из самых темных глубин памяти. Всплыл, когда её муженек-извращенец заявил о намерении развестись, и его совершенно неожиданно поддержала мать Амалии, баронесса Кубини! Это стало для Амалии шоком. Как будто пропасть разверзлась у неё под ногами. То, что она получала по условиям брачного контракта в случае развода, её совершенно не устраивало. Отступные казались нищенскими! А её муженек будет кувыркаться на шелковых простынях со своим грязным, сопливым мальчишкой! Амалия понимала, что развод неизбежен, что этому не сможет воспрепятствовать даже сам принц Йозеф, ее свёкор. К тому же, принц в последнее время вообще вёл себя довольно странно... Например, дал согласие на то, чтобы его сын открыто жил с грязным мальчишкой! Амалия не понимала, что происходит. Но зато прекрасно понимала: развода допустить нельзя. По условиям брачного контракта она могла рассчитывать на сохранение нынешнего уровня своей жизни лишь в том случае, если окажется вдовой. И это стало решающим аргументом. Поначалу она размышляла о том, чтобы избавиться лишь от муженька. Но затем решила, что будет куда правильнее (и приятнее) отправить на тот свет и его проклятого любовника, ставшего источником всех бед Амалии.       Сначала план был неясным, туманным, но со временем он принимал всё более ясные очертания. Всем известно, что её муженек крепко пил, но в последнее время отказался от спиртного. И было вполне естественным, что в качестве замены алкоголю он перешел на легкие наркотики. И к этому его склонил всё тот же его любовник, этот отвратительный, порочный мальчишка. Амалия не раз в разговорах с подругами как бы невзначай упоминала об этом факте. И не забывала пускать слезу. А ещё она говорила, что муж постоянно жалуется на бессонницу. И что мальчишка помимо наркотиков пичкает его ещё какими-то таблетками и каплями, и она ничего не может с этим поделать! Подруги охали, ахали, сочувствовали, и Амалия с удовлетворением понимала, что эта сплетня разойдется довольно широко. Таким образом, вся вина падёт именно на мальчишку. Которого тоже следует убрать.       Что касается порошка, то Амалия раздобыла его у одной из своих парижских подружек. Однажды, будучи в приподнятом настроении, та сама показала Амалии тайник в своей квартире, где хранилось веселящее зелье. Причем синтетическое. Именно то, что сейчас потребовалось Амалии. И та в один из своих визитов беззастенчиво выкрала один пакетик из тайника. В тайнике оставалось ещё всего два пакетика, и было ясно, что подруга заметит пропажу. Но также было ясно, что никуда жаловаться она по понятным причинам не пойдет. Да и не факт, что заподозрит Амалию, ведь эту дрянь вполне могла стащить и прислуга. Одним словом, Амалия имела всё, что требовалась для реализации своего плана. Важно было не оставить следов.                                                       ***       Крис уткнулся носом мне в плечо, что-то пробормотал и мирно засопел. Я обнимал его. Он казался сейчас таким слабым, беззащитным. Нет, не хрупким цветочком, а просто беззащитным. И мне хотелось оградить его от неведомой опасности. Я чувствовал, что эта опасность совсем рядом! Но только не мог ее разглядеть. Как будто змея заползла в нашу спальню...       Я тряхнул головой, пытаясь разогнать тараканов, которые вовсю бегали в моих мозгах. Нечего себе выдумывать! Всё в порядке. Осторожно повернул спящего Криса, положив его на спину. Сам потянулся к выключателю. Свет в спальне погас. Я хотел было покопаться в мобильнике, но передумал. Надо было заснуть. А сон, зараза, не шёл! Ну вот никак! И я лежал в темноте с открытыми глазами. И вспоминал, вспоминал... Наши встречи с Крисом. Я думал о том, как он всегда ко мне тянулся. Как он верил мне даже тогда, когда я вынужден был скрывать от него правду и о кораблекрушении. И о его возлюбленной, которая оказалась совсем не такой, какой он себе представлял. Да много о чём!       И ведь Крис никогда меня ни в чем не обвинял! Да, он переживал, я видел, как ему больно, как он мучается. Но он не сказал мне ни слова упрёка. Хотя, на его месте, я крыл бы его семиэтажным матом. И, может, даже ушёл бы. Хотя нет. Разве от такого уйдешь? Но я уж точно ад и Израиль ему устроил бы! А Крис - нет. Он любит меня. Любит. И я его люблю. Мне страшно, что я могу его потерять! Вот не могу отделаться от мысли, что лежу сейчас тут как бревно, а в это время происходит что-то страшное. Бля, ну что такое? Как этого таракана в башке прихлопнуть? Он же покоя мне не дает!       Я погладил теплые волосы Криса. Такие мягкие, шелковистые. Крис лежал на спине, я видел его четкий профиль. Дыхание было незаметным. Я испуганно наклонился к нему. Нет, всё в порядке. Просто показалось.       Бля, ну что за паранойя у меня? Этак через годок другой меня можно будет спокойно в дурку отправлять.       Я опустился на подушку. Заставил себя закрыть глаза. Лежать, лежать, чтобы успокоиться.       В квартире было тихо. Только из гостиной донесся мелодичный бой настенных старинных часов. Двенадцать ударов. Полночь. Кажется, я начал засыпать… А рядом со мной лежал Крис.                                                       ***       У Амалии был ключ от двери, которая вела из её комнат непосредственно на половину муженька, в гостиную, минуя коридор. Таким образом исключался риск столкнуться в коридоре с прислугой. Или что ее шаги услышат посторонние. Разумеется, следовало надеть перчатки, чтобы не оставлять отпечатков. Через гостиную проникнуть в спальню извращенцев. Они должны спать крепко, очень крепко. Так что ничего не услышат. А главное, и не почувствуют. Сунуть каждому из них по очереди в ноздри немного порошка. Пусть даже они чихнут, но не проснутся, снотворное действует. А затем сунуть пакет с остатками порошка в ящик прикроватной тумбочки мальчишки. Чтобы было ясно: он дал своему любовнику понюхать этой дряни и сам понюхал. Кто ж в виноват, что эти идиоты сначала приняли снотворное, несовместимое с наркотиком? Педики, что с них взять! Да, и пузырек со снотворным тоже сунуть в прикроватную тумбочку. Но уже муженька. Для правдоподобия. Затем вернуться к себе. Лечь в кровать. И дожидаться утра. Амалия понимала, что вряд ли заснет. Но это ее беспокоило мало.       Беспокоило её лишь то, чтобы все прошло как задумано. Мальчишка ведь все-таки что-то подозревал, она это ясно видела! Нет. Ничего она не видела. Она видела лишь то, что мальчишка её ненавидит. Ну, так это не было новостью. К тому же, он хоть и отказался пить чай, но выпил фанту! Значит, ничего он не подозревал. Так что надо успокоиться. Успокоиться.       В тишине послышался мелодичный бой часов. Двенадцать ударов. Пора.       Амалия стремительно и легко поднялась с кровати, как будто вовсе не носила ребенка. Достала из шкафа заранее приготовленные тонкие кожаные перчатки. Утром их надо будет незаметно выбросить, ведь на них могут остаться следы порошка. Что ж, время у нее будет. Вряд ли полиция станет устраивать обыск в квартире, слишком очевидным всё будет. Надев перчатки, Амалия захватила пакт с порошком, несколько ватных палочек, сунув их в карман халата. Достала из ящика ключ от двери, что вела на половину мужа. Осторожно открыла ее. По счастью, дверь открылась совершенно бесшумно, без малейшего скрипа.       Амалия, крадучись, прошла по гостиной. Она двигалась практически бесшумно, но ей казалось, что её шаги слышны во всей квартире или даже во всём доме. Она старалась не дышать. Ей было страшно. Но она твердила себе, что всё идёт хорошо и что всё будет просто отлично.       Перед дверью, что вела в спальню ее муженька и его любовника, Амалия замерла. Приложила ухо к двери. Из спальни не доносилось ни звука. Автоматически Амалия осенила себя крестным знамением. Правда, тут же в голову ей пришла мысль, что Бог вряд ли одобряет то, что она затеяла. Скорее уж это одобрит дьявол. Но Амалия никогда не была верующей, хотя время от времени и ходила в церковь, как положено даме из приличной семьи. Просто сейчас ей нужна была поддержка. А уж чья – божественных сил или адской геены – Амалии было решительно все равно.       Некоторое время Амалия стояла, не шелохнувшись, вся превратившись в слух. Нет, в квартире царила полная тишина. И в спальне ее муженька тоже. Эти два педика сейчас дрыхли, приняв изрядную дозу снотворного. Что ж, пусть спят, да покрепче.       Амалия набрала в легкие воздуха, задержала на несколько секунд дыхание, выдохнула и приоткрыла дверь в спальню. Снова прислушалась. Нет. Ни звука.       Она осторожно заглянула внутрь. В глубине спальни белела постель. Ближе к окну спал ее муженек. Рядом с ним лежал его проклятый любовник. Он тоже спал. Ни один из них не шелохнулся. Амалия медленно вошла в спальню. Она была в мягких тапочках, а пол спальни устилал ковер. Поэтому её шагов просто не могло быть слышно. Амалия остановилась. Достала из кармана ватную палочку и пакетик с порошком. Сунула палочку в пакетик, повертела палочкой, чтобы та вобрала в себя побольше порошка. Сделала шаг к спящему мужу. Но снова остановилась, передумав. Достала вторую палочку и проделала с ней тоже, что и с первой. Затем двинулась к прикроватной тумбочке мальчишки. Открыла ящик и сунула в него пакетик с остатками порошка. Задвинула ящик. Теперь всем, в первую очередь полиции, будет очевидно, что это мальчишка притащил порошок, угостился им сам и угостил своего любовника.       Амалия, крадучись, обошла кровать, подошла к прикроватной тумбочке мужа. И сунула в ящик упаковку со снотворным. Чтобы всем, в том числе и полиции, было ясно: её муженек – извращенец и идиот – приволок снотворное. Принял его сам, дал мальчишке, а потом они ещё и порошком угостились. Ну, что с них взять?       Да, возможно, у полиции возникнут и другие версии. Но в конце концов принята будет именно эта: смерть двоих извращенцев по их собственной глупости. Обычное дело.       Амалия вновь взяла ватную палочку и склонилась над спящим мужем. Её глаза уже привыкли к темноте, и она видела его умиротворённое лицо. Она вдруг подумала, что никогда не видела у мужа такого лица. Словно рядом с ней он всегда надевал маску. Точнее, маски. Вежливой улыбки, высокомерия, грусти, печали, гнева... Но вот такой счастливой умиротворенности она на лице Криса не видела ни разу.       Амалия с трудом сдержала стон. Её захлестнула жгучая обида от того, что эта счастливая умиротворённость досталась не ей, законной жене, а какому-то мальчишке-извращенцу, вылезшему из грязи, в которой ему надлежало оставаться всю жизнь, и отобравшему у неё всё, на что она имела полное, законное право. И обида на мужа, который предпочёл ей этого мерзкого шлюшонка.       Амалия стиснула зубы и поднесла ватную палочку к носу супруга. Сейчас он немного подышит этим. И умрёт. А за ним умрёт мальчишка.       И тут внезапно чья-то тень прыгнула на Амалию и схватила за руку. Амалия в страхе завизжала, выронив палочку.