Королева

Отовсюду слышались вопли, предсмертные крики и нечеловеческое рычание. В перемешку с детским плачем.. Фушигуро не помнил, как оказался здесь, как всё это началось, как территория академии превратилась в выжженное пепелище, покрытое трупами, как земля с ещё недавно зелёной травой покрылась алым не только от крови, но и от чьей-то техники. Чьей-то… Как же.. Мэгуми с ужасом смотрел перед собой, совершенно не слыша душераздирающих звуков вокруг. Его жутко рвало, рёбра трещали от нагрузки, а мозг отказывался принять увиденное за реальность. За самую жуткую, мерзкую, убийственную из возможных реальностей. Рёмен Сукуна вырвался на свободу, одним движением окунул всю академию в настоящий ад, и неизвестно скольких уже убил. С Кугисаки его разделило сразу же, поэтому Фушигуро не представлял, где теперь могла оказаться подруга. А Юдзи.. Юдзи умер. Мэгуми не знал, как остался живым в ту кровавую ночь. Везение ли это или проклятье он тоже не представлял. Вокруг всё, абсолютно всё время происходило нечто страшное. Проклятья самых разных рангов, как спущенные с цепи псы, кидались на спасающихся каждую секунду. Фушигуро чувствовал, что его силы иссякают. И впервые за всю жизнь осознал, что если будет отбиваться от полчищ проклятий своей силой, то очень скоро элементарно не сумеет призвать шикигами. Проклятий слишком много, они везде. Двуликий открыл сезон охоты и эти псины с радостью бросились на добычу. Фушигуро не помнил, в какой момент присоединился к остаткам магов, защищающих лагерь с выжившими. Не помнил и как этот лагерь уничтожили за несколько часов. Уцелело лишь несколько: сам Фушигуро, которого вовремя выслали спасать людей, несколько детей, которых удалось вынести и всё. Никто, ни маги, не говоря уже о простых людях, не сумел спастись. Мэгуми не знал, сколько раз сменял лагерь за лагерем без какой-либо конкретной цели. Первый год был для него словно в тумане. Кровавом тумане на фоне нечеловеческих, убийственных, пробирающих до самого уязвимого в человеческой душе, криков Итадори, когда Сукуна взял власть в свои руки. Фушигуро не мог вспомнить саму картину происходящего, ибо это не укладывалось в представление о возможном, но и не мог забыть ужаса, пронзившего все его существо и выбившего его из колеи на более, чем на год. Следующее время он тупо исполнял приказы, никуда не вникая, пока однажды не осознал, что исчерпал свои силы настолько, что едва ли сумеет восстановить их из-за постоянного недосыпа, вечной жажды и голода. И смертей. К сожалению, Фушигуро во всех красках помнил, как познакомился с молодым юношей, который почему-то пытался подражать ему, и как того на его же глазах разобрали на части. В тот день Мэгуми лишился остатков своих сил в попытке уберечь остаток лагеря. Поэтому не было ничего удивительного, что уже той же ночью он не сумел дать отпор новой волне чудовищ. Только вот его не убили на месте, как любого другого. Вместо этого насильно обездвижили и уволокли прочь от опустевшего лагеря, откуда несло кровавой вонью. Именно так он оказался во владениях Рёмена.

***

— Фуши, милый, проснись, солнце уже почти в зените… Фушигуро разбудил тихий, аккуратный шёпот. Он лениво перевернул на другой бок, сладко потягивая все затёкшие мышцы, и, зевая, отозвался: — Извини, я что-то глобально задремал.. — Что снилось? Ты всё время ворочался.. — Да так, какие-то отрывки из прошлого. Ничего интересного. Мэгуми неторопливо встал с кровати, поправляя спутанные волосы, в то время как Рёмен с наслаждением наблюдал за его действиями со стороны. Поймав такой внимательный взгляд, Фушигуро коротко усмехнулся, наскоро заканчивая дело. — Чем займёмся сегодня? Тренировкой? Сукуна расплылся в восторженной улыбке, осторожно перехватывая запястье юноши и нежно целуя. — У меня есть предложение получше. Как насчёт прогуляться за пределами замка? Мэгуми удивлённо склонил голову. — За пределами замка? Имеешь в виду земли проклятий? — Не важно, кто и где руководит, вся земля всё равно принадлежит мне. Фушигуро мягко усмехнулся, вздохнув. — Что ж, почему бы и нет. Не сидеть же вечно в одном только замке, правда? Да и интересно, что творится в мире. Рёмен тяжело вздохнул. — Ты только не надейся увидеть что-то… Сукуна замялся, однако Мэгуми холодно закончил вместо него: — …Что-то из того, что было раньше. Я прекрасно помню, что мир захвачен проклятиями, а люди ютятся по углам, точно звери. Я видел это долгое время. Выдержу и сейчас. Так что, отправляемся. Приготовления не заняли много времени и уже через несколько часов Сукуна с Мэгуми покинули пределы замка, за которым начинались земли девяти главных проклятий, выбранных Рёменом. На каждой такой территории обитали и более слабые проклятья. За время дороги Фушигуро видел пару раз существ, страстно желающих кинуться на него, но при этом в недоумении глазеющих на стоящего рядом Сукуну. Одного взгляда Короля хватало, чтобы мелкие помехи на пути стремительно исчезали, так и не поняв, почему им не дают напасть на Мэгуми. Фушигуро тяжело вздыхал, наблюдая полуразрушенные здания прежних городов, которые медленно отвоёвывала природа, пустынные улицы, одинокие дороги. Если бы не красные пятна, пугающий запах и мерзкие воспоминания, можно было бы сказать, что время здесь почему-то замерло. Но сказать так было нельзя. — Сукуна, каким мир был в прошлом? Мэгуми спросил это, без интереса осматривая открывающиеся ему просторы. Сукуна мутно посмотрел следом за юношей, тяжело вздохнув. — Таким же. В мире ничего не меняется, Фуши. Сколько злодеев, столько и героев. Сколько ужасов, столько и величия. Подобные соотношение никогда не меняются, даже если кажется иначе. Меняется одно - человеческие души. Это, пожалуй, единственное, что определяет эпохи. — И что бы ты сказал о нашем времени? — Не знаю. Я не силён в понимании людей. Куда интереснее, что думаешь на этот счёт ты. — Я думаю, что мы двигались в верном направлении. Учились понимать других, сопереживать, помогать, спасать. Конечно, такое было всегда, но за свою жизнь я видел нечто особенное в людях этого времени. Это сложно объяснить, но я уверен, что не всё потеряно. По крайней мере, было. Война с проклятиями изменила людей. Сейчас они хотят просто выжить, не быть убитыми. Но может в будущем всё поменяется.. Юноша неожиданно замер, услышав впереди тихий, едва различимый треск. По одному только звуку нельзя сказать, кто его произвёл, однако дурное предчувствие ударило грудь изнутри. Что-то надвигается.. — Сукуна, мы не одни. — Уверен? Я ничего не чувствую. — Уверен. Устало вздохнув, Рёмен остановился, грубо обратившись на звук: — Кто бы здесь ни был, рекомендую выйти сейчас же. Иначе сам вытащу. Фушигуро напряжённо вслушивался в звенящую тишину, ожидая атаки. И не зря. В один миг порядка десяти человек выскочили из своего укрытия, с оружием бросившись в их сторону. Мэгуми ошалело оглядел этот отряд самоубийц, едва не засмеявшись от абсурдности такого плана. В лоб на Короля проклятий? Неужели жить надоело? Хотя кому не надоест в таком-то мире жить? Впрочем, вопрос не в этом.. Тяжело вздохнув, Мэгуми устало обратился к Рёмену, который уже как раз замахнулся на одного из нападавших: — Осторожнее, не рань их. Сукуна непонимающе уставился на Фушигуро. — Но они же первые начали! — Да какая, к чёрту, разница? Просто не убей этих «гениев». Обиженно застонав, словно ребёнок, у которого отняли на время игрушку, Сукуна всё же неохотно послушался, принявшись без интереса уворачиваться от несколько даже смешных атак. Мэгуми лениво следил за этим взглядом, пока вдруг один из атакующих не выкрикнул в его сторону: — Ты..! Да как ты мог предать нас!? Человек на стороне проклятий!! Да как ты только посмел!? Предатель!! Предатель!!! Фушигуро замер. Его пробило лёгким холодом, за которым последовала мелкая дрожь в каждом нерве. На миг даже родилось ощущение, что он пошатнулся от звона в ушах, но это чувство тут же стихнуло. Предатель? Фушигуро морально не был готов к такому. Он пережил сотни ужасов, пытаясь защитить выживших. Он позабыл о сне, о еде и воде, лишь бы уберечь хоть кого-то. Да что там, он душу свою продал, чтоб уберечь их! Душу!.. Потому что душа не выдерживала.. не могла смотреть на тысячи смертей, на голодающих детей и стариков, на людей, которые в его руках корчились на пороге смерти из-за недостатка воды. На воинов, что отдавали жизни бок о бок с ним, что ценой всего спасали остатки неизлечимо раненых магов, потерявших рассудок стариков, орущих от ужаса детей.. Фушигуро отдал всё, что имел и даже больше, чтобы помочь хоть чем-то. «Предатель»? Так он теперь выглядит в их глазах? Рёмен весело засмеялся, без усилий уклоняясь от очередного удара, когда неожиданно поймал взглядом замершую фигуру Мэгуми. Прежде чем Сукуна успел сказать хоть что-то, юноша вдруг расплылся в безумной ухмылке, точно в него вселилось нечто поистине страшное. Даже Рёмен невольно сглотнул, глядя на это зрелище. — «Предатель» говоришь, да? А знаешь… я не желаю нисходить до общения с грязными и мерзкими отбросами, которые хотят тупо обвинить кого-нибудь во всех бедах мира. Хочешь видеть меня предателем? Ну так узри же!! Глаза Фушигуро полыхнули яростным огнём, готовым сжечь всё на своём пути без тени жалости. Он сорвался с места, точно молния, поражая противников быстро, неуловимо, беспроигрышно. Ещё раньше, чем кто-либо успевал осознать его атаку, Мэгуми уже заканчивал с противником. Рёмен стоял в стороне с восхищением и упоением следя за каждым движением своей Королевы. Красота и грация, сливающиеся в опасный танец, который можно узреть лишь раз перед смертью, недосягаемое величие высшего искусства на грани безумия и ярой страсти, дурманящей мозг. Сукуна готов был любоваться этим вечно, не отводя взгляда ни на миг. Каждое выверенное движение, каждый точный удар, наносимый Фушигуро, будоражил в душе Короля неземное удовольствие. Он видел самое прекрасное, что только мог увидеть за тысячи лет. Он видел истинную силу Мэгуми Фушигуро. Быстрым движением стирая с лица кровь, юноша холодно отчеканил, пустым взглядом глядя на алую траву под ногами: — Нам пора. Возвращаемся домой. — Как пожелаешь, моя Королева.