Мне нравится тебя любить, учитель

            Человеческое тело может привыкнуть ко всему, чтобы с ним не случилось. Резинка на руке, сигарета за ухом — все это в какой-то момент становится незаметным для носителя. Спина Дазая повидала всякое в этом мире: твердый асфальт, мягкую зеленую траву, жесткий футон на полу, пакет мусора. Сейчас для нее не было проблемой улечься на лавочке в полицейской камере. Людей в нутрии нее не было, места было много, только снаружи клетки мимо рабочих столов ходили зрители в форме. Сотрудники поглядывали косо на гостя, что потребовал пять минут назад стакан воды, словно он здесь важный гость.       Накаджима все это время стоял где угодно, но не рядом с учеником. Ходил из стороны в сторону, смотрел на плакаты, один раз зашел в кабинет Рампо и посмотрел его награды, развешенные по стенам. Он не хотел видеть, как его ученик сидит как какое-то животное в зоопарке. Так что он остановил свой выбор на строгом кабинете начальника полиции, тут было тихо, окна открывали обзор на маленькие столы, поставленные в ряд, вдалеке виднелась решетка с Дазаем.       Накаджима знал, ученики академии славились своей неуловимостью. Все преступления, в которых их подозревали, кражи и побои, все это шло им с рук. Городские жители называли ее академией, но была это самая обычная старшая школа, таких было много в городе, но эта была с небольшим исключением. Все кто выпускался из нее, в будущем становились влиятельными людьми. Политики, врачи, вышестоящие органы — они все учились в ней и достигли таких высот за короткий срок. Вроде бы все хорошо, да вот только уже пятерых выпускников арестовали за мошенничество, коррупцию и взятки. Когда Рампо взялся за одно, из таких дел, то тут же заметил одну связь между ними. Возмущенный, работой полиции в то время, и их тупостью, он естественно жаловался Накаджиме и рассказывал, как идет дело. Учитель истории давно потерял надежду на обычную встречу в баре, поэтому все внимательно слушал, записывал в блокнот, иногда строя свои теории, но так и ни разу не высказав свое мнение.       Логично, что Дазая закроют на время рассмотрения дела, пока троих преступников допросят, пока посмотрят камеры на улице. На все это нужно время, которого так такого и не было. Если позволить «красным пиджачкам» позвонить, то дело прикроют, а все остальное расследование в стопку не раскрытых дел уйдет, в случаи с Рампо это было не допустимо. Великий детектив не может позволить такому случиться в его стихии.       — Стоишь тут как наседка. — прозвучал голос со спины.       Рампо держал большие две белые кружки с горячим напитком, от самих кружек пахло кофе. Комната отдыха, на первом этаже в полицейском участке, была для Накаджимы загадкой. Только один раз он там был и пил их фирменный кофе, тогда он тоже пришел с просьбой. Попробовав их энергичный напиток однажды, больше нигде кофе не захочешь, кроме как в участке.       — Ты с Ёсино на пару работаешь, напоить пытаетесь все время. — причитая Ацуши взял кофе в руку.       — А ты все время нам приносишь проблемных детей, ну что-то мы не жалуемся.       — Они не проблемные, просто с осложнениями в общении.       — Как ты когда-то? — Рампо задал этот вопрос специально, не чтобы взбесить, а открыть глаза на то, что лежало на поверхности.       Накаджима не хотел говорить и подтверждать догадки детектива. Тихо попивать кофе в компании, звучало более привлекательно любой прогулки по прошлому. Его и так не отпускает приют, не нужно лезть в подростковый период, где было много крови и разврата.       Ацуши не мог назвать себя правильным с головы до ног, грязь на руках все портила, прошлое окружение почти все испортило. Он от всего избавился, сделал все в своих силах ради свободы, и он не хочет позволить пройти ученику или другу такой же тернистый путь к свету.       — Дазай на меня не похож, он высокий стройный юноша, умнее меня в раз сто, и он не отвечает обидчикам, а принимает удары молча.       Жизнь была у каждого своя, свои взлеты и падения. Накаджима нашел способ взлететь на нужную себе высоту — чтобы жить дальше, Дазай еще нет. Это было и понятно, каждый в школе его остерегается и шепчет за спиной о слухах, а они в свою очередь окружили его с ног до головы своими нитями «отчаянья» и «безысходности».       — Ну да, вы разные, его дело больше будет.       —Ты полез в его личное дело?       — Знать все о преступниках и жертве, главная задача детектива.       Человек и впрямь может привыкнуть ко всему, только вот, Ацуши ни как не мог свыкнуться к действиям Эдогавы. Вот уже как семь лет они знакомы, а все еще Накаджима находиться в непонимании рядом с ним. С одной стороны он прав, с другой, это словно залезть в дом с отмычкой и сказать, что все законно, держа в другой пистолет. Может если бы Ацуши работал в полиции, воспринимал бы все по-другому.       — Только не говори мне ни чего. — потребовал Накаджима.       — Хорошо, — Рапмо отвернулся к стене, что была ближе всего, и почти в плотную, подошел к ней. — Дазай Осаму, возраст восемнадцать лет, найден полицией…       — Что ты делаешь?       — Разговариваю со стеной, раз ты не хочешь, то пусть она меня послушает, и прошу не отвлекать!       — Хорошо, ладно. — смерившись с неизбежным, Ацуши встал рядом с ним.       Теперь они вдвоем смотрели в стену и вели с ней занимательный диалог о Дазае. Проходящие мимо люди молчали и старались не отвлекать их, но все так же с удивлением смотрели на двух взрослых людей. Поражало скорее не то, что они стоят, а их начальник, который с кем-то нормально разговаривал.       — Так вот, полиция нашла его в ванной в собственной крови.       — В крови?       — Да, и вот в чем странность, по документам там живет человека три, но в реальности всего там понемногу. Одна кровать, старый диван с порезами, кухня в ужасном состоянии, даже посуда только на одну персону.       — Хочешь сказать, он пытался покончить с жизнью из-за одиночества?       — Я хочу сказать, что ты привел ко мне, очень-очень проблемного ребенка. — Рампо отпив кофе, продолжил. — В больнице был строго в одиночной палате, привязанным к кровати, считали что он особо опасен для себя, был пойман за самоубийством больше трех раз, его лечащий врач выписал ему таблетки, вот держи. — маленький пластмассовый пузырек был полон белых таблеток, такое чувство что его ни разу открывали.       — Что это?       — Сильный препарат позволяющий унять голоса, а еще его рекомендуют людям с депрессией, ну так сказала Ёсино.       — Ты и ее сюда вплел. — Ацуши был готов рвать волосы на голове, да только он сжимал вместо головы поданную кружку.       — Я детектив, а не врач, а единственный кто мне в это время ответит, это она.       Накаджима провалился на ближайший стоящий стул, нужно сесть и отдышаться, до десяти досчитать еще желательно. От резкого падения его кофе немного вышло за края, пару капель потекло к пальцам, оставляя бледновато-бежевый оттенок на своем пути.       — А теперь скажи мне Накаджима, ты все еще думаешь, что вы с ним не похожи?       Это был крах, крыть не чем. Единственные, кто знал Ацуши как пять своих пальцев, был Рампо и Фукудзава. Они в нужный момент нашли его под сакурой, обогрели и дали понять жизнь на вкус — она имела привкус риса с чаем, была вкусной и не забываемой.       — Я не пытался покончить с жизнью…       — А для нас пытался.       — Все, не хочу слушать. — Поставив свою кружку на стол Эдогавы, он продолжил — Ты, я не знаем его, что написано тут не играет роли, он все еще просто ребенок.       Спорить не было сил. День был сложный. Работа, ученик, участок — для одного дня произошло слишком много всего, еще незапланированная просьба, хотя ее сложно такой назвать. Он позвонил, приехала полиция, обычное дело. Эмоций просто переизбыток, руки уже подрагивают от морального истощения, еще немного и у него будет срыв, а он этого не хочет. Только не сейчас, когда все начало потихоньку налаживаться.       — Шеф!       — Радуйся Ацуши, вот твое спасение!       Эдогава чуть ли не в припрыжку, дошел до ближнего стола, откуда кричали. На том месте сидел молодой офицер, на его экране компьютера была запись, видимо с камеры.       — Как вы и сказали, в ближайшем магазине от места преступления, их заметила камера, продавец подтвердил, они купили как раз тот лимонад, что мы нашли в мусоре.       — Ты еще и в мусоре заставил людей копаться.       — Улика, есть улика.       — Хорошо, а теперь то что? — Накаджиме уже не терпелось уйти домой, да и его ученику тоже не хотелось тут проводить и утро.       — Теперь, пойдем смотреть допрос, после вы пойдете по домам.       Радостная новость, только вот на сон осталось меньше времени, чем обычно, ну и ладно, Накаджима потерпит, это ведь только одна ночь, потом все вернется в нормальное русло.       — Звучит как долгая работа. — Накаджима прошел вперед, завернув в один из коридоров.       Они прошли дальше, другая допросная была почти перед ними, заходить они естественно не стали, Рампо провел Накаджиму в комнату рядом. Было немного предметов, оно было понятно, комната предназначена была для наблюдения, в противоположной стене для этого было зеркало Гезелла. Помещение для наблюдения позволяло — подслушивать, следить за допросом. В сериалах и фильмах, тут обычно сидят люди в форме, иногда гражданские, смотрят и слушают. Те, кто приходит сюда в первые, чувствуют себя не комфортно, так нельзя было сказать об Накаджиме.       Ему приходилось слушать допрос на другой стороне, быть тем, кто в итоге всех и сдал. Ужасное преступление, которое может совершить любой, ради защиты себя или близкого. Офицеры тогда обещали все уладить, банду распустить и освободить от ответственности подростка. Они это сделали, но груз ответственности остался в виде ребенка пятнадцати лет.       В допросной был сотрудник полиции и один из красных пиджаков. Разговор шёл своей чередой, Эдогава сказал, что он длиться двадцать минут с момента их приезда. Зайдя в комнату, последнее, что слышал детектив и учитель из уст одного из них, был возмущенный вздох. Эмоции были написаны на лицах у них обоих, оба уже устали за такой короткий промежуток, если бы не работа и не приказ самого начальства, допрос бы уже прекратился с криками: «я не могу так работать!».       — А мне можно здесь находиться?       — Пока я веду это дело, ты можешь ходить и сидеть, где душе твоей пожелается.       В комнате напротив, повысилась громкость. Молодой парень и пожилой офицер, начали в открытою орать друг на друга. Вроде один кричал что-то про права, другой о долге перед страной, а вместе они создавали неплохой такой дуэт, песня на запись. Неожиданно голоса стихли, стоило на стол упасть тонкой папке, принес ее молодой паренек. Рампо смотрел на происходящее краем глаза, отворачиваясь и пожевывая леденцы из кармана, но все так же внимательно слушал.       — Вас записала одна из камер магазина, в котором вы недавно были.       — Ну и были мы там и что?       — Ты думаешь что умный, все про всех знаешь, но и наша система не такая глупая, как может показаться.       Офицер достал один листок из папки. Лабораторная экспертиза, вот что может вывести на чистую воду любого, даже богатенького мальчика с кучей денег в кармане.       — Вы что достали бутылку из мусорки?       — Наше начальство заставило нас перебрать все ближайшие мусорки от места, где вы били беззащитного парня.       Рампо гордо закивал головой, что только не сделаешь ради улик, приходиться даже низшим по званию рыться в мусоре, лишь бы угодить начальству.       — Это подстава.       — Это улика.       Накаджима в голове приставлял следующие ходы молодого незнакомца, потребует адвоката или позвонит кому-то. Повернувшись на расслабленного Эдогаву, он уже считал дело закрытым, но тут резко открылась дверь в комнату наблюдений.       — Капитан, он ушел.       — Кто ушел? — издал в непонимании Накаджима.       Эдогава выбежал с радостным голосом: «я же говорил!» и, завернув за угол, в сторону клетки, пропал без вести. Ацуши хотел вскочить следом, передумал, где-то в своей голове он уже догадывался, о ком могла идти речь. Конечно, как же без этого, оставить одного Дазая в камере было плохой идеей, надо было сидеть с ним, ну или хотя бы рядом, отговаривать от плохой идеи о побеге.       — Накаджима, ты не поверишь, кто сбежал! — показалась голова Рампо у двери.       — Дай угадаю, проблемный ребенок?       — Угадал!       Ну почему каждый ребенок любит сбегать от ответственности и преподавателей, не так ведь сложно просто посидеть, а если бы Осаму все рассказал сразу, то они бы уже по домам разошлись и Накаджима принялся делать бенто на двоих, но нет, надо усложнить ситуацию до не решаемости. Ацуши рванул с места, в участке зашел в каждую комнату, и ничего, его не было внутри, как сквозь воду провалился. Остается только одно — улица и вывод, кто-то постарался из сотрудников.       На улице пошел сильный ливень, капли били по асфальту и рядом стоящим машинам. Ацуши было плевать на погодные условия, выбежав через выход, его омыл холодный ливень, от тяжести светлые волосы повисли вниз. Он беглым взглядом осмотрелся все вокруг, ни следа, только полицейские машины припаркованные омытые каплями, небольшие здания рядом с уже закрытыми магазинами, но все так же мигавшей вывеской ярко зеленого цвета.       — Ацуши! — голос Рампо был как нельзя кстати, он отрезвел Накаджиму от непрерывных поисков.       Детектив вышел к нему с раскрытым зонтом, держа при этом знакомую папку с информацией об ученике.       — Вы его нашли?       — Конечно — нет, наверное, шагает к дому, тебе тоже пора или заболеешь, и вот, возьми. — папка так и говорила взять ее в руки, Ацуши наперекор не тянулся к ней.       — А расследование?       — Один сознался, парень хоть и выглядит как скола, но мягкотелый когда дело касается полиции. — Рампо немного посмеялся в конце.       Должно было последовать облегчение и дикое желание пойти домой, работы еще куча к тому же, а у Накаджимы была только одна мысль.       — Ты же можешь мне сказать какой дорогой он пошел?       — Тебе зачем?       — Хочу выговориться.       — Чтобы наш Ацуши на кого-то кричал, это впервые, можно я приду посмотреть?       — Зрители не приветствуются. — Накаджима пошлепал по лужам обратно в участок за вещами.       — Папку не возьмешь?       — Спасибо, но обойдусь!       — Мы будем ждать тебя в машине!       Снова приходиться быстро собирать вещи ради Осаму, рыться в портфеле, убеждать себя, что он делает правильные вещи. С его появлением спокойствие Накаджимы превратилось в театр, сам Ацуши играл плохо, а если нет сценария в этом забеге за невидимой целью, тогда есть ли смысл всего этого. Играл бы дерево, ей богу, не нужно было бы столько бегать и ходить в волнении за чью-то жизнь. Поправляя прическу смотря на себя через зеркало, висевшее в раздевалки полиции, он остановился. Для него они были разными, а для кого-то как две капли одной воды, различия только в толщине папки, смешно. Ближние люди говорят одно, а он другое, не слушает и не видит истину. Буд-то откатился во времени назад к прошлому себе, стало противно от себя и таких выводов.       Захотелось дать пощечину хоть кому-то или пусть его ударят, так будет лучше в сто раз, придет в чувства и перестанет вести себя как ребенок.       Накаджима ударил себя двумя руками. Он сам не ожидал от себя такое, в зеркале отразились удивленные глаза, звук сам по себе был хороший, по стенам разгулялся эхом, может, дошел до рабочих столов. Покалывающие щеки краснели на глазах, отчетливый слет от тонких пальцев выделялся слишком хорошо на его бледном фоне. Остановить извилины Накаджимы это не помогло, зато сформировав слова на будущее для ученика, уверенной походкой прихватив жилет с портфелем в охапку, направился к машине, ждавшей у входа.       Улица все заливалась слезами неба, лужи встречались на каждом шагу, где-то в дали, сверкала молния, погода как при их первой встречи. Может это знак свыше, закончить то, что не успело начаться на той же ноте. Ацуши улыбнулся, так Дазай знал, чем все закончиться с самого начала. Ожидать саму машину долго не пришлось, Ёсино ведь за рулем своей «малышки».       Пристегнув ремни безопасности, они дали по газам. Рампо лишь назвал улицу, всем остальным занималась Ёсино, ибо доверять ему управление было слишком опасно. Он хоть и являлся гением, вот с управлением и тем более с пониманием, где он находиться, ему было сложно. Заблудиться в торговом центре, запросто, купить билет в метро, та еще была морока. Доктор была у него вроде личного водителя, отвечала всегда, но были и свои границы. Если общественный транспорт работает, то звонить ей смысла нет. Пусть помогает Ацуши или директор.       — Я одно понять не могу, я сказала поговорить, а не лезть в его проблемы!       — Так это Ацуши, влезет туда, куда не просили!       — Вы не мои родители, хватит меня учить!       — Обойдешься! — девушка и парень сказали это хором.       Вроде все окружение Накаджимы взрослые люди, а ведут себя словно во времена школы. Хотя какое общество, такой и человек в нем.       — Хорошо, в следующий раз, когда тебе покажется внимание от кого-то странным, я скажу так: «Накаджима Ацуши, вам почти тридцать лет, а я люблю спать ночью, а не гоняться за учениками»!       — Это вышло случайно, я тут не причем.       — То есть, ты случайно вышел с ним на улицу, прошелся по улице и вы встретили учеников академии? — Рампо повернулся к Ацуши когда они встали на светофоре.       — Вы встретили кого? — Ёсино повернулась следом.       — Я прошу вас, смотрите за дорогой доктор Ёсино!       Загорелся зеленый, педаль газа была на максимум вжата в пол, Ацуши молился, лишь бы это все поскорее закончилось, разговоры уже порядком надоели ему, еще хоть слово и он реально выйдет из машины на ходу. Стоило подумать о конце всего, как машина резко остановилась, а Рампо крикнул: «Стой!». Частные двухэтажные дома стояли впритык, узкая дорога, на которой они остановились, была только вперед и назад, уличные фонари из-за дождя слабо освещали улицу, но высокая худая фигура виднелась даже при таком свете.       — Я надеюсь, ты взяла попкорн.       — Я взяла еще и выпить.       — Это вам не киносеанс, и вообще уезжайте. — напоследок кинул Ацуши, прежде чем выходить.       — А как потом ты домой поедешь?       — Ёсино, я хочу попкорн.       Помахав им на прощание, Ацуши пошел по направлению к ученику, а стоило ему подойти к одному из фонарей, мотор машины заглох, но она ни куда не делась. Накаджима повернулся к сидевшим внутри людям, что уже распивали алкоголь с попкорном, нашли они, конечно, себе развлечение. Ладно, еще Эдогава, но вот от коллеги Ацуши этого ни как не ожидал.       — Дазай Осаму! — Ацуши крикнул это как дикий зверь, вырывшийся на свободу.       Осаму остановился, повернулся всем телом к преподавателю, на его лице было удивление, и видимо оно было не приятным для него. Было понятно почему, столько было попыток, и вот он шанс, офицер, принесший ему воду, по глупости уронил ключи прямо перед ним, грех не попытать удачу. Еще оказывается, если сказать любому человеку из участка, мол, меня сам Рампо Эдогава выпустил или я с Ацуши Накаджимой, то все двери будут открыты и ни кто не спросит лишнего.       — Учитель, не знал что вы в этом районе живете.       — А, теперь на вы заговорил, я не Куникида, меня таким не задобришь!       — Но стоило ведь попытаться.       Ацуши подходил к Осаму не спеша, за его спиной сверкнула молния. Дазай стоял не подвижно, хотя все тело говорило, беги и не оглядывайся.       — Что в слове сиди смирно тебе не понятно?!       — Много чего, зачем или почему, а и как тоже. — появилась ухмылка.       — Все хватит, за сегодня я выслушал много чего, еще твоих слов не хватает для картины полного абсурда. — Ацуши становился все ближе. — Я все решил, вопросов к тебе не будет, но ты сбежал из участка как преступник хотя ты жертва, ты хоть понимаешь, что ты сделал, или твой гениальный ум решил, что это как урок истории, уйду, и все будет нормально?       — Ну я…       — Я сказал, молчи!       Хлопнула дверь машины, Рампо вышел с наручниками в одной руке, с другой стороны вышла доктор со своим красным зонтом, стуча каблуками, она дошла до середины прошедшего пути Накаджимы, достав одну свою клубничную сигарету, закурила. Осаму видел, их напряжение и готовность к чему-то опасному.       — Я волновался, переживал за тебя, а тебе глубоко плевать на все. — в Осаму полетела жилетка, поймал он ее не глядя, взгляд был прикован в основном к Накаджиме, у которого был взгляд желавший крови и правды. — Назвался друзьями, а ведешь себя не друг, а скорее как кот, когда надо тогда и приходишь, скажи честно, ты ведь специально пошел той дорогой, и те листы ты тогда специально кинул через окно, чтобы я тебе бенто пообещал готовить!       Рампо с Ёсино сделали шаг вперед.       — Возможно. — для Ацуши это звучало как «да».       — Проверял меня на выдержку? — голос понемногу снижался до обычного.       — Да.       Накаджима успокоился, наконец, за весь день хоть что-то приятное. Правда, из уст ученика, словно бальзам на душу, сразу стало спокойнее, и дышать легче можно было. А дождь стал не противной влагой, а легким летним душем.       — Детектив вы меня арестуете?       — Не в этот раз.       — А вы доктор Есино зачем тут?       — Воздержусь от ответа.       — Тогда, простите учитель за лишнее беспокойство. — Дазай поклонился перед Накаджимой.       — Хорошо, как учитель теперь я удовлетворен, а вот как друг нет.       — И что хочет от меня друг Ацуши?       На этот вопрос Накаджима уже знал ответ.       — Будешь со мной сидеть в классе, мы будем разговаривать, как друзья.        Раздался гром.