любовнички пахнут сигаретами

Этим утром Стив так и не уснул. Все оставшиеся до будильника два часа он молча лежал на спине, а сердце бешено колотилось от прилива адреналина. Он прокручивал в голове все события этой ночи, осознавая, что только что произошло. А вот Эдди спал, спал, как убитый, и, судя по всему, спокойно. Спал Эдди и тогда, когда Стив уходил на работу. — Робин, я клянусь, я ничего не придумываю, - рассказывает Стив, пока Робин корячится над ним в попытках замазать багровый засос, который его, видимо, не особо волнует. - Буквально. Эдди Мансон лично дрочил мне на полу моей гостиной. — Ты мне только что говорил, что это ты ему дрочил, Стив, ты путаешься в показаниях. “Старкорт” только начинает работу, и посетителей еще нет. И не планируется еще часов до десяти, так что никто из работников не понимает, зачем открываться в такую рань, но для Стива и Робин это значит только два часа лишней болтовни. Поэтому и про дрочку Эдди Мансону Стив рассказывает почти в полный голос, и рассказывает так, как будто вчера увидел, как феи со светящимися крылышками поливают цветы в его саду и болтают с садовыми гномами, а не про то, как спустил кому-то в руку. — Ты меня слушаешь вообще? — Нет, я пытаюсь замазать след укуса Эдварда Каллена! — Я же говорю: мы одновременно! Я ему, он мне. Смотри, вот у нас два матраса напротив, я беру… — Стив, мне пиздецки интересно слушать технологию надрачивания мужских писек, мне это та-а-ак пригодится в жизни, - Робин прерывает его речь, поднимает голову и смотрит на Стива взглядом глаза в глаза. Стив затыкается. Через секунду молчания они начинают смеяться, громко, как два коня, так что Стиву приходится схватиться за прилавок. — Я поверить не могу! Вот, вот этот человек два дня всех уверял, что он самый натуральный натурал, а теперь я ему засос от Эдди Мансона замазываю! - Робин убирает все свои кисточки и яйцеподобные губки (Стиву их название запомнить не под силу), и на секунду замирает. Потом она трясёт головой, как собака, сбрасывающая с шерсти воду. - Фу! Как это развидеть? Мерзопакость какая-то! – Только ради Бога, Мюррею ни слова, это позор на всю жизнь, - Стив открывает фронтальную камеру и пытается рассмотреть, чего там Робин понамазала. - Там же видно всё! — Извини, кружок художественной росписи засосов я в школе прогуливала, - Робин открывает окошко в комнату для персонала и забрасывает косметичку куда-то в район стола со своей сумкой. - Я не виновата, что Эдди – пылесос под прикрытием! Это мой самый плотнющий тональник! Стив хочет ответить что-то колкое, пока рассматривает свой едва-едва скрытый след на шее, который даже из-под трёх слоев тонального крема светится красно-фиолетовым, как вдруг слышит чьи-то размеренные, расслабленные шаги. Кто-то идёт по торговому центру. В восемь утра. Свистит себе под нос и катит за собой чемодан. Стив смотрит на Робин, Робин – на Стива. — Боже, не-ет, - шепчет Харрингтон, чувствуя, как все силы покидают его тело. Снимает с себя дурацкую шляпу, как будто уже собирается посыпать голову пеплом, но вместо этого только рассеянно проводит рукой по волосам. Робин задерживает приступ истерического смеха за щеками и быстро проскальзывает в комнату персонала. — Робин, не оставляй меня! - едва не умоляет Стив, открывает окно и сталкивается с подругой нос к носу. — Прости, Стив, прости, меня щас разъебет, я не могу, - сквозь плохо сдерживаемый смех извиняется она и смотрит на Стива ужасно, ужасно жалобными глазами, чуть ли не в слезах. Стив, как в кошмаре, слышит за спиной жутко весёлый голос: — Тук-тук, есть кто на палубе? Робин захлопывает окошко, так что Стив успевает только прошипеть “предательница” ей вслед, прежде, чем повернуться к Мюррею, сука, Бауману. — Крыса сбежала с корабля, остался только я, - выдыхает Стив как можно более непринужденно. Он опирается руками на прилавок и наклоняет голову так, что подумать можно было только две вещи: либо ему защемило шейные позвонки, при том все семь, либо он с Мюрреем заигрывает. Бауман стоит перед ним в дебильных шортах, майке и не менее дебильной гавайской рубашке, держит в руке чемодан и почему-то, интересно, почему, ужасно самодовольно улыбается. Стив тяжело вздыхает. — У вас, разве, не сегодня самолет? — Сегодня, но как я мог не проведать своих друзей? - Мюррей опирается одной рукой на прилавок по другую от Стива сторону, так, будто и правда говорит с закадычным другом. — А где ваша хвалёная конспирация? — Ради рожочка мороженого со вкусом манго я готов быть пойман любыми властями. Стив смотрит на Мюррея, на его идиотскую улыбку, которую он даже не пытается скрыть, на его руку на прилавке, потом снова на улыбку. Ой, не ради мороженого этот самодовольный дебил пришел, ой, не ради! Харрингтон снова тяжко вздыхает и подходит к фризеру. Не спускает взгляда с Баумана, пока нехотя достает ложку из специального стакана. — Сколько шариков? – Два-а, - тянет Мюррей, все еще продолжая лыбиться. Стив понимает, куда Бауман смотрит, и мысленно бьет себя по лбу: засос-то видно! Стив молча набирает в ложку мороженое, а Мюррей молча смотрит за ним. Чем дольше это продолжается, тем сильнее Стиву хочется собрать шарик мороженого как можно более пустым внутри, и тем сильнее расплывается в улыбке Мюррей. Робин хихикает за стенкой, и Стив готов её придушить сейчас. Он бросает ложку в стакан, оборачивает рожок салфеткой и протягивает его через прилавок. — Два с половиной доллара. Наличные, карта? — Наличные, - Мюррей лезет в карман, но прерывается, и снова смотрит на Стива. - Ну признай, я был прав. — Четыре доллара. — Ага, я был прав! — Пять! — Налог на правоту? — Штраф за занудство, - Стив встряхивает рукой, намекая на то, чтобы Мюррей забрал свое мороженое. Но Бауман продолжает лыбиться. Молчит, как будто ждёт, когда Стив скажет еще что-то, а у Стива начинает затекать рука. Робин за дверью, наверное, катается по полу. Харрингтон клянётся себе, что еще пять секунд - и он позовет охрану со словами о том, что этот лысый гражданин в ебланской рубашке отказывается платить, бьет детей бейсбольной битой и вообще украл из подсобки швабру. Но вместо этого понижает голос, как будто кто-то, кроме Робин, может его услышать, и говорит: — Я – бисексуал, засос мне поставил Эдди Мансон, ночью я не спал по очень интересным причинам, а вы были правы. Довольны? — Абсолютно, - Мюррей шарит в карманах и находит еще немного мелочи. - Итого, со всеми штрафами, пятёрка? — Семь, - Стив наконец может сложить руки на груди, когда Мюррей забирает у него свое сраное мороженое. — Что у вас с ценообразованием? - разводит руками Бауман. — Компенсация за эмоциональное насилие. Мюррей поднимает брови, поджимает губы, а потом усмехается и качает головой. Он вытаскивает из кармана целую кучу монеток. — Вот два с половиной за мороженое, два с половиной за занудство, два за “эмоциональное насилие”, и, - Мюррей снова запускает руку в карман, а потом шлепает на прилавок пятидолларовую купюру. - Налог на правоту. Но беру с тебя обещание! Стив сгребает монетки в ладонь и смотрит а Мюррея, вопросительно ему кивает. — На налоги и компенсации угостишь мороженым своего бойфренда, - и Мюррей с хрустом откусывает кусок от своего рожка, берет чемодан, развернулся и неспешно, вразвалочку идёт к выходу. — Обязательно, - фыркает Стив. В кассу отправляется только два с половиной доллара. Вдогонку Мюррею Харрингтон кричит, то ли искренне, то ли продолжая обмен колкостями: - Хорошего полета! — Отличного рабочего дня, - отвечает Мюррей уже издалека. - Чао! Еще пару секунд Стив слушает, как отдаляется стук колёс чемодана, а потом Робин вываливается из комнаты персонала и начинает ржать так громко, что Стиву только сильнее хочется её придушить. *** Робин не дает Стиву покоя весь оставшийся день. Предлагает позвонить Эдди и пригласить на бесплатное мороженое, напоминает, как Стив убеждал всех в гетеросексуальности, а Стив зажимает уши руками и хочет сквозь землю провалиться. Робин затыкается только для того, чтобы прерваться на посетителей, а потом продолжает нещадно мучить Стива. — Он хорошо целуется? - спрашивает она и по-киношному подпирает лицо руками. Хитро-хитро смотрит на Стива, а тот устало складывает руки на груди. — Ты говорила, что тебя это не интересует. — Нет, я говорила, что меня не интересует технология пацанской дрочки, потому что мне это в жизни не пригодится, - возражает Робин, как будто Стив допустил фундаментальную ошибку. - А целоваться-то я еще собираюсь! — Не с Эдди же! - взрывается Стив, и затыкается, когда видит, как две девушки, перешептываясь, подходят к кассе. Напяливает идиотскую кепку и опирается рукой на прилавок. - Ахой, дамы! — Нам по шарику клубничного мороженого, - просит одна из них, та, что пониже, и выглядит поактивнее. - А моей подружке – твой номер. Девушка подмигивает ему, а Стив только разводит руками, когда берет рожок. — Могу предложить только мороженое, - говорит он совсем без сожаления. Робин хихикает, а девушки разочарованно вздыхают. — Я тебе говорила, у него засос на шее, - шипит вторая на свою подругу, пока обе ужасно грустно смотрят, как Стив накладывает мороженое. И однозначно предпочитает делать вид, что ничего не услышал. — Вот так вот, - он многозначительно цокает языком. - Жизнь несправедлива. Два с половиной. На стол со звоном падают монетки. Щелкают кнопки кассового аппарата, Стив салютует, а девушки, расстроенные, уходят по коридору торгового центра. Харрингтон еще какое-то время старательно игнорирует впивающийся ему в спину взгляд Робин. Скучающе подпирает лицо рукой, бьет пальцами по прилавку в такт весело играющему в кафе Гарри Стайлзу. — Ну давай, давай, сделай вид, что ничего не произошло! - Робин ехидно расплывается в улыбке. — Пам-пам-пам, i’m just thi-i-inki-i-ing out loud, - подпевает Стив, не попадая в ноты даже отдаленно. — Это эпохальное событие! – I do-o-ont know… — Стив, к тебе только что подошли две красотки и сами попросили у тебя номер! — …If I could ever go witho-o-out… — Стив, ты отказал двум офигенно горячим дамам ради Эдди! - Робин разворачивает его к себе лицом. Смотрит радостно, как будто Стив только что марафон пробежал. - О-о-о, у вас все серьезно? — WATERMELON SUGAR HIGH! - Стив бьет по прилавку и начинает какой-то дурацкий танец не в такт. Робин не перестает хихикать. — Стив, ты — жопа! — Ладно, ладно. Виновен, - фыркает Стив, снимая с себя идиотскую шляпу. Он опирается спиной на стену и смотрит на Робин, а та – на него. - Роб, честно, я не знаю, у нас не “все серьезно”. Или серьезно. Мы ещё не разговаривали. Я имею право не давать кому-то свой номер телефона, окей? Вам двоим лучше от меня отстать, пока я не запутался ещё сильнее. “Вам двоим” – это Робин и Мюррею. Оба достают Стива суммарно не больше, чем на семь баллов из десяти (при всей раздражительности Робин, она занимает только три), но по ощущениям — на все пятнадцать. Робин получает, что хотела, и издает гоблинское хихикание, за которое Стив хочет дать ей поджопник, хотя бы легкий. — Так что, он хорошо целуется? - спрашивает она снова и Стив заходится в страдальческом стоне, а Робин снова хихикает. Но Стив все равно рад, что Робин обо всем знает, и рад, что она, может, и немного раздражающе, но смешно и искренне его поддерживает. Поэтому выражение страдания на лице сменяется улыбкой, и Стив возвращается к прилавку, когда подходит очередная компания подростков. — Ахой, ребятки, - и начинается одинаковый со всеми и каждый день диалог. Стив слышит, как у него в кармане вибрирует телефон, а потом чувствует, как Робин вытягивает мобильный из его шорт и тыкает в экран, пока пытается разблокировать. Вот он – главный минус того, что Робин знает пароль от телефона Харрингтона. Стив пытается нащупать рукой её руку, пока принимает заказ, чтобы отобрать свой мобильный, но Робин, конечно, уворачивается, и издает восхищенный вздох. Когда вся компания получает по рожку, Стив оборачивается, и встречается с пугающе-многозначительным взглядом. Робин складывает губы в “я-знаю-что-ты-делал-прошлой-ночью” улыбку, наклоняет голову и смотрит на Стива из-под бровей. Она пытается казаться загадочной, но выглядит, как хитрая жаба. — Что там? Дикпик? - Стив делает усталый взгляд, а самому почему-то страшновато. Протягивает руку за телефоном. — Голосову-ушка, - томно шепчет Робин. С закатанными глазами Харрингтон возвращает мобильник себе и прикладывает его к уху, чтобы послушать, но кое-кто тут же возвращает его руку обратно и ставит громкость повыше. — Робин, блять, ты знаешь, почему личные сообщения называются личными? - возмущается Стив, но Робин его нагло затыкает: — Чш-ш, - шипит она, обхватывая Стива за шею и заставляя наклониться. Робин тыкает на кнопку “play” и у Стива тут же скручивает живот. “Э-э, Харрингтон, я тут понял, что ты на работу укатил, а я у тебя дома весь день тусить не то, чтобы планирую, так что… - у Эдди низкий, хриплый ото сна голос, который оживляет всех бабочек у Стива в животе, немного заплетающийся язык. Он чем-то шуршит на фоне, пока говорит. - Не знаю, типа, может, у тебя есть ключи какие-нибудь запасные? Я тогда на такси до Старкорта доеду и тебе их отдам. Доброе утро.” Стив смотрит в экран с открытым ртом. Голосовое – секунд на тридцать, а живот крутит, как будто они с Эдди только что целовались минут пять. — Так… каким мороженым ты собираешься его угостить? *** Эдди обещает заехать к двенадцати, и все то время, пока его нет, Робин снова не затыкается. Стив уже устал её слушать, а она все болтает и болтает: какое мороженое выберет Эдди и как самым выгодным образом потратить одиннадцать с половиной долларов, с учетом того, что средний чек – долларов пять. А еще носится по кафе, пытаясь найти самое укромное место, где Стив и Эдди могут поцеловаться (“Он мне ключи отдать собирается, а не в “семь минут в раю” играть” – закатывает глаза Стив, но не препятствует), и ищет на Спотифае самый романтичный плейлист, чтобы включить его вместо надоевшего Гарри Стайлза. — Срань господня! - восклицает она, спустя минут пять метания по кафе. - Как я могла забыть! Стив выстраивает “Титаник” из мороженого, поэтому только лениво кивает, изображая заинтересованность. Вернее, изображая, что лениво изображает заинтересованность. — Помнишь, куда сели Хоп и миссис Байерс, когда у них была свиданка? - и Робин расплывается в улыбке. - Их было не видно ни отсюда, ни снаружи. — Робин, я Богом клянусь… Но Робин уже лезет под прилавок, чтобы достать табличку “Зарезервировано”. — Поставлю её, чтобы он просто передал тебе ключи. Стив закатывает глаза, а Робин ускользает из поля зрения. Да, хороший закуток, чтобы целоваться, но Стив предпочитает об этом не думать. А потом Стиву приходит сообщение “Подъехал”, и Робин начинает носиться с удвоенной скоростью, и Гарри Стайлз сменяется на “I can’t help falling in love with you”, потому что Робин подобрала какой-то ужасно старомодный, но очень романтичный плейлист. — Роб, ты же помнишь, что пытаешься устроить свидание не Джойс и Хопперу, а… — Wi-i-ise me–en sa-a-ay, only fo-o-ols rush in… - напевает Робин, даже не делая вид, что слушает. - Идет! И Стив одним движением снимает дурацкую кепку, прячет её под прилавок и поправляет волосы. Смотрит туда же, куда и Робин, и видит его. — Прямо такой хорошенький старомодно одетый любовничек из восьмидесятых, - воркует Робин. Эдди – в футболке “Black sabbath”, от которой, видимо, сам отрезал рукава, джинсах и кедах, как будто и не думал вовсе, что надеть, зато пальцы – в кольцах, и волосы лениво завязаны в хвост. И весь он такой небрежный, расслабленный и к нему ужасно, ужасно тянет, как магнитом. Над дверью звенят колокольчики, когда Эдди заходит, а Стив так и стоит с открытым ртом. — Стиви! - он поднимает вверх руку, бренчит ключами. Стив собирается выйти из-за прилавка, но Эдди уже оказался перед ним. — Эдс, - старается выглядеть непринужденно, опирается на столешницу. Скользит взглядом по чужой руке, когда Эдди передает ему ключи. Хмыкает. - Хочешь сказать, что у тебя вчера была без пяти минут паническая атака, ты мне звонил и плакал, но когда я попросил собрать сумку, ты сложил туда кольца? Эдди разводит руками. Ухмыляется. — Чувак, если у меня в трейлере случится пожар, то я сначала положу в сумку кольца, а потом пойду будить дядю. — Понял, - выдыхает Стив. Почему-то кажется, что они как-то слишком близко, или просто тяжеловато дышать и воздуха не хватает. Харрингтон получает тычок от Робин и, неловко отвернувшись, трет шею. - Слушай, тут с утра заходил Бауман, и… — Реально? - и Эдди ставит локти на столешницу, кладет голову на ладони, а Стив не может не сглотнуть, когда видит, как прогибается чужая спина под свободно лежащей майкой. - И что, распознал тебя гей-радаром? – А-ага, типа того, - бормочет Стив. Из-под приподнявшеся вслед за руками майки выглядывает поясница. - В общем, теперь у тебя есть… скажем, купон на одиннадцать с половиной долларов. – Серьезно? – Абсолютно, - Стив показывает на банку с чаевыми, рядом с которой – еще одна поменьше, с деньгами от Мюррея. — Интересно послушать ваш диалог. — Долго рассказывать, - Харрингтон коротко вздыхает, старательно глядя Эдди в глаза. Тот лениво крутит прядь волос на пальце, отводит взгляд, задумывается о чем-то, но тут же возвращает его. Улыбается. — А как там у вас по контракту с Бауманом? Можно с тобой купончик поделить, а, Харрингтон? Посидим, как раз расскажешь, - спрашивает Эдди, смотрит, не позволяет отвести глаза. - Если, конечно… — Я только за, - очень взволнованным тоном встревает Робин прежде, чем Эдди договорит. - Не в смысле… в смысле я подменю, все супер. Тип-топ. Ни-и-икаких проблем. Можете по-дружески поболтать про Баумана. Платонически. С большой “П”. И Эдди тихо смеется. Снова смотрит на Стива, снова ухмыляется, и все ждут только его ответа. — Окей, - только и может он выдавить из себя. - Окей. *** Они сидят в “уголочке для поцелуев”, у каждого – по коктейлю и мороженому в бумажном стаканчике, Робин издевается и поставила “Secretly” Джимми Роджерса, и Стив рассказывает, так подробно, как может, обо всем, что случилось утром. Вечно отвлекается на длинные пальцы в кольцах, на улыбку и глаза цвета черного кофе, но, вообще-то, никогда не чувствовал себя так спокойно и расслабленно. — …И стоит еще, улыбается, как дебил, и молчит, главное! Я его пристрелить готов был, вот честно, - Стив тянет немного коктейля из трубочки, и встречается со взглядом Эдди. Внимательным, улыбающимся взглядом. — И ты не выдержал? - хмыкает Мансон, отправляет в рот ложку мороженого. — Нет, а что мне еще оставалось делать? — Стив, в таких случаях адвокатам звонят. Ты с Хоппером больше моего общаешься, и до сих пор не выучил полицейскую фишку? “Все, что вы скажете, может быть использовано против вас”? — Уверен, Эдс, у тебя опыта общения с полицией больше, чем у меня. Эдди смеется, утыкаясь лицом в сгиб своего локтя. Небрежный хвост подпрыгивает в такт. — Да, чувак, ты прав, - улыбается он как-то слишком радостно для разговоров про полицию. Смотрит на Стива, подпирает щеку рукой. - Ты прав. — И Мюррей прав, - вздыхает Стив, неосознанно повторяет жест Эдди. - Он назвал тебя моим бойфрендом. — И ты согласился? — Не возразил, - Стив пожимает плечами, а Эдди снова ухмыляется. Они молчат и внезапно не чувствуют потребности говорить. Робин говорила, что это называется “комфортное молчание”, и это то, чего у них со Стивом никогда не бывает, потому что обязательно кто-то болтает без остановки. А тут – и Джимми Роджерс кстати, со своим ласковым голосом и песнями про тайных любовников, и тишина такая спокойная, смотрят они друг на друга… почти с нежностью. — И… я могу считать, что ты не против быть моим бойфрендом? - подаёт наконец голос Эдди. Тихо, как будто побаивается услышать отказ, но не так сильно, чтобы в голосе проскакивало. — Можешь. Стив тоже говорит тихо, хотя все равно потом побежит рассказывать всё Робин. Просто Эдди смотрит в глаза, и голос у него немного похрипывает, и пахнет сигаретами, дешёвыми сладостями, а теперь ещё и фисташковым мороженым. Такой комфортный и нужный, нужный прямо сейчас, такой красивый и манящий. Тянет коктейль из трубочки, как модель на глупой фотографии в глупом журнале, а потом легким, совсем естественным жестом пальцев манит Стива к себе поближе. Рука ложится Харрингтону на щеку, кольца холодят кожу, и Стив целует Эдди первым, разрешает запустить пальцы в свои волосы и притянуть к себе. Они долго не отстраняются друг от друга, целуются медленно, лениво, чувствуют на губах вкус мороженого. Робин ставит какую-то другую песню, такую же тягучую и нежную, как предыдущая, но эту Стив уже не узнаёт, просто его мозг занят совсем-совсем другим. Стоит им отлипнуть друг от друга, как они тут же целуются снова, и не знают, кто начал первым. Это и не очень, в общем-то, важно. Они неровно дышат, прикрывают глаза, и целуются бесконечно медленно и долго, то отстраняются, то снова льнут друг к другу, как будто это — последний день на планете, или как будто у них, наоборот, есть все время мира. — Стив, - тихо зовёт Эдди в очередной короткий перерыв между поцелуями. - Что ты делаешь вечером? Ответ следует не сразу, а сразу он и не нужен: оба слишком заняты. — Ничего, - так же тихо отвечает Стив. Снова приникает к Эдди, потому что слова могут и подождать, а целоваться хочется сейчас. — Может, ко мне приедешь? Дядя часов в девять уходит, м? - Стив опять не отвечает, а ему и не обязательно, Мансон всё понял. Они уже путаются в том, кто и кого целует. Губы начинает покалывать, и это ощущение только нравится. Рука Эдди легонько поглаживает затылок Стива, и это тоже только нравится. — Это не приглашение на потрахушки, - тихо уточняет Эдди. - Можем просто поболтать. — Приеду, Эдс, - шепчет Стив, и они снова больше не говорят, а значит, могут дальше занимать свои губы куда более важными вещами. А на следующей неделе над этим закуточком появляется табличка “kissing corner”. И снова возвращаясь к вопросу Робин: Эдди очень, очень хорошо целуется.