Мудрёные ритуалы

— Вау, ты выглядишь… — Лютик неверяще обвёл друга глазами, в том числе его готовое к спору выражение лица, — просто прекрасно. — Не так всё и плохо. — Нет, нет, от тебя прям веет… молчаливым достоинством. Выглядело это именно «так уж и плохо». Первая половина белых волос была забрана назад, вторая — выстрижена клочьями и торчала во все стороны, будто козёл жевал его голову, но заскучал на половине пути. Не помогало и лицо Геральта, красное и облезлое. — Может, цирюльник спутал тебя с кем-то другим? С парнем, который обесчестил его сестру, например? — У него паралич. — Ага, ага, а это?.. — он тактично обвёл пальцем область лица. — Происшествие с гранатой, — объяснил Геральт сквозь стиснутые зубы. — Конечно-конечно, с каждым случается. Что ж, так не пойдёт. Кажется, снова Лютик вынужден спешить на помощь. У тебя есть дела в городе? Геральт утвердительно промычал. — Разведи огонь побольше, я посмотрю, могу ли заставить тебя выглядеть не так, будто виверна совершила коитус с твоим черепом, прежде чем ты пойдёшь разговаривать с людьми. Геральт держался стойко, но его никогда не было особенно трудно уговорить ухаживать за собой. Лютику требовалось лишь слегка подтолкнуть его в нужном направлении, чтобы он сел; потянуть за рубашку, чтобы он её снял. Интересно, знает ли об этом Йеннифэр? Она умна и деспотична, скорее всего разобралась. С тех пор, как Лютик видел Геральта в последний раз, тот заработал себе новый шрам на плече: маленький, всё ещё розовый и припухлый — судя по форме, от колотой раны. — Укус? — уточнил он, едва дотрагиваясь до отметины. — Хмм. — Многое объясняет. — Что было в этой гранате, с которой ты возился? — Лютик провёл гребнем по бардаку, который из себя представляли волосы ведьмака. Выглядело, будто цирюльник махал ножницами без всякой цели в голове. Повезло, что Геральт не попросил о бритье — потерял бы часть брови и половину носа. — Я не возился с ней, а пробовал новый состав. Не ожидал, что радиус поражения увеличится, — встал на свою защиту Геральт. Лютик потянул за волосы, и Геральт с лёгкостью подчинился. Пришлось хорошенько поработать, пытаясь намочить волосы по всей длине. Напряжение выветривалось с открытого Геральтого лица. До странности уязвимого, всегда готового защищаться, но — открытого. Лютик позволил себе расчёсывать ведьмака дольше положенного, радуясь возможности принести другу удовольствие. Под левым ухом волосы Геральта оказались неисправно короткими. — Хочешь просто подстричься короче обычного? Иначе целую вечность отрастать будет. — Лютик не мог представить ведьмака без его длинных волос, но делать нечего. Геральт вздохнул, тоже не особо радуясь такой перспективе. — Может, укоротим тебе виски? Думаю, верх удастся спасти, — и тут же добавил: — На севере это сейчас в моде. Лютик попытался прочитать мысли друга по его лицу. Тот казался по крайней мере заинтригованным, уже неплохой знак. — А не буду я выглядеть… как студент? — Геральт выглядел немного потерянным. Лютик благословил своё растущее с каждым днём чувство такта, запретившее ему засмеяться. — Вообще-то, думаю, ты будешь выглядеть ошеломительно. Такой как бы старый военный стиль, да к тому же подчеркнёт твою челюсть, — он провёл пальцем по этой самой челюсти. — У тебя в избытке замечательных черт лица, требующих своего момента славы. Просто-напросто нечестно прятать их. Теперь Геральт словно сел на муравейник. — Кроме глаз, они уродливые, — с уверенностью сказал он. Лютик остановился, бросив затягивать волосы в хвост. — Кто тебе такое сказал? — спросил он очень, очень спокойно, поддерживая разговор, но внутри сгорая от злости. Его разрывало от желания то ли начать убеждать друга в его невероятной привлекательности, то ли просто целовать до тех пор, пока до не дойдёт, что Лютик имел в виду. — Их всегда замечают в первую очередь, — Геральт пожал плечами, — это признак ведьмака. Я и не должен быть привлекательным. — Геральт, — вздохнул Лютик, с осторожностью проводя бритвой вдоль кожи головы, — я приду в глубочайшее удивление, если узнаю, что никто до сих пор так тебе этого не сообщил, но ты удивительно привлекательный мужчина. Геральт подозрительно сощурился в его сторону. — У людей могут быть свои собственные предубеждения по поводу ведьмаков, но конкретно ты? Сам Святитель признал бы это, увидь он тебя вживую. А может, заказал бы парочку картин для своей личной коллекции, любовался б втихушку твоим изысканным телосложением. От Лютика не укрылась довольная улыбка, которую Геральт попытался скрыть насмешливым фырканьем. Оставшиеся волосы легко удалось подровнять. Убрав их в невысокий хвост, он позволил себе оставить поцелуй на ведьмачьем лбу. Вполне себе нормальный дружеский жест. Он отряхнул от волос тряпку, накинутую Геральту на плечи, но несколько коротких и оттого колющихся волосков остались на его груди. Лютик попытался беспечно сдуть их, устыдившись своей неаккуратной работы. Одна весьма настойчивая прядка никак не хотела покинуть своё место над Геральтовым соском. Скоро ему стало неловко трогать его грудь, но было поздно бросить это дело, слишком уж долго он уже возился. В конце концов, Геральт отодвинул его руку и отряхнулся сам — и что это, неужели он покраснел? Лютик уж точно. Переместившись к своей сумке, он стал там рыться, пользуясь моментом повернуться спиной к Геральту и вернуть себе контроль над ситуацией. Почему он не носил с собой специальную щётку для волос? Вообще-то, он много чего с собой не носил, а потому использовал Геральта как источник своих запасов. — У тебя есть какой-нибудь крем? — профессионально уточнил он. — Есть остатки бобрового жира. — У тебя есть бобровый жир? Остатки от чего, во имя — неважно, знаешь что, я не хочу этого слышать. — Остатки от бобра, — пояснил Геральт, будто это и так очевидно. — Так, ладно, у меня есть немного густых сливок, может сработать… Кажется, на твой вес приходится столько же лепестков белого мирта, сколько на мой. Алоэ у тебя есть? Геральт отрицательно промычал. Возможностью надеть рубашку обратно он пренебрёг, а это… ну, что-то с чем-то. Лютик пока не уверен, что чувствует по этому поводу. — У меня есть ромашковое масло, возьму его. Звёзд с неба на университетских занятиях по алхимии я, положим, не хватал, но многое узнал о травничестве от одноклассника. — Он смешал мёд, ромашковое масло, лепестки календулы и густые сливки из купленной с утра булочки в некое подобие глины. — Мм. Ты узнавал только о галлюциногенах, или в ядах тоже поднаторел? — спросил Геральт, развалившийся без рубашки. — Не уверен, к чему ты ведёшь, — деликатно увернулся Лютик. — В основном о заботе о коже. И творческом… подходе. А теперь приляг, эм… вот, откинься на мои колени. Выяснилось, что под рукой у него ни одной идеи, как нанести получившуюся маску Геральту на лицо. Просить его улечься в грязь на двадцать минут, пока маска застывает? Испортить подушку и сделать её липкой? В любом случае, он готов был признаться в слабости — каждый бы запаниковал. Колени не стали самым выигрышным выходом из ситуации. Но именно это он выбрал. Вслух. Геральт, кажется, не испытывал никаких душевных метаний по поводу лежания на его коленях. Хороших знак, не правда ли? Если ему удобно, остальное не важно. Лютик принялся за дело. Так осторожно, как смог, он стал наносить толстый слой лечебной кашицы на повреждённую кожу. Пальцем он мягко распределял её по лбу, щекам, породистому носу, выделяющейся челюсти. Геральт прикрыл глаза, сложив руки на крепкой груди — со стороны выглядело, будто он отдыхает. Только непрерывно поднимающаяся и опускающая грудь свидетельствовала о том, что он жив — к этому Лютик поначалу никак не мог привыкнуть. Первую ночь в компании Геральта он провёл в страданиях на подобии он уже долго не вдыхает, ох боже, он не дышит, я должен что-то сделать, пока тихий храп не вытаскивал его из пучины тревожных мыслей, и не начинался новый заход. Какой умиротворяющий момент. Поздняя весна переходила в лето, солнце повисло в зените. Цикады пели в кустах вокруг них, птицы чирикали и танцевали в пшеничном поле. Лютик убрал с измазанного маской лица прядку волос и почувствовал себя счастливым.