Искренность

Что-то изменилось в отношении Зи к НуНью. Резко, внезапно и неконтролируемо. Больше всего происходящее было похоже на флирт. Странный, неловкий и односторонний, но всё же флирт. В его жизни стало намного больше Зи, и это было странно, непривычно и пугающе. Он был красивым, недосягаемым, отстранённым и неразговорчивым, он был далёкой звездой, до которой нельзя дотянуться, но можно поклоняться, а теперь он не просто рядом, он прямо за его спиной, касался руки, обнимал и хлопал по спине, он стал странным и смущающим. И Нью не знал, что происходит и как реагировать, а главное, не знал, почему Зи так внезапно изменился. Такое впервые, и это дезориентирует слишком сильно.

***

Зи замечает НуНью сразу же, как только входит в дом агентства. Нью стоит у холодильника, прямо напротив входа, и Зи прикладывает палец к губам, призывая всех к молчанию. Он подкрадывается к Нью со спины и резко хватает его за плечи, с громким «Бу!» разворачивая к себе. Нью вскрикивает фальцетом и подпрыгивает на месте. Несколько секунд он оглядывается вокруг в поисках опасности, и только после этого его шокированный взгляд останавливается на хохочущем Зи. Он пытается успокоить дыхание, но грудь продолжает ходить ходуном от страха. А ещё от близости этого невероятно красивого мужчины, который продолжает почему-то обнимать его за плечи. Нью смущённо краснеет, слыша тихие смешки монтажёра из дальнего угла комнаты. Ну конечно, старшему опять приспичило поиздеваться над ним. Кто бы сомневался. Нью возвращается к своим делам. Ещё немного, и он начнёт привыкать к постоянным подшучиваниям.

***

Нью сидел на диване в доме агентства. Сегодня он доложил Аофу о досрочном закрытии зимней сессии на все отлично, прекрасно справился с репетицией песни и уже благополучно закончил со всей работой. Значит, он мог наконец расслабиться и со спокойной душой просто посидеть в телефоне. Расслабленный и сонный, он был слишком увлечён лентой твиттера, чтобы заметить хоть что-нибудь. Только когда чья-то большая и тёплая рука опускается ему на голову, мягко поглаживая волосы, Нью наконец отвлекается от телефона. Зи, такой весь красивый и мужественный, наклонился прямо к его лицу и мягко гладит по голове. Нью невольно краснеет, стараясь сдержать усиленное сердцебиение. — Отличная работа, НуНью, — в груди Нью взрываются маленькие фейерверки, — ты сегодня молодец. Тёплые слова Зи оседают в груди приятной тяжестью, и Нью не скрывает счастливой улыбки. До тех пор, пока Зи не наклоняется ещё ближе, к самому уху, обжигая шёпотом. — Обещаю, в следующий раз ты получишь достойную награду, — и чёрт возьми, Нью готов дать голову на отсечение, что Зи намекал на что-то не слишком приличное. С чего бы? Зи опять сбивает его с толку. Странное ощущение растерянности полностью вытесняет радость от похвалы.

***

Репетиция для Нью на сегодня закончена, он чувствует себя выжатым лимоном, но эта усталость приятная. Он сидит прямо на полу в репетиционном зале и лениво наблюдает за Пруком. Тот ведёт себя странно. С каждым днём старший всё больше дразнит его, и с каждым днём это всё больше похоже на флирт. И всё бы ничего, но есть в этом флирте что-то неправильное, что-то искусственное, наигранное. Подвох чуется слишком отчётливо. Зи красивый. Просто до подгибающихся коленок красивый и мужественный. У него наверняка есть так много желающих по его душу. Так зачем он тогда так много внимания уделяет ему? Почему Зи это делает? Зачем флиртует, если не испытывает никаких чувств? А в том, что чувств нет, сомневаться не приходиться — это сразу видно по его действиям. Зи флиртует только на публике. Как только они остаются наедине, он сразу же теряет интерес и уходит в себя. Он никогда не пытается просто поговорить по душам или провести время вместе — он только внезапно начинает смущать Нью всеми возможными способами, а едва достигнув цели — тут же теряет всякий интерес. И это ощущается ещё обиднее теперь, когда Нью знает его человечную сторону. Чего Пи’Зи этим добивается? Погрузившись в свои мысли, Нью не сразу понимает, что Зи поймал его взгляд, и, весело ухмыляясь, смотрит в ответ. — Что, нонг, любуешься? — кричит он через весь зал, привлекая всё внимание друзей к ним, — Уж не влюбился ли ты? Нью смущённо краснеет и хмурится, невольно поджимая губы. Ну конечно, старший поймал его на разглядывании и сделал свои выводы. Ну разумеется, Пи решил прокричать об этом на всю ивановскую. И естественно теперь любая реакция будет воспринята как попытка оправдания. Волнует ли его тот факт, что Нью ненавидит, когда все вокруг видят его неловкость? Что это напоминает Нью о тех временах, когда вся школа во главе с одним идиотом дразнила его? Конечно нет. Он даже не видит, насколько Нью напуган всякий раз, когда слышит смешки за своей спиной. А самое обидное то, что в чём-то Пи’Зи всё-таки прав — он и впрямь любовался. Нью тяжело вздыхает. Он раздражён, смущён и немного напуган.

***

Зи сидит за столом и преспокойно уплетает свой обед. Нью сидит прямо напротив и сосредоточенно готовиться к своему первому мероприятию с Пи’Парком. Нью старательный во всём, за что берётся, и потому все старшие домундята уже подверглись подробному допросу обо всём, что только может произойти. Некоторые неоднократно. Зи вот допрашивается уже в третий раз. За сегодня. Он тихо посмеивается в чашку, пытаясь вспомнить, был ли он таким же в начале. — Пи, а что делать, если я забуду прорекламировать продукт вовремя? — Не забудешь. Парк напомнит, не бойся. — А если и он забудет? — Нью нервно теребит салфетку. Из-за волнения он закончил свой обед слишком быстро, и теперь просто сидел, заглядывая в рот старшему. Во всех смыслах. — Если уж даже он, со всем своим опытом, забудет, то тебе тем более не о чем переживать! — Зи уже не сдерживает смешок. Нонг слишком волнуется. — Пи, я же серьёзно! — Нью страдальчески хмурит брови. Конечно, он понимает, что нервный мандраж заставляет его обдумывать совсем уж маловероятные варианты, но поделать с этим ничего не может. Зи хочет уже ответить, но в этот момент к ним за стол плюхается Макс. — Готов к своей первой работе с Парком? — бодро спрашивает Саран, сосредоточенно раскрывая ланч-бокс. Нью страдальчески заламывает брови и жалобно хныкает. — Как к этому вообще можно быть готовым, Пи’? — Зи умилённо вздыхает. — Ооо, нонг такой милый, — Зи перегибается через стол чтобы потрепать Нью по голове, словно щеночка. — Совсем как маленький ребёнок. НуНью уходит от прикосновения. Ребёнок… Неужели он ведёт себя настолько инфантильно? Если да, то естественно его вопросы и волнения никто не будет воспринимать всерьёз. Неужели все и впрямь считают его маленьким и глупым?

***

Нью уже неделю избегает Прука. С каждым разом выдерживать подначивания Зи становится всё сложнее, смущение растёт, а неуверенность в себе и заложенная родителями вежливость не даёт открыто противостоять старшему. Джеймс замечает неладное первым, но с вопросами не лезет, молча помогая Нью в очередной раз «вовремя» выйти из комнаты. Вторым замечает Нат, расспрашивает Нью всеми возможными способами, и тоже принимается за помощь в побегах. Вдвоём они устраивают целую шпионскую клоунаду, отслеживая все перемещения Зи и оперативно докладывая Нью в line всякий раз, когда он оказывался в зоне досягаемости.

***

Только вот вечно избегать своего коллегу невозможно, потому что работу никто не отменял. Нью подавляет комок тревоги, когда Зи Прук входит в дом. Он и сам не знает, почему присутствие старшего стало вселять в него такой страх, но поделать с собой ничего не может. Он вежливо здоровается и уходит в другую комнату, надеясь, что старший поймёт его жест правильно, и оставит его в покое на сегодня. Надеждам его не суждено сбыться — это он понимает в тот момент, когда тёплые руки Зи дружески обнимают его со спины. Румянец растекается по лицу. Он ненавидит эти тёплые руки, дарящие такое обманчивое ощущение спокойствия и защищённости. Потому что как можно быть спокойным и защищённым в руках человека, которого едва знаешь? Нью подавляет тяжёлый вздох в зародыше. Тихие смешки прокатываются по комнате — конечно, это ведь так забавно, наблюдать, как Нью неловко краснеет, не зная, куда деть руки.

***

Последней каплей в чаше терпения, после которой все вокруг ощущают напряжение, становится обеденный перерыв во время очередной тренировки. После работы над хореографией в репетиционную заглядывает Прук, и младшие радостно приветствуют его, заранее зная, что это значит. Сегодня их на халяву поведут в кафе! Зи угощает их барбекю, и Нью слишком любит барбекю, чтобы отказываться. А ещё у него слишком хорошее настроение, ведь его похвалил учитель. И поначалу всё идёт хорошо — уютное кафе неподалёку, дружеская атмосфера, смех, интересное меню. Когда приносят заказы, Нью хочет уже со спокойной душой приступить к еде, но Прук перехватывает его запястье. Сидящий напротив Макс настороженно замирает и прокашливается, после чего все остальные тоже заинтересованно притихают. — Нонг, если ты хочешь свою порцию, тебе стоит сначала её заслужить, — серьёзным голосом утверждает Прук, указывая пальцем на свою щёку, и Нью вспыхивает. Смущение и злость кипят где-то внутри, сжигая здравый смысл. Он выдирает свою руку из некрепкой хватки Зи, но тот даже не замечает перемены в настроении младшего, спокойно продолжая: — Парни, только посмотрите на эти красные ушки! — ребята настороженно переглядываются, не понимая, как реагировать. — Нонг, почему ты так краснеешь? Неужели влюбился? Это последняя капля. Внезапные слёзы обиды и разочарования застилают глаза, и Нью хочет сбежать до того, как их кто-нибудь заметит. Он зло отодвигает нетронутую тарелку и выходит из-за стола, в два шага выскакивая из кафе. Он не смотрит на друзей, в страхе, что они будут смеяться. За столом повисает неловкая тишина. Парни озадаченно переглядываются между собой, но никто не решается прервать молчание, пока Макс не встаёт со своего места. Он хватает Зи за руку и выводит его на улицу. Им давно пора серьёзно поговорить. На улице Макс раздражённо притопнул ногой и вздохнул. Он злился в первую очередь на себя, потому что никто больше не был виноват в том, что последние полгода он упорно игнорировал состояние, в котором пребывал друг. А состояние оказалось даже более плачевное, чем он думал. Факты были на лицо: Зи, его лучший друг, в последние месяцы медленно, но верно сползал в сильнейший за время их дружбы личностный кризис, а он этого даже не замечал. Зи часто уходил в себя, стал раздражительным и хмурым, часто молча стоял в углу и исподлобья наблюдая за всеми. Но что хуже всего — Макс проворонил тот момент, когда эмоции стали сказываться и на его физическом состоянии. Зи стал меньше есть, но больше тренироваться, меньше спать, но больше работать, меньше разговаривать, но больше шутить. Его щеки впали, а под глазами залегли тени. И до тех пор, пока визажисты исправно делали свою работу, ему даже шло — он стал подтянутее, жилистее, стройнее. Только вот без макияжа друг был похож на зомби. Бледно-зелёного такого, вымотанного и злобного зомби. Все эти изменения длились месяцами, но Макс упорно игнорировал и тревожные звоночки, надеясь, что друг справится сам, и красные флаги, надеясь, что Зи додумается сам попросить о помощи, и даже вой сирены просто потому, что не понял, насколько всё плохо. Масштабы катастрофы стали понятны только когда немного отживевший, уже не такой зелëный, и вполне себе отдохнувший Зи начал безо всяких на то причин бессовестно приставать к нонгам. Друг изменился кардинально. Только сегодня Макс понял, насколько далека настоящая личность Зи от его нынешней ипостаси. С этим нужно было что-то делать, и срочно. Ранее разговоры никакой пользы не принесли — Зи закрылся намертво. Он будто разучился разговаривать по душам. Когда Макс в первый раз попытался выведать настоящую причину ссоры с бывшим коллегой по сериалу, ему пришлось целый час разными способами расспрашивать о произошедшем. Зи уворачивался, юлил, отшучивался, отнекивался и злился. В конце концов, Максу эта канитель надоела. Он уже был готов послать всё куда подальше, но напоследок нервно бросил: «Почему ты, чёрт возьми, не можешь просто объяснить, что между вами произошло?». И вот тогда Зи проняло. Он грузно рухнул в кресло и растерянно выдохнул тихое «Я не знаю. Хоть убей, не знаю». И Макс понял, что действительно не знает. Зи потом ещё минут двадцать молча сидел в кресле, несколько раз пытался заговорить, но после заветного «понимаешь…» стояла глухая тишина. После этого Макс окончательно бросил попытки разговорить друга. И, видимо, зря. Сегодняшняя ситуация показала, что Зи теперь совсем не похож на себя прежнего. Этот Зи стал лицемерным, грубым, бесчувственным болванчиком, который действовал исключительно машинально, без всякой оглядки и на свои, и на чужие чувства. Макс зло проходится рукой по волосам. — Ты хоть сам понимаешь, что творишь? — наконец прерывает молчание он. Зи выглядит растерянно. — Не особо. — Заметно, — резко бросает Макс. Пожалуй, слишком резко. Он приказывает себе успокоиться. — Если бы ты понимал, что творишь, ты бы ещё две недели назад заметил, как НуНью неловко из-за тебя. Ты же только и делаешь, что нарушаешь его границы, вторгаешься в личное пространство и пошло шутишь. Это уже даже на флирт не похоже, скорее на форменное издевательство! Зи растерянно кивает. Он чувствует себя виноватым, слишком виноватым, чтобы оторвать взгляд от асфальта. — Чёрт, кажется, я и впрямь переборщил, — Зи опускает голову ещё ниже и зарывается пальцами в волосы, мечтая провалиться сквозь землю. По собственной дурости он загубил на корню ту дружбу и то хрупкое доверие, которое они смогли построить. — Именно. Я одного не пойму — с чего ты вообще в него так вцепился? Проходу не даёшь, лезешь к нему, смеёшься, дразнишь. Почему именно НуНью? Зи задумчиво ковыряет мыском кроссовка землю. И вправду, почему? Он никогда не думал об этом, и сейчас не может найти ответ. Макс раздражённо вздыхает. Но, опять же, он зол только на себя. Проворонил проблемы друга — разгребай последствия. Спохватился бы раньше — этой ситуации вообще бы не было. — Зи, пожалуйста, объясни мне, что происходит, — он спокойно выдыхает, — и как ты себя чувствуешь. Зи вздрагивает от неожиданности, но прислушивается к себе внимательнее. — По сравнению с тем, что было месяц назад, уже гораздо лучше, — уклончиво отвечает он после недолгого молчания. Он говорит осторожно, будто боится своих же слов. — У меня гораздо больше сил и энергии, такого не было очень давно, я даже не помню, какого это. Иногда эмоций и энергии настолько много, что я не знаю, не помню, что с этим делать. — Может, пустишь энергию в работу? У Аофа всё ещё припасена парочка интересных проектов для тебя. Всяко лучше, чем вот так на младших срываться. — Не уверен, что это хорошая идея, — Зи хмурится и поднимает взгляд к небу. — Я ведь говорил, что собираюсь уйти из индустрии. — Ты уверен? — Макс скептически приподнимает бровь. Он слишком хорошо помнит, как сильно друг мечтал об этом, и как радовался каждому проекту ещё два года назад. Зи молчит, не зная, что ответить. Потому что нет — он не уверен. Но признаваться в этом совсем не хочется. — В любом случае, давай договоримся, что ты оставишь Нью в покое. Он хороший парень, не порть ему нервы. Зи согласно кивает и возвращается в кафе.

***

НуНью немного растерян, немного напуган, немного одинок и совсем капельку разочарован. Он чувствует себя немного преданным. Совсем немного. А злости почему-то нет — она отступила ещё до того, как Нью успел вернуться домой, оставив только озадаченность и растерянность. В комнате пахнет свежестью от чистых простыней, которые вчера перестелила мама, и этот знакомый запах успокаивает нервы. Он сидит в своей комнате и крутится на стуле вокруг своей оси то в одну, то в другую сторону, бессознательно обнимая любимую с детства игрушку, которую недавно постирала и зашила мама. Это первый раз, когда после работы он поехал сразу домой, не заглядывая в дом Домунди, откупившись от остальных банальной усталостью. Нью утыкается взглядом в белый потолок и тяжело вздыхает. Было ли решение продолжать карьеру в шоу-бизнесе верным? Может быть, отмена прошлого проекта была знаком о том, что стоит остановиться? Может быть, ему будет лучше в переводческой сфере, как он и планировал? Что, если все эти прослушивания, кастинги и публичные мероприятия — не для него? Прав был Зи — он слишком наивен и чувствителен для такой работы. Нью не боится сцены, он часто выступал с проектами в университете, пел на школьных концертах, в конце концов, в группе чирлидеров от университета, но это не тоже самое. Быть одним из студентов, таким же, как все, на бесплатном мероприятии, где и выступающие, и зрители присутствуют только из собственного желания — не то же самое, что выступление перед кучей малознакомых людей, которые заплатили свои деньги. С ответственностью перед спонсорами, рекламодателями, коллегами и Пи’Аофом, а в придачу ещё и перед немногими фанатами, которые у него теперь есть. Необходимость постоянно думать о правильности каждого своего действия выматывает. НуНью никогда не был активным пользователем соц.сетей, но теперь он работает в индустрии развлечений, и вот сейчас ему нужно выложить историю в инстаграм и написать что-нибудь в твиттер, и он пялится в экран своего телефона уже битый час, не зная, что стоит писать в таких ситуациях. Как прошёл день? Тяжело и со ссорой, о таком не напишешь. Спросить фанатов, как у них дела? Выложить фотку погоды за окном? Но Аоф просил не выкладывать никаких фотографий вблизи дома или с видом из окон, для собственной же безопасности! Нью вымученно хныкает и отодвигает телефон подальше, сильнее вцепляясь пальцами в плюшевого тигра. Работа с Пи’Парком тоже не ладится. Парк в индустрии уже не первый год, у него есть устоявшаяся репутация и готовый набор ролей — он хороший ведущий, снимается в забавной рекламе, он весёлый персонаж — и видеть его в других амплуа работодатели не очень-то хотят. Лучше выбрать хорошо знакомый формат вместо того, чтобы идти на риски, а нынешняя его роль плохо сочетается с игрой в экранную пару. С НуНью хотят идти на риски ещё меньше. Он новичок, у него нет ни опыта в индустрии, ни хотя бы базовой популярности, работать с ним до официального дебюта просто-напросто не выгодно. А к дебюту, ни как певец, ни как актёр, Нью ещё не готов. Парку нужно идти дальше, развиваться в комфортной для себя ветке индустрии, а новообретённая «пара» в этом скорее мешает, чем помогает. Да и новый проект мелькает на горизонте, в котором Парку роль предлагают. Впрочем, это не то, о чём Нью переживает. Если новый шип так и не приживётся — они просто забудут о нём, это не большая проблема. Конечно, будет неприятно, что очередной проект с участием Нью провалился, даже не успев начаться, но не катастрофа. НуНью резко толкается ногой в пол, раскручиваясь на стуле. Комната смазывается в одно пятно, неравномерную массу отдельных пикселей, и на пару секунд привычный мир превращается в хаос. Такой же хаос, что твориться в его голове, когда Нью думает о произошедшем в обед. Правильно ли он поступил? Возможно, он принял слова Зи слишком близко к сердцу? Может быть, стоило просто оставить всё как есть? Но Нью отметает эти мысли в сторону. Пи действительно зашёл слишком далеко. И самое главное — Нью до сих пор не мог понять, почему Прук так себя ведёт? Зачем делает все эти вещи, зачем доводит Нью до красноты всякий раз? От размышлений его отрывает звонок Ната. Нат Наттасит — парень, компания которого сразу приклеила на них обоих прозвище банды желешек. Парень, спокойный и мягкий настолько, что дискомфорта в общении с ним нет от слова совсем. — Как ты? — с ходу спрашивает друг. Нью задумчиво смотрит в потолок. Он уже привык, что Нат постоянно забывает здороваться, это даже кажется милым. — Я в порядке, наверное. Просто вспылил, — Нью хмурится, вновь прокручивая события последних недель в голове, — Не понимаю, чего он от меня хочет добиться. — Почему ты просто не спросишь его? — Потому что Пи’Зи пугает, — Нью неловко ёжится. — Скажи, он всегда такой? Может, для него это нормальный стиль общения. Хотя, если так, то я тем более не знаю, как с ним уживаться… — По правде говоря, Пи’Зи никогда так себя не вёл, — Нат перешёл на заговорщический шёпот, — Я никогда не видел его таким. В последнее время он ведёт себя очень… странно. Говорю тебе — просто спроси его прямо! Иначе так и будешь до скончания веков гадать. — Не знаю, Нат, — Нью снова задумчиво раскручивается на стуле, приравнивая скорость визуального хаоса к скорости хаоса в голове. — Честно говоря, я слишком боюсь спрашивать. Я к этому не готов. — Как знаешь. Но Пи’Зи не плохой парень, правда. Не знаю, что на него нашло. Они разговаривают на отвлечённые темы ещё некоторое время прежде, чем сбросить трубку. На следующий день Нью холодно здоровается с Зи и сразу уходит на другой этаж, к Аофу под крыло. Он молчит весь день, говоря только по делу, и он правда благодарен за тактичное молчание остальных. Никто не упоминает его недавнюю вспышку. Зи, кажется, понимает, что перегнул палку, и оставляет Нью в покое. Больше он не подходит к Нью близко, и общение между ними, и так напряженное до предела, окончательно сходит на нет.

***

Со временем очертания неприятных воспоминаний стираются, а вещи встают на свои места. Нью даже может разговариваться с ним по работе, хоть и до сих пор побаиваться новых подшучиваний от старшего. Но Зи ведёт себя тихо и прилично. Зи попадается на глаза младшим всё реже. Работа в основном вне Домунди, а всё свободное время он проводит за размышлениями и долгими, в основном тяжёлыми разговорами. Это похоже на сортировку осколков витража. Цветные стёклышки эмоций разбираются по цветам и размерам, а потом отправляются в подходящие кучки. Зи звонит своим сёстрам, вытаскивает погулять старых приятелей, встречается в тренажёрном зале с Джосом, болтает с Максом и Поппи в перерывах от работы. Всё это помогает отыскать новые осколки и положить их в нужные горки. Среди хаоса мыслей и чувств потихоньку наводится порядок, но работы впереди так много. Вся эта возня помогает Зи понять себя немного лучше. Вспомнить, каким он был раньше, за что его полюбили те немногие фанаты, которые прошли с ним через многое дерьмо, но остались на его стороне. Он вытаскивает на свет очередное крохотное красное стёклышко. Разглядывает его. Злой комментарий от хейтера имеет острый край и больно режется. Один из сотни под видео. Зи не знает, почему запомнил именно его. Что-то про то, что он не достоин своей роли — таких было множество. Эта фраза — «не достоин», вообще одна из самых частых в постах в твиттере. А ещё она часто читается во взгляде коллег. Сэйнт тоже смотрел на него свысока. Не он один, но он откровеннее всех. И это ещё одна кучка мелких цветных осколков. И вроде понятно, что такое пренебрежение должно ранить. Зи думал, это именно то, что он терпеть не может — когда его не воспринимают как равного, когда пренебрегают и не дают шанса, но сейчас, уделяя больше времени общению с друзьями и семьёй, Зи понял, что дело не в этом. Он ведь с самого прихода в индустрию прекрасно понимал, что невозможно нравиться всем. Да и никто не ссорился в открытую на съёмочной площадке, наоборот, все были показательно милыми. По-настоящему ранило именно лицемерие и поддельные чувства, именно дружелюбные улыбочки и тёплые слова, обращённые к нему. Каждый раз, когда кто-то предлагал помощь во всём, а потом легко отказывал даже в самых простых просьбах, говорил о дружбе, а потом игнорировал даже деловые сообщения, каждый раз, когда кто-то говорил, что с Зи весело и приятно общаться, а потом упрекал его в излишней болтливости на рабочем месте — каждый раз это ранило похлеще прямых оскорблений. Все эти люди не смогли бы медленно уничтожать его самооценку, если бы не пытались быть дружелюбными. Если бы просто были хоть немного откровеннее. Тем больнее было осознавать, что именно делал Зи по отношению к НуНью. Теперь Зи понимает, что его флирт с Нью всё это время был проявлением так ненавистной ему фальши. Что именно неискренность и натянутость отпугнули Нью, этого доброго и честного мальчика. Вибрация телефона вырывает Зи из мыслей. Сообщение в Line от Парка. «Загляни в соцсети». Зи вздрагивает — эта фраза никогда не сулила ничего хорошего. Что на этот раз? Руки подрагивают, когда Зи получает второе сообщение: «У НуНью лайв, думаю, тебе будет интересно». Зи с облегчением выдыхает и наконец со спокойной душой открывает лайв. Нью рассказывает о записи нового кавера вместе с Парком. Зи не знает, почему Парк решил, что ему будет интересно. И он не знает, почему решает остаться и слушать дальше. Просто у солнечного мальчика и голос солнечный, успокаивающий. — «Тебе стоит учится танцам вместе с Пи’Зи», — Зачитывает Нью комментарий, и Зи замирает, — Вместе с Пи’Зи… Я боюсь его. Нью неловко смеётся, продолжая лайв, но Зи больше не слушает, сердце ухает куда-то вниз, и чувство вины снова заполняет его. Он обязан извиниться. Зи остаётся до конца лайва только для того, чтобы позвонить Нью сразу после окончания. Пальцы дрожат, когда набирают номер, и он несколько раз промахивается мимо кнопки вызова. Гудки идут слишком долго. Их всего два, но тянутся они вечность. Ему нужно так много всего сказать, но когда Нью снимает трубку, все слова разбегаются по углам, прячутся в закутках сознания. — Алло, Пи’Зи, ты меня слышишь? — взволнованно переспрашивает Нью, и Зи наконец находит в себе силы ответить. — Да. Да, слышу. Привет, — Зи заставляет себя успокоиться и сказать уже, наконец, то, что должен был сказать ещё до того злополучного обеда. — Прости меня. На проводе повисает тишина. Не слышно даже помех. Зи бы подумал, что что-то со связью, если бы сам не брал таких длинных пауз буквально в каждом разговоре. Он продолжает, не дожидаясь ответа. — Нью, я извиняюсь не потому, что должен, и не потому, что так будет проще работать. А потому, что я действительно виноват. Мне жаль, что так получилось. Что я довёл всю ситуацию до такого. Я… — Зи спотыкается, не зная, как оправдать себя. Не лучший ли выход просто сказать правду? — Это была просто шутка, которая вышла из-под контроля. Я не хотел обидеть тебя. — Я и не в обиде, Пи, — Нью говорит тихо, устало, — просто не могу понять, почему? Вот и ещё один вопрос. И Зи будет полным придурком, если не ответит сейчас. Он почти не думает прежде, чем решиться. Он идёт ва-банк, потому что Нью как никто заслуживает знать, что происходит. Нью, который помог ему, когда был нужен, хоть и ничего не обещал, который делился с ним искренними улыбками и благодарностью, хоть и не клялся в вечной дружбе, который всегда отвечает на сообщения, даже когда почти уснул или на учёбе. Он ответил даже сейчас. — Нью, я сейчас не в лучшем состоянии. Иногда я и сам не понимаю, почему делаю что-то. К примеру, почему внезапно начал дразнить тебя. Сейчас мне сложно контролировать свои действия и эмоции, поэтому иногда я просто... отпускаю всё на самотёк, действую по наитию. И иногда меня заносит. Я совершаю глупости, и тебе не повезло стать свидетелем уже двух таких ошибок. — Первая — это понятно, но какая вторая? — спрашивает Нью, и его голос заинтересованный, без капли осуждения, что невероятно радует. Но слова снова застревают в горле. Он правда собирается рассказать об этом? Нью не даёт тишине повиснуть снова. — Пи’Зи, знаешь, моя мама всегда мне говорит: «Быть честным — выгодно». Тебе не обязательно говорить мне об этом, но ты ведь и сам почувствуешь себя лучше, когда скажешь. Я обещаю, что никому… — День, когда я курил, — выпаливает Зи, не давая себе времени передумать. — Помнишь, когда я завалился к вам на съёмки, пропахший дымом? Тем, кто курил перед входом, был я. Это был первый раз за два или три месяца. И пока что последний. — Так и думал, — спокойно отвечает Нью. Так спокойно. Вот и всё, Зи сказал, а в ответ ни осуждения, ни нравоучений. — Я догадывался, что в тот день что-то было не так. Ты был… Разбитым. Зи усмехается. Какое точное слово. И словно желая добить его окончательно, Нью добавляет: — Я волновался. На глаза наворачиваются слёзы, и Зи зло их утирает. Макс пытался вывести его на эмоции уже два или три месяца, Аоф ковырялся в его эмоциях при каждом удобном случае, сестра из раза в раз повторяла: «Поплачь, станет легче», но только Нью удалось одним словом выбить из него всю боль. Зи улыбается сам себе. Правду говорят, что иногда незнакомцам открыться легче. — Расскажи мне ещё немного, Пи. Что угодно. Я хочу понять тебя, — и снова эта выбивающая землю из-под ног честность. — Говоришь, честным быть выгодно… — Зи заставляет свой голос перестать дрожать, — Раньше я был очень честным парнем. Делился всем, особенно с друзьями. Но индустрия развлечений — это место, в котором сложно оставаться искренним, и ещё сложнее — продолжать верить людям. Не все такие, некоторым удаётся сохранить себя, конечно. Наши парни прекрасный тому пример, ты и сам знаешь. В тот день, у меня было мероприятие с моим коллегой. Последнее по контракту. У нас с этим коллегой возникли… Трудности в общении, скажем так. Уже давно. Но в тот день нам снова пришлось встретиться и играть лучших друзей. Делать вид, что мы близки и общаемся почти каждый день. — Это был Пи’Сэйнт, да? — неуверенно спрашивает Нью. — Именно. В тот день я просто пустил всё на самотёк, действовал на автомате. Я настолько хотел избежать этого события, что даже не заметил, как всё закончилось. Всё, что я помню — это бесконечный поток лицемерия. И самое ужасное, что именно я был тем, кто лицемерил больше всех. Именно поэтому я тогда закурил. Потому что не смог быть честным, и винил себя за это. Слёзы продолжали течь всё время, но Зи их не замечал. — Значит, то, что ты называешь «пустил на самотёк» — это что-то вроде защитной реакции, верно? — Что ты имеешь в виду? — Зи заинтересованно приподнимет бровь. — Ну, защитная реакция психики на травмирующий опыт. Психологи называют это «вытеснение». Это когда человек начинает игнорировать сам факт существования проблемы и свои эмоции по этому поводу, вытеснять их из головы. В итоге ты уже не можешь осознать, что и почему чувствуешь. Ты начинаешь вести себя так, будто всё в порядке, так, как действовал раньше, потому что это кажется безопасным. Знаешь, эти люди, которые недавно расстались со своей половинкой, но продолжают вести себя так, будто они в порядке, а потом, в какой-то момент, напившись в хлам, или встретив бывшего с новой парой, закатывают истерику, будто прорвало плотину? Вот это как раз оно. — Вот оно что… — Зи задумчиво оглаживает подбородок. — Значит, защитная реакция? Знаешь, а ведь и впрямь похоже. Откуда ты знаешь об этом? — Что-то вроде хобби. Я интересовался психологией в средней школе. Недолго, правда. Тогда меня больше интересовали языки. — Вот как. Поэтому ты выбрал лингвистический факультет? — Ага. Но знаешь, иногда те знания пригождаются до сих пор. К примеру, сейчас, — Зи слышит улыбку в его голосе, — Я смог понять тебя немного лучше благодаря этому. Зи и сам улыбается. Кажется, очаровательное солнышко НуНью может светит даже на расстоянии. — Спасибо, Нью. Спасибо, что выслушал. И прости, что вёл себя как идиот. Я обещаю, что больше не буду смущать тебя, или дразнить. Ты дашь мне шанс? — И будешь честнее! — безапелляционно заявляет Нью. — Что? — Честнее с самим собой и с близкими. И со мной, если хочешь, — уже тише добавляет он, — Тогда я дам тебе ещё один шанс. Зи улыбается ещё шире. — Хорошо. Обещаю. Но и ты тоже! — Нью в трубке возмущённо вздыхает, — Ты тоже, сразу говори мне, если что-то не так. Не нужно держать всё в себе. Ты можешь рассказать мне, если что-то не так, я постараюсь исправить это, ладно? — Хорошо, — так же улыбчиво отвечает Нью. — Тогда, мир? — Мир! — отвечает Нью радостно. Они болтают обо всём и ни о чём, делятся своими мыслями и взглядами на жизнь до самого утра, и Зи чуть не опаздывает на воркшоп. Но он ни о чём не жалеет.