Арс, ты же мне друг?

— Арс, ты же мне друг?       У Арсения дёргается глаз. Эту ебучую фразу, он уверен, напишут на его надгробии.       С этих слов каждый раз, это уже как традиция, начинается нескончаемый и беспросветный пиздец, основоположник которого как всегда широко улыбается, хлопает по плечу и сразу же направляется к холодильнику. Даже не поздоровается, сука.       И неважно, что они живут вместе и виделись буквально с утра. Все приличные люди здороваются. Хотя, к Шастуну это не имеет ни малейшего отношения. — Нет, Шаст. — Я ещё даже ничего не сказал.       Антон уже выуживает из холодильника котлеты, которые Арсений готовил несколько часов и вообще-то собирался сожрать в гордом одиночестве. Но хрен с ними с котлетами. Это же для Антона.       А эту фразу Арсений попросит выцарапать на крышке своего гроба. Крупно, чтобы каждый знал кто виновник его бед и похититель сердца. А ещё еды, сука, Шастун.       Тот плюхается с довольным видом на стул, отдавая сковородку Арсу с немой просьбой разогреть. Тот с готовкой на «ты», в то время как сам Шаст даже с плитой весьма в трудных отношениях, статус которых из года в год остаётся на отметке: всё сложно. Поэтому Антону ничего не остаётся, как просто доверить все эти дела Арсению, если он не хочет на обед есть порцию углей и искать новую квартиру после своих попыток разобраться с готовкой или даже кухонной техникой. — Шаст, каждый раз, когда ты что-то предлагаешь, это заканчивается плохо. И чаще всего страдаю от твоих идей я. — Не будь занудой. В этот раз всё по-другому.       Арсению хочется Антона стукнуть деревянной ложкой, которой он прямо сейчас помешивает макароны.       Кто ест одни котлеты без гарнира? Арсений такого прикола никогда не понимал и не принимал, поэтому он варит Антону несчастные спагетти, лишь бы тот ел по-человечески. — Мне напомнить, что было, когда ты обещал мне, что всё будет иначе?       Хотя про такое и напоминать не надо. Это ещё попробуй забыть. — А что такого?       Арсений в этот раз даже не сдерживается, несильно, но ощутимо ударяя Антона по макушке. Тот несчастную мордашку корчит и мурчит недовольным котом, которого наругали за обосанные хозяйские тапки.       Антон и есть кот. Самый настоящий. И мурчит похоже, и Арсений из-за него вечно в какое-то говно вляпывается. Хорошо ещё, что в метафорическое.       «А что такого?» Бесит аж.       Ну да, проснуться в Приморске за 130 км от Питера без штанов, денег и телефонов — охуеть, ничего такого. Арсений же каждый божий день просыпается в рандомных городах России (и спасибо, если только России) голышом и едет домой на попутках, с еле стоящим на ногах Антоном.       И всё с той же блядской фразы начиналось. А Арсений ведь друг. Хороший, самый лучший друг. За любой кипиш. Кто он такой, чтобы отказываться от всякого. Тем более с Шастуном. Будь он неладен.

flashback

— Арс, сегодня бухать.       Многострадальный стон разносится по всей квартире и, наверное, его слышали даже соседи. А может это и к лучшему, успеют вызвать для Арсения врача. В комнату стремительно врывается шило-в-жопе-зови-меня-Шаст, а Арсению хочется выпилиться, но он лишь откидывается на спинку кресла, закрывая руками ноутбук с недочитанным конспектом и устало потирая переносицу. Всё, чего он когда-либо желал — спокойная жизнь. Почему она повернулась к нему жопой? — Нет, Шаст, завтра пары, через три дня зачёт. Не будь придурком. — А ты не будь занудой. В этот раз всё будет по-другому. Мы не сильно. Я что, по-твоему, совсем дурак, чтобы в зюзю перед универом? Просто расслабимся.       Знаем, блять, проходили. В курсе Попов больше всех остальных, как Антон «просто расслабляется».       А теперь, подходя к креслу, на котором так удобно расположился Арсений, пытается «расслабить» ещё и его. Пальцы мягко и почти незаметно касаются плеч через футболку; лёгкие прикосновения напоминают массаж. И Арсений плавится. Сразу же, без шансов вообще. А эта длинная шпала слишком хорошо его знает и очень умело этим пользуется. Говнюк. — Арс, ты же мне друг.       Понеслась пизда по кочкам. Арсений честно пытается противостоять этому грёбанному коту, который теперь просто стоит вплотную, и это чувствуется всем телом, которое заметно напрягается от близости Антона. Тот укладывается подбородком на Арсово плечо, успевая жарко выдохнуть в шею, чуть ли не мурлыча, а потом отстраняется, и от этого хочется орать потерпевшей чайкой. Чем Попов, блять, всё это заслужил?       Видимо, пока кто-то в прошлой жизни спасал котят и планеты и теперь ловит кайф, Арсений уничтожил целую Вселенную и теперь ловит приступы.       Спасибо, конечно, Антону, что тот не лезет обниматься, как это бывает обычно, что не удивительно с его-то тактильностью, иначе пришлось вызывать бы скорую. С давлением шутки плохие, уважаемые. — Ты какой-то напряжённый, Арс.       «Уже как полгода и только с тобой рядом», — успевает пронестись в голове и там же застрять на грани произношения. Рановато ещё пока для таких заявлений вслух. Иначе скорую придётся вызывать им обоим.       Арсений понятия не имеет, когда его переклинило и где он оступился, свернув на дорожку «я походу гей и хочу своего лучшего друга». Особенно учитывая, что пять лет подряд их дружба была идеальным примером именно дружбы, вся эта голубая тема заставляла задуматься о том, что могло произойти. И почему милая одногруппница Алёна была нагло вычеркнута из мыслей и влюблённого Арсового сердца кое-кем бестактным, невероятно весёлым и так же невероятно милым (иногда бывает), слишком тактильным и до внезапных масштабов возбуждающим Шастуном: другом, компаньоном, соседом по квартире и в конце концов парнем.       Арсений тогда впервые подрочил на парня. На друга, блять. Позорно, стоя под душем, пока Антон выбирал им фильм на вечер.       Арсений тогда, правда, вынужден был отказаться, потому что вся эта ситуация пиздец как напугала, заставляя переосмыслить буквально всю свою жизнь. К тому же, одного конкретного и захватывающего, к слову, фильма уже хватило. Арс сам себе режиссёр. Режиссёр весьма неплохой порнухи с жанром «лучшие друзья». В фантазиях, конечно. Как-иначе-то.       Из маленького мира собственных мыслей Арсения вырывают чужие руки, точнее не чужие, а даже наоборот, самые знакомые. И это ситуацию лучше вообще ни разу не делает. — Расслабься, Арс. Всё будет в порядке.       Всё будет в порядке, как только Антон перестанет гладить Арсовы плечи своими длинными пальцами, которым Арсений бы с удовольствием нашёл другое применение. А пока нужно найти в себе силы просто спокойно сидеть и не подавать виду, что что-то не так. Арсений — кремень, скала. Он — Айсберг… — Ну так что? …который только что столкнулся с блядским ледоколом с конкретным именем, что б тебя, Шастун. Шепчет и прямо на ухо, сука. Ни стыда у человека, ни совести.       Арсений пожалеет. Он уже жалеет. Но сердечко предательски ёкает и ничего не остаётся, кроме как кивнуть в знак согласия. Антон рад. Хотя весь спектр эмоций не опишешь одним словом. Арсений видел у Антона такие же горящие глаза и улыбку на пол лица, когда впервые приготовил ему жареную курицу, ну, или разрешил подобрать бездомного котёнка, которого Шастун нашёл хрен пойми где. Котёнок, к которому позже привыкли оба, нашёл себе постоянного хозяина. Тоже благодаря Антону, кстати.       Арсений думал, что, когда на одного неугомонного кота станет меньше, жизнь будет чуть легче, но после вынужденного ухода своего новоиспечённого друга, Шастун чуть ли не каждую секунду любого нового дня вспоминал о котёнке и жаловался Арсу на несправедливость, потому что наличие живности в их совместной съёмной квартире ни её хозяйка, ни Арсений не одобрили. — Шаст, если ты обещаешь, что мы просто расслабимся, — руки, переместившиеся на шею поглаживающими движениями, становятся проблемкой. — Надеюсь, бухаловка не у нас дома? — На этот раз тебе повезло. Мы едем к Серёже.       Ох, конечно. Трудно было не догадаться.       Даже если Арсению удавалось утихомирить, на сколько это было возможно, одного гиперактивного придурка с шилом в жопе, то всегда вырисовывался Матвиенко, который не то что с шилом, с пропеллером в очке щеголяет. Антон у него-то и понабрался идей всяких: как правильно и с пользой развлечься. А ещё с возможностью попасть в полицейский участок, умереть или оказаться в другом городе. Но Арс тогда и подумать не мог, что последнее реально может произойти. Как оказалось, когда наливает Матвиенко, смешивая весь алкоголь, который только есть — может произойти вообще всё.       Арсений убеждается в этом, стоя у машины такси поздно ночью под жутким ливнем, не соображая ни черта. Рядом стоит пьяный и полуживой Шастун, крепко схватившись за рукав арсеньевской футболки, чтобы просто не свалиться в ближайшую лужу. А потом они просто долго куда-то едут. Арсений в душе не ебёт куда, но надеется, что домой, а ещё, что он правильно назвал их адрес. Попытка не спать с фантастическим успехом провалилась, и последним фрагментом воспоминаний становится Шастун, уронивший свою голову на арсово плечо. А дальше пустота.       А ещё дальше дикая жажда и такая же боль во всём теле. Арсений, с трудом разлепляя глаза и с ещё большим трудом пытаясь понять, где он вообще, не замечает даже того, что он, блять, без штанов. На улице. На блядской лавке, а рядом виднеется море.       Стоп. Море?       Арсений молится всем известным ему богам, чтобы это были просто глюки из-за количества выпитого, но Шастун на соседней лавке справа, поднимающий вдруг голову с тихим и отчаянным: «Пиздец, чё за хуйня?» — становится явным сигналом, что это всё ему не показалось. Потому что, судя по его расширившимся глазам, он это всё тоже видит. И охуевает не меньше. Арс про себя отмечает, что Антону повезло чуть меньше. У него нет даже футболки, отчего длинные натянутые носки с массивными кроссовками на полуголом худощавом теле в одних трусах выглядят слишком нелепо. — Блять, мы где, Арс?       Пока Арсений увлекался разглядыванием Шастуна, из головы вылетело то, что сейчас лучше разглядывать место, в котором они оказались. И совсем не хотелось верить в то, что сейчас действительно слышен тихий шум воды и перед глазами море. Море, блять. А море что значит? Что они сейчас полуголые без денег, телефонов, ключей и документов (если это всё у них было с собой) оказались посреди улицы и самое главное — они не в Питере. Они хуй пойми где. Вот, что значит море. — Когда мы разберёмся с этим дерьмом, Антон, ты не представляешь, что с тобой станет.       Антон не понимает, как у Арсения хватает жизненных сил на то, чтобы говорить такие длинные предложения, потому что он сам не соображает вообще. Видимо, арсова злость сильнее его желания сдохнуть. А Арс сейчас действительно злой. Антон за пять лет его наизусть выучил — каждый жест и взгляд, всё от и до. И когда тот называет Шастуна по имени, хотя обычно ограничивается коротким «Шаст», становится понятно — ему пиздец. И Арсений это обеспечит, с ним ссориться, как огонь бензином тушить. Ебануться можно.       Но пока Антон ещё относительно жив, нужно думать, что делать, когда вы хер пойми где, хер пойми как и в придачу без всего. — С вами программа сдохни или умри.       Арсений всегда сыпется, когда Антон пытается спародировать персонажей «Внутри Лапенко» — их любимого сериала с недавних пор. И это срабатывает даже сейчас. Арсений посмеивается, пусть и морщась от боли, отдающей пульсацией в висках, и умудряется даже подняться с лавки без особых усилий, а после протянуть руку Антону. Тот смотрит на наручные часы, спасибо, что хоть они остались с ним. Время только пол шестого утра и удивительно, что они проснулись сейчас, а не в пол шестого вечера следующего дня, как это бывает обычно.       Всё тело адово ноет после сна на твёрдой и узкой лавке, а в голове всё ещё мысли не собираются в кучу, что не удивительно, но Арсений принимает мужественное решение собраться и для начала хотя бы понять, где они находятся. Из-за отсутствия телефона и кого-то по близости, потому что все нормальные люди ещё спят дома, а не кукуют на набережной без штанов, определить местонахождение затруднительно. А в их положении жесточайшего отходняка и вовсе невозможно.       Хоть как-то спасает ситуацию то, что они сейчас вместе, а ещё, что у Антона хорошее зрение. Неподалёку виден силуэт человека, который становится единственным шансом на то, что они успеют разобраться со всем этим до появления на улице первых людей, торопящихся на работу или просто тех, кто вышел погулять с собакой или побегать. Многочисленных зрителей, а с каждым часом их бы становилось всё больше, тем более на набережной, не хотелось. Хотелось домой, или хотя бы примерного знания, где они находятся. А ещё лучше таблетку от головы и бутылку минералки.       Весьма пьяный мужичок, а судя по его походке, тот уже в стельку, только собирался отлить за мусорным баком, когда перед глазами возникли двое почти голых непонятных парней. Бедняга скорее всего решил, что алкоголь сделал своё дело, и теперь к нему пришла белочка, даже две, но Арсений решает моментально развеять его сомнения. — Вы не подскажите, где мы находимся?       Напуганный шатающийся мужичок, придерживая одной рукой спадающие штаны с расстёгнутой ширинкой, кивает зачем-то, а после хрипло смеётся. — Приморск.       Арсений хочет умереть в эту секунду. Как? Как, блять, они тут оказались? В ПРИМОРСКЕ, СУКА, ЗА ДОХУЯ КИЛОМЕТРОВ ОТ ПИТЕРА.       Пользуясь заминкой утренних гостей, мужичок снова решает заняться делом, но в дело вступает Шастун, до этого как-то неловко переминавшийся с ноги на ногу. — А как отсюда до Питера доехать, не знаете? — Дадите мне спокойно поссать, и я… Хоть на Луну доедете.       Антону хочется ему верить. А Арсению хочется приложить Шастуна о стену башкой, да с размаху. Чтоб ещё хоть раз он ему поверил — никогда! Не в этой жизни.       Мужичок спустя пару секунд уже с явным облегчением рассказывает куда идти, чтобы словить попутку. И это в принципе единственный шанс доехать до дома, потому что денег ни у кого не обнаруживается. Пока Арсений внимательно слушает довольно неясные указания из-за неспособности собеседника нормально разговаривать, Антон пытается просто выжить, когда голова начинает не только болеть, но и кружиться, а к горлу поступает тошнота. Признаться, так хреново ему не было давно, и он несказанно удивлён, что Арсений ещё держится вполне себе бодренько для человека, который вечером заливал алкоголь как ни в себя и недавно проснулся на лавке. — …спасибо. Пошли, Шаст.       Арсений меняет гнев на милость; сам себе он обещает, что обязательно ввалит Антону по приезде домой и обязательно расспросит, что вообще было у Серёжи. Постарается даже вспомнить, почему они тут и где их вещи, но сейчас важно только поймать машину, а это пиздец как затруднительно. В такое ранее время, да ещё и практически голышом до Питера. Кто их посадит в свою машину? Арс признаётся сам себе, что, если бы увидел таких же двух придурков на дороге, даже не остановился бы. Мало ли что у них на уме. И всё же он надеется, что есть более безрассудные люди, на такой поступок способные.       Находятся такие спустя примерно час одиночного арсового хождения вдоль дороги, пока Антон блевал во все ближайшие кусты. Арсений ему не завидовал и помочь ничем не мог, поэтому просто оставил в покое, надеясь, что кто-нибудь всё же остановится.       Милая пожилая пара с какой-то слишком уж понимающей улыбкой на белой легковушке затормозила возле Арсения, когда тот уже плавился от нарастающей жары и хотел просто сесть на обочину, послав всё подальше. Антон подошёл вовремя на дрожащих от напряжения ногах и стоял, шатаясь и цепляясь за влажную футболку Арсения руками, пока тот вкратце пытался объяснить, что, как и куда им нужно.       Счастливым случаем те ехали как раз в Питер, как выяснилось в пути, к своим детям, а дальше Арсений уже и не вспомнит. Он честно старался слушать то, что говорит милая женщина на переднем пассажирском, но усталость и майская жара брали верх, а собеседница не спешила заканчивать свой монолог. Антон провалился в сон сразу же, как только его тело приняло положение более-менее похожее на горизонтальное, опустив голову на арсово плечо. Мысли о том, что вот так с Шастуном хочется остаться на целую жизнь, покидать голову не собирались и отошли временно на второй план лишь от осознания всего этого пиздеца.       По итогу Арс, вспомнив о важном, попросил дать позвонить, разбудив Матвиенко и едва не обматерив, договорился с ним о возврате ключей и всего прочего, уже еле открывая рот. Благо после звонка к нему не лезли с лишними вопросами, увидев, что тот уже не вывозит, и спросили лишь, где их высадить.       И хотя Арсений до последнего отказывался от предложения довезти их до самого дома, он не мог спорить с настойчивыми старичками слишком долго из-за накатившей усталости. Тем более, что им было почти по пути и немного свернуть, проехав до нужного адреса, не так уж и сложно, потому что, эти двое в таком виде без денег и средств связи вряд ли доберутся сами. Арсений про себя успевает окрестить старичков ангелами, чью доброту он не забудет никогда, удобно располагаясь щекой на антоновой макушке, и проваливается в сон.       По приезде уже Антону приходится брать всё в свои руки, и в первую очередь там оказывается ладонь сонного Арсения, которому нужно помочь вылезти из машины. Им наскоро желают удачи, и Шастун хриплым ото сна голосом умудряется выдавить из себя слова благодарности. Арсений бы тоже сказал, но он с трудом даже моргает. Антон его легонько тянет за собой к подъезду, всё ещё держа за руку, и этот факт почему-то греет душу обоих.       Такой же сонный и в придачу злой Матвиенко ждёт их у подъезда, привалившись к стене. Вид его оставляет желать лучшего, но Антон не уверен, что они с Арсением сейчас выглядят лучше. Серёжа хотя бы одет. Тот передаёт телефоны с ключами и почему-то всего один паспорт, а ещё пакет с одеждой, едва не роняя это всё на землю, и раздражённо сообщает о том, что убьёт их обоих за ранний подъём и за то, что сразу не забрали свои пожитки. Потом заговорщицким тоном сообщает, что, держась за руки, они смахивают на педиков, а без одежды ещё и на долбоёбов и уходит, увидев своё такси. Антон, который сейчас больше пяти слов не переваривает, лишь показывает Матвиенко средний палец, обещая себе, спросить обо всём волнующем позже. А пока он тянет Арсения в подъезд, сжимая его ладонь и приглядывая, чтобы тот не споткнулся, потому что с закрытыми глазами есть все шансы навернуться.       Шастун не отпускает его руки даже в квартире, доводит до кровати, хотя сам еле стоит на ногах. Последнее, что смутно видит Арсений перед тем, как окончательно провалиться в сон, как Антон включает кондиционер, пытаясь спасти их от невыносимой жары, и сам валится на соседнюю кровать, моментально засыпая.       В квартире у Серёжи на следующий день обнаруживается паспорт Арсения, который в хламе изначально найден не был, а помимо этого обнаруживаются ещё и подробности их «расслабляющего» вечера. Память подводит всех троих, кто не вырубился до часа ночи от количества влитого в себя алкоголя, поэтому хронология событий восстанавливается просмотром галереи.       На телефоне Антона всего два видео. Все спокойные и вполне себе трезвые пьют шоты на спор. Арсений видит двух девчонок, и если свою одногруппницу Оксану он узнает сразу, то у второй он даже имени не помнит. Помнит только, что привёл её вроде как Стас и вроде как Шеминов — одногруппник Антона.       На следующем видео уже нет девчонок и хорошего друга Серёжи, Дима всегда вырубается первым и вообще с алкоголем не в ладах. Стас с Серёжей пытаются играть в фифу на приставке, пока Антон с Арсением, передавая телефон из рук в руки, пытаются заснять общую атмосферу. После, видимо, кто-то ткнул на паузу, потому что события резко меняются и уже происходит «Дурак» на раздевание, в котором Арсений теряет штаны, а после видео выключается, по всей видимости садится телефон. Но с потерей своей одежды они, вроде как, разбираются.       У Арсения в галерее обнаруживаются они с Антоном запертые на балконе, пока Стас за стеклом, посмеиваясь, потягивает какую-то намешанную бурду из стакана. Телефон успел упасть несколько раз, пока запьяневший Антон пытался его поднять. По итогу просмотра десятиминутного видео, они успели увидеть лишь размытую картинку ночного Питера и обнимающихся Антона с Арсением, пьяно исполняющих «Районы-кварталы».       А вот на телефоне у Серёжи был материал поинтереснее. Все трое понятия не имели во что они играли до, но момент, когда Стас озвучил проигравшим желание, был запечатлён. Пусть камера была направлена не на них, а в стену, суть была ясна, и всё было вполне себе слышно. Когда, непонятно взявшийся откуда, но видимо вполне себе протрезвевший, Дима предложил им засосаться, то был послан Антоном и Арсением на видео на тридцать три хуя. Антон и Арсений же, в настоящий момент смотрящие на весь этот ужас, лишь неловко переглядываются, и Серёжа, глядя на них с издевательской улыбочкой, ситуацию делает ещё более неловкой. Под кряхтение вперемешку с матами и спором на фоне, видео прервалось, а потом включилось снова, когда Антон с Арсением уже садились в машину, а Матвиенко снимал это, стоя на балконе и размахивая кухонным полотенцем. Дальше смотреть не было ни смысла, ни желания. Они выяснили то, что хотели, но Арсений думает о том, что лучше бы не выясняли. Меньше знаешь — крепче спишь. Теперь это поговорка имела место быть в их с Антоном жизни. — Бля, пиздец, конечно, — Шастун решается сказать что-то первым и даже выдавить подобие улыбки.       Арсений ему благодарен за возможность помолчать ещё немного, потому что все цензурные выражения вылетели из его головы. Матвиенко рядом задумчиво трёт подбородок. — Интересно, как на это согласился таксист.       Что «это» он решает не уточнять. И хорошо, на самом-то деле. Хотя, что Антону, что Арсению так же любопытно, как их согласились в таком виде везти в другой город и, что интереснее, сколько они за это отвалили денег. Вероятно, всю арсову стипендию и вложения в это остальных. — Тебя только это волнует? — А что меня тут вообще должно волновать? Арс, не я с голой жопой уехал в Приморск.       Сережа как всегда прав. И Арсению тут даже противопоставить нечего. — Вообще вас это тоже уже не должно волновать. Вы вернулись живыми, целыми и всё выяснили. Было и было.       У Серёжи всегда всё так просто, что Арс ему даже немного завидует. Ему бы уметь так же не загоняться из-за всякой херни, и жизнь стала бы проще в несколько тысяч раз. Так сказать, это работает, это проверено.       Антон привычно похлопывает его по плечу, и Арсений даже старается улыбнуться. Шастун видит его напряжённость, но сделать с этим пока ничего не может. Всегда, когда Арсений выглядит таким, его хочется как-то подбодрить, потому что Антон лучше всех знает, что у того в голове мыслей хуева туча, и от них никуда, к сожалению, не спрятаться.       Но за все эти годы совместного проживания, Антон таки смог понять, что с этим делать и теперь собирается своими знаниями воспользоваться сразу, как они приедут домой. Он точно сможет помочь, и это льстит, потому что только Антон знает, как Арса успокоить. Пусть Попов терпеть не может, когда к нему лезут с помощью и поддержкой, особенно, когда он уходит в себя и много-много думает, но позволяет делать это только одному человеку. И это заставляет Антона лишний раз улыбнуться.       Он для Арса особенный. По крайней мере, очень хочется в это верить.

end flashback