любовнички пахнут сигаретами

Стоя под горячей водой, Эдди успокаивается. Всё в этом доме насквозь пропахло Харрингтоном, весь воздух им пропитан, будто никого больше здесь никогда и не жило. Стив пахнет, как еловые ветки, как черный чай и солнце. И этот запах убаюкивает, глушит всю тревогу, мысленно возвращает Эдди в те моменты, когда, проснувшись от жуткого кошмара, можно было устроить затуманенную голову у Стива на коленях, послушать, как он шепчет что-то усыпляющее. Харрингтон в принципе его успокаивает, как явление, хоть в виде запаха, хоть – тем более - в виде человека. И голос, и прикосновения, даже внешний вид какой-то… комфортный, что ли? Посмотришь на этого Харрингтона - и вроде как и кошки на душе не скребут, и сразу ощущение, что вокруг, может, и пиздец, но со Стивом не так страшно. Со Стивом хорошо, безопасно, и тревожность стихает тем сильнее, чем дольше он рядом. Стив заботливый. Это, наверное, очевидно, но от этого — не менее важно. Важно. Конечно, важно! Как вообще может быть не важно, когда человек тебя по собственному желанию чуть ли не в одиночку неделю выхаживал? А еще Стив заботится о Дастине, и вообще обо всей малышне, и это тоже очень важно. Потому что… потому что. Эдди просто нравится наблюдать, как Стив ерошит волосы Хендерсону или Эрике дает “пять”, или швыряет Уиллу шоколадку, потому что “У тебя сегодня плохой день, Байерс”. Тепло становится. А еще Стив красивый. Очень. Да и вообще Эдди прекрасно понимает, чем Харрингтон так угодил всем тем девочкам, с которыми ходит на свидания. Эдди и сам хотел бы сходить со Стивом на свидание. Ни с кем не хотел бы, а вот со Стивом - да. Хоть на самое банальное, ванильное, неловкое, глупое, хоть в кафе-мороженое, хоть в кино на последний ряд. Лишь бы потом можно было его прижать к стенке и зацеловать до такого состояния, чтобы губы покалывало и ноги подкашивались. Потому что Стив – симпатичный, с ним хорошо, а еще он ужасно горячий. Горячий, когда снимает футболку, чтобы прыгнуть в озеро, горячий, когда шепчет что-то хриплым ото сна голосом, горячий, когда флиртует с девушками за кассой Scoops ahoy. И Эдди часто его представляет. Представляет, как они долго-долго целуются на заднем сидении его фургончика, и Стив сидит у него на бедрах, ерзает, а потом спускается ниже, становится на колени, как сраная дева Мария и смотрит снизу вверх своими ореховыми глазками. И рука Эдди вплетается в его волосы, и Харрингтону нравится. Представляет, как зажимает его у стены в пустом школьном коридоре, оба запястья Харрингтона – у Эдди в руках, они снова целуются, целуются долго, бесконечно долго, пока не устают. Представляет, как сидят у него в трейлере, вместе курят и выдыхают дым друг другу в губы, и Стив разрешает поцеловать себя в шею, даже если дыхание слишком горячее и обжигает. Представляет, как Стив стонет и запрокидывает голову, как целует его, жадно и долго, снимает с его пальцев кольца, осторожно, по одному, чтобы разрешить запустить руку к себе в штаны. И Эдди представляет, как этим разрешением воспользуется. И почему-то, Эдди сам не знает, почему, ему кажется, что Стив, ну хоть иногда, хотя бы изредка представляет себе что-то похожее. Просто есть, всегда есть в воздухе между ними что-то непроговоренное, несделанное, упущенное, что-то, что напряжённо тикает в пространстве между их лицами, что-то, что они друг от друга скрывают, и что-то, что обязательно сдетонирует, когда скрывать они это перестанут. И сейчас, когда Эдди у Стива дома, когда Харрингтон сорвался к нему посреди ночи по первой просьбе , когда они собираются спать в одной комнате и когда всё, буквально все так сильно пахнет Стивом – вот сейчас, кажется, и сдетонирует. *** Обе постели готовы. Стив забирается под свое одеяло и бездумно утыкается в телефон, мысли его заняты не лентой соцсетей, а Эдди, снова Эдди. Перед глазами – его лицо, в голове – его голос. Стив может бесконечно представлять, как зовет его на свидание, как они целуются на заднем сидении машины Мансона, как опускается перед Эдди на колени по одной из тех самых неприличных причин. И уже не получается, как раньше, противиться всем этим мыслям. Никак. Шум воды из ванной перестает доноситься. Стив прислушивается: Эдди шуршит вещами, потом затихает, потом хлопает дверь. Шаги по лестнице, по коридору, короткий стук. Стив приподнимается на локте, когда Эдди заходит. — Там лампа настольная есть, если хочешь, - Стив старается говорить спокойно и собранно. Благо, они уже собираются спать, а завтра утром Стив просто отвезет его обратно в трейлерный парк и никаких больше неловких ситуаций. Эдди мнется немного, но включает светильник. Стив едва-едва улыбнулся, когда поворачивался на бок, чтобы не пялиться на Эдди лишний раз. — Спокойной ночи, Эдс, - желает Стив и старается придать голосу как можно меньше эмоций. — Спокойной ночи, Харрингтон, - отвечает Эдди, и, видимо, тоже поворачивается на бок. Вполне очевидная проблема всплывает почти сразу: никто из них не спит, да и не особо хочет. Стив лежит на боку, с закрытыми глазами, дышит как можно тише и как можно спокойнее, словом — всеми силами делает вид, что спит, или старается уснуть. Эдди же беспокойно ворочается, принимая то одну позу, то другую, шурша то одеялом, то подушкой. Оба избегают столкновения взглядами и оба делают вид, что другой спит. В тишине слышится только тихое дыхание, “хруст” чистого одеяла и шепот ветра с улицы, который слабенько пропускает приоткрытое окно. Так проходит, может, минут пятнадцать. Стив надеется, что вот-вот уснет, иногда дремота подходит так близко, что даже начинает давить на веки, но всегда её отгоняет то разговор сверчков за окном, то шорох одеяла Эдди, и Стив почему-то на это не злится. — Харрингтон, - шепотом зовет Эдди. — Что? Снова шуршат одеяла. Они оба садятся в своих импровизированных постелях. Растрепанные, тихие, но не сонные. Смотрят друг на друга в приглушенном свете еще с полминуты. — Давай шрамы сравним. Стив давится воздухом. — Они же у нас одинако…- начинает Стив, но так и замирает с открытым ртом. Эдди тянется к краю своей футболки. - Хотя, давай. Эдди задирает футболку, обнажая пресс, живот и часть груди – те места, где остались шрамы. Они располагаются по бокам, и, начинаясь с самых бедер, идут до середины рёбер, а основное скопление создают на талии. Стив знает их расположение наизусть. Рубцы уже затянулись, но все еще ярко-розовые, значит — не до конца зажили. Харрингтон засматривается, даже если уже видел всё это. Шрамы Мансона только красят, добавляют его образу какой-то дополнительной притягательности, которой и так хватает. Стив проходится взглядом по плоскому животу, слабо заметному, но от этого никуда не девающемуся прессу, скользит глазами за полоской волос, уходящей под резинку штанов. — Харрингтон, я сейчас с тебя сам эту футболку сниму, - напоминает о своем существовании Эдди. Черт! Стив, о чем ты думаешь? Предложение Эдди, конечно, звучит заманчиво, но Стив только неловко кашляет. — Ага, спасибо, я справлюсь, - он подцепляет руками край футболки и задирает её так же, как сделал это Эдди. Шрамы Стива не такие частые и глубокие, но располагаются по тому же принципу. — У меня больше, - гордо заявляет Эдди, разглядывая Стива, и нет, не только его шрамы. Есть в его взгляде что-то такое, отчего у Стива снова подкосились бы колени, если бы он на них не сидел. — Зато ты там кровью истекал и сдохнуть норовил, а я тебя еще на спине таскал, - напоминает Стив. Голос надломляется, отчего-то хрипловатый. Эдди вместе с матрасом придвигается ближе – теперь их колени почти касаются друг друга - и протягивает руку к чужим шрамам. Стив не дышит, следя глазами за каждым движением. — Можно? – тихо спрашивает Эдди. Опять эта улыбка. Стив кивает. - У тебя уже зажили почти. Мансон проводит пальцами, едва касаясь, по покрытой шершавыми рубцами и родинками коже. Стив коротко вздыхает и прикрывает глаза, непроизвольно втягивая живот. — Больно? — Нет, у тебя просто руки холодные, - шепчет Стив. Ничего более громкого он из себя выдавить не может. Эдди убирает руку и подносит её ко рту. Согретые горячим дыханием пальцы чувствуются приятнее. — Лучше? - спрашивает Эдди, на что Стив только молча кивает. - У тебя они заживают быстрее. — Не такие глубокие, - Стив наблюдает за каждым движением Эдди, следит за его почти невесомыми пальцами. Это даже приятно. “Приятно” не исходя из какого-то плотского, сексуального подтекста, а чего-то совсем другого: сближающего, интимного даже, пускай Стива и бесит это слово. Стив снова переводит взгляд на чужие шрамы. – Я могу?.. Эдди кивает и убирает свои пальцы. Он чуть наклоняется назад, выгибает спину, и опирается на отведенную за спину руку. Второй рукой Мансон придерживает футболку. Стив на мгновение чувствует, что весь воздух выбили у него из груди, и хочет навсегда запечатлеть в памяти эту манящую картинку: темная комната, мягкий свет от настольной лампы, слегка выгнутая спина, длинные волосы, струящиеся вниз, голая кожа, покрытая шрамами, и черные глаза, которые смотрят не просто в душу, а даже глубже. Стив протягивает свою руку и осторожно касается искусанной, испещренной затянувшимися ранами талии. Харрингтон слышит короткий вздох и быстро убирает руку, но Эдди сам возвращает её обратно. — Твои теплые, - улыбается он. - Не переживай. Стив сглатывает подступивший к горлу ком, и с полминуты пялится на Эдди, как идиот. Будь Мансон девушкой, Стив сейчас, уверенный в себе, как никогда, точно уложил бы его на кровать или устроил у себя на коленях, и целовал так долго, сколько нужно, чтобы губы онемели, но Эдди – не девушка. Эдди – это Эдди. И из-за этого в голове путаются все мысли. И эту картинку Стиву тоже хотелось бы запомнить: Эдди кладет его руку к себе на талию, а их лица так близко, что можно чувствовать кожей каждый вздох. Вздохов много. — Эдс, - шепчет Стив. - Я… слушай, вся эта фигня с Мюрреем, и тем, что он там сказал, это все… — Я и в тот раз понял, - Эдди проводит рукой Харрингтона вверх и вниз по своей талии. Кожа почти горячая, Стив чувствует, как сердце бьется через раз. Футболку Эдди уже не держит, и она легко лежит на их руках. - Тебе не нравятся парни. — Ага. — Особенно я. — Точняк. — Ну я так и понял, Стив, - Эдди убирает мешающиеся пряди волос с плеч и отбрасывает их за спину. Стива как током прошибает. “Харрингтон”, конечно, звучит хорошо, но вот это… теплая кожа под пальцами, струящиеся волосы, тихие голоса, и этим тихим голосом “Стив”. Харрингтон молча пялится на Эдди, так и держит руку на его талии и моргает, как дебил. Эдди придвигается еще ближе, так, что их коленки теперь совсем касаются друг друга. Стив чувствует теплое дыхание на своей щеке и сам подается вперед, сталкивается с Мансоном лицами и они целуются. Сначала – коротко, поверхностно, невесомо, почти сразу отстраняются друг от друга. А потом происходит то, что лишает Стива здравого рассудка окончательно: Эдди кладет руку на его затылок, притягивает обратно к себе и снова целует. Настойчиво, с напором, пропускает между пальцами пряди чужих волос, а Стив чувствует, как немеют конечности. — Так и понял, - повторяет Эдди шепотом, когда снова отстраняется. – Иди сюда. Стив следит взглядом за тем, как Эдди убирает руки с его шеи, прислоняется спиной к стене и легонько хлопает по своим коленям. Приглашает. К горлу подступает ком: сидеть у Мансона на коленях, когда он так развратно смотрит. И от него все еще пахнет сигаретами и какими-то напичканными химией сладостями, но этот запах только сносит крышу. Эдди подзывает его к себе жестом, будто сирена. И Стив слушается. — Быстро ты, - выдыхает Стив, когда к нему возвращается дар речи. - От “Харрингтон, забери меня, у меня кошмары”, до… этого. Ерзает у Эдди на бёдрах, устраиваясь поудобнее. Ставит колени по обе стороны от чужих ног в идиотских пижамных штанах в клетку. Не то, чтобы у Стива штаны сильно круче, но все же. — Честно? - Эдди хмыкает, скользя по Стиву взглядом, от которого всё внутри переворачивается. Останавливается на его глазах. Чёрт. - Не очень планировал держать тебя за ляжки. Вот же сука. Стив опускает глаза вниз. Руки Эдди – у него на бедрах, немного давят, поглаживают с усилием. Стив такого тоже не планировал. Эдди надавливает посильнее, чем вызывает у Стива короткий вздох. Большими пальцами проходится чуть ниже, к внутренней стороне бедра, и Стив отвечает совсем пошлым, ужасно интимным всхлипом. “Чш-ш”, - шепчет ему Эдди, успокаивает, а Стива это возбуждает только сильнее. Стив непроизвольно сводит ноги, зажимает бёдра Эдди между своих. Мансон проводит рукой по его спине. — Тише, тише, - Эдди говорит хрипловато, вполголоса. Он чуть отстраняется, чтобы найти взглядом глаза Харрингтона. - Расслабься, Стив, спокойно. Если что, ты не обязан ничего делать. Если не хочешь. Рука Эдди поглаживает спину Харрингтона, легко и ласково. Стиву сносит крышу, то ли от этой нежности, то ли от немигающего взгляда, то ли от тихого голоса. — Всё нормально, - давит из себя Стив. Голос подрагивает, но Харрингтон пододвигается ближе, в который раз проезжаясь по чужим бедрам, чем вызывает глухой вздох, и утыкается лбом в плечо Эдди. Запах почти пьянит. В общей тишине громко дышит Стив, едва слышно, совсем расслабленно выдыхает Эдди, и его рука с мягким шорохом проводит по чужой спине, снова поднимаясь к затылку. Пальцы Эдди опять вплетаются в волосы Стива, на этот раз не для того, чтобы притянуть поближе, а чтобы отклонить послушную голову назад. Стив чувствует горячие влажные губы на своей шее. Они целуют медленно, мокро, растягивая удовольствие. Зубы иногда прикусывают нежную кожу, покалывают, поцелуи иногда смещаются выше или ниже. Кожа Стива начинает ныть, сладко ныть, и хочется, чтобы эта истома никуда не девалась. Эдди спускает вторую руку вниз по спине, поддевает пальцами край футболки и пробирается под неё. Возбуждение собирается в тугой ком у Стива внизу живота. — Э-Эдди, - шепчет Стив и тяжело дышит ему в плечо. Эдди поглаживает чужую талию, проводит пальцами по плоскому животу, и не прекращает мокрых поцелуев. Оттягивает ворот домашней футболки, чтобы спуститься губами к ключицам. — Знаю, Стив, знаю, потерпи, - Эдди возвращает свою руку к напряженному бедру и гладит на этот раз ощутимее, с напором проводя по внутренней, чувствительной стороне, поднимаясь от колена выше. Стив издает глухой, сдерживаемый стон. Его собственные руки сжимают плечи Эдди. Ткань футболки сминается под его пальцами. Эдди снова слышит этот пошлый всхлип, когда накрывает рукой место, где штаны Стива натянулись слишком сильно, чтобы не обращать на это внимания. Харрингтон делает непроизвольное движение бедрами навстречу, Эдди позволяет ему поёрзать, прежде, чем заставить остановиться мягким нажатием на ляжки. Хнычет. Харрингтон хнычет, уткнувшись в его плечо, а Эдди только это и нужно. Он мучает его еще немного, медленно и невесомо поглаживая напряженный пах под тонкой, почти ничего не значащей тканью пижамы, чувствует, как Стив стискивает его плечи. Слышит этот сдавленный вздох, когда убирает руку и подносит её к своему рту. — Что ты делаешь? - Стив поднимает голову и смотрит на Эдди. — Руку согреваю, - отвечает Эдди в перерывах между долгими горячими выдохами. - Ты жаловался на холодные пальцы, помнишь? — Зачем тебе… - начинает Стив и тут же замолкает. Всё понял. Поднимает глаза на Эдди. – Блять. В смысле… мне еще никогда не дрочили парни. — Да, Стив, я уже понял, что ты натурал, - Эдди осматривается в комнате и усмехается. - Смазка найдется? — Поищи в тумбочке. Эдди поднимается с матраса, разрывая последний телесный контакт со Стивом, но тот с него взгляда не спускает. Смотрит, как Эдди роется в тумбочке, и пытается восстановить дыхание. — Клубничная? - фыркает Эдди, когда рассматривает найденный тюбик. - Серьезно? — Пожалуйста, не спрашивай, - смущенно хмыкает Стив. Он поправляет волосы: некоторые прядки неприятно прилипли ко лбу. Эдди садится спиной к стене. Снова этот подзывающий жест. Стив сглатывает и собирается вернуться в прежнее положение на коленях у Мансона, но тот кладет руку ему на плечо и чуть подталкивает в сторону. — Лицом к окну. Стив непонимающе моргает: — Зачем? — Вид заценить, - объясняет Эдди своим излюбленным саркастичным тоном. - Стив, подумай, зачем. Харрингтон поджимает губы, коротко качает головой. Он поворачивается лицом к окну и оказывается у Эдди между ног. С секунду они молчат, возвращая прошлый настрой. — Вот так, - Эдди снова говорит тихо. Кладет руку поперек живота Стива и притягивает его к себе поближе. Харрингтон послушно ложится на Эдди спиной и немного расслабляется. - Умница. От этого хрипловатого “умница” Стива пробивает на мурашки, но он ничего не говорит, только громко сглатывает. Окна зашторены, в комнате полутьма, и их только двое. Одна рука Эдди забирается Харрингтону под футболку. Стив чувствует, как согретые пальцы поглаживают его живот, с нежностью проводят по шрамам, а потом идут выше — к груди. Из горла Стива вырывается гулкий полустон, когда вторая рука Эдди спускается к штанам и снова ложится на возбужденный член, прикрытый бельём и одеждой, но оттого не менее чувствительный. — Ш-ш, спокойно, - над самым ухом. Эдди влажно целует Стива в шею, долго не отстраняется. Короткий, но громкий вздох. Стив чуть приподнимается на руках, чтобы пододвинуться ближе к Эдди, чувствует своей спиной тепло. Наблюдает за тем, как Эдди убирает руки с его тела, но только для того, чтобы выдавить на пальцы немного смазки, и за тем, как смазка растекается по его руке. По комнате расплывается слабый клубничный запах. Чистой рукой Эдди оттягивает резинку трикотажных штанов. — Снимешь? - не совсем вопрос даже. - Было бы очень грустно обкончать пижаму с муми-троллями. — Пошел нахер, - фыркает Стив, пока стягивает штаны и бельё. Эдди следит за каждым движением. — Теперь я понимаю, почему девочки так от тебя тащатся, - хмыкает. - Раздвинь ноги, будь лапочкой. Стив даже не понимает, насколько это “лапочка” было шуткой, а насколько – каким-то странным кинком Мансона. Но Стив слушается, разводит колени в стороны и пропускает один вздох, когда на секунду задумывается, что, блять, сейчас происходит. Предпочитает больше не думать. Эдди снова кладет руку поперек чужого живота, и осторожно, не давя, обхватывает возбужденный член. Стива ведёт, и Эдди понимает, что ходить за “дюрексом” было необязательно: ему удалось завести Харрингтона так сильно, что его естественной смазки было предостаточно. Мансон делает мучительно-долгое движение рукой, медленно проводит по всей длине члена Стива. Смазки многовато, и слышится длинный хлюпающий звук. Стив вздрагивает. Разводит ноги шире. Сухая рука поглаживает грудь Стива под футболкой. Эдди с усмешкой обнаруживает, что с того самого дня Харрингтон изрядно полысел в некоторых местах, видимо, с помощью бритвы. Эдди дрочит ему медленно, издевательски-медленно. — Б-блять! - хнычет Стив, выгибает спину и пытается двинуть бедрами. Эдди только усмехается, сжимая пальцами чужой сосок. А от этого Стив стонет только громче. Эдди обводит пальцем особенно чувствительную головку, но делает это плавно, небыстро: им некуда спешить, до утра еще пара часов, так что Стив может сколько угодно стонать, всхлипывать и ёрзать. Эдди никуда не торопится. — Я всё еще тебе не нравлюсь, Харрингтон? - шепчет Эдди ему на ухо. С влажным хлюпом целует в шею. Стив стонет и запрокидывает голову: Харрингтон, блять, Харрингтон. - И Бауман всё еще неправ? — Иди ты, - шепчет Стив. Глухо стонет: конечно, заставлять его разговаривать сейчас — то еще издевательство. Поэтому Эдди снижает и без того жутко медленный темп, почти останавливает свою руку. Стив опять хнычет, жмурится, запрокидывает голову. Эдди хочет кончить от одного этого звука. — Ну же, Стив, - Эдди говорит тихо, выдыхает эти слова в разгоряченную шею между долгими поцелуями. Слабо надавливает большим пальцем на головку и чувствует на нём предэякулят. - Поговори со мной. Я ведь тебе за этим позвонил. Просит, а сам рассматривает Стива, будто впервые его видит. Справедливости ради, таким он правда видит его впервые: почти пьяного, разгоряченного, разморенного. Хорошенькие бедра то напрягаются, то расслабляются, совсем без сил, коленки разъехались в стороны. Стив такой доступный, хнычущий, просящий, тяжело дышит, и не будь у Харрингтона это первым разом с парнем, Эдди так бы и нагнул его прямо на полу и хорошенько отымел эту задницу. — Сти-ив, - снова позвал Эдди. Рукой он уже почти не двигал. - Я тебе нравлюсь? Стив снова пытается двинуть бедрами, вернуть хоть какое-то трение. Эдди не дает. – Да! - выдыхает. Эдди едва удерживается от того, чтобы назвать его “хорошим мальчиком”, так что в награду просто проводит еще раз по возбужденному члену, все так же медленно. Стив едва ли не скулит. - П-пиздец, как нравишься, Эдди, честно, я… Слова тонут в долгом, совсем уже несдержанном стоне. Эдди ведёт от всех этих звуков. — Эдди, - жалобно зовет Стив и снова прерывается на слишком громкий вздох. Мокрый поцелуй в шею. - Я… блять… Эдди, скажи… — Ты мне тоже нравишься, Харрингтон, ты мне тоже, - хрипловатый голос Эдди звучит успокаивающе, баюкающе. Стив издает длинный то ли вздох, то ли стон. Подрагивает. Эдди гладит его живот, шепчет на ухо что-то ласковое, то и дело прерывается на поцелуи. А рука на члене двигается все так же издевательски-медленно, поглаживает, пальцы надавливают на выступающие венки и на подтекающую головку. Стив то стонет, то всхлипывает, то ёрзает бедрами на месте. Эдди вдруг останавливается. Совсем ничего не делает. Слышится только тяжелое дыхание. Стив скулит, выгибая спину. — Стив, не выручишь меня? Стив замирает. Он сначала оборачивается через плечо, а потом поворачивается всем телом. Эдди скользит взглядом к собственному стояку. Видно, что настроение Мансона сильно поменялось. Еще немного они молчат. — Поможем друг другу? А то у меня проблемка не хуже твоей. — Вижу, - Стив ловит себя на том, что пялится, как идиот, даже губы облизывает, но ему можно, у него весь мозг куда-то не туда улетел после всех этих издевательств. Рука Харрингтона тянется к тюбику смазки, пока Эдди стаскивает штаны с себя. Пару секунд они сидят молча, полуголые и возбужденные. У Стива что-то крутится на языке, но он не знает, как это спросить, поэтому просто пялится на каплю клубничной смазки на своей руке. Думает про себя, что этот запах, наверное, теперь всегда будет ассоциироваться с Эдди. — Все окей? - уточняет Эдди, убирая волосы с плеч. — Будет нормально, если я кончу тебе в руку? - Стив, кажется, смущен. - Я… я сейчас не смогу себя контролировать. — Нормально? - Эдди усмехается. Он берет Стива за запястье и подводит его руку к своему члену. Сердце Харрингтона пропускает один удар. - Стив, это будет заебись. Стив издаёт тихий смешок. На секунду задался вопросом “а как дрочить другим парням?”, но пришел к выводу, что примерно так же, как и себе. Его рука касается члена Эдди сначала осторожно, но потом обхватывает его уже более уверенно. Эдди шумно вбирает воздух носом и Стив снова чувствует его руку в том самом месте. Первые движения начинает делать Эдди, уже не такие медленные и мучающие, и из-за этого Стив совсем едет крышей. Уже не сдерживает стоны и проводит вверх-вниз по члену Эдди. Эдди тоже не сдерживается. Они снова целуются, то ли чтобы занять мозг хоть чем-то, кроме чувства приближающегося оргазма, то ли чтобы приглушить стоны. Теперь поцелуй не медленный и тягучий, а какой-то лихорадочно-быстрый. Мокрый, без логики, начала и конца. То Стив отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, то Эдди шепчет какие-то нежности, то из поцелуя вырываются стоны, короткие и долгие, еле слышные и совсем громкие. Они не понимают, в какой момент поцелуй становится глубже, просто их языки начинают путаться и сталкиваться с чужими зубами. Стив чувствует, что его накроет первым. Стоны с его губ слетают все более громкие и отрывистые, но он даже не думает останавливать движения своей руки. Эдди и сам стонет чаще, и целует его все более напористо. В короткие секунды, когда Стив отстраняется, он пытается предупредить Эдди, но не получается. Выходит только простонать еще громче, и, как и боялся, кончить Эдди прямо в руку. Харрингтон сидит и с секунду пытается отдышаться. Они молча смотрят друг на друга. У Эдди расширены зрачки и Стив почти может слышать, как сильно стучит чужое сердце. И эту картину запомнить тоже хочется: Эдди, растрепанный, с красным лицом и спермой Стива на руке. Прерванный поцелуй начинается заново, и рука Стива снова водит по члену Мансона, снова слышится хлюпанье смазки и хриплые постанывания. Дыхание у Эдди сбитое, неровное, сопящее. — Стив, - голос у Мансона подрагивает, и он не может даже сказать ничего связного: его губы слишком заняты. - Стив. Стив. Стив! И без того неровное дыхание сбивается окончательно. Слышно, как Эдди сопит в поцелуй, и целует все настойчивее и настойчивее, так что Стив ускоряется. Эта дрочка, конечно, не такая искусная и издевательски-возбуждающая, как делает Эдди, но в ней тоже есть своя прелесть. — Сука! - хрипло вырывается из горла Эдди, когда он откидывается назад и так блядски-пошло двигает бедрами навстречу чужой руке. А потом еще раз, и еще раз, как в забытье, когда не важно ничего, кроме ощущения накатывающей эйфории. Рука Стива пачкается в сперме. Они оба молчат, стараются отдышаться. Грудь Эдди поднимается и опускается под тяжелыми вдохами и выдохами. Стив поднимается с пола и подходит к тумбочке у дивана. Мансон вдруг смеется. — Сти-ив, - зовет он и садится по-нормальному. Протягивает Стиву руку, по которой растеклась его сперма. - Знаешь, греки делали клятву на крови, а мы можем… — Нет, мы не будем делать клятву на конче, - перебивает его Стив, пока роется в тумбочке и светит голой задницей. Эдди хихикает. Хихикает, блять, как маленькая девочка. Харрингтон вытирает руку влажной салфеткой, а остальную пачку швыряет Эдди. - Нет, не будем, не смотри на меня так. Использованные салфетки летят в мусорное ведро. Надев обратно свои штаны и чуть их не перепутав, Стив и Эдди снова ложатся по своим недо-кроватям. Харрингтон смотрит время на телефоне: пять утра, а на работу в Scoops Ahoy – к половине восьмого. Стив чувствует, что Эдди на него смотрит, но упорно делает вид, что этого не замечает, лишь бы не сталкиваться с ним взглядом. — Харрингтон, у тебя засос будет, - тихо заключает Эдди после долгого рассматривания. Зевает. Стив чуть ли не в панике открывает фронтальную камеру и пытается повернуться к ней так, чтобы видеть свою шею. — Эдди, мне на работу завтра! - шипит Стив. Красное пятно на шее к утру грозится расцвести, как сраный люпин. - То есть, сегодня уже! — Да ладно тебе, - Эдди зевает снова и заворачивается в одеяло. Ему там вообще нормально, видимо. - Попросишь Робин, она тебе там своими макияжными штуками поколдует. А если не получится, все всё равно знают, что ты спишь с девчонками напропалую, никаких вопросов. Не то, чтобы я был самым очевидным кандидатом на роль автора твоего засоса. Эдди замолкает, а потом приподнимается на локте и хитро смотрит на Стива. — Или у тебя там назначено свидание с Мюрреем? — Упаси Господь, он завтра в Калифорнию вылетает, ему там не до мороженого, - фыркает Стив, бездумно листая ленту тиктока, не удосуживается даже звук включить. — Ну вот и всё, - Эдди снова поворачивается на бок. - Спокойной ночи. — Спокойной, - Стив вздыхает и все-таки откладывает телефон. Взгляд устремляется в потолок.