Мне нравится тебя любить, учитель

      День учителя по истории продолжился не ахти. Компьютер — не сохранил таблицу, а стоило приземлиться у Ёсино на ее место, небольшое кресло. Как тут же оно облокотилось назад и с треском, вместе с Ацуши, упало на пол. Это так ножка сломалась. А ну и работы учеников, которые перемешались между собой из-за незапланированного полета. Накаджима с Куникидой на пару, разбирали все это в перерывах между уроками. Куникида умудрился сочетать сверхурочку с воспитательной работой над жутко проблемным шатеном в бинтах. На это все пришли посмотреть люди. Возле кабинета столпилась небольшая кучка проходящих мимо. Вздохи, ахи, разговоры об исключении доносились за дверью.       Ацуши наблюдая, за тем как ругают Осаму, заметил одну странность. Ровная спина, одна нога немного согнута, как бы непринужденно держит тело, другая же нет, вся в напряжении, но не двигается. Ладони спрятаны в карманы черных брюк. Непонятно сжаты они или расслаблены, спрятались они из-за эмоций Дазая или не хотят привлекать лишние внимание к хозяину. А его взгляд — уверенный, нахальный как у всех подростков, но такой как бы правильный. Как будто так и надо, и по-другому не может быть.       Во время остатка рабочего дня, смотря на настенные часы в кабинете, Ацуши поражался, почему его проблемы на работе, ни как не трогают его сердце. Ни в хорошем, ни в плохом плане. Даже сейчас сидя за столом, все его мысли занимал один из учеников: Дазай и эта его поза.       Совсем недавно они только познакомились, а теперь стали друзьями, не слишком ли быстро развиваются их отношения, не нарушение ли это этике учителя, разумная это доля помощи или нет? Накаджима не знал. А спрашивать у кого-то, тем более у коллег, слишком его смущало. Есино — засмеет, Куникида — не поймет и чего надумает лишнего, того чего не очень-то и хотелось бы, особенно в школе. Предприняв не углубляться в свои мысли, Ацуши старался нагрузить себя работой в учительской до конца дня. Предлагал всем свою помощь, даже там где она не была нужна.       Во время урока с классом, в котором неожиданно, за долгий период отсутствия, появился Дазай, он старался смотреть строго в журнал или же в учебник по истории. Главная шишка сплетен, привлекала очень большое внимание, чем сам предмет, так что ни кто и не заметил какие-то изменения в поведении учителя. Было не до этого. Ацуши всеми силами старался не думать обо всем лишнем. У него даже это получилось, лишь на неопределенный срок.       Просматривая ещё раз учебную программу на завтра, «лишнее» неожиданно постучало в дверь три раза.       — Ацуши, ты уже все? — Осаму стоял на проходе со своим потрепанным портфелем, держа его на плече.       — У тебя какие-то вопросы по домашнему заданию? — руки Накаджимы сами потянулись к его небольшому блокноту, бежевого цвета, с выглядывающей закладкой в виде белой лапки с розовыми подушечками. В этой веще он делал заметки для будущих занятий, а так же подмечал какому классу, что дал на дом.       — Ага, вот тебе задачка, человек под номером один, ждал человека под номером два в течении двадцати минут у ворот школы, — Осаму подошел к столу Ацуши. — вопрос, когда человек под номером два поймет что пора закончить скучную рутину? — Похоже больше на математику, разве нет? — Так какой ответ учитель? — последнее слово Дазай произнес как-то иначе в отличие от остальных, интонация и говор причем были одинаковые, отличие мог услышать только утончённый слух. — Ну, в задаче не говориться, во сколько они должны были встретиться? — Это не играет ни какой роли. — Погоди, дай подумать. — тонкие пальцы тщательно потирали переносицу своего хозяина. Ацуши пытался понять, что от него хотят, честно, но все что приходило в его голову, как ему казалось, звучит глупо и не тем что хотел услышать Осаму.       — Давай заново, голова не варит под конец дня.       — Хорошо, если проще, я ждал тебя, но, кажется ты тут надолго, так что я пошел.       — Подожди. — встав со стула на колесах, да так резко, что тот откатился на приличное расстояние, он продолжил. — Я как раз уже закончил, сейчас пойдем.       Молодым людям понадобилось немного времени, на то чтобы Накаджима собрался и вышел за пределы ворот школы вместе с Осаму. По пути им на глаза ни кто так и не встретился. Ни работников, ни учащиеся, видимо уже не было. Корить за то что Ацуши долго сидел, Дазай не стал, сказал лишь: «Без меня бы ты там сидел до утра, жду благодарности.» и пошел в перед бодрой походкой. Ацуши на это промолчал, ускорил шаг и пошел следом.       Улицы города медленно освещались фонарями и лампочками от небольших магазинов и ресторанов. Люди шли не так оживлённо как утром, подобрав пиджаки, проложив свой путь на работу через таких же неугомонных сотрудников какой-нибудь компании по маркетингу. Сейчас все говорило о сонливости и усталости. Жизнь в портовом городе кипела утром, а вот вечер играл другими красками перед посетителями и жителями. Ацуши вспомнил, как пугался по началу незнакомых дорог, запахов и неоновых вывесок, что так бросались в необычные глаза. Приютскому мальчишке по ночам только такое могло сниться и не в хорошем сне, где все улыбаются, а в жутком кошмаре. Воспитатели рассказывали детям о большом городе, о возможностях, что откроются только послушным, перед тем как отправиться во взрослый мир. При всем этом, не забывали упомянуть жуткую историю о людях в черных костюмах, что продают детей на каком-то черном рынке для приобретения чего-то другого, чего конкретно, взрослые всегда утаивали. Многие дети считали эти истории вымыслом и забывали о них наследующей день, кто-то пересказывал их ночью в спальне, где были дети помладше, добавляя ужаса жутким голосом. Ацуши был из тех, кто верил, но не боялся. Люди за стенами приюта не пугают, пугает — что находится рядом. В кабинете директора.       — Асфальт выглядит настолько привлекательно? — голос Осаму раздался рядом с левым ухом.       — Нет, просто задумался слегка.       — Думать полезно, но некоторым бывает и вредно, вот тебе, дорогой Ацуши это вредно.       — С чего ты это взял?       Из ближнего уличного ларька доносился призывающий гул. Там уже сидела милая пара. Пожилой мужчина ел рамен, а женщина, сидевшая рядом, попивала чай. Огни уже понабрали сил и разгорелись, освещая тем самым лица серой массы.       — А с того, давай я тебе познакомлю с самим собой. — Осаму остановился на месте, карий глаза осмотрели Ацуши сверху донизу, учитель даже немного сжался от такого пристального взгляда в свою сторону. — Жизнь твоя скучная и беззаботная. В детстве ты часто оставался один, отсюда привычка быть одному, и вопросы к себе: «сделал ли я что-то не так, поэтому меня и оставили?» или «если буду хорошо себя вести, меня заметят?». Наверное, твои родители те ещё тигры*, ибо ты до сих пор содержишь в идеальном порядке даже свой рабочий стол, на котором по алфавиту расставлено почти все. Сюда переехал ты не по своей инициативе, вероятно, родные устали от тебя и ближе к восемнадцати вышвырнули на улицу. — Дазай будто читая инструкцию или главу в книге, не отрывал взгляд от страницы именуемой — Ацуши.       Сам же Накаджима был, мягко говоря, удивлен такому высказыванию в свой адрес. Да конечно ему было интересно узнать, как он выглядит со стороны, а тут на тебе — заговорили о прошлом, да так будто Осаму рядом был, хотя толком не угадал ни в чем.       — Ты ошибаешься. — Накаджима не был зол на такое предположение, его это забавляло.       Как на уроке ученик допустил ошибку, которую теперь нужно объяснить. А ошибок было много, сложно даже представить, что повлияло на такие выводы.       — Отрицаешь, но это нормально, все в начале отрицают. — Осаму был на своем.       — Нет, ты не понял, я… — Ацуши успевает только пригладить волосы рукой и почесать слегка свой затылок, как вдруг раздался свист, и на плече Осаму появилась чья-то рука, а к спине подошел обладатель этой руки.       — Осаму, давно не виделись! — звонкий голосок незнакомого парня не чувствовался Накаджиме таким радостным, каким хотели его выдать. Больше походило на никудышное пение вороны, что пыталась пародировать синицу.       Люди не замирали в движении, время шло как обычно, но чувствовалось напряжение в воздухе, было что-то, что делало весь этот миг странным. Повлиять могло много чего, например: непонимание со стороны Ацуши, услышать от Дазая одно про людей рядом с ним и увидеть со всем другое, а может и реакция самого Дазая. Ее не было вообще. Он ни как не отреагировал. Его лицо не было белым от страха, не выражало радости, лишь глаза на одно мгновение сдвинулись в лево. Так показалось Накаджиме, но он обвинил освещение.       — Не знал, что у тебя есть еще друзья кроме нас, не познакомишь?       Молодой человек был в форме, но не школы в которой работал Ацуши, эта форма ему была знакома, но он не мог вспомнить, где конкретно он ее мог видеть. Белая рубашка, красный пиджак с зелеными клетчатыми брюками, рюкзак, что был в другой руке парня, был вроде и черным, а вроде и темно красным. Сам молодой человек был выше Ацуши, так что неизвестный смотрел на него сверху вниз.       — Я его не знаю. — отчуждённо прозвучало из уст Дазая.       Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, здесь что-то не так. Это было видно с закрытыми глазами. Слишком скованная реакция, слишком отстраненный вид, все было слишком для Дазая. Для Дазая, которого, с сегодняшнего дня, Ацуши стал «другом». Это даже немного злило.       — Вы же разговаривали… — «красный пиджачок», так решил его наречь Ацуши, не успел поделиться своей мыслью, как его ущипнул за сухожилие на кисти.       Все что нужно было знать Ацуши, он уже знал. Этот парень не нравился ни Дазаю, ни ему, так зачем спрашивается продолжать это бессмысленное общение раз оно ни кому не нравиться. Схватив Дазая за руку, Ацуши повел его в сторону метро, оно было как раз неподалёку, осталось только пройти поворот и спуститься по лестнице, зайти в нужный вагон. Неважно куда, главное подальше от этой странной веселенькой живности в зеленых брюках, от которой веяло за версту странной опасностью.       Пару шагов и раздался шлепок. По левой руке Накаджимы пробежали мурашки, слегка покалывало в области удара, было неприятно.       — Что вы делаете? — Голос изменился, веселье, задор, спокойный тон, все это пропало без вести.       — Я делаю… — Найти оправдание в своих действиях Ацуши мог, но тут снова появляется вопрос, а зачем ему это делать, если он хочет просто помочь, просто защитить, для этого не нужно оправданий.       — Вы меня не знаете, я вас. — Дазай развернулся к «красному пиджачку», и тяжелым шагом, нехотя, побрел в его сторону.       Последнее что уловил чуткий слух Накаджимы со стороны Осаму, когда тот почти дошёл до незнакомца: «Я говорил что со мной — тяжко», мысленно Ацуши ответил: «Но не предупреждал на сколько!».       И два ученика ушли, растворились в толпе, оставив Накаджиму теперь в полном одиночестве в окружении света фонарей и названий маленьких магазинов. Вот и сбывается худший кошмар мальчишки семи лет. Вокруг есть кто-то, но рядом ни кого. Так глядишь, за ним придет мужчина в черной одежде и продаст как в сказке на ночь, а дома ведь так много работы. Промелькнувшие бумажки перед глазами сдвинули Ацуши с места, он пошел домой. Дазай предупреждал, говорил не лезть к нему в личную жизнь, и если «личная жизнь» — это уводящий его человек в темноту, пусть так, Ацуши не полезет дальше дозволенного, он не будет слепо помогать тому, кто не нуждается в этом, точно не будет. Он встал возле метро.       Стали друзьями, а нельзя это и то, тогда что это за дружба. Главное готовь ему теперь еду, проводи с ним время, думай о нем, а он как последний…       Ацуши достал телефон. На том конце трубки издался обычный зевок уставшего человека.       — Я возле станции метро Нихон-одори, двигаюсь на восток, думаю знать тебе больше ни чего не нужно. — Сбросил трубку и побежал.       Плана нет, в голове полная каша, только закончился рабочий день, причем очень тяжелый по сравнению с остальными, а он бежит как ошпаренный. Толкаясь, отпугивая людей криками, мол: «пропустите, я утюг не выключил». Странная всё-таки получилась у них дружба, и получилась ли она, а вот отношения как ученика и учителя у них точно есть. Как его учитель Накаджима должен, во-первых, убедиться, что ему ни чего не грозит, во-вторых, направить на путь истинный, да пусть хоть не направит, подтолкнет пинком и насильно потянет, тоже сойдет для начала. Жилет был снят, рубашка на три пуговицы расстёгнута, портфель прижат к правому боку, и все это было выполнено на бегу. Поражаться себе не было времени, да и на внешний вид тоже, самое главное это найти их раньше, чем что-то случиться плохое.       Магазины, закусочные, чайные — все это пролетало мимо. Основное внимание сейчас привлекали темные переулки, как тот в котором они встретились в первые, как тот, на котором он заметил сейчас движение. Вместо одного красного пиджака стало три. Вместо своего ученика он увидел лежащее темное тело.       — А у тебя смелости много как я посмотрю, раз шел этой дорогой, ни чему не научился? — голос был знакомый, это был ворон, выдававший себя за синицу.       — Домой пойдем? — Второй парень был пониже, так казалось, он сидел на корточках рядом с Дазаем.       — Ты шутишь, я еще за тот раз не расплатился. — Ворон все не унимался щебетать.       — Ребят к нам гости. — Третий заметил Ацуши и указал на того пальцем.       Двое повернулись почти одновременно, перед ними стояла картина, не понятная для глаз. Запыхавшийся парень, покрытый потом, роста почти с них, держал на одном плече жилет бежевого цвета, рубашка была словно накинута, из чемодана у которого видимо застёжка разболталась, выглядывали какие-то листы бумаги.       — А это же тот, что спрашивал дорогу.       — Эй, пацан, иди туда куда шел! — Третий парень оказался более грубым, голос басистый, телом тоже не лыком шит.       Вдохнув полной грудью, попытавшись выровнять дыхание, Накаджима посмотрел им в глаза, словно прожигая душу.       — Я не пацан, мальчишка, — Портфель был аккуратно поставлен на землю, возле стены дома, вместе с жилеткой. — я учитель, и как учитель я сделаю пока что выговор вам четверым. — используя пот, Ацуши зализал волосы со лба назад, чтобы не мешались.       — Учитель, четверым, да ты бредешь?! — сидевший на корточках разбухал на глазах.       — Как учитель я ни кого не оставлю в стороне, даже своего ученика! — Ацуши перешел на крик, что было для него не характерно, но он хотел докричаться, не до тех кто избивал, а до того кто лежал в грязи.       Самому крупному из них надоела болтовня ни о чем. Без разницы кто перед ним, он считал, что справиться с такой букашкой, с еще одной легкой добычей. Но он не учел кое-что одно, тут добыча именно он.       Противник в красном потянул руки к Накаджиме, целился он в сторону шеи, но промахнулся всего одним движением руки своего противника. Накаджима схватил того за ладонь, надавил пальцами на внутреннею часть, да так чтобы жертва ощутила легкий дискомфорт, двумя руками вывернул чужую руку к спине, и повернул тушу лицом к ученикам, и еще раз надавил чтобы тот упал на землю.       Крупный «пиджачок» и понять ни чего не смог как уже на коленях стоит перед своими товарищами, а его правая рука за спиной удерживается не понятной силой.       — Что это было?! — Воронье трепетание звучало удивленно.       — Ты кто такой?       — Я учитель и как учитель я отвечаю за ученика перед законом, так что вызвал полицию, если хотите чтобы ваши родители об этом не узнали, ноги в руки и пошли прочь! — За спиной в этот момент раздалась сингалка и красно синие огни появились на черном фоне.       Дети естественно перепугались, двое побежали без оглядки вглубь перехода между домами, тот, кого держал Накаджима, принялся вырываться, и был без труда освобождён самим Ацуши. Незачем было его держать, все равно доказательств, что это именно они избили Дазая, не было, чисто догадки и только слух, уловивший пару фраз вырванные из контекста. Обернувшись, Накаджима встретил одну полицейскую машину, но он не знал что и на другой стороне обидчиков Дазая, ждала другая машина. Он понял это только тогда когда его и Осаму, который все это время просто лежал на земле, и чуть ли не давился своим смехом, посадили в машину.       Их уже ждал весь отдел. До троицы дошло только сейчас, что дело пахнет дурно, начали наговаривать на учителя с учеником. Это они тут втроем жертвы и их жалеть надо, а не в дело записывать ночное «приключение». Накаджима хотел было ответить кое-что на это, хоть жестами объяснить свою правоту, но его и Дазая увели в комнату для допроса. Дверь открылась со скрипом, в серой комнате из предметов был только стол с четырьмя стульями, а вот человек, восседавший на одном из серых тронов, ел что-то очень видимо вкусное, ибо жевал он уж больно часто.       — Я не пойду, у меня жуткая аллергия на допрос. — Осаму пошатнулся назад.       — Верю, Дазай, поэтому прости. — Затолкав ученика в комнату, и вежливо попросив прощения у офицера за не путевого мальчишку, закрыл за ними дверь.       Первым делом надо было сесть за стол. С горем пополам он уговорил Дазая сесть, вторая задача заключала в себе допрос и кое-что еще.       Ацуши сделал поклон.       — Спасибо что помог, Рампо, мне жаль, что отвлек тебя от работы.       — Обычно ты не звонишь, а тут тебе на, звонок чуть ли не ночью, так что я сразу послал к тебе две машины, кто же знал, что до драки все доведешь, разврат покажешь, да еще школьников побьешь. — Рампо посмеиваясь, поднял голову к потолку.       — Не напоминай. Если узнает Фукузава, меня точно уволят. — Не меняя наклоненного положения тела, у Накаджимы промелькнула мысль, что снова придется искать работу.       — Фукузава не такой, да и я помогу тебе. — Рука мужчины похлопала пару раз по плечу учителя в знак успокоения.       Дазай сидел и все внимательно впитывал. Они вели себя как друзья, возможно знакомы со времен школы…       — Ты слишком сильно скрываешь интерес, если хочешь что-то спросить делай как я, — Мужчина перед ним надел очки, что весели на нагрудном кармане рубашки. — так, Ацуши, кто это?       — А? — Только сейчас Накаджима выпрямил спину и посмотрел по сторонам, он и забыл, что Дазай рядом сидит, ибо тот молчал как рыба.       — Это Дазай Осаму, мой ученик, мы только недавно начали общаться, поэтому больше ни чего не знаю.       — А ему разве можно это говорить? — левая рука Дазая прикрывала ему рот от посторонних глаз, всё-таки они перед полицейским и не ясно до конца, что он собирается с ними делать.       Полицейский или сотрудник полиции не был перед ними в голубой рубашке, в темно синей фуражке, одежда скорее больше напоминала стиль Накаджимы. Рубашка белая, черный пиджак, не пристегнутый ни на одной из пуговиц, волосы били в растрёпанном виде, словно он только встал с кровати или с дивана в комнате отдыха. Еще одной отличительной чертой были глаза, они были ярко-зеленного цвета. На столе лежал мусор, на идеальной белой рубашке виднелись маленькие крошки от еды, а его руки были в чем-то липком и пахли медом.       — Меня зовут Рампо Эдогава, но ты можешь звать меня великий детектив! — Он все не переставал улыбаться. — Детектив, это тот, кто романы на стороне раскрывает?       Перед тем как закрыть уши, Ацуши глубоко вздохнул, снова начнётся великое посвящение в дела, не ведомые для обычных обывателей земли.       — Не сравнивай меня с этими недо-детективами, у них опыта работы нет, — Рампо от возмущения бил по столу руками, но громкого звука не было. Липкие руки прилипали и отлипали не так как планировалось и нужный эффект так и не получился. — измены, поиск животных, пропавшие без вести люди вышедшие просто за хлебом, все это — не моя работа, слышишь, я занимаюсь рыбой по крупнее, да и полиция без меня как без рук, ты меня понял?!       Тут Ацуши потянул Дазая немного к себе, повторил в точности недавний жест Дазая, прикрыл от лишних зелёных глаз свой рот и шёпотом сказал.       — Он не любит когда так говорят, просто кивай и слушай, тогда быстрей отпустят.       Дазай подчинился. Без споров, без лишних вопросов. Все-таки, когда говорят, отпустят пораньше лишь послушай, надо это выполнить, домой ведь хочется.       — Ладно, давайте начнем, — Рампо поправил очки. — кто первый начал?       Стояла гробовая тишина. Ацуши ни чего не говорил, ибо свидетелем не являлся, он прибежал поздно, а полагаться на свое шестое чувство, не позволительно в такой ситуации, да и Рампо отреагирует, наверное, не одобрительно. Все-таки детектив перед ними любил логическое мышление, а не веру в какое-то чувство с колокольчиком в голове.       — Ацуши, ты знаешь, кого мы поймали? — Рампо достал из пиджака палочку с леденцом на другом конце.       — Это дети, возможно лет восемнадцати, одежда приличная, но вот их характер… — Накаджима собирался погрузиться в свои мысли, вспомнить, кто был перед ним и кому он заломил руку.       — Это ученики академии.       Рампо не стал говорить название этого престижного образовательного места. Ацуши хоть и не являлся великим детективом, но в голове котелок варил в нужный момент, догадаться было не сложно, о чем говорил мужчина перед ним.       — Что нам делать? — Единственное, что интересовало сейчас Ацуши, так это возможные выходы из ситуации, пути к отступлению и выход сухими из воды.       — Так кто начал первым? — Вопрос детектива повторился.       Дазай молчал.       — Ацуши, ты что-то видел?       — Если бы я прибежал раньше может что и увидел, но так, они уже стояли и смотрели на Дазая, как тот корчиться от боли. — Руки Накаджимы сами по себе сжались, неприятно, больно, обидно. Обидно что время нельзя повернуть в спять и остановить Дазая, а боль причиняли собственные ногти, впивавшиеся в его кожу.       — Значит, свидетелей нет, записей с камер тоже, а жертва молчит, дело все интереснее и интереснее. — Рампо забавлялся со всего этого дела, не скрывая от старого приятеля и нового.       Накаджима посмотрел на Дазая, моля сказать хоть что-то, пусть хоть моргает азбукой морзе.       — Ацуши, не смотри так на меня, мне становится неловко. — Словно смущенная девица, Дазай отвернулся к стене.       — Тебе что так сложно сказать? — Ацуши держался на волоске, сейчас он сорвётся на побитого человека.       — Тут дело не в «сложно», просто он знает кто его побил, знает и о последствиях, если назовет хоть одно имя. — Рампо полизывая леденец, качался на своем временном троне из пластика.       — А вы догадливы, поэтому, прошу меня простить, я пойду домой. — Дазай уже подходил к выходу из серой комнаты.       Открыв тяжелую металлическую дверь, высокого ученика тут же встретил полицейский с таким же ростом, и с наручниками в руках. — О, я вспомнил кого ты мне напоминаешь, — Рампо встал в следом за Дазаем, потрепал того по голове, постучал по плечам липкими руками. — да ты вылитый Ацуши!