Blood & Love

Latyshev — We Are Centered (Nice & Quiet)

Ментальная магия своенравна и придирчива. Строптива и почти неукротима. Избирательна. Пак Чимин с самого детства любил эту магию. Учился ей. Страдал, когда тонкие магические волны не поддавались его мыслям. Не окутывали его, не принимали. Ментальная магия — единственная, которую нельзя увидеть и потрогать. Но можно почувствовать. И чувства эти болезненные. Она может слышать мысли, проникать в чужой разум и искажать его. И самое главное — ментальная магия причиняет невообразимую боль, от которой не избавиться, пока менталист этого не захочет. Пак Чимин родился в прекрасном, зеленом городе Сприн. Побережье океана, специи, дорогие шелка и золотые украшения. Великая школа магии. Где обучался Чимин с семи лет. Его обучали простейшим заклинаниям. Как создавать слабые порывы ветра, как сделать трещины в земле, как зажечь огонь в пальцах, и как вызвать дождь. Эта школа обучала стихиям. И стихии ему не поддавались. Чимина считали слабым. И он решил раз и навсегда доказать, что это не так. Пак, в возрасте двенадцати лет, пробрался в запретную секцию библиотеки и нашел там небольшую книгу под крепким замком. Книгу о ментальной магии. Он долго и упорно пытался подчинить ее себе. Терпел нападки одноклассников, и их побои. Скрывал синяки косметикой, плакал в подушку и засыпал глубоким сном. Раз за разом. День за днем. Пока однажды во сне не увидел самое прекрасное явление в этой жизни. Серебристый вихрь, что разрастался все больше и больше. А свет его все ярче и ярче. Он звучал, как певчая птица, как сирена, мягко и звонко. Чимин, наконец, добился своего. Он увидел невидимое. Он укротил неукротимое. Стал менталистом. Когда Чимин тем же утром подошел к зеркалу, чтобы вымыть заплаканные глаза, то мальчик оторопел. Синяки исчезли. Его лицо озарилось несравнимой красотой. А глаза стали подобны тому серебристому вихрю. Чимин засмеялся, и от его смеха разбились на осколки все зеркала в доме. Он шел в школу. Дети сбегали вниз по холму. Перебегали через реку. Кто-то нежился в корнях деревьев. — Смотрите кто идет, — его одноклассники столпились перед ним. Они никогда не применяли на нем магию — это против школьных правил. Вот только про насилие физическое не говорили ничего. — Чимин-я-колдую-как-кретин! Губы Чимина искривились, и он поднял на них свои глаза. Воплощение редкой магии. Он выставил руки, выпуская из ладоней серебряные волны. Вот только жалкая кучка одноклассников не могли видеть его магию. Они могли видеть только то, что руки Чимина становились прозрачными. Он собирался нарушить главное школьное правило. — Боль. — Сказал Пак одно слово. Громко и четко. Ментальная магия исполнила его желание. Его одноклассники, которые издевались над ним последние пять лет, горели изнутри. Боль была огромна, словно ножом проводили по внутренностям, словно сжигали сердце и травили печень. Они корчились и хрипели. Из носа, рта, глаз и ушей текла багровая кровь. Цвет его возмездия. Цвет их предсмертия. А потом все резко закончилось. Они издали свой последний вздох. Жители славного города Сприн смотрели на него враждебно. Враждебность эта была рождена страхом.

***

Сейчас Чимин находится в Кингстоуне. В таверне, в своей комнате. Он прокручивает слова Юнги, а перед глазами мелькают воспоминания его прошлого. Весть о жестокости ментальной магии разлетелась быстро. Чимин тогда покинул город. Испугался. И больше не применял ментальную магию таким образом. «Прошло уже целых шесть лет», — говорит он с тихой задумчивостью. Он пробудил свою магию из горя, ярости и одиночества. Но сейчас Чимин не хочет кормить ее этими чувствами. Гневная ментальная магия никогда не принесет никому счастья. Чимин закрывает глаза и ложится в постель. Ему нужно увидеть ее. Укротить заново. Подчинить силой собственной воли.

***

Ему снится сон о Чонгуке. Он смеется среди бесконечной зелени виноградников. Вокруг летают голубые бабочки и витает беззаботных смех. Они тогда тырили виноград, чтобы сделать собственное вино. Чимин использовал магию, чтобы контролировать приближение к ним хозяина виноградника или его охраны.

***

Чимин уходит глубже в сны. Перед ним Айю. Последняя сирена, которая оплакивает потерю сестер. Ее тихие крики эхом отдаются в голове Чимина. Он подходит ближе к ней и неуверенно опускает руку на ее плечо. Чжи пытается отпрянуть, но Чимин настойчив, как никогда. Он обнимает свою подругу, а из тела его плавно исходит серебристое тепло. Проникающее в разум сирены. Чимин ее успокаивает. Ментальная магия заботливо усыпляет ее и отгоняет плохие мысли. — Мы рядом, — шепчет во сне Чимин.

***

Наступает октябрь. Его день рождения. Чонгук с самого утра проводит все время только с ним. Он не видел еще Бена, Юнги, Рони и Айю. Они подходят только под вечер. Держат равнодушные маски, но Чимин слишком хорошо слышит их мысли. Они сделали ему подарок-сюрприз. Губы его расползаются в предательской улыбке, и он честно старается изобразить искреннее удивление, когда открывает коробку, где мерцает бриллиантовая серьга. Юнги держится за катану и смешливо спрашивает: — Тебе ухо проколоть? Чимин показывает ему язык и шлет его куда-подальше. Мысленно. Но Юнги это хорошо услышал.

***

Девочка из другого мира смотрит на свое отражение в ровной глади воды. Чимин садится рядом с ней. — Ты как? — спрашивает он. Сегодня ровно два года, как она и Юнги попали в этот мир. Юнги ушел еще на рассвете, чтобы побыть одному. Вероника сидела у воды. Она попыталась улыбнуться. — Более менее. Чимин хочет помочь ей. Как помог Айю однажды. Напустить на нее умиротворение, но увы, у него не получается. Драконья магия оберегает ее. Вероника чувствует его попытку и грустно усмехается: — Даже здесь драконы меня защищают. — Могу я взглянуть на них? — вдруг вопрошает Чимин. Ему интересно. Вероника понимающе кивает и расслабляется. Чимин закрывает глаза и видит заснеженную вершину горы. Белый снег и только. Пока в ночной темноте не мелькает что-то ярко-красное. Чешуя, крылья, хвост. Огромная ящерица, размером, пожалуй, с замок, смотрит на него глазами с узкими зрачками, а из пасти выходит иссиня-черный дым. Он выныривает из этого воспоминания и продолжает блуждать во снах дальше.

***

Чимин ощущает мысли Чонгука. Они тяжелые. Ударяют его по голове. Эти мысли о судьбоносной любви.

***

В пустыне формируется жуткий песчаный торнадо из-за Юнги: он слишком часто пытался прорваться сквозь пространство этого мира.

***

— Где мы бы ни были, — говорила Ли Чжи в окружении своих друзей, что нашли друг друга, — мы всегда будем близки.

***

Это — его сны. Вне этой жизни. Сон закручивается в серебристую спираль. Он видит Бенджамина, который сидит, поджав ноги под себя. Перед ним парит его Черная Книга. Вот оно, то что нужно Чимину из настоящего времени. Он останавливается в этом сне, что станет для него тренировочной площадкой. Чимин намерен вспомнить все прелести ментальной магии. — Привет, Бен. Некромант поднимает глаза, похожие на пески пустынь. Кивает подошедшему парню. Чимин не медлит, переходит сразу к делу. — Мне нужна твоя помощь. Можешь призвать кого-нибудь из своей книги для тренировки моих сил? — он закусывает губу и смотрит выжидательно. Бен со всей бережностью относится к скрытым именами на страницах книги. Он недолго молчит, а затем открывает книгу почти в самом начале и произносит имя. Оно сложное, мертвое. Чимин его не запоминает. Видит перед собой своего тренировочного противника. Бледнолицый человек со змеиными глазами. В его руке лук и стрелы, наконечники которых опасно светятся ядовито-зеленым цветом. Бенджамин словно испаряется, и они остаются один против одного. Душа из книги мертвых атакует его, быстро натягивает тетиву и стреляет. Чимин едва успевает увернуться. Песок, куда уткнулась светящаяся стрела, прожигает кислотой. У противника нет мыслей — это неживой человек. Но в нем сплетения сухожилий и хитросплетения магических связей. Его можно победить. Глаза Чимина опасно сверкают. Боль, думает он. Больше не говорит. Противника ломает. Он изгибается в спине, застывая в неестественной позе, а из его рта выходит шипение. Но, превозмогая боль, душа тянется к колчану, берет сразу две стрелы и твердыми руками целится в Чимина. У него две секунды. Пак собирается с духом и твердо стоит на месте. Подчинение. Мысленные волны не успевают дойти, и в него летят две стрелы. Он уворачивается, но одна задевает его плечо. Чимин морщится, прикладывает ладонь к ране. Сочится кровь. Он не издает ни звука. Это его, черт возьми, сон. Маг разминает шею и плечи. Делает глубокий вдох. Настраивается. Противник не прибегает к помощи лука, он движется прямо на него, держа в руках кинжал. Чимин не убегает. Смотрит уверенно и прямо. Подчинение, проговаривает он одними губами. И видит тот красивый серебристый свет. А затем внутри поселяется странное чувство. Словно кто-то ворвался внутрь него. Чимин переводит взгляд на противника — он замер. Пак обрел над ним контроль. Чимин замечает, что в груди противника горит что-то ярко-зеленое. Он поднимает руку вверх — душа сделала тоже самое. Выставляет руку вперед и перекручивает выдуманный нож в своей ладони лезвием к самому себе. А затем резко приставляет руку к своей груди, в область сердца. Противник повторил движения за ним в точности. И рассыпался, оставляя после себя ядовитый смрад.

***

Чимин открывает глаза. Его плечо не пострадало. Он вскакивает с кровати и спускает вниз по лестнице. Хаотично цепляется взглядом по посетителям, но ничего не находит. Выбегает на улицу, замечая Чонгука, Юнги и Айю. И замирает, намеренно вглядываясь. Руки и ноги Чонгука слабо светятся красным светом. Он видит, как сирена будто окутана прозрачной чистой водяной стеной, и особенно яркий свет излучает ее шея — голосовые связки. Только Юнги был чист, никаких изменений. Что, в принципе, было понятно: его магия отличается от остальных. Он встречается с Мином глазами, и Чимин облегченно улыбается. Получилось. У него получилось. Чтение мыслей. Боль. Подчинение. Контроль разума. Способность видеть сильные и одновременно уязвимые места соперников. Глаза Чимина блестят серебром и ментальной силой.