Реквием "Принцессе Марии"

      В безоблачном небе над шумной предрождественской Веной сияло холодное зимнее солнце. Тротуары узкой улочки Шикандергассе, по которым текли ручейки прохожих, были зажаты между бесконечными вереницами припаркованных автомобилей и старыми, величественными домами времен Австро-Венгерской империи. В одном из этих домов располагался отель, на серой вывеске которого скромно красовались три звезды. Отель мог похвастаться высокими потолками, стершимся паркетом, старыми тесными лифтами и номерами с кое-где облезлыми стенами.       В одном из номеров на скрипучих кроватях и старых стульях сидели Алверт и Энди, Крис и Влад, Вадим Александрович и Мари. За все три часа, что длилось это тайное совещание, Крис не бросил на Мари ни одного взгляда. Лишь сухо поздоровался. Мари казалась невозмутимой, но всё же было заметно, что она сильно напряжена. Владик старался изображать веселость, но было видно, что он нервничает. Алверт был мрачен, выглядел усталым и даже больным: лицо осунулось, под глазами залегли тени, тонкие пальцы дрожали. Энди то и дело бросал обеспокоенные взгляды на своего любовника и сжимал его руку в своей, пытаясь успокоить. Один Вадим Александрович был деловит и собран.       Когда все детали плана операции были обсуждены и согласованы, воцарилась гнетущая тишина.       - Собственно, всё, - с потерянным видом произнёс Алверт, глядя прямо перед собой и нервно теребя пуговицу на шелковой рубашке. - Что мы забыли?       - Да что тут забудешь, - мрачно хмыкнул Энди. – Один хрен всё пойдет через жопу. Как обычно.       - Заткнись, стратег хренов, - проворчал Вадим Александрович. - Не тебе туда лезть, а нам.       - Да ладно вам, - с улыбкой махнул рукой Владик. - Проскочим как-нибудь. Ну да, очко играет, само собой. Стрёмно. Ну а как ещё должно быть?       Крис молчал, положив руку Владику на плечо. Тот обернулся к нему и подмигнул.       - Ну что ты, а?       Крис продолжал молчать.       - Хватит. Расходимся, - решительно произнёс Алверт. - Завтра всё начнется.       Мари встала, подошла к Крису, сидевшему с Владиком на старой скрипучей кровати.       - Я хочу с тобой поговорить, - тихо сказала она.       Лицо Криса окаменело, пальцы стиснули плечо Владика.       - А нам есть о чём говорить? - равнодушно спросил Крис. - Мне кажется, уже всё ясно.       - Пожалуйста, - проговорила Мари. - Я прошу.       Остальные делали вид, что не слышат этого диалога. Владик сосредоточенно пялился в стену. Энди с Алвертом тихо о чем-то шушукались. Вадим Александрович заинтересованно смотрел в смартфон.       - Нет, - обронил Крис.       - Поговори с ней! - неожиданно сказал Владик. – Крис, поговори! Чтоб всё уже закрыть. Раз и навсегда.       Крис замер, его губы превратились в тонкие ниточки. Мари выжидающе смотрела на него.       - Хорошо, - выдохнув, кивнул Крис. - Поговорим. Где?       - Можно спуститься в лобби на первый этаж. Посидим там.       Лобби отеля было почти безлюдным. Только у стойки портье толпились китайские туристы, приехавшие поглазеть на рождественскую Вену. В лобби имелся бар, но за стойкой никого не было, полки для бутылок с выпивкой были пусты, лишь грустно поблескивала батарея стаканов. Крис бросил быстрый взгляд на необитаемый бар, и взгляд этот был полон как сожаления, так и облегчения.       Они уселись в полосатые кресла за низким столиком, на котором валялись рекламные проспекты, флайеры и прочая туристическая дребедень. Крис, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди и уставился в пустоту. Мари сидела на краешке кресла, подавшись вперед, поджав под себя ноги и нервно теребя в руках платок.       - Послушай, - прервал тягостное молчание Крис, - я и впрямь не понимаю, о чём нам говорить. Всё ведь давно закончилось. Нас больше ничто не связывает... в личном плане точно ничто. Так к чему всё это?       - Может быть, ты и прав, - Мари вздохнула. - Даже, скорее всего прав. Просто накануне операции... мне всё-таки хочется объяснить…       - Что объяснить? Ну что? - с горечью спросил Крис, закидывая ногу на ногу, но тут же нервно ставя её на пол. - Всё и так ясно. Ты просто выполняла задание. Что ж, наверное, это обычное дело для тебя. Я же был идиотом и купился. Ведь так?       - Да. Так, - после паузы произнесла Мари, по-прежнему не глядя на Криса. - Поначалу было именно так.       - Поначалу? А потом? - в голосе Криса зазвучал сарказм. - Что-то пошло не так?       Он впервые взглянул на Мари за время этой беседы, словно желая увидеть в её глазах те самые золотистые искорки, которые когда-то завораживали его, заставляя забыть обо всём. Но вместо искорок увидел потухший, усталый взгляд.       - Всё пошло не так почти сразу, - с грустной усмешкой проговорила Мари.       - Ты можешь сказать, в чём была суть твоего задания? Если это не секрет, конечно.       - Конечно, секрет. Но я скажу. Твой отец давно уже находился в поле зрения организации, где я работаю.       - DGSE? Внешнеполитическая разведка Франции?       - Да. Думаю, тебе известно, что твой отец связан с крайне правыми политическими кругами Европы. Причем вовсе не с полукриминальной бритоголовой шпаной, а с очень влиятельными людьми, действующими на весьма высоком уровне. У DGSE были данные, что в Европе зреет заговор. В число предполагаемых заговорщиков входят военные, политики, чиновники, крупные бизнесмены и банкиры. И твой отец является одной из центральных фигур в этом заговоре. Возможно, даже самой главной фигурой.       - Вот как? - Крис произнес эти слова безразличным тоном, и было ясно, что он ничуть не удивлен. – Так, значит, тебя подослала ко мне французская разведка? А я думал, что ты действуешь по заданию Сети Алверта.       - Просто одно задание наложилось на другое, - с досадой поморщилась Мари. - Изначально меня направила к тебе именно DGSE. Предполагалось, что ты в курсе дел своего отца и будешь ценным источником информации о его планах. Но я быстро поняла, что ты ничего не знаешь. Более того, ты находился в постоянном конфликте со своим отцом.       - И ты оказалась абсолютно права. Дело обстояло именно так, - кивнул Крис.       Губы его искривились в горькой улыбке.       - И почему тогда ты не прекратила это своё... обольщение? Или как там у вас это называется? Оперативную разработку? - снова в голосе Криса зазвучал сарказм.       Мари нервно хмыкнула.       - Я тогда направила своему начальству рапорт о том, что как источник информации ты не представляешь никакого интереса. Но мое начальство посчитало, что я должна продолжать...       -... мою оперативную разработку, - язвительно закончил Крис.       - Да, - пожала плечами женщина. - Но... было ещё кое-что.       - Что именно?       - Незаметно для себя я... словом, ты стал мне нравиться, Крис, - выдохнула Мари. - Я ведь ожидала увидеть избалованного, самовлюблённого, высокомерного хлыща. Но ты оказался совсем не таким. Ты... словом... сама не знаю, влюбилась ли я в тебя. До сих пор не знаю. Но я к тебе привязалась. Ты стал дорог мне. Действительно дорог.       - Дорог, - тихо повторил Крис. - Господи... Но... как же так? Как же так?       Он обхватил голову руками и закрыл глаза, словно пытаясь осмыслить сказанное и подобрать какие-то нужные слова.       - Это, чтоб ты знал, было весьма непрофессионально с моей стороны, - в голосе Мари зазвенели металлические нотки. - Агент не может руководствоваться чувствами. Тем более такими. А со мной это произошло. И я ничуть не сожалею об этом.       Она вопросительно и как будто с надеждой посмотрела на Криса. На его лице впервые за время разговора появилась улыбка, лишенная горечи. Но тут же исчезла.       - Ведь я сделал тебе предложение, - проговорил Крис. - И ты ответила согласием. Что это было? Игра?       Мари сжала губы и покачала головой.       - Нет... нет... Не знаю, - выдохнула она. – Крис, в какой-то момент я запуталась. Мне хотелось стать твоей женой. Это правда! Но я знала, что это невозможно.       - А почему? Почему невозможно? Я вот этого не могу понять! - Крис впился взглядом в Мари, но та отвела глаза.       - Вмешалась Сеть Алверта, членом которой я являлась уже давно. Это долгая история, она не имеет отношения к делу. И Сеть была уверена, что ты имеешь отношение к авантюре с проклятыми капсулами, которые выкрали в России.       - Но ты ведь знала, что это не так! Ты же это знала! - с жаром воскликнул Крис.       Взгляд женщины мгновенно стал холодным, почти стальным.       - Нет, я не знала, - бесстрастно произнесла она. - Подчеркиваю, я не знала, что ты понятия не имеешь о капсулах. Я лишь верила, что это так. Знать и верить - разные вещи, согласись.       - Ах, ну да, конечно! – Крис закинул ногу на ногу и снова откинулся на спинку кресла. - Одним словом агент спецслужб в тебе победил...       -... влюбленную женщину, - Мари усмехнулась и развела руками.       - Ты никогда меня не любила, - Крис смотрел на выкрашенную в песочный цвет стену холла, на которой красовалась картина с какой-то абстракционистской мазней. - Скажи честно: ты ведь никогда меня не любила.       - Я тебе всё сказала. Сказала, как есть, - тихо произнесла Мари. - Ты волен оценивать мои слова как хочешь. И... знаешь, когда мы с тобой прощались на причале в Риге, я вовсе не хотела расставаться с тобой. Я надеялась, что мы ещё будем вместе... Хотя бы какое-то время. Но завертелась эта авантюра с проклятыми капсулами. Сеть поручила мне страховать Романа Воронцова, который должен был доставить капсулы в Стокгольм. И случилось то, что случилось. Кораблекрушение.       - Как ты сумела спастись?       - Так же, как и остальные, - пожала плечами Мари. - Я успела надеть спасательный жилет. И собиралась броситься к Владику, у которого были эти капсулы. Но палубу захлестнуло волной и меня смыло за борт. Я оказалась в штормовом море. Думала, что мне пришёл конец. Но каким-то чудом смогла забраться на плот. Всё это было ужасно, не хочу даже пересказывать. Одним словом, я оказалась в Стокгольме. И тогда я поняла... точнее, решила: будет лучше, если я воспользуюсь этим и навсегда исчезну из твоей жизни. Будет лучше, если ты будешь уверен, что я погибла, чем однажды узнаешь, что я тебя обманывала.       - А что в итоге? - мрачно заметил Крис. - Я сходил с ума, надеясь тебя разыскать. Потом впал в отчаяние, едва не спился. И всё для чего? Чтобы в конце концов узнать, что ты жива и всё время меня обманывала?       - Я не все время тебя обманывала! Я действительно любила тебя!       Крис с равнодушным видом пожал плечами.       - И потом... - в голосе Мари зазвучала горечь. - Ты же всё-таки нашёл свое счастье. Нашёл Влада. Если бы не...       - Да, если бы не, - мрачно кивнул Крис. - Да, всё что ни происходит, всё к лучшему. Наверное, так. Я действительно люблю Влада. И он меня любит... - Крис как будто хотел сказать "в отличие от тебя", но сдержался. - Я всё понимаю. И тебя понимаю. Но...       - ...но не прощаешь, - с улыбкой закончила за него Мари.       - А разве тебе нужно мое прощение?       - Нет... Да. Не знаю. Я просто хочу перевернуть эту страницу.       - Я тоже. В этом мы с тобой сходимся, - сказал Крис, поднимаясь с кресла. - Значит, страница перевернута. До встречи.       Он улыбнулся холодной светской улыбкой, кивнул и медленно направился к лифту.       Мари оставалась сидеть в кресле, глядя в пустоту с задумчивой и грустной улыбкой.       - Поговорили?       Мари вздрогнула. В кресле, где только что сидел Крис, теперь был Вадим Александрович, смотревший на Мари цепким взглядом.       Мари молча кивнула.       - Я так и думал, что всё это без толку.       - Нет, - покачала головой Мари. - Надо было объясниться. И я объяснилась.       - Ну и прекрасно, - пожал плечами Вадим Александрович. - А теперь разрешите пригласить вас в кафе? Я видел тут пару приличных на вид заведений...       - С удовольствием, - Мари устало улыбнулась. - Заодно обсудим наши действия.                               ***       - Знаешь, чего я сейчас хочу? - войдя в номер, Крис рухнул в ветхое кресло, которое отчаянно под ним заскрипело.       - Нажраться? - хмыкнул Владик, валявшийся на скрипучей кровати и что-то разглядывавший в смартфоне.       - Совершенно верно.       - А вот хрен вашему сиятельству. Только попробуй!       - Даже и пробовать не стану, не волнуйся, - тяжело вздохнул Крис, потирая виски.       - Вот это правильный ответ, граф. Ладно, не переживай. Давай что ли сходим куда-нибудь. Покажешь мне Вену, раз уж я тут оказался. Никогда здесь не был.       - Правда не был? - удивленно спросил Крис.       Владик бросил на Криса взгляд, каким обычно смотрят на безнадежно больных.       - Моя Полевая - это ведь где-то под Зальцбургом, да?       - Нет, просто я думал...       - А ты не думай. Лучше выведи меня на променад. Хочу круассанов, пирожное «эстергази», кофе со сливками. И чтоб ты смотрел на меня влюбленными глазами!       Они вышли на малолюдную Шикандергассе, когда короткий декабрьский день уже стремительно катился к закату.       - Знаешь, для меня так странно вернуться в Вену и остановиться в отеле, - задумчиво проговорил Крис. - Я ведь жил в этом городе. Здесь у меня даже есть шикарная квартира.       - С видом на Дунай, ага. Ты рассказывал, - хмыкнул Владик, с любопытством глазевший по сторонам. - Что, уже по супруге своей ненаглядной соскучился? Давай зайдем к ней в гости, вдруг она дома? Чаем нас напоит...       При этих словах Криса перекосило.       - Не напоминай, - процедил он с отвращением. - Я и порога этой квартиры больше не переступлю. Тем более что она все равно Амалии после развода достанется.       - Твою ведьму упырям бы скормить, - с мечтательным видом сказал Владик. - Только боюсь, упыри в страхе разбегутся. Побоятся отравиться.       - Вот и я так думаю, - грустно усмехнулся Крис.                               ***       Между тем в то самое время, когда Крис и Влад, не спеша, брели по улицам предрождественской Вены, Амалия выходила из здания аэропорта австрийской столицы и садилась в автомашину, которая должна была доставить ее в замок Шёнборн. Принц Йозеф был не слишком любезен: хоть он и согласился принять Амалию в своем замке, но ни словом не обмолвился о том, что пришлёт за ней автомобиль. В другое время Амалия немедленно закатила бы истерику, но сейчас ей было не до того: необходимо было любой ценой попасть в замок, а там... Что будет там, Амалия предпочитала не думать. Она лишь надеялась, что женщина, которая сопровождала её под видом горничной, всё сделает сама, причем так, что на Амалию не падет и тень подозрения. Во всяком случае, так уверял её Фанфани-старший. Он же, кстати, и предоставил Амалии шикарный представительский лимузин, который теперь вез ее из венского аэропорта в замок Шёнборн. Рядом с Амалией в лимузине сидела Мирелла - та самая псевдогорничная. По правде сказать, Амалия ожидала увидеть мрачную итальянку со сверкающими глазами и сросшимися бровями, у которой на лице было бы написано, что она наёмная убийца из мафии. Но Мирелла оказалась симпатичной улыбчивой женщиной средних лет, казавшейся совершенно безобидной, так что у Амалии в какой-то момент возникли сомнения, а не надул ли ее старый пройдоха Фанфани.       Подняв стекло, отделяющее пассажирский отсек от водителя, Амалия с тревогой спросила Миреллу:       - Я хотела бы знать, что именно вы предпримете?       Мирелла обернулась, и в ее глазах мелькнул тот самый стальной холод, который Амалия видела в глазах Фанфани-старшего.       - Вам этого не следует знать, - бесстрастно проговорила Мирелла. - Просто ведите себя как обычно. Большего от вас не требуется.       Амалия открыла было рот, чтобы возмутиться подобной наглостью, но под взглядом улыбчивой итальянки слова замерли у нее на устах. Она отвернулась и закрыла глаза, делая вид, что дремлет. Ей стало страшно.                               ***       - Город - супер! - поделился я своим глубоким умозаключением с Крисом, когда мы нагулялись по старым улочкам Вены, украшенным рождественскими гирляндами и уже начинавшей гореть иллюминацией. – Кофе отличный. «Эстергази» - вообще мечта. Только Дунай - говно.       Граф удивленно посмотрел на меня.       - Почему? - со смешком спросил он, и обнял меня за талию - прямо на улице, ага!.       - Это все Штраус виноват. Со своим вальсом "На прекрасном голубом Дунае". Я-то думал… Ага! Как же. Река серая, ветер ледяной. Бррр!       - А что бы ты хотел зимой?       - Я хотел прекрасный голубой Дунай! А не вот это вот!       - Хорошо, приедем летом. Увидишь, каким бывает Дунай, - Крис снова улыбнулся. И поцеловал меня.       Ох, какой же кайф! И поцелуй моего Криса. И кофе. И пирожные. И улицы со сверкающими витринами кафешек и магазинов, украшенные венками, гирляндами с горящими разноцветными огоньками. И прохожие, тащившие пакеты и коробки с рождественскими подарками. И лица вокруг! Такие беззаботные, радостные. И веселый смех. И уличные музыканты. Что они играли, интересно? Моцарта похоже. Или ещё кого-то. А, неважно! Всё равно супер.       Но я замечал, что улыбка на лице Криса становилась все более рассеянной и грустной. Ну вот, граф мой опять раскисать начал. Опять грузится тем, что нам завтра предстоит.       - Алло, гараж! - я щелкнул пальцами перед его носом. – А ну, выходи на связь с миром! Или я пойду в Дунае топиться.       - Не надо, живи дальше. Всё в порядке, - сказал Крис. И снова меня поцеловал.       - Ага, я же вижу, как в порядке.       Я уж собрался было схватить моего графа за холодные уши, чтобы привести его в чувство, но тут на нас налетели два парня. Хорошо одетые, холёные такие. Один - брюнет с узким лицом и длинноватыми волосами. Второй - блондин, этакий глянцевый красавчик, вот только что-то с его лицом было не так. Потом я уж понял: оно было слишком неподвижным. Почти без мимики.       - Вау, Шёнборн, какая встреча! - заорал блондин.       - О, Крис! Привет, - с мягкой улыбкой сказал брюнет.       Мой граф растерянно заморгал.       - Матиас, Андреас! Не ожидал вас встретить... Познакомьтесь, это Влад. Влад Воронцов. Влад, это Андреас Фелнер и Матиас Кронберг, его...       - Его супруг! – на чистом русском языке перебил Криса блондин, протягивая мне руку. – Так, значит, ты тоже русский? И я. Какое совпадение.       - Привет, - настороженно пробубнил я.       Как-то сразу мне стало ясно, что этот Матиас Кронберг, который блондин и вроде как русский - хам трамвайный, а Андреас Фелнер, который брюнет, наоборот - интеллигентный, скромный. Наверное, подкаблучник у Кронберга.       - Куда намылились? - развязно спросил Кронберг. - Решили нажраться перед Рождеством? И потрахаться заодно?       - Мы не пьем, только трахаемся. Каждый день, - взял я на себя коммуникацию.       - Похвально, - заявил Кронберг. – Образцово-показательная гей-пара.       - Крис, я практически закончил "Реквием", - вдруг проговорил Андреас.       - Ага, прикинь, он даже в Ригу летал! На тот самый причал, - снова встрял Кронберг. – Чтоб проникнуться типа.       В Ригу? На причал? Реквием? Это о чем вообще? Я воззрился на Криса, всем своим видом требуя ответа.       - Андреас - композитор. Я попросил его написать реквием, - отчего-то смутившись, сказал Крис. - Реквием погибшим. На... "Принцессе Марии".       Я застыл, разинув рот. Ммм... Я даже не знал, что сказать. А Крис с тревогой смотрел на меня.       - Я заказал Андреасу реквием, как только вернулся с Агуады, - продолжал Крис, словно оправдываясь. - Я думал... что ты тоже погиб. И я...       Он замолчал, окончательно смутившись. А меня вдруг захлестнула волна. Нет, не та темная, холодная, страшная балтийская волна, а совсем другая, горячая. К глазам внезапно подкатили слёзы. Я всхлипнул, потянулся к Крису, обнял его... Не знаю, я вроде никогда не был особо чувствительным. Но сейчас... Сейчас меня вдруг проняло. Я прижался к губам Криса - не губами, а лбом и обнимал, обнимал, обнимал его... Я не мог разобраться в своих чувствах. Не мог понять, почему весть об этом реквиеме на меня так подействовала. Но мне правда хотелось плакать. Плакать, прижавшись к Крису...       Я сдержался, конечно. Просто поцеловал его. Андреас смотрел на нас чуть смущенно. Красавчик Кронберг ухмылялся. Точнее, кривил губы.       - Какая у вас идиллия! - ехидно сказал он.       - А в репу не хочешь схлопотать? - тут же поинтересовался я у него, по-русски, разумеется.       - Я в другое место хочу! - не смутившись, заявило это хамло.       - От меня в это место ни хрена не получишь! Только в репу.       - Да я уж понял, - примирительно махнул Кронберг рукой, на которой сверкнуло кольцо из белого металла с черным камнем. - Не обижайся, я ж просто любя...       - Любвеобильный ты уж больно!       - Не, мне моего Андреаса хватает, - заявил тот, обнимая брюнета. - Парни, пошли в клубешнике посидим! Тут минут десять ходьбы!       - Йес! – с готовностью заявил я. – Двинули!       Граф мой глянул было на меня со скепсисом, но я состроил бескомпромиссную моську. Раз уж предстоит поганое Рождество, то хоть в предрождественский вечер оторвемся. Не, ну можно было бы и в отеле вдвоем посидеть, но... Просто давно никуда мы вместе с Крисом не выбирались. Да я и один никуда не выбирался. Забыл, когда уже в последний раз был в клубешнике. А так охота вдруг стало потанцевать! Ну и вообще.       - Правда, пойдемте! - сказал Андреас, по-прежнему чуть застенчиво улыбаясь.       И мы потопали по сверкающей огнями Вене. Я откровенно лип к Крису, обнимая его за талию. А он обнимал меня за плечи, куда ж ему было деваться? Не знаю, почему-то я вдруг стал ревновать графа к этому Кронбергу. Слишком уж хамоватый тип. И мутный какой-то. Имя и фамилия немецкие, а вроде как русский. Может, он и классный парень, но всё равно. Пусть только попробует дотронуться до моего графа, я сразу в его глянцевую рожу заеду. Кажется, на моей физиономии все эти мысли отображались как на табло. Потому что Кронберг посматривал на меня и то и дело начинал ржать как сволочь. И издевательски подмигивал. А поскольку у него с мимикой явно были проблемы, смотрелось это как-то... жутковато что ли. Я в ответ пучил глаза и показывал ему язык. А тот начинал ржать по новой.       Андреас и Крис тем временем тихо что-то обсуждали. Как я понял, реквием. Реквием... Я не разбираюсь в музыке. И из реквиемов слышал только моцартовский. Да и то не весь, а только эту... как ее... лакримозу! Да, точно. Лакримозу. Вот та мелодия меня проняла, да. Сначала такая скорбь, а потом вдруг полет: выше, выше, выше... Куда-то к звездам. Или даже за звезды. Нельзя вообразить куда именно. Мировая вещь. Не знаю, что там Андреас сочинил. Но тоже хотелось бы что-то такое. Чтобы память у людей осталась. О тех, кто погиб тогда, на "Принцессе".       Но я отогнал от себя мрачные мысли. Жизнь и так стала мрачной. И, похоже, будет ещё мрачнее. Еще успею в депрессняк впасть.       И только я об этом подумал, как заметил на противоположной стороне улочки, по которой мы топали, прохожего. И внутри меня все заледенело. Мне показалось, что я вижу Феликса. Упыря.       Да ну, просто померещилось.                                     ***       Феликс брёл по расцвеченной вечерними праздничными огнями Вене. Он много раз бывал в этом городе. Наверное, десятки раз. И несколько раз даже жил здесь. Что ж, надо отдать Вене должное: с веками она только хорошела. По бледным губам вампира пробежала угрюмая усмешка. Он вспомнил, как впервые оказался в Вене.       Это был 1529 год. Тогда этот город ничем не напоминал нынешнюю Вену: веселую и прекрасную. Тот город - грязный, мрачный, полный смрада - был погружен в отчаяние. Под его стенами стояли войска Османской империи во главе с Ибрагим-пашой. Турки намеревались захватить взять. И многие были уверены, что так и случится. Феликсу же было решительно безразлично, падёт Вена под ударами турок или же выстоит. Крови для него в любом случае будет достаточно, остальное - неважно.       Феликс тогда выполнял обязанности адъютанта маршала фон Реггендорфа, руководившего обороной Вены. Возможно, странно быть адъютантом тому, кто когда-то повелевал более чем половиной земного шара. Но для Феликса это ничего не значило. Кем только он ни был за свою бесконечно долгую жизнь! И вельможей, и купцом, и медиком, и... Всё это были просто ширмы для утоления жажды крови.       Теперь, бредя по улице, где когда-то проходила городская стена, он вспоминал, как маршал фон Реггендорф приказал замуровать все городские ворота и построить земляные бастионы, а Феликсу в числе прочих приближенных маршала было поручено наблюдать за этими работами. Феликс тогда наблюдал не столько за работами, сколько за работниками, выбирая себе наиболее привлекательных жертв. Для него это было своего рода пиршеством. Столько сильных, полнокровных мужчин было вокруг! И кровь тогда была другая, куда более вкусная...       Турки тогда так и не смогли взять Вену. Феликс хорошо помнил утро, когда его чуткий слух уловил доносившиеся издалека истошные человеческие вопли, а острое обоняние почувствовало запах крови, тоже доносившийся издалека. Феликс понял, что где-то кровь лилась рекой. От её запаха у него закружилась голова. Жажда крови, никогда не отпускавшая его, усилилась тысячекратно. Потеряв всякий контроль над собой, Феликс в одной шелковой рубашке и штанах выскочил из комнаты, отведенной ему в штабе. В коридоре, освещенном светом факелов, он увидел молоденького дежурного офицера - совсем еще мальчика, светловолосого, с румяными щеками. В мгновение ока Феликс подскочил к не успевшему ничего понять юноше и впился в его горло клыками. Юноша дернулся раз, другой, но вырваться из цепких рук обезумевшего от жажды вампира не удавалось еще никому. Феликс не просто впился в горло юноши, он разорвал его и пил кровь, буквально захлебываясь, не обращая внимания на то, что его белая шелковая рубашка окрасилась кровью жертвы... По счастью, в коридоре в тот ранний час никого не было. Феликс попросту вышвырнул обескровленное тело юноши в окно. Потом всё было списано на вражеских лазутчиков, проникших в в штаб. Тем более что в то утро всем было не до выяснения причин гибели молодого офицера. Ибо турки, наконец, сняли осаду, отчаявшись взять Вену. Однако перед этим они вырезали всех пленных христиан. Именно запах их крови и учуял Феликс. Именно запах их крови едва не свёл его с ума.       Феликс мрачно усмехнулся. Печальный парадокс. Вена, выстоявшая в турецкой осаде, за века стала прекрасней во сто крат. А вот кровь её жителей во сто крат испортилась. Впрочем, не только жителей Вены. Люди перестали есть здоровую пищу, их пичкают химической и генно-модифицированной дрянью, они пьют всякую гадость, принимают наркотики... Обычная здоровая кровь стала настоящим деликатесом, который найти не так легко.       Впрочем, у людей испортилась не только кровь. У них ещё испортилась психика, а значит, энергии в них стало куда меньше. Человечество уничтожало само себя. Феликс прекрасно это видел. Нет, ему было не жаль людей. Но ему было жаль себя. Он хотел здоровой крови, он хотел полноценной энергии. А значит, на Земле должна была начаться новая эра. В которой будут рождаться здоровые человеческие особи. Со вкусной кровью. Полные энергии. И абсолютно послушные своим повелителям.       Феликс двигался по улицам Вены кошачьей, пружинистой походкой. Особых дел в этом городе у него сейчас не было. Он лишь следовал за Воронцовым и его любовником-пьяницей. Да, расстояния для Феликса не имели значения. Он давно освоил искусство чувствовать нужных ему людей на каких угодно расстояниях. Но теперь, когда события вступали в решающую фазу, лучше было находиться рядом с ними. На всякий случай.       И было ещё одно. Феликса по-прежнему притягивала энергия Воронцова. Потому что энергия каждого человека имела свой неповторимый вкус, как и кровь. Феликс жаждал напитаться энергией этого мальчишки, окунуться в неё словно в живительный источник, раскинуться на ней как на мягчайшем ложе... Он вонзил ногти в ладони, чтобы справиться с охватившим его желанием. Желанием не только энергии. Но и секса. Секса с Воронцовым.       Но было еще рано действовать. Сначала мальчишка должен выполнить свою миссию: добыть капсулы. А потом... потом Феликс его заберет. И будет наслаждаться его энергией, его телом, его кровью, пока это будет возможно.       При этой мысли у Феликса захватило дух. И снова он потерял контроль над собой, хотя за долгие тысячелетия, казалось бы, научился контролировать себя идеально. Его алчный, неслышный зов достиг Воронцова. Тот обернулся и побледнел, заметив Феликса. Вампир мгновенно пришел в себя и поспешно отступил в темноту. Нет. Не время. Еще не время. Осталось потерпеть пару-тройку дней. Что такое пара-тройка дней для того, кто живёт уже долгие тысячелетия! Но Феликс знал, что порой мгновения длятся дольше тысячелетий.                                                 ***       Мы вчетвером завалились в гей-клубешник. Причем в двух шагах от нашего отеля. Это ж надо, мы, оказывается, чуть ли ни в гей-квартале поселились!       И в клубешнике у меня чердак сорвало совсем. Хотя я и не пил ни капли. Матиас с Андреасом взяли себе по коктейлю, а мы с графом как приличные барышни пили кофе. Болтали о том, о сём. На самом деле Кронберг неплохим парнем оказался. Да, наглый, развязный, но нормальный. Хотя иногда на Криса бросал взгляды, которые мне не нравились. Ну так и что, мне истерику что ли из-за этого было закатывать? Тем более что в графе своем я был уверен на все сто процентов. Даже на двести! Я и в себе так не уверен как в нём!       И вместо того, чтобы истерить, я двинул на танцпол. Там в этот час народу было ещё мало: парочка нежных мальчиков, томный блондин - то ли пьяный, то ли обдолбанный, двое спортивного вида парней в кожаных прикидах, и всё. Так и отлично. Просторнее будет. И я начал двигаться. Конечно, танцор из меня так себе. А если прямо, то вообще никакой. Но сейчас мне хотелось не просто дергаться под басы и музон, а именно танцевать. И не просто танцевать, а танцевать для Криса. Для него. И только для него.       Кажется, я даже не слышал музыку. То есть слышал, конечно, но не воспринимал. В голове звучала как будто другая музыка. Я сначала двигался медленно. Нет, не медленно, просто движения у меня были скупые. Как будто кто-то или что-то мне подсказывало, что сначала они должны быть именно такими. И что я должен смотреть прямо на Криса. И я поймал его взгляд. Он прекратил болтать с Андреасом и Матиасом и уставился на меня. Так, словно видел меня впервые в жизни. Взгляд его был слегка удивленным. Я подумал было, что выгляжу комично, но нет... Никакой насмешки во взгляде моего графа не наблюдалось. Его взгляд был другим. Удивленным и даже слегка восхищенным. И этот взгляд меня завораживал. Притягивал, заставлял растворяться в себе.       И я уже не думал о том, как двигаюсь. Хорошо или плохо танцую. Я просто не отрывал глаз от Криса. Я был с ним. Я был в нём. В его глазах. В его сердце. Тело двигалось само. Оно словно рассказывало о том, что сейчас творилось в моем сердце. А в сердце огнём горело желание. Не просто секса, нет. Хотя и его тоже, конечно. Но не только. Хотелось большего. Я и сам не понимал, чего именно, как это выразить словами. Но тело как будто само отвечало. Оно вдруг стало гибким, пластичным, каким никогда не было. Оно рассказывало Крису о том, что я сейчас чувствую. Что переполняет моё сердце.       Всё вокруг как будто заволокло туманом. Не было уже ни Матиаса с Андреасом, не было парней рядом со мной на танцполе, не было этого клубешника. Был только Крис. И я.       И я вдруг понял, что он движется ко мне сквозь этот туман. Мое тело продолжало танцевать, а взгляд был прикован к его глазам. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь. Крис встал передо мной и тоже стал двигаться. Танцевать. И продолжал смотреть на меня. А я смотрел на него. Я хотел, чтобы он знал: я принадлежу только ему. Я весь принадлежу ему! А он... Он - мой. Мой и только мой!       Туман растаял, и теперь мне казалось, что мы оказались в ночном штормовом море с далекими огнями кораблей и волнами, несущими смерть. Но мы не погибали. Мы танцевали на волнах. Вдвоем. И смерть была бессильна против нашего танца.       Крис взял меня за руку и поцеловал. Я улыбнулся. Наверное, растерянно улыбнулся. Потому что никогда со мной такого не было. Я же вообще человек весьма приземленный. В мистику всякую не верю. Но сейчас... Это была мистика какая-то! И тут я почувствовал что-то странное. Как будто чей-то взгляд на затылке. Тяжелый, алчный. Словно кто-то пытался высасывать из меня силы. Я резко обернулся. И мне показалось, что в дальнем темном углу я вижу Феликса - упыря. Он же здесь! Я видел его на улице, и сейчас он тоже был здесь! Он тоже смотрел на меня. Но если взгляд моего Криса был полон жизни, любви, то взгляд Феликса был полон похоти и смерти. Я это чувствовал. Почти физически чувствовал!       Сердце забилось, в висках застучало. Я отвернулся и прижался к Крису. И почувствовал себя в безопасности. Словно упырь-телепат (или кто он там) был бессилен, пока мы с Крисом вместе. А значит, мы и должны быть вместе. Всегда! В этом мире, которым правят упыри и психи, свихнувшиеся на деньгах и власти. Только вместе мы выживем. Только вместе не погибнем в черном штормовом море.       Эти мысли мелькали у меня в голове как картинки калейдоскопа. Хотя это даже и не мысли были. Наверное, чувства. Или что-то ещё, чему нет названия. Ну и плевать, как это называется! И мы продолжали танцевать. Друг для друга. Только друг для друга. Мы же никогда прежде не танцевали вместе! Это был первый раз! Первый раз! И мне так хотелось, чтобы этот танец никогда не прекращался. Никогда. Я в восторге воздел руки и принялся извиваться, а Крис обхватил меня, прижал к себе и впился в мои губы.       Кажется, зазвучала медленная музыка. Или нет? Я сам не понимал. Да и какая разница! Мы продолжали танцевать, слившись в поцелуе. И мы не хотели, чтобы наступало завтра.       Но оно наступило.                                           ***       Черный представительский "мерседес" быстро и почти бесшумно двигался по покрытой снегом пустынной дороге. Небо было затянуто облаками, снег то начинал идти, то переставал. Слева вдали тянулись заснеженные Альпы. За окнами автомобиля то и дело мелькали живописные австрийские деревушки, словно сошедшие со страниц сказок. А впереди уже виднелись древние стены замка, над которыми гордо реял флаг с гербом Шёнборнов - золотой орел с короной на голове, держащий в клюве розу, окруженный дубовыми листьями, и два перекрещенных меча внизу.       Крис и Влад сидели на заднем сиденье "мерседеса", который любезно прислал за ними в Вену принц Йозеф Шёнборн. Крис был задумчив и даже мрачен. Влад пытался сохранять обычную веселость, но это давалось ему непросто. Он то и дело начинал ёрзать, смотрел то в левое, то в правое окно автомобиля, словно стараясь запомнить дорогу.       Дорога огибала твердыню Шёнборнов по широкой дуге с запада. Влад, прищурившись, смотрел на высокие стены с бойницами и возносящиеся над ними сторожевые башни, угрюмо взиравшие на окрестности как грозные стражи ушедших столетий. Ему было не по себе. Крис, словно почувствовав это, наклонился к нему и поцеловал в щеку.        - Всё будет хорошо, - пробормотал Крис, сжимая руку Влада.       - Само собой, - откликнулся Влад.       Хотя ни тот, ни другой не были в этом уверены.       Машина проехала по древнему каменному мосту над глубоким средневековым рвом, остановилась перед тяжелыми коваными воротами, словно отделявшими мир XXI века от мира минувших столетий, заточённых в мрачном замке. Ворота медленно отворились. Автомобиль въехал во внутренний двор. Ворота так же медленно закрылись, словно отрезая путь к отступлению.       - Не думай, что тут всё так уж мрачно, - сказал Крис, словно оправдываясь. - С северной стороны стены практически нет. Только решётка. К замку примыкает парк. Там прекрасная вязовая аллея. Я любил в детстве по ней бегать.       - Хм, может, и я побегаю, - пробормотал Влад, вылезая из машины. - Ну? И где твой сиятельный папаша? Типа выйти, встретить нас на крыльце ниже его достоинства?       - Именно, - криво усмехнулся Крис. - Прости, но ты угадал. Согласно этикету, отец встречает на крыльце только равных себе.       - То есть никого?       - Ну, почему, принцы еще не перевелись в этом мире. Как и короли. Гостей чуть менее знатных он встречает на середине лестнице. Еще менее знатных - в большой гостиной. Остальные ждут в той же гостиной, когда отец соизволит к ним выйти.       - Мы с тобой как раз к этим остальным и относимся, я правильно понял? - хмыкнул Владик.       - Посмотрим, - со вздохом сказал Крис.       Дверь, украшенная позолотой, отворилась, и на пороге появился седой человек в строгом костюме.       - Митнер, старший дворецкий, - шепнул Крис Владу.       - Приветствую ваше сиятельство, - с важным видом отвесил Митнер поклон Крису. - И вас, сударь, - Влад удостоился лишь кивка. - Прошу пожаловать в замок.       Влад с постной физиономией принял приветствие, едва удержавшись от того, чтобы не скорчить рожу. Крис легонько подтолкнул его. Они вошли внутрь и стали подниматься по широкой мраморной лестнице, устланной ковровой дорожкой.       - Это самая новая часть замка, - Крис давал пояснения шёпотом, словно сам оробел, оказавшись в родном доме. - Построена в XVIII веке, частично достраивалась в XIX веке.       - Рококо всякое, да?       - Классицизм, неуч!       - За неуча в рококо огребешь! И не посмотрю, что ты граф!       Шутками они старались подбадривать друг друга. Поднявшись по лестнице, они прошли по коридору, стены которого были украшены позолоченным орнаментом. Дворецкий открыл дверь, и они оказались в огромной комнате, почти зале, обтянутой зеленоватым шелком. На стенах висели картины с библейскими сюжетами, пол был выложен мозаикой. В огромные окна вливался дневной свет, вдали были видны отроги Альп.       - Его высочество скоро будет, - произнес дворецкий и степенно удалился.       Влад не удержался и хмыкнул. Крис с виноватым видом развел руками.       - Как я выгляжу? - озабоченно спросил Влад, облаченный щедротами маркиза Форсборо в элегантный костюм от Armani.       - Идеально, - подмигнул Крис.       В этот момент дверь гостиной отворилась. Влад обернулся и увидел человека с серебристыми волосами.       - Добро пожаловать в замок Шёнборн, - произнёс принц Йозеф.