Лезвие смерти

      Дожить до утра стало мучительным испытанием. Прийти в спальню пришлось, но ложиться возле Доппо вовсе не хотелось. Слишком боялся разбудить или рассказать? Да и как поделиться последним? Нао знал, что нужно сказать Куникиде первому. Это обычная справедливость, как бы Мията ни хотел оградить Доппо от очередных потрясений...       Именно поэтому Нао не любил всех одарённых и их организации. Обычные люди придумали столько всего, но Йокогама диктовала собственные правила, которым молча следовало всё общество, будто сошло с ума. Даже Мията вынужден скакать под дудку подобных, ведь «так нужно».       Нао презирал этот маленький мирок, надеясь только на то, что не наступит полный беспорядок.       Больше жизни в Йокогаме парень боялся анархии, метался и прятался. Уж лучше поддаться системе, нежели сломать то, что люди выстроили с таким трудом...       Нао пытался переварить произошедшее, но всё больше вопросов появлялось в голове. Он точно вымучен до предела. Грустно, что даже глаз сомкнуть не получится. «Если я постараюсь уснуть, то снова получу порцию кошмаров вместо кофе и завтрака», — думает Нао, когда веки предательски слипаются, но тревога не отпускает из своей цепкой хватки, сжимая так грубо, что ещё чуть-чуть и послышится треск костей. Мията, как ребёнок, ёжится, стараясь не дышать часто, и прячется с головой под одеяло. Скоро должно пройти.       Всё будет в порядке, верно? Но никто не даст гарантию.       Нао прижимает холодную ладонь к губам, сглатывая. Ещё немного и он точно закричит от невыносимого отчаяния. Это правда предел возможностей того, кто выстроил такой сложный жизненный путь? Как же мерзко снова чувствовать себя тем самым слизняком, которого легко раздавить. Нао хочет залезть под горячую воду и сидеть, пока со спины и шеи не слезет кожа. Но...       Шум в ушах затихает, когда чья-то рука появляется на талии, прося пододвинуться поближе. Разбудил? Нет, не могло произойти такого. Нао высовывается из-под одеяла, поворачивая голову и глядя на Доппо, который всё ещё спал.       Точно, как же Мията мог забыть? Именно этим они и отличаются с прошлым «слизняком». У Нао сейчас есть Куникида, который нуждается в таком жалком и несовершенном возлюбленном. И Мията чувствует, как тревога постепенно угасает. Конечно, она так просто не уйдёт, но, может, пока Доппо рядом, ничего не произойдёт?       Скользкая и глупая надежда греет душу, заставляя верить в призрачный шанс. Нао закрывает глаза, прижимаясь сильнее к Доппо, который в ответ издаёт неясное мычание. Тепло. Мията так счастлив тому, что просто слышит стук чужого сердца. Очарованный вздох срывается с губ. Сейчас Нао начинает понимать, насколько серьёзно настроен. Он собирается обмануть смерть. Это определённо сумасшедший поступок, но для Мияты... единственный выход.       Глаза слипаются вновь, пока ощущение безопасности заполняет тело.

***

      Кажется, снова сон. Нао бежит домой, перепрыгивая через лужи и улыбаясь собственному отражению. «У нас будет на ужин мясо», — проскакивает мысль, от которой живот урчит только громче. Это всегда был праздник в семье.       Лето выдалось дождливым, но жарким. Нао подбегает к одному из поворотов и только лучезарнее смотрит на вещи вокруг. Этот район страшен для многих, но здесь жил Мията. Брат часто диктовал правила, пытаясь обезопасить младшего от лишних проблем. «Не дыши, смотри прямо, не оборачивайся на лишние звуки, иди размеренно, делай вид, что ты спокоен», — вторил голос старшего, пока за спиной раздался свист. Может, опять спутали с девочкой? Нао сглатывает и молится. Он не ускоряется и поднимается наверх по старой и ржавой лестнице. Пережил. Детские избитые коленки дрожат от ужаса, который только что пришлось испытать. Мальчик открывает дверь. Ребёнок делает глубокий вдох. Пахнет рисом и мясом. Нао снимает маленькие ботиночки и несётся на кухню, улыбаясь. — Мама! — радостно кричит мальчик, обнимая родного человека. — С возвращением, милый, как прошёл день? — говорит миловидная женщина лет тридцати, поглаживая сына свободной рукой по голове. — Замечательно! А братик скоро придёт? А папа? — начинает засыпать вопросами Нао, смотря сияющими глазами на маму. — Скоро, они возились с машиной, а потом сядем есть, хорошо? — кивает женщина, когда слышится скрип двери и заходят двое человек, которые о чём-то оживлённо спорили. — Папа, брат, — ребёнок бежит в коридор, видя запачканных родных. Брат улыбается, приседая на корочки и протягивая руки. — Иди сюда, Нао, запачкаю тебя до смерти, — наигранно и злобно начинает старшеклассник, шевеля пальцами. — Не надо! Уйди, от тебя пахнет машинным маслом! — кричит мальчик, убегая в комнату под хохот родных.       Как же было чудесно...

***

      Повторный сигнал будильника заставляет глаза раскрыться. Нао ищет на тумбе телефон, чтобы выключить противный звук. Раздражало хуже любого насекомого. Мията отрывает голову от подушки, обнаруживая, что будильник работал на чужом телефоне. Видимо, Доппо забыл выключить, так как в кровати кроме Нао никого не было. В комнату входит Куникида, удивляясь тому, что возлюбленный не спит. — Мне казалось, что ты будешь спать, как убитый, — выдыхает Доппо, застёгивая манжеты. — Мне тоже так казалось, — ворчит Нао, падая обратно лицом в подушку. Может, это был дурной сон? Как же. Вчерашний вечер снова всплывает фрагментами в памяти, заставляя сердце биться быстрее. — Нао, — зовёт Куникида, подходя к кровати и проводя по чужой спине, вызывая мурашки и получая в ответ мычание вместо ответа, — сможешь закрыть дверь? — Да, — Мията выгибается, фыркает, но с кровати встаёт.

***

      Стоя в коридоре, Нао рассуждал, как же лучше сказать о том... небольшом происшествии? Как стоит говорить? Испуганно? Безразлично? Правда, Доппо вряд ли будет в восторге всё равно. Вот Куникида выпрямляется, а сердце Мияты падает в пятки, продолжая свой быстрый ритм там. Больше смерти Нао боялся просить помощи. Ужасное чувство беспомощности прижимало к земле. Мияте казалось, что тяжёлый невидимый груз придавил, не давая и слова сказать. — Я пошёл, — кивает Куникида. Скорее. Нужно быстрее... — Доппо, — срывается с бледных губ Нао. Тот даже не успел понять, что произошло. В замедленной съёмке Мията видит, как Доппо поворачивается, вопросительно смотря на возлюбленного. — Да? — спокойно спрашивает Куникида. В запасе оставалось ровно пять минут. Что-то забыл? Нет, Доппо чётко соблюдал порядок сбора и не мог допустить ошибки. — У меня двадцать четыре часа, чтобы спрятаться, иначе меня убьют, — с привычным отторжением говорит Нао, отводя взгляд и стараясь улыбнуться. Мията готов поклясться, что слышал пронзительный треск. Куникида побледнел, замерев. — Ты шутишь? Нет, ты бы не стал, — быстро говорит Доппо, пытаясь сохранить хоть каплю здравого смысла в такой ситуации. Хочется остановиться сейчас. Нао желает сказать, что пошутил. Он бы сам хотел верить в такой расклад... — Мне нужна помощь Агенства, потому что этого человека ничего не остановит, — размеренно продолжает Мията, возвращая взгляд к Доппо. — Кто он? Ты знаешь его? — строго спрашивает Куникида. Рушится. Он снова боится потерять что-то родное. Доппо всегда боялся даже за жизни посторонних людей. — Да, это мой брат, — пытается непринуждённо сказать Нао, но голос дрожит на последнем слове. Куникида поднимает глаза. «Не смотри, пожалуйста, не смотри на меня», — Мията готов упасть на колени и умолять о прощении. Просить забыть всё, что было, и уйти на верную смерть. Страшно, но лучше так, чем доставлять каждым словом Куникиде невыносимую боль. Нао тянет Доппо вниз.       Серо-травянистые глаза смотрели на Мияту с ужасом. С нескрываемым страхом. Больно. В рёбра болезненно отзывался очередной приступ страха. — Доппо, я понимаю, что в голове не укладывается, я всё объясню, пожалуйста, — зачем-то Нао переходит на шёпот, будто кто-то подслушивает. Сходить с ума от простых угроз? Как же мерзко. Куникида долго смотрит прямо, а потом в голубые глаза напротив. Такие чистые и красные от усталости. Казалось, что Нао вот-вот заплачет... Это было не так.       Мията пообещал себе не плакать. Больше никогда не рыдать на публике. Это то, что он сдержит даже под дулом пистолета.       Куникида медленно подходит, кладя руки на плечи и глядя куда-то вдаль. — Десять минут... достаточно? — шепчет Доппо, пока по спине бегут мурашки. Нао чувствует, как ноги подкашиваются. Черноволосый смог только кивнуть. На сборы больше и не нужно.

***

      Руки судорожно ищут маленький предмет, которому безопаснее быть где-то далеко. Нао знает, что брату нужна не только смерть. Секрет. Тот боялся раскрытия большой тайны.       И Нао держал язык за зубами, но для сделки с дьяволом стоит предложить что-то взамен. Деньги, конечно, подошли бы. Но выгодно тогда рисковать из-за обычных бумажек? Так могла поступить мафия. Но их цена слишком высока. Нао не мог заплатить подобным.       Сердце закололо. Мията сел на корточки, ожидая, пока тяжёлые мысли снова уйдут, сменяясь смирением. Так всегда легче. «Братик», — раздаётся в голове детский и наивный шёпот. — Почему ты вечно такой? Разве ты готов убить меня из-за дурацкой жажды власти? — шепчет Мията, обращаясь, кажется, к тому, кто давным-давно спасал от темноты. Нао набирает в лёгкие воздуха и постепенно встаёт. Не время. Сейчас уже ничего не сделаешь.

***

— Братик, а долго ещё идти? — спрашивает наивный мальчик, сонно идя за старшим братом. — Подожди немного, ладно? Мы скоро придём, — продолжает парень, сжимая детскую ручку в своей сильнее. — Ты замёрз, мы же можем вернуться домой, да? Папа закончит кричать, верно? — старший ничего не отвечает. Тишина. Снег под ногами хрустит, пока младший готов плакать. Глаза наполняются слезами. Старший тормозит, поворачиваясь к брату и садясь на корточки. — Нао, послушай, всё будет хорошо, но сейчас папа и мама ругаются, да, это плохо, но людям порой нужно выплёскивать негатив, — спокойно начинает тот. Голос садится. Нао поднимает взгляд полный немой усталости и понимания, стараясь не плакать. Слишком долго учили сдерживать эмоции. Мальчик кивает. — Папа перестанет пить? — Обязательно.

***

      Он закончил пить только тогда, когда умер.       Нао стоит в коридоре, надевая часы на руку. Мията тянется в карман, нащупывая небольшую флешку. На месте. Куникида снова глядит на время. — Ты уверен, что всё хорошо? — спрашивает Доппо, но Нао только удивляется, так как тот не злится. — И ты не злишься, что я нарушил твой график? — как-то отстранённо меняет тему Мията, обуваясь. — Ты смеёшься? Тебя могут убить, а ты спрашиваешь про график?! — вскипает Куникида, получая холодный взгляд в ответ. — Прости, я задаю глупые вопросы, чтобы насолить, — честно признаётся Нао, пока сердце пропускает удар от прикосновения Доппо к запястью. Так нежно и чутко. Мията уже выучил этот жест. Просьба остановиться и перестать лгать и Куникиде, и самому себе. — Ты не в порядке, я понял, наверное, мне не стоило начинать, — Доппо убирает руку, выходя из квартиры и придерживая дверь. — Всё в порядке, это я начал выливать всю злость на тебя, это неправильно, — отвечает Нао, выключая свет и оглядывая коридор.       Правильно ли было рассказывать всё Куникиде?       Стало спокойнее, когда Мията вышел на свежий воздух. Здесь просто больше мест, куда можно сбежать при преследовании, но душа продолжала ныть. Не стоило грубить Доппо. Это обычная забота, а не способ как-то задеть, верно? Так с чего Мията завёлся? Нужно больше спать. Хотя в такой-то ситуации... — Доппо, — прерывает молчание Нао, получая в ответ вопросительный взгляд, — прости, я не думал, что говорил, поэтому мог задеть глупым сарказмом. Я не знаю, что вызвало такую бурю эмоций. Я просто запутался, если честно. — Нао, в такие моменты, — Куникида подходит ближе, смотря в голубые глаза, — хочу оставаться рядом и боюсь даже тронуть тебя. Я не злюсь сейчас. Просто закроем тему? — Хорошо, спасибо, — Мията улыбается настолько, насколько это возможно.

***

      Дорога до работы Доппо была проделана в тишине. Куникида думал, что делать дальше, а Нао только звонил на работу, надеясь, что начальство соизволит дать пару лишних выходных. Появляться в больнице не хотелось вовсе. Старший брат точно заглянет туда на досуге.

***

«Делай вид, что тебя ничего не заботит», — пронеслось в голове Мияты перед тем, как дверь открылась, заставляя некоторых взглянуть сначала на Куникиду, а потом обратить внимание на гостя. Нао сразу выпрямился. — Куникида, а кого это ты привёл? Девушка? — Дазай махнул рукой, замирая на месте и наигранно вздыхая, — Парень, какая жалость, пересекались ранее? — Да, пересекались, — кивает Нао, — забирали у меня с рук вон того парнишку.       От этих слов Ацуши вздрагивает, сглатывая и видя в ответ усмешку Мияты. — Ты решил нас просто познакомить? — спрашивает Ранпо, зевая и, словно кот, лениво потягиваясь. — Нет, не совсем, — отстранённо выдаёт Доппо, после чего отвлекается на Мияту, который осторожно дёрнул за рукав тёмной рубашки. — Я могу поговорить с Фукудзавой? Потом объясню, но мне так будет легче, — тихо произносит Нао, абстрагируясь от общей картины происходящего вокруг. Воспоминания ударяют в голову, заставляя старые шрамы гореть.       Тело до сих пор помнит неудачный опыт. Это уже не стереть и не забыть. Нао бы отдал всё, чтобы не помнить тот роковой случай, когда почти обычный день украл последнюю надежду на помощь.

***

— Верь в себя, — говорит вновь пьяный отец, поглаживая младшего сына по волосам, пока тот кивает и улыбается, — только в себя, слышишь, Нао?       На фоне в прокуренной квартире играет тихая песня, заставляя прикрыть глаза. Здесь. Именно сейчас Нао любят и ждут. Почему же только в себя? Можно верить в маму, папу и брата, верно?       «Взрослые такие глупые», — думает мальчик и чувствует, как засыпает.

***

      Он тихо ступает по коридору к кабинету директора Вооружённого Детективного Агенства. Сердце бьётся о рёбра, а глаза тускнеют.       Отец, кажется, знал, что может произойти дальше.       Нао выдыхает, видя обеспокоенный взгляд Куникиды. Мията улыбается настолько, насколько может, наплевав на дрожь во всём теле. Воспоминания только делают больнее и ему, и окружающим. «Наверное, жалкое представление, потерпи, Доппо. В этот раз я не один, верно?» — проскакивает в голове брюнета, когда Куникида отворачивается и стучит в дверь.       Уютное помещение, где пахнет чаем. Всё это навивает воспоминания, которые Нао так усиленно прятал в потаённых чертогах разума. Что это? Дежавю, может? Наверное, именно оно. Мията кланяется, поднимая взор и смотря прямо в глаза директору этого «заведения». — Давно не виделись, — начинает Нао, пытаясь оставаться спокойным. Чувство паники только продолжает нарастать. Мията оглядывается, пытаясь остановить взгляд хоть на чём-то, что не напоминает тот проклятый зимний день. Сейчас, кажется, брюнет правда взвоет от эмоций. Кончики пальцев начинают холодеть, а руки непроизвольно трястись. Нао поджимает губы и пытается вспомнить что-то приятное. То, что помогало в трудные моменты...

***

— Серьёзно? Ты такой «идеальный», а не умеешь танцевать? — Мията расплывается в пьяной, но счастливой улыбке, пытаясь перестать смеяться. На фоне играет тихая музыка, а шторы задёрнуты. Небольшую гостиную освещает только одна напольная лампа. Напротив сидит Куникида, который точно уже начинает злиться, краснея. Мията снимает пиджак, начиная шевелить бёдрами в такт музыке и замечая взгляд возлюбленного. — Это не самое важное, тем более... — Куникида не успевает договорить, ведь Нао протягивает руку и смотрит из-под густых чёрных ресниц прямо в глаза. — У тебя есть ещё много других притягательных качеств? — продолжает мысль Мията, наблюдая за реакцией. Чёрные волосы выбились из хвоста и хаотично лежали. Доппо сглатывает. — Пьяная дурь, — тихо возмущается он, когда Нао становится ближе и прикусывает губу. — Ну же, Доппо, иди сюда, я научу, — жалобно тянет Мията, умоляюще глядя на блондина. В ответ тишина, которую нарушает только музыка. Нао продолжает двигать бёдрами в такт, уже думая, что придётся применять все свои навыки соблазнения, но Доппо встаёт с места и берёт за руку. — Но ты идёшь спать после этого, — строго уточняет Куникида, смотря как-то крайне недоверчиво. — Обязательно, — пропевает Нао, кладя одну руку на талию Доппо, пока тот бормочет что-то себе под нос.       И... сначала не сказать, что атмосфера была приятной, песня сменилась другой, но такой же медленной и спокойной. Нао смотрел, насколько сильно напрягается и старается Доппо. — Доппо, — шепчет Мията почти у самого уха, — не напрягайся, расслабься, ты просто рядом со мной, а не на работе. Я устал от вечного напряжения, я хочу просто чувствовать тебя и твои прикосновения, пожалуйста...       Это было чем-то интимным и сокровенным, самым волшебным и необычным, что слышал Куникида. Голос Нао садится часто, но такое... — Просто чудесно... — тихо произносит вслух Доппо, стараясь увереннее обхватить чужое плечо. Нао прикрывает глаза, стараясь больше не думать, отдаваясь моменту полностью.

***

      Они всегда были противоположностями. Любые прикосновения Куникиды отдавали обжигающим теплом.       Доппо являлся лавой, которая кипела и притягивала своим светом. Она течёт туда, куда сама захочет. Лаве не помеха ни горы, ни дороги, ни люди. Она способна уничтожить всё, что угодно разуму, но практически никто не смог бы протянуть руку и тронуть кипящую жидкость. Дело ли в силе духа? Нет, лава отталкивает всех своей температурой, но возможно и прикоснуться, если ты загадочный и глубокий океан.       Вода таинственна и опасна. Она медленно и размеренно перемещается в мире, наплевав на все законы. На океан не действует ни время, ни люди. Общество может испортить воду, уничтожить рельеф, убить всю флору, но... через время вода отомстит.       Океан — единственное, что может подружиться с горящей лавой.

***

      Нао чувствует, как руки перестают дрожать, а по телу разливается тепло. Тот самый остаток чего-то обжигающего, чтобы спастись из безумного холодного мира, где каждый шаг не даёт результата. Мията оказывается только ближе к пропасти. — Ты вырос, — спокойно отвечает Фукудзава, пока Нао направляется к стулу и садиться напротив. — Меня хочет убить мой же брат, — чётко чеканит Мията, смотря в стол, а после решительно поднимая глаза на директора организации. — Это прискорбно, — грустно выдыхает Фукудзава, сжимая губы в узкую полоску и стараясь хоть как-то спасти ситуацию. Нао лишь хмыкает в ответ, выдавливая саркастическую улыбку. — Мой брат... считает, что я представляю опасность, — начинает Мията после паузы. — Чем же? — спокойно спрашивает Юкичи, не принуждая к ответу. Нао мнётся. Как это произнести вслух при возлюбленном?

***

— Отойдите, я врач, — кричит Нао простую ложь, проталкиваясь через толпу зевак. Молодой юноша упал в обморок. Быстрее. Нужно придумать что-то. Нао был всего лишь умелым студентом хирургического. Парень выполнял свою «работу», пока санитары не появились на платформе. Мията хотел просто помогать людям. Этого хватало, чтобы перестать чувствовать себя самым мерзким на свете.       В тот день Нао вздрогнул под чьим-то взглядом. Холодный и убийственный. Тот, который впивается и не отпускает. Мията почувствовал, как дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. «Что же это за чувство?» — пронеслось в мыслях, пока Нао подбирал сумку, брошенную во время суматохи. — Как Вас зовут? — Мията оборачивается на голос, одаряя собеседника вопросительным взглядом. — Мията Нао... — неуверенно и недоверчиво проговаривает юноша. — Я Мори Огай, врач из местной больницы, — мужчина доброжелательно улыбается, но по спине парня бегут мурашки. Мията знал это имя. Ноги подкашиваются. Бежать. Нужно...       Поздно. Ловушка только что захлопнулась. Нао чувствует затылком, как появляется не один взгляд, а несколько. Если он пошевелится, то будет обречён. Мията должен...

***

— Мой брат работает на Портовую Мафию, но это не совсем то, что хотят от меня слышать, верно? — Нао обводит взглядом комнату вновь и сглатывает. Внутри снова разливается холод, заставляя встать волосы на затылке дыбом, — Он хочет убить босса. Мори Огая.       В помещении воцаряется тишина. Нао слышит, что Куникида подходит ближе, а потом рука Доппо легла на плечо. Тепло. Холодную кожу обжигает даже сквозь ткань. Сейчас Мияте кажется, что ещё немного и на плече останется ожог. Брюнет вдыхает, чтобы послушать биение собственного сердца. Так легче проверить, что Нао жив. — Мы не виделись несколько лет уже, старались даже не пересекаться, как я думал, но всё гораздо сложнее, — Мията открывает глаза и смотрит прямо на Фукудзаву, — спасите меня ещё раз, прошу. Взамен я отдам ту информацию, которой владею.