Реквием "Принцессе Марии"

      - Не переживай, - сонно повторял Крис, пока нас везли в полицейский участок по ночным парижским улицам. – И не бойся. Я не дам тебя в обиду. Она может написать хоть сотню жалоб в полицию, но это бессмысленно. Что она может предъявить кроме своих лживых слов? Ничего!       - Да не боюсь я! Крис, я за тебя переживаю. Ты к ней не возвращайся, пожалуйста! Крис, эта стерва совершенно точно хотела отравить и тебя, и меня!       - Да, похоже на то...       - Вот только зачем ей это? - спросил я. - Ну, меня-то понятно. Она меня ненавидит просто люто. Но тебя? Тебя-то зачем?       - Это тоже понятно, - мрачно пробормотал Крис, протирая глаза. - По брачному договору в случае развода она получит гораздо меньше, чем в случае моей смерти.       У меня сжались кулаки. Если бы эта гадюка была здесь, я порвал бы ее собственными руками!       - Она хотела нас отравить, - продолжал бормотать Крис. - А потом сказала бы, что это ты принёс наркотики и снотворное, и что мы оба приняли эту адскую смесь...       - А когда все пошло не плану, она завела пластинку про изнасилование. Крис, как ты вообще нашел эту суку?? Как ты с ней жил??       Крис сонно вздохнул.       - Черт, до сих пор не могу отойти этого проклятого сертамина, - тихо сказал он. - Влад, спасибо тебе. Ты мне жизнь спас.       - Да какое там...       - Если бы не ты... Как ты вообще догадался, что она что-то подмешала нам там, на кухне?       - Да не догадывался я. Ну, или жопа моя догадалась. Чутье сработало. Вот и всё.       - Ты, главное, ничего не бойся, - в который раз повторил Крис. - Сейчас будет волокита в полиции, но даже не переживай. Говори, что без адвоката ничего сообщать не станешь. И ничего подписывать не будешь. А адвоката я найду...       - Спасибо, граф! - хмыкнул я.       Несмотря на всю эту мерзкую ситуацию у меня даже поднялось настроение. Граф-то мой меня любит!       И тут мой мобильник зазвонил. На проводе был Вадим Александрович.       - Что там у тебя? - спросил он безо всяких предисловий.       - Да в полицию везут...       - Адвокат будет через час. Диктуй адрес участка.       Пришлось узнавать у сидевшего на переднем сиденье полицейского адрес участка. Я продиктовал его Вадиму Александровичу.       - Хорошо. Главное, без адвоката никаких показаний не давай, ничего не подписывай. Шёнборн твой где?       - Да вот тут рядом сидит...       - Блядь, вот вечно он во что-то влипает! И ты теперь с ним влип! Дай ему трубку!       Я передал телефон Крису. Что там говорил ему Вадим Александрович - не знаю, но, похоже, что-то насчет его способности влипать в передряги.       Крис клевал носом. И вяло повторял.       - Да… Да… Да… Буду ждать… Да.       Наконец, мы подъехали к участку.       - Влад, - сказал Крис, и вид у него был смущенный. - Этот Вадим говорит, чтобы я ждал у входа в участок... Ко мне подъедут минут через десять.       - Кто подъедет? – спросил я.       - Он не сказал. Но говорит, что это очень важно для тебя.       У меня сжалось сердце. Всё-таки, когда Крис был рядом, я чувствовал себя как-то увереннее. Но, с другой стороны, я понимал, что все равно на допросе (или что там у них, в полиции, намечалось) Крису не позволят присутствовать. Так что все равно придется одному....       По правде сказать, мне приходилось бывать в ментовке - у нас на Полевой. Ну, когда с пацанами попадал по мелким шалостям. Ох, блин, это ж был кошмар просто! Сидишь три часа в обезьяннике с бомжами и хрен знает кем, слушаешь их мат-перемат, потом пишешь какие-то объяснения, а тебя ещё пытаются всё время в чем-то уличить, к чему ты имеешь такое же отношение как свинья к апельсинам.       В общем, настроение было на нуле. Эх...       Мы приехали. Крис остался стоять на улице, напоследок обняв меня и сказав:       - Не бойся. Я скоро приду.       Я улыбнулся, стараясь не показывать, что стремаюсь. Подмигнул Крису и вошёл внутрь.       Когда мы оказались в участке - да, унылом, но не таком ободранном как у нас, полицейский, что нас вёз, вдруг спросил меня:       - Мсье, я слышал в машине, что вы не станете давать пояснения без адвоката?       - Не стану, мсье, - буркнул я.       - Что ж, тогда вы вправе подождать его прибытия. С вас снимут пояснения в его присутствии. Будьте добры, подождите его здесь. Кофе в автомате.       Ептыть! Вот от этого я выпал в осадок! Мда, это вам не станция Полевая.       Я плюхнулся в кресло... Неудобное, пластмассовое, но кресло! И закрыл глаза. Чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Блин, да я кораблекрушение прошел, я погоню со стрельбой прошел, я проклятый ад у ублюдка Янсена прошел, я празднество в доме Корвесов прошел… Что мне какой-то полицейский участок???       Правда, всё равно было мерзко. Мысли об этой суке, Амалии, меня просто в бешенство приводили. Вот же сука, сука, сука! Если не сказать хуже! Чтоб ей в аду гореть!       Ладно, ладно, не надо думать о плохом. Я через всё прошел и через это тоже пройду... Обязательно. Главное, что Крис выжил. А уж он меня не бросит. Ни за что!                                                       ***       - Мари? Простите за поздний звонок, - Вадим Александрович сидел в одних трусах в номере дешевого отеля. За окном сверкали ночные огни Вены.       - Вообще-то в Париже уже без пятнадцати два ночи, Вадим, - голос женщины звучал сонно и недовольно.       - Поверьте, если бы я был в Париже, то точно не стал бы вас беспокоить.       - Ах, вот как? – хмыкнула женщина. - Мне считать это вашим извинением или оскорблением?       - Скорее торжественной клятвой.       - Ладно, мсье нахал, что вы хотите мне предложить? Любовь на расстоянии? Секс по телефону?       - Практически да. Только у меня к вам огромная просьба. Ни в коем случае не бросайте трубку после первых моих слов.       - Секс будет настолько грязным?       - Считайте, что да. Наш с вами любимый Шёнборн снова влип. И, боюсь, без вашей помощи тут не обойтись. Причем помощь нужна немедленно.       - Вадим, я же вам говорила…       - Мари. Послушайте. Это очень важно. Пострадать может не столько Шёнборн, сколько Владик Воронцов.       - Что случилось? - после паузы спросила женщина.                                                 ***       Время тянулось медленно. Кажется, оно вообще застыло. Я сидел в неудобном кресле в помещении полицейского участка, залитым неуютным люминесцентным светом, и тупо пялился на странный узор трещин на противоположной стене, словно кто-то впечатался в неё башкой. Может, и впечатался. А про меня, казалось, все позабыли. И если бы я ушёл, то никто, наверное, и не обратил бы на это внимания. Вот, французы! У нас меня сразу заперли бы в обезьянник к бомжам и хрен знает кому, а тут… Либертэ, эгалитэ, фратернитэ какое-то. Свобода, равенство и братство, товарищи-камрады! И куда смотрит полиция, спрашивается?       Вообще-то я впервые оказался во французском полицейском участке. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Дерева тут нет, стучу по пластмассовому креслу. Чтобы этот первый раз оказался и последним. Но да, что уж там, парижский полицейский участок выглядел куда приличнее, чем такое же увеселительное заведение у нас на Полевой. Обезьянника поблизости не наблюдалось. Хотя публика была разной. Время от времени двери открывались и бравые жандармы вводили в наручниках явных нарков. И ещё то и дело вводили арабов, негров… ой, пардон муа, афроамериканцев. Ну, это ни к какой бабке не ходи, торговцы наркотой. И карманники. Хотя уже ведь около двух часов ночи, какие могут быть карманники в этот час? Но вообще-то Елисейские поля рядом, а народ ведь там шляется чуть ли не круглые сутки…       А я? А я? Ой, бляя… Лучше не думать. Мне же эта сука впаривает изнасилование! Она - австрийская графиня, белая кость, высшее общество, а я – простой студент, да ещё из России. И сколько тут за изнасилование дают, интересно? Бля, Владик, хватит! Хватит! У тебя есть Крис. Лёшка и Энди в курсе проблемы. Вадим Саныч – усатый джеймсбонд – уже что-то там разруливает. Не паникуй. Не паникуй. Не сдадут они тебя!       А всё равно стрёмно. И погано. Погано, словно говном облили. Ну, я-то в долгу не остался. Облил эту тварь, причём не словно, а по-настоящему. Не говном, а той самой блевотиной, которую она для нас с Крисом приготовила. Чтоб ей в аду веки вечные в этой блевотине барахтаться!       Вот странно же: мать и дочь. Баронесса Кубини и эта… графиня-шмара. Обе – злые как собаки. Но почему мамаша такая классная, а дочка такая сука? Загадка природы, епта.       И что теперь? Пиздец, да, Владик? Стоп. Спокойно, спокойно. Кораблекрушение ты прошел… Ну да, ну да я много чего прошёл. Пора бы уж перестать психовать. А всё равно психую! И Крис куда-то смылся… Всё-таки с графом моим было бы спокойнее. Он пусть и непутёвый, но зато преданный! И любящий. Нет, Крис не мог меня просто так оставить. Что-то такое Вадим Саныч ему сказал. Что-то важное. Саныч на херню не разменивается, это я уж давно усёк.       И всё равно – гнусно, мерзко… и тревожно.       Не дрейфь, не дрейфь, не ссы!       Оу! Мужик какой-то входит с улицы. Такой весь холёный, надутый, надменный. В шикарном пальто. В пиджаке с галстуком. И это в два часа ночи! В золотых очках. Или не в золотых? Из металла желтого цвета, короче, как в ментовских протоколах пишут. Оглядывается по сторонам. Замечает меня. И топает ко мне решительно. Словно убить собирается. Алло, дядя, тебя-то я точно не насиловал!       - Мсье Ворон…       - ..цов! – заканчиваю я за него, чтобы человек не мучился.       - Очень приятно. Я ваш адвокат Лионель Граншан. Уполномочен представлять ваши интересы.       - Благодарю, мсье, - бормочу я, слегка растерявшись.       - Мы с вами из одной Сети, - говорит он вполголоса с многозначительной улыбкой.       Я хлопаю глазами. Потом до меня доходит. Сеть. Сеть! Ага, ну да, маркиз и его шайка действуют!       - Сейчас я пройду к дежурному инспектору. Следом вызовут вас. Во всём слушайтесь меня. Если я буду прерывать вас, то не спорьте. Делайте так, как я вам говорю. Договорились?       - Но, мсье, вы ведь даже ещё не знаете…       - Не беспокойтесь мсье Ворон…       - …цов!       - О да! Ждите меня здесь. Вас позовут.       И удаляется такой величественной поступью, словно он – король всех парижских полицейских участков.       Меня снова окрыляет надежда. Но, блин, как же хочется домой! Спать. Спать! Спать! С Крисом. Где ты шляешься, граф мой, дурная башка?                                                       ***       Крис вошел в свою квартиру в третьем часу ночи. В комнатах его жены горел свет. Не снимая пальто, он быстро прошёл в гостиную Амалии и плотно закрыл за собой дверь.       Амалия была одета. Она сидела в кресле, уставившись в пустоту, но при появлении мужа вскочила, словно подброшенная пружиной, и замерла, глядя на него. Крис тоже замер. Так они смотрели друг на друга около минуты. Взгляд Амалии был напряженным, выжидающим. Взгляд Криса на сей раз был совершенно нечитаемым.       Амалия отметила, что на Крисе надета какая-то дурацкая синяя шерстяная кофта с пуговицами. Этой кофты, судя по всему довольно дешевой, она никогда прежде на нем не видела.       - Сядь в это кресло! - бросил Крис.       В глазах Амалии мелькнул страх. Никогда Крис не говорил с ней так резко, даже грубо. Амалия, силясь сохранить спокойное выражение лица, села в кресло. Спина ее была прямой как палка, руки сложены на коленях. Сейчас в ней не было ничего от светской красотки с непринужденными, на грани развязности, манерами. Крис взял стул, поставил его прямо напротив кресла Амалии. Сел.       - Ты пыталась убить меня и Влада, - спокойно произнес он.       Рот Амалии приоткрылся, словно она хотела возразить. Но под взглядом Криса - ужасающе спокойным и столь же холодным, её язык прилип к гортани. Она лишь отрицательно качнула головой.       - Ты хотела убить меня и Влада, - спокойно повторил Крис. - Меня - чтобы остаться вдовой и наследовать состояние. Его - из ненависти. И чтобы свалить на него вину.       Амалия снова вскочила и подалась вперед, словно желая броситься на мужа.       - Сядь! - властно произнес он.       Амалия застыла. Она снова открыла было рот, но силы ей изменили. Она медленно опустилась в кресло. Но сидела уже не прямо, а вжав голову в плечи. В ее глазах плескались страх и ненависть.       - Ты хотела убить нас, - в третий раз повторил Крис тоном судьи, зачитывающего приговор.       И тут Амалию лицо Амалии исказилось.       - Да! - выкрикнула она, кусая губы. - Я хотела! Да! Потому что вы - проклятые педики, вы сломали мне жизнь! Я шесть лет терпела твое пьянство, твоих бесконечных любовников, твое равнодушие ко мне! Я устала! От тебя! И от этого проклятого мальчишки! Я не могла так больше!       - Ты ведь всё знала про меня, когда выходила замуж, - жестко произнес Крис.       - Знала! Но я не думала...       - И тебя всё устраивало, - прервал Амалию муж. - Так что перестань. Дело в деньгах. И только в них. И еще - в твоей ненависти к Владу, правда?       И снова лицо Амалии исказилось.       - Даа, - прорычала она. - Вот этого мальчишку я просто ненавижу! С той самой нашей первой встречи в Барселоне! Наглый, вульгарный, грязный сопляк! Я бы терпела и дальше твоих бесконечных любовников, но этого... Этого ни за что! А ты повелся на него, он посадил тебя на поводок. Он умудрился и моей матери запудрить мозги! И это он подстрекал тебя к разводу! Думаешь, я не понимаю? Именно он! Он хотел разрушить всё, что я сумела получить с таким трудом! Да я его не просто отравила бы, я с удовольствием его задушила бы его своими руками!       - А когда отравить не получилось, решила обвинить его в изнасиловании, - четко выговаривая слова, словно диктор, произнес Крис.       - Да! И я сделаю всё, чтобы он сел за решетку!       - Интересно, как? Прости дорогая, но одних твоих обвинений будет недостаточно.       - Служанка даст показания! Флоранс!       - Флоранс? Вот как? И сколько же ты ей за это пообещала? - с иронией спросил Крис.       - Достаточно!       - Скажи дорогая, сколько? Мне просто любопытно, во сколько ты оцениваешь лжесвидетельство служанки?       - Хочешь знать? - Амалия откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. - Пятьдесят тысяч евро! А надо будет, ещё и приплачу! Я на всё пойду, чтобы этот грязный сопляк гнил в тюрьме как можно дольше!       - Спасибо, дорогая, - невозмутимо произнёс Крис. - Это всё, что я хотел от тебя услышать. Твоя откровенность меня весьма порадовала. Да, кстати, - Крис повертел верхнюю пуговицу на своей идиотской кофте. - Вот в эту пуговицу встроена миниатюрная видеокамера. Изображение и звук автоматически передаются на удаленный ноутбук. Думаю, эта запись произведет впечатление на полицию. А в дальнейшем и на судей.       - Чтоо? - взвилась Амалия. - Ты не посмеешь! Ты никогда не посмеешь! Ты...       - Я посмею, - оборвал жену Крис. - И не думай, что я испугаюсь громкого скандала.       - Нет! Ты... Нет!       - Да. Именно да. И у тебя есть лишь одна возможность сделать так, чтобы эта видеозапись не была предана огласке. Во-первых, сейчас мы с тобой вместе отправимся в участок, и ты отзовешь свое заявление с обвинениями в адрес Влада.       Амалия открыла было рот, но ничего не сказала. Только позеленела.       - Во-вторых, - холодно продолжал Крис, - мы начнем бракоразводный процесс немедленно. И ты согласишься на все условия, которые я выдвину.       - Ну уж нет! - прорычала Амалия.       - Нет так нет, дорогая, - Крис поднялся со стула. - В таком случае я отправляюсь в полицию один и предъявляю эту видеозапись. Расходы на адвоката тебе придется взять на себя.       Он сделал два шага к двери.       - Стой! - сдавленно выкрикнула Амалия. - Стой! Подожди!                                                       ***       Несмотря на то, что уже перевалило за полночь, человек с серебряными волосами сидел в своем кабинете за массивным письменным столом, на котором лежала стопка бумаг. Поверхность стола была освещена лампой со светло-зеленым абажуром, и это был, наверное, единственный здесь прибор электрического освещения. Потому что в глубине кабинета на столиках и специальных подставках стояли старинные бронзовые канделябры, в которых трепетали язычки свечей, создававшие атмосферу таинственного и даже зловещего полумрака.       Сидевший за столом человек отодвинул лежавший перед ним лист бумаги, устало потер переносицу и уставился на дверь в противоположном конце кабинета. На лице его была написана усталость.       - Грэм, Грэм, - чуть слышно прошептал человек. – Как же мне тебя не хватает! Тебя. Именно тебя. С твоей тяжелой рукой. Ты единственный, кому я был готов подчиняться с охотой. Все остальные – жалкие актеры. Всё не то. Всё не то. Грэм, Грэм! Они убили тебя… Да, ты заслуживал смерти. Заслуживал в их понимании. Но это ничего не значит. Я отомщу за тебя этим ничтожествам. Я никого не пощажу. Даже свою плоть и кровь. Грэм. И может быть, когда этот жалкий мир изменится, я найду того, кто станет достоин тебя. Я найду. Найду!       Раздался осторожный стук в дверь.       - Можете войти! – громко произнес седовласый.       В дверь просунулась лисья мордочка секретаря.       - Донесение от начальника службы безопасности, - проговорил он.       - Давайте скорее, я жду этого донесения, - нетерпеливо произнес седовласый.       Секретарь торопливой, семенящей походкой прошёл по ковру и почтительно вручил бумагу человеку за столом. Тот, нахмурившись, стал читать.       «Личности двоих наблюдателей идентифицированы. Один из них некий Вадим (фамилия неизвестна), русский, бывший сотрудник Службы внешней разведки России. Вторая – Мари Гимар – сотрудница французской DGSE. Оба являются активными членами Сети Алверта. Данные их перемещений указывают на то, что они попытаются проникнуть на объект, скорее всего с южной стороны»       - Что ж, пусть попытаются, - с мраченой усмешкой пробормотал седовласый. – Мы приготовим им радушную встречу.       Он хотел было отпустить секретаря, но тут глаза его загорелись странным огнём.       -Я хочу, чтобы номера первого привели в донжон, - произнес седовласый. – Прямо сейчас.       Секретарь застыл с открытым ртом.       - Ва… Но… Это же... опасно!       - Выполнять! – жестко приказал седовласый.       - Посмотрим, на что этот красавец способен, - пробормотал он себе под нос.                                                       ***       Крис зашёл в спальню и тщательно проверил, не осталось ли там каких-либо пакетов с наркотиками или ещё какой-нибудь дряни. Оказалось, что нет. Амалия, перепуганная тем, что все ее планы пошли наперекосяк и теперь перед ней самой замаячила угроза уголовного расследования и грандиозного скандала, ликвидировала все следы преступления, пока Крис сопровождал Влада в полицейский участок. Крис окинул взглядом широкую смятую кровать, на которой они спали вместе с Владом. На этой кровати спать им больше не суждено. Крис это хорошо знал, но не расстраивался. Теперь он уж точно готов был спать с Владом где угодно, хоть на лавочке, но только не под одной крышей со своей дражайшей половиной. Крис корил себя за собственный идиотизм, за то что повёлся на уговоры Амалии. Нет, это был, конечно, не только и не столько идиотизм. Крис испытывал чувство если не вины, то долга перед супругой, которая сейчас вынашивала его ребенка. И одновременно его соблазнила возможность быть с Владом вместе постоянно, каждый день, каждую ночь, а не урывками. Крису и в голову не могло прийти, что Амалия решится на такое. Странно, но он сейчас не испытывал ненависти к жене, пытавшейся отправить его и Влада на тот свет. Скорее чувство брезгливости, отвращения... Он с радостью хлопнул бы дверью прямо сейчас, но с тоской понимал, что это невозможно. Нужно было довести всё до конца. Вытащить Влада из помойной ямы, в которую его столкнула Амалия.       Крис вышел из спальни в коридор. Постучал в дверь комнаты кухарки. Та открыла почти сразу. Она нервно куталась в халат, глаза ее бегали.       - Флоранс, я знаю, что моя жена предлагала вам взятку за лжесвидетельство против Влада. Её признание записано на видеокамеру. Просто имейте это в виду, - бесстрастно произнёс Крис и, повернувшись, зашагал дальше по коридору.       У двери спальни жены он остановился. На его лице мелькнула тень отвращения.       - Амалия, я буду ждать вас на улице в машине. Серый "рено", - громко произнес Крис, не удержавшись от мстительной улыбки.       Поездка в "рено" для Амалии, привыкшей передвигаться исключительно в автомобилях класса «люкс», была настоящим оскорблением. Впрочем, оскорблять жену Крис не намеревался. "Рено" принадлежал не ему и за рулем был вовсе не он. Дело было даже не в том, что Крис, которого всё еще одолевала сонливость, не мог сидеть за рулем. Дело было в том, кто сидел за рулем.       Крис вышел из квартиры, стал медленно спускаться по широкой лестнице. В кадках на площадках стояли безликие пальмы, на стенах висели гравюры с изображениями средневекового Парижа. Никогда прежде Крис не обращал на них внимания, но теперь всматривался в каждую гравюру, словно желая влезть в неё, исчезнуть в лабиринте средневековых парижских улочек, затеряться во времени и пространстве. Он не хотел спускаться вниз, на улицу. Не хотел садиться в серый "рено". Потому что там его ждало прошлое. Прошлое, оказавшееся иллюзией, обманом, ложью. Прошлое, оставившее на сердце шрам, который теперь открылся и снова закровоточил.       Перед выходом из подъезда Крис замер. Закрыл глаза, словно пытаясь провалиться в сон, из которого с таким трудом выкарабкался.       Наконец, открыл дверь и зашагал к серому "рено". Сел на пассажирское место рядом с водителем.       …Когда она забрала его возле полицейского участка, то ни он, ни она не сказали друг другу ни одного лишнего слова. Она заставила его надеть кофту, в пуговицу которой была вмонтирована камера, а на грудь под рубашку повесила миниатюрный передатчик. Крис не смотрел ей в глаза. Он смотрел на ее красивые пальцы, которые когда-то с таким упоением целовал. Прислушивался к ее дыханию... Снотворное, которое должно было стать для него смертельным ядом, теперь стало его спасением. Из-за заторможенности мозга чувства притупились. Крис воспринимал происходящее отстраненно, словно был зрителем затянувшегося фильма. Молча выслушивал инструкции, которые она давала ему ровным, холодным, почти металлическим голосом, словно из телефонной трубки. Кивал в знак того, что всё понял.       И ни слова о личном. О том, что оставило шрам на сердце. Как будто он и она встретились здесь впервые. Совершенно чужие и незнакомые друг другу.       Нет, любви больше не было. По крайней мере, у Криса. Но, оказывается, боль никуда не делась. Боль от утраты теперь превратилась в боль от обмана и лжи. Нет, эта боль вовсе не была невыносимой. Но она была. Она просто была.       - Все в порядке, - ровным голосом произнесла женщина. - Видеозапись протранслировалась без помех. Вот флешка.       Она протянула ему флешку. Крис взял ее с опаской, словно боялся коснуться кончиков пальцев женщины.       - Спасибо, - хрипло произнес он.       Крис не назвал по имени ту, к которой обращался. Он не мог произнести её имя. Ему казалось, что если он это сделает, то боль усилится многократно.       - Жена должна вот-вот выйти, - он тоже говорил механическим голосом из телефонной трубки.       Женщина промолчала. Возможно, она кивнула, но Крис этого не видел. Он смотрел прямо перед собой, на убегавшую вдаль ночную пустынную парижскую улицу, в конце которой сверкали огни Елисейских полей.       Воцарилось тягостное молчание. На Криса вновь начал давить сон - на сей раз не спасительный, но чудовищный, полный кошмаров прошлого. Он тряхнул головой, провел рукой по глазам, словно пытаясь освободиться от наваждения.       - Если ты хочешь знать... - заговорила женщина.       - Нет! - вскрикнул Крис, выставляя ладонь. - Я ничего не хочу знать. Во всяком случае не сейчас.       Женщина промолчала. Возможно, она снова кивнула. Или нет.       Крис продолжал смотреть прямо перед собой. Он пытался думать о Владе. Точнее, он думал о Владе, но присутствие этой женщины как будто высасывало из него силы, парализовало рассудок. Он молил Бога, чтобы это поскорее закончилось. Поэтому он обрадовался, когда из подъезда, наконец, вышла Амалия и с видом мученицы, шествующей на эшафот, двинулась к машине. Амалия остановилась возле задней дверцы. Конечно, она привыкла, чтобы дверь ей открывали. Но Крис и не думал вылезать из машины. Вместо этого он опустил стекло и раздраженно бросил:       - Садись быстрее, пора ехать!       Амалия безропотно повиновалась. "Рено" тронулся с места.       Крис криво улыбнулся. Он вдруг понял, что в одной машине вместе с ним оказались две женщины - единственные, с которыми у него были отношения. Совпадение, насмешка судьбы или что? Крис пожал плечами. Происходящее было тягучим кошмаром, и он хотел одного: чтобы этот кошмар скорее закончился, чтобы он снова мог утонуть в объятиях человека, которого любил и который любил его и ждал. Только это. Больше не нужно было ничего.                                                       ***       Я мыкался в этом долбаном участке уже третий час. Голова гудела. Я впал в то гнусное состояние, когда и спать хочется, и заснуть не можешь от перевозбуждения. Мне задавал вопросы дежурный инспектор, рядом сидел адвокат, который время от времени обрывал меня, а временами заявлял инспектору протест, говоря, что его клиент (то бишь я) не станет отвечать на этот вопрос. Надо сказать, что инспектор особо не зверствовал. Во всяком случае не было у меня ощущения, что на меня хотят повесить все изнасилования, совершенные в славном городе Париже, за последние десять лет.       У меня спрашивали, употребляю ли я наркотики. Я честно ответил: нет. Ублюдок Янсен пару раз заставлял меня принимать порошок. Но это было действительно пару раз. Не больше. А на Полевой... на Полевой я принципиально не употреблял. Там и без меня нарков было более чем достаточно.       В общем, все это было нудно, долго... Присутствие адвоката придавало уверенности, что всё как-то обойдется. Но всё равно оставалась тревога. Неопределенность. Я не понимал, отпустят меня или задержат и запрут в какой-нибудь камере вместе с парижскими бомжами и карманниками. Мне уже хотелось, чтобы конец наступил как можно скорее. Потому что, как говорится лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.       И конец наступил. Но весьма неожиданный. В комнату вошёл полицейский и что-то прошептал на ухо допрашивавшему меня инспектору. Тот устало хмыкнул, закатил глаза.       - Мсье Ворон...       - ...цов, - уже на автомате закончил я.       - Прошу вас обождать в коридоре.       - Простите, мсье, но уже почти четыре часа ночи, - немедленно встрял адвокат, - мой клиент устал, и хотелось бы завершить эту процедуру как можно скорее. Иначе я буду вынужден подать жалобу на негуманное отношение полиции...       - Мсье, это связано с делом вашего клиента, - произнес полицейский. - И, возможно, приход нового посетителя как раз ускорит процесс. Но вы, мсье, адвокат, можете остаться.       Я же молча пожал плечами и как лунатик двинулся к двери. Мне было не то чтобы всё равно, просто я действительно устал. Зверски.       Открыв дверь, я застыл как снеговик. А потом моя челюсть сама поползла вниз, чтобы тут же резко двинуться вверх и клацнуть зубами. А глаза стали пучиться. Потому что я увидел эту суку. Амалию. Она стояла передо мной. И тоже пучила глаза. Так мы и стояли... не знаю сколько. Может пару секунд. Может пару веков. И с ненавистью пялились друг на друга. Наверное, мы стояли бы так до конца света, как Медуза с Горгоной. Или кто там с кем, не помню уже... Я не видел ничего, кроме змеиных глаз перед собой. В них было столько яда, что, наверное, я в итоге просто шлепнулся бы на пол замертво. Но тут знакомая рука обвила мои плечи. И я увидел... Нет, не увидел, а просто понял, что это Крис. Он осторожно, бережно отвел меня в сторону, к пластмассовому креслу, усадил, а сам сел рядом.       - Она пришла забрать жалобу, - тихо проговорил он. - Всё хорошо, всё заканчивается.       Я не понимал, с какой радости произошёл этот поворот. Да меня это и не интересовало. Главное, что Крис снова был рядом. Рядом! Со мной. И он меня обнимал. И даже поцеловал. Я буквально провалился в его объятия. И почувствовал себя слабым, ни на что не способным, беззащитным... Но счастливым! Потому что рядом со мной снова был мой Крис. Мой мужчина, который меня защищает, оберегает... Я не привык быть слабым, но иногда... Вот как сейчас. Сейчас.       Мне ничего не хотелось. Ни уйти отсюда. Ни услышать, что все обвинения с меня сняты. Сейчас я был просто счастлив, потому что Крис меня обнимал. Потому что он был со мной. Со мной. А с ним мне ничего не было страшно. Я положил голову ему на грудь, а он обнимал меня и гладил как ребенка. Ничего, ничего больше не надо... Ничего!       Дальнейшее я помню как в тумане. Кажется, меня снова вызвали к инспектору. И, кажется, тот сказал, что претензий ко мне нет, и типа извините за доставленные неудобства, мсье, оревуар, все дела. Кажется, я благодарил адвоката. Где-то на периферии зрения проскользнула тень: это змея уползала в свою нору...       Более-менее очнулся я, когда мы с Крисом вышли на улицу. Там был полный дубак. Ледяной ветер. Ну, понятно, ещё и ночь бессонная была... Я посмотрел на Криса. Лицо его было усталым. Точнее, измученным. Наверное, и я выглядел не лучше.       - Поехали ко мне, - пробормотал я.       - К тебе, - кивнул Крис, чуть улыбнувшись.       Не помню даже, кто вызвал такси - он или я. Да и какая разница! Не помню, как мы ехали.       Но в итоге мы оказались в моей крохотной квартирке близ площади Бастилии. Кое-как разделись. Почти синхронно бухнулись на скрипучую кровать. Ага, моя кровать жесткая - это вам не роскошный траходром с шелковыми простынями в графской спальне, ага! Но мне сейчас она казалась самой мягкой постелью на свете. Здесь мы были действительно вдвоем. Здесь мы были в полной безопасности.       Мне стало хорошо-хорошо! И я... разрыдался. Сам не знаю почему. Но разрыдался как маленький ребенок, уткнувшись Крису в грудь. Весь кошмар последних часов как будто выходил из меня вместе с этими рыданиями. А Крис прижимал меня к себе, баюкал...       - Никому тебя не отдам. Никому не отдам, - повторял он, целуя мою заплаканную моську.       А я все рыдал. И не мог остановиться. А может быть, и не хотел. Не знаю. Вот правда, не знаю.       Но мне было просто хорошо. Хорошо было рыдать, прижимаясь к любимому. Это... это было лучше любого секса. Плакать, уткнувшись ему в грудь. Чувствовать, как бьется его сердце. Слышать его дыхание. Млеть от прикосновений его ласковых, нежных рук.       И так незаметно я провалился в сон...                                                       ***       Человек с серебристыми волосами, совершенно обнаженный, с многохвостовой плеткой в руках стоял в подземном сводчатом зале, освещенном красноватым, инфернальным светом. На столе по-прежнему холодно поблескивали девайсы. На стенах висели цепи. Одна из цепей, самая длинная, тянулась по каменному полу и заканчивалась ошейником на теле того, кто когда-то был Диасом. Это существо стояло перед человеком с серебристыми волосами, чуть склонив голову. Некогда густые черные волосы теперь поредели, но по-прежнему были гладко зачесаны назад.       В глазах человека с серебристыми волосами горел алчный огонь похоти. И затаенного страха. Возле дверей стояли два невозмутимых телохранителя, готовых броситься к хозяину при малейшей опасности.       Но во взгляде мутанта читалась полная покорность. Как будто преодолев боязнь, человек с серебристыми волосами сделал шаг к мутанту. Остановился. Мутант не шевельнулся. Ещё один шаг. Ещё. Наконец, узкая, сухая рука с изящными пальцами коснулась бугристой, лиловатой руки мутанта. Даже не руки, а скорее лапы.       - Ты отвратителен, но в твоем уродстве есть своя мрачная красота, - прошептал человек с серебристыми волосами. - Пугающая красота. И мощь. Первобытная, грозная мощь... Я хочу испытать твою мощь на себе. Ты заменишь мне моего Грэма, который часто бывал здесь. Которого я любил. И которого всегда ждал. Я хочу, чтобы ты его заменил.       - Слушаюсь, - глухим голосом произнес мутант.       Этот голос не походил на звериное рычание. Но он был необычно низким для человека.       На тонких губах седовласого появилась жадная улыбка.       - Ты нанесешь мне удары плеткой, - продолжал он вполголоса. - Будешь действовать осторожно.       - Слушаюсь.       - Знай: от этого зависит, будешь ли ты наказан или нет. Ты ведь знаешь, что наказание для тебя бывает ужасным.       - Знаю, хозяин.       - Господин! - недобро прищурившись, произнес седовласый.       - Господин, -покорно произнёс мутант.       Седовласый огладил рукой плетку, внимательно осмотрел ее. Вновь взглянул на мутанта и медленно протянул ему плетку.       - По ягодицам, - приказал он. - И осторожно.       - Слушаюсь, господин.       Седовласый повернулся к мутанту спиной, встал на четвереньки на кожаном ложе, выставив ягодицы. Несмотря на пожилой возраст обладателя ягодиц, они все ещё были подтянутыми и вполне привлекательными.       - Приступай! - резко приказал он.       - Слушаюсь, господин!       Мутант осторожно хлестнул по ягодицам.       - Сильнее! И чуть выше!       - Слушаюсь, господин!       Мутант размахнулся и нанес сильный удар.       Человек с серебристыми волосами дернулся, вскрикнул.       - Чуть слабее. Там же!       - Слушаюсь, господин!       - Да. Пять ударов!       Пять раз просвистела плетка. Пять раз слышался вскрик. Пять раз дергалось сухое тело, сохранившее почти юношескую стройность.       Мутант замер. Человек с серебристыми волосами медленно поднялся с ложа. Прижал ладонь к покрасневшей ягодице, испустил протяжный стон.       - Да, - проговорил он. - Я вижу, ты вполне обучаем.       - Да, господин.       - Но до моего Грэма тебе пока далеко... Однако я вижу в тебе многое. Очень многое... Кажется, я искал то, что нашел.       Мутант стоял, не двигаясь.       - Я научу тебя причинять мне изысканную боль, - прошептал седовласый. - И жестокую, грубую боль тем, кого я ненавижу.