Страницы: 2
30 декабря 2022 г., 17:20
! Sound: Ludovico Einaudi — I Giorni
Страница 8.
3:28
«Дурацкие мысли лезут в голову. Насколько вообще можно чувствовать себя одиноко? В градусах, процентах? Понимание очень многого приходит в одиночестве, все самые прекрасные мысли и строчки рождаются именно в одиночестве. Одиночество умирает в шуме. А мы обрекаем себя на этот шум, лишь бы себя не видеть. Внутри нас столько всего, целые миры, неизученные глубины, а мы слепо ходим мимо, боясь погрузиться в них, боясь узнать себя. Настоящего себя. А как это можно сделать, когда рядом постоянно коллеги, знакомые, друзья, родственники, нелюбимые люди? Когда мы ищем любой предлог, чтобы заняться чем-то, отвлечься, заполнить свою голову чужой жизнью. А на самом деле… На самом деле самое важное происходит внутри. Это так странно, что-то совершенно парадоксальное. Пребывая слишком долго вне одиночества, мы начинаем ощущать его только острее. Почему? Наверное, всё до ужаса просто, но прийти к этому совсем не. Мы играем десятки, сотни социальных ролей для кого-то другого, но совсем забываем про себя. Мы изучаем термодинамику, прикладную химию, архитектурные стили, материю за пределами солнечной системы, изучаем вирусы и погодные явления, изучаем чужие фотографии, чью-то жизнь и чей-то характер, пытаемся понять. Но. Но мы не изучаем себя, не можем найти себе место в этом мире. То, где можно сказать «вот здесь я счастлив, я делаю то, о чём всегда мечтал». И не находя то самое — мы чувствуем себя одинокими. И есть светлое одиночество, такое, которое помогает творить, а есть тёмное, питающееся, пожирающее. И если раньше всегда мне так легко удавалось с ним дружить, принимать это одиночество как часть моего пути, возможность познания себя, в грустные дни предаваться творчеству, перекладывать свой внутренний мир на бумагу рисунками, текстами, нотами, то сейчас всё иначе. Я ощущаю странную потребность в ком-то настоящем рядом. Их всех так много вокруг, каждый день одни и те же лица, одни и те же люди, которых я, наверное, даже друзьями не смогу назвать, кроме Хоби, конечно же. А вот они, боже, иногда я вижу как они смотрят, чувствую, что думают. Что я какой-то ненормальный, странный, отдалённый и замкнутый. А всё потому, что я просто не такой, как они, я не вписываюсь: не напиваюсь до поросячьего визга, пытаюсь не впутываться в бессмысленный драки, кроме той в индонезийском порту, не смеюсь над их сальными шуточками, не «снимаю» девок в каждом порту. А мне не нужна дешёвая сомнительная связь на одну ночь. Вся эта шайка моих «коллег» клянётся в верности и любви в каждом порту то рыженькой, то шатенке. А я даже, если честно, не помню, когда просто смотрел на кого-то в последний раз. Я шёл сюда не за этим. Я хотел увидеть свет, все бескрайние просторы этого мира: вулканы Японии, саванны Африки, северное сияние полярной ночью над Арктикой, потрясающие водопады Исландии, а ещё — пингвинов на берегах ЮАР. Каждую ночь влюбляться в звёзды посреди тихого океана, выдерживая полный штиль. Я хотел научиться жить в равновесии с собой. Разве я хуже всех них? Разве это я ненормальный, если вместо шумной попойки и бессмысленного дебоша хочу гулять вдоль берега, наслаждаясь прохладными дуновениями ветра на коже, хочу часами следовать взглядом за витиеватыми облаками, изучая их и зарисовывая, хочу видеть, как белёсая пена цепляется за песок и камни? Почему странный я, а не они, если вместо поиска бутылки я теряюсь в восхищении на сотни маленьких улиц нового, впервые увиденного мною города? Разве плохо разменивать свои мысли на стихи и прозу вместо сальных историй и пошлых шуток? Может быть, я и правда бракованный? «Витающий в облаках идиот», как они и говорили? В детстве мне казалось, что не существует ничего романтичнее и поэтичнее моря, и я всё ещё здесь только из-за него. С морем мне гораздо спокойнее. Намного лучше, чем с этими людьми. Оно умеет слушать, оно умеет понимать и принимать. Возможно, звучит сумасшедше, но иногда, поднимаясь ночами на палубу, перегибаясь через леер, всматриваясь в бушующее волны, стремительно спешащие разбиться о корму, я нахожу нужные мне ответы, словно эта водная гладь говорит со мной. Она не осуждает и не смеётся. Возможно, единственной моей спутницей останется море. А ведь я так хочу влюбиться. По-настоящему, трепетно и нежно. Узнать, что это за чувство, каково испытывать его. Говорят, моряк женат на море, но я так больше не могу. Я хочу узнать, что значить ощущать другого человека, что чувствуешь, когда кто-то важный обнимает или целует тебя, когда узнаёшь кого-то и в ответ раскрываешь свою душу, не боясь услышать насмешку или упрёк, что ты слишком романтичен/сентиментален/мягок/слаб. Чтобы кто-то смотрел на меня не так, как все они. Мечтаю понять то жгущее сердце тепло, которое испытываешь, видя другого человека, любуясь его поднимающимися плечами, развеивающимися волосами, привычками и маленькими жестами, принадлежащими только ему. Слышать своё имя другим голосом, а не чеканкой, бьющей по лицу. Сотни, тысячи книг, прочитанных ночами в этой тесной каюте, изученные от корки до корки, повествующие о нежности и величественности влюблённости, о тех подвигах и жертвах, на которые способен человек ради своей любви, бесполезны, если я не могу понять, о чём они, сам. Наверное, всё это так и останется лишь моей фантазией и несбыточной мечтой. Сколько я уже здесь? Шесть или восемь лет? Уже даже и сам не могу вспомнить. Да и не знаю зачем. Я так хотел добиться гордости отца и всё ещё почему-то надеюсь найти одобрение в его лице, каждый раз, словно последний, поднимаясь на эту палубу. Почему я до сих пор не умею ставить свою, а не чужую жизнь, на первое место? Почему продолжаю терпеть, получая новые и новые шрамы, ради чужой мечты? Ради человека, для которого я никогда не смогу стать достаточно хорошим? Страх разочаровать, страх остаться ни с чем, страх того самого поедающего одиночества и пустого существования, которое ждёт меня без этого корабля. А может быть, привычка… Отчаянно теряю надежду. Я так хочу просто полюбить. Я хочу найти повод, причину, смысл, не знаю, что именно, чтобы начать бороться. Чтобы покончить со всем этим. Чтобы попытаться вступить в схватку с этим проклятым судном, ставшим моей невольной клеткой, за свою жизнь. Сбежать, вырвав с корнями эти кандалы. Цепи обязанностей, обещаний, контрактов, ожиданий к себе. Их вместо носа прибили к корме, больше не толкая вперёд, а заставляя вынужденно тянуться за кораблём, захлёбываясь. Я сложил эту грёбаную тысячу журавликов и даю обещание здесь и сейчас. Я обещаю сам себе и так жадно жду этого момента: если мне удастся найти кого-то, влюбиться и узнать, что у меня существует хоть мизерный шанс, я оставлю всё это! Я буду драться до крови, зубами вырывать свою свободу. И, если у меня это всё же получится, я не задумываясь сойду на берег новым человеком и посвящу свою жизнь другому. Сколько раз я произносил что-то подобное в своей голове. Тысячи раз ища причину, и каждый раз она была недостаточной. Но теперь, когда эти мысли обрели форму, я не откажусь от своего обещания. Хочу верить, что в этом огромном мире, в этой вселенной, неважно где, но где-то есть человек, который ждёт меня, предназначенный мне, способный вытащить меня. Что та самая красная нить, в которую верят в Азии, однажды приведёт к нему и свяжет на всю жизнь. Может быть, не сейчас, но однажды… Где бы ты ни был, найди меня, умоляю.Страница 61.
Вырвана.Страница 62.
Вырвана.Страница 63.
00:56
Тэхён.
Неужели это он? Мне так страшно в это верить. Но сейчас я… счастлив? Счастлив, потому что близок к тому, чтобы наконец-то понять? Этот день — лучшее, что происходило со мной за последние несколько лет. А может быть, — громко, но — за всю жизнь? Просто я не помню больше ничего до. И, кажется, сейчас моя грудная клетка разорвётся. Распахнётся, и миллионы ощущений, подаренных им за этот короткий вечер, разлетятся по комнате, обернувшись лепестками, не оставляя в ней места для меня самого. Такой момент, когда в мгновение дыхание полностью замедляется и с каждым вздохом ты отпускаешь, теряя и обретая всё. Всё замирает: время, лёгкие, сердце и мозг. Всё, что ты чувствовал, желал, представлял, фантазировал, мечтал запомнить и мечтал забыть, меркнет. Кажется, ещё секунда — и ты погибнешь, а потом… Потом, внезапно, телу дают воздух, максимально наполняя лёгкие, возвращая тебе жизнь. Этот момент — его поцелуй. Я снова тут, в своей маленькой тёмной комнате, запертый в четырех стенах, но мне так не хотелось возвращаться. Ни за что не хотелось. Вот бы просто остановить момент и проживать его там с ним. Но… Но если его остановить, я ведь так и не узнаю, сколько ещё может быть, верно? Проклятье. Я даже не могу описать, сказать об всём этом, потому что щёки вновь горят, ладони потеют, затылок тяжелеет, а дыхание сбивается настолько сильно, что как бы просто не отключиться. Провожу пальцами по губам, вспоминая его прикосновения, чувствую его руки на шее, на плечах и в волосах, чувствую его в своих объятиях, чувствую его запах на своей одежде. Закрываю глаза и слышу его смех, вижу его лицо, чувствую горячее дыхание на губах. Он самый потрясающий. Он красивый, безумно, неописуемо красивый. Одни лишь его глаза, ещё тогда, сбили меня с толку, а сейчас… Ох, проклятая жизнь, я даже думать не могу. Не могу что-то писать. Его тонкие изящные лодыжки, шелковистые, самые мягкие волосы, которые чуть светлее к корням благодаря солнцу, его голос и смех, при котором так мило морщится нос, его желание узнать меня. Пушистые ресницы, тонкие пальцы, идеальные брови и аккуратные уши. Его родинки… Я могу перечислять без конца, просто потому, что это и всё, совершенно всё в нём — лишает меня разума. Меня настолько трясёт, что даже писать тяжело, руки не слушаются, а сердце обезумело. Представляя его, переживая всё это в фантазиях, я не верил, не осознавал, что это может быть так. Так непозволительно, безумно, потрясающе хорошо. Может быть, наше судно лежит где-то на дне Атлантического океана, около побережья Гренады, а это то, что уготовила мне судьба в раю? Рядом с ним так легко, и я не боюсь говорить искренне, потому что чувствую, что он видит во мне чуть больше, чуть глубже, чем все остальные. Хочется делиться всем-всем, творящимся в душе. Сейчас так горячо внутри, постоянно в голове, как кадрами из кинофильма, бежит сегодняшний вечер. Объятия, прикосновения, разговоры, взгляды. Чувствую его ладонь. Чёрт меня дери. Господь бог. Почему мне так мала эта комната, так жарко в ней, почему так душно в своём собственном теле? Готов поклясться, что почти потерял сознание от него. Неужто это так огненно и приятно или только он такой? Возбуждение сковывает мышцы. Мне так хотелось его. Всего. Ближе. Ох. Стыдно. «Не могу. Не должен» — повторял в голове как мантру, понимая, что это непозволительная роскошь. Вдыхая его аромат, ощущая тонкую пульсирующую вену на его шее под своими губами; я услышал тяжёлое дыхание, и мне стало страшно, что просто не выдержу, сорвусь и умру в нём. Сорвать с него рубашку, ощутить его обнажённое тело вновь, больше, ближе. Заставить обвить мою талию ногами. Услышать не только во сне, как он … Постанывает. Ай, пиздец, нет. Но я не должен. Не могу так. Хочу показать ему, что для меня это не шутки на один вечер, как для всех них. И, если честно, я испугался. Такой внезапной близости. Ещё один лёгкий нажим его пальцев, и я… А. Охренеть. А как же. Уф. Я не выдерживаю. Как же волнующе от осознания, что мои ладони касались его так, как я не касался никого. Его напряженного живота, маленьких позвонков, жгущей и мягкой кожи. Пройтись бы губами по всему его телу. Что со мной? Почему я так безумен и откровенен в своих фантазиях? Путаюсь, мысли прыгают, ничего не могу трезво сформулировать, теряюсь, через секунду забываю, что хотел написать. Что же ты сделал со мной? Дай мне сил, дай возможность просто не сойти с ума, не сгореть от эмоций, дожить до утра. Рядом с ним я, наконец-то, я. Думаю и мечтаю лишь о нём. Боже. Стоп. Нет. Серьёзно? Неужели я чувствую такое взаправду? Спустя годы мои журавлики… Я должен узнать, я должен убедиться, потому что тогда… Тогда я нашёл то, что искал всю жизнь».
