Бархат

Финнеган был прав: ничто хорошее не длится вечно. Ничто хорошее вообще не длится, если уж на то пошло. Вчерашний день прошел безмятежно, сегодняшние утро и день тоже были спокойными, потому что все – даже Нил – ушли вскоре после завтрака и оставили Абао в одиночестве. На обед он сумел поджарить бутерброды с сыром, о которых рассказывал Нил, и те получились очень даже вкусные. А потом – словно гром с ясного неба – дверь открылась, и Абао ощутил, как плавленый сыр подступает к горлу. Это был Финнеган, и под мышкой он держал белую простыню. – Приветики, – беспечно сказал он. – Не ждал меня, а? Сюрприз! Не один ты решил провести долгий приятный вечер дома. Почему бы нам не насладиться им вместе? Абао судорожно сглотнул. – Я… сейчас ел, – глупо сказал он. Финнеган осклабился. – Здорово. Я все равно не собирался готовить тебе романтический ужин. Абао снова сглотнул. Тошнота усиливалась. Жалко. Бутерброды в самом деле были очень вкусные. – Успокойся, а? – Финнеган перестал издеваться. – Обойдемся без минетов, а то я не в настроении весело плескаться в твоем полупереваренном перекусе. Это его не особенно утешило, но тошнота отступила. Ее, однако, сменила паника. Абао бросил взгляд на дверь, и от внимания Финнегана маневр не укрылся. – Нила нет, – он уселся в паре шагов поодаль, положив сложенную простыню рядом. – Ушел проверять воду с пацанами. Так что тут только ты и я, малыш. На этих словах намерение держать себя в руках несмотря ни на что совершенно вылетело у Абао из головы. Он был один, никто ему не поможет, или хотя бы не попытается помочь, или на крайний случай не утешит потом… Но его мучитель тоже остался в одиночестве, без своих людей, поэтому Абао бросился на него яростно и бездумно, не зная даже, чего надеется добиться этим отчаянным рывком. Финнеган выхватил из-под простыни странную черную палку. Абао едва успел дотянуться до его плеч, когда ощутил сильный толчок в живот и короткую острую боль. Боль была терпимой, но чересчур внезапной, она оглушила его и послужила отрезвляющим напоминанием: не сопротивляйся – хуже будет. Сожаление было таким же глубоким, как недавняя решимость. Абао в ужасе отпрянул и сжался в комок. Мышцы живота ныли. – А, еще не весь запал ушел, – с интересом и легким удивлением заметил Финнеган. – Мне это может даже понравиться. Но вообще, полегче, тигр: эта скверная девчонка кусается. Если раньше и оставался какой-то запал, теперь он ушел окончательно. – Прости, – прошептал он. – Я не хотел. * * * Финнеган поймал взгляд Дэша и немедленно понял, что парень сейчас сделает глупость. Эти глаза объятого ужасом животного, загнанного в угол, он узнавал безошибочно. Предчувствие не подвело. Дэш в самом деле набросился на него, пусть так неумело, что Финнеган, наверное, обошелся бы и без предусмотрительно прихваченного с собой шокера. Разряд был не слишком мощный, но его хватило, чтобы парень растерял весь пыл. В одно мгновение он был зверем – насмерть перепуганным, но все равно опасным в своем слепом отчаянии, а в следующее превратился в трясущийся комок, бормочущий извинения. – Ладно, – примирительно проговорил Финнеган. – Назовем это досадным недоразумением, окей? Но вину придется загладить. Дэш всхлипнул. – Что мне делать? – хрипло спросил он. – Для начала было бы неплохо перестать на людей кидаться. Расстели эту фигню на своих одеялах, разденься, ляг на живот и лежи смирно. Дэш еще раз всхлипнул и подчинился. Спина у него была твердая, как доска, лопатки сведены, все мышцы напряжены так, что, наверное, было больно. А хвост… – Хвост, – прыснул Финнеган. – Что с ним? – приглушенно спросил Дэш. – Давай, расслабься. Если ты его еще чуть глубже между булками упрячешь, он у тебя в заднице, наверное, окажется. Дэш прерывисто выдохнул и отвел хвост на пару сантиметров в сторону. Финнеган принялся гладить его по плечам и спине, слегка путаясь пальцами в жестковатой шерсти. Голая кожа внезапно покрылась тонкой пленкой холодного кисло пахнущего пота. – Уймись, а? – повторил Финнеган. – Ты все еще по той ночи загоняешься? Забудь, что я сказал. Я просто разозлился. Уговор прежний: будешь паинькой, и мы не жестим. Он услышал очень тихий жалобный стон, но не понял, к чему именно этот звук относится. И в любом случае выяснять не собирался. Время шло. Финнеган поглаживал, почти массировал Дэшу спину, пощипывал местечки между шеей и плечами, мял ягодицы, забавлялся с хвостом. Постепенно парень более или менее расслабился – не то последовал умному совету, не то просто физически устал напрягать мышцы. Как бы то ни было, он сделался податливым, дышал медленно и ровно. – Перевернись, – сказал Финнеган. В сонной тишине, наполнившей комнату, слова прозвучали выстрелом. Дэш сильно дернулся и моментально напрягся, но послушно перекатился на спину. Он явно не мог решить, закрыть глаза или оставить их открытыми. У него не стоял, но член выглядел приятно налитым и потяжелевшим. Финнегану пришлось приложить усилия, чтобы не распустить руки прямо сейчас. Он был в редком настроении не спешить – провел ладонями по бокам, животу и груди, пощипал соски и, когда Дэш, поморщившись, поежился, ухмыльнулся: – Что? – Мне… – Дэш громко сглотнул. – Я… слово забыл. Финнеган рассмеялся. – Щекотно? – подсказал он. – Да, – выдохнул парень с облегчением. – Оно. Финнеган хмыкнул. – Просто щекотно? Пальцы скользнули ниже и огладили член, горячий и бархатистый на ощупь. Дэш распахнул глаза, потом крепко зажмурился и задержал дыхание. – Дыши, глупый, – сказал Финнеган. – Я не сделаю тебе больно. Парень начал старательно дышать, глядя расфокусированным взглядом в потолок. Черт знает, что творилось у него в голове, а вот тело отзывалось. Через пару минут после того, как Финнеган, сплюнув на ладонь, взялся за дело по-настоящему, он задышал громко и с голосом, едва не постанывая, и начал слабо скрести простыню. Его ноги согнулись, будто по собственной воле, колени слегка приоткрылись. «Хорошо тебе, а?» Преодолев почти отсутствующее сопротивление, Финнеган закинул его ноги себе на плечи и продолжил в том же духе. Дэш явно сдался – глаза и щеки у него были мокрые, но он активно толкался в кулак Финнегана, а его член поднялся полностью, влажно поблескивающий от смазки и потемневший от прилившей крови. – Хочешь, я тебя трахну? – ласково спросил Финнеган. Дэш застыл и снова напрягся, буквально вибрируя, как слишком туго натянутая струна. Будто только что осознал, где находится и что делает. – Пожалуйста, не надо, – прошептал он. Финнеган закатил глаза. – Интересно, что, по-твоему, я делаю сейчас? – пробормотал он и пихнул два скользких пальца под хвост. Очередное «нет» захлебнулось стоном. Дэш сжался на пальцах, вдавил пятки ему в спину, ахнул и бурно кончил себе на живот. Несколько мгновений он вздрагивал, ловя отголоски оргазма, потом обмяк, бездумно моргая в потолок и облизываясь. Финнеган вытащил пальцы, обтер их о влажное бедро Дэша и быстро потянул вниз джинсы и белье. Только теперь он обратил внимание на то, как сильно возбужден сам. Он взял парня за вялую руку и сжал его дрожащие пальцы вокруг своего ноющего члена. Всего несколько движений – и он, застонав сквозь зубы, выплеснулся на чужой перепачканный живот. Несколько минут они оба пытались отдышаться. Внезапно зазвонил телефон. С некоторым трудом Финнеган вытащил его из кармана и глянул на экран. – Эй, гуляш, хорошие новости для тебя, – он дождался, пока Дэш издаст робкий вопросительный звук, и объявил: – Вода уходит. Два дня – три максимум – и снова сможешь гарцевать на своих драгоценных полях в жопе мира. Дэш замер. Потом тихо сказал: «Хорошо» и, не успел Финнеган рта открыть, вдруг разразился слезами. Финнеган даже немного опешил. Он утерся углом простыни, поправил одежду и принес из ванной мокрое полотенце. Парень по-прежнему самозабвенно рыдал, свернувшись клубком. Финнеган постоял рядом три минуты, потом скрутил полотенце в жгут и хлестнул его. На бедре вспыхнула розовая полоса. Дэш ойкнул и затих. – Прости, что прерываю истерику, – сказал Финнеган. – Когда закончишь обмазываться спущенкой и соплями, пригладь перышки и приходи в мою комнату. Наверху, вторая справа, понял? Вечер еще не закончился. Он швырнул полотенце в Дэша и ушел. * * * Нил вернулся с хорошими новостями, но его встретила пустая комната. Приподнятое настроение немедленно покатилось под гору. Он знал, что Финнеган остался дома под каким-то надуманным предлогом (и зачем, спрашивается, парился? Ему не нужны были отговорки, чтобы творить все, что вздумается); он знал, что Дэш остался тоже, как обычно. И хотя Нил уже поверил, что Финнеган в самом деле не собирается наносить Дэшу непоправимый вред, его все равно мучили подозрения. Когда все, оживленно переговариваясь, разошлись, Нил направился к комнате Финнегана. Обнаружив, что дверь приоткрыта, он заглянул внутрь. В комнате царила полутьма. Финнеган сидел на диване перед телевизором, Дэш – у него в ногах. Не отрывая взгляд от экрана, Финнеган поскребывал оставшиеся от рогов пеньки и скармливал Дэшу шоколадную крошку. Обрубки явно не то чесались, не то ныли, а может, и то, и другое – стоило пальцам нажать чуть сильнее, как Дэш закатывал глаза, ерзал и слегка морщился, словно от переизбытка удовольствия. Нил вспомнил, как пытался дотронуться до остатков рогов, – вот почему Дэш тогда не разрешил. Финнеган, ясное дело, отказы выслушивать не стал. – Заходи, чувак, – позвал Финнеган, не оборачиваясь. Нил, вздрогнув, послушался. Дэш немедленно ужасно смутился, но вывернуться из-под руки не попытался. Наконец, Финнеган посмотрел на Нила и расплылся в широченной улыбке. – Глянь, он совсем как мой пес, когда я ему уши чешу, – он потрепал Дэша по волосам. – Вот-вот пускать слюни и повизгивать начнешь, а, приятель? Дэш открыл было рот, но ничего не сказал. Финнеган хохотнул. – Поздно уже, – осторожно проговорил Нил в пространство. – Может, пора… – Точно подмечено, – на удивление легко согласился Финнеган. – Последние пару часов выдались насыщенными, а? Он подтолкнул Дэша к двери, и тот выскочил в коридор с такой скоростью, что едва не врезался в Нила. С губ сорвалось чересчур резкое: «Что ты с ним сделал?». Нил тут же пожалел, что не прикусил язык, но Финнеган только рассмеялся снова. – Ревнуешь, да? Ой ладно, не смотри на меня так, – он фыркнул. – Кроме шуток. Что бы я ни сделал, я сделал это медленно и нежно, окей? И шоколада ему дал. – Финнеган закинул шоколадную крошку в рот и с наигранным беспокойством нахмурился. – Оленям ведь можно шоколад? Они не как собаки? Ответа он явно не ждал, поэтому Нил покосился на пакетик. – Ты что, пытаешься компенсировать… все… сладостями? Финнеган секунду смотрел на него. – Ага, – наконец сказал он. – И немножко нежным сексом. Нил моргнул, но Финнеган уже ухмылялся. – Я ничего не пытаюсь компенсировать, – объяснил он терпеливо, будто разговаривал с не слишком сообразительным ребенком. – В смысле… Бедняга ничего плохого не сделал, так? Более того, сослужил нам хорошую службу. Во всех смыслах, – добавил он с похабной улыбкой. – Так с какого перепуга я должен с ним плохо обращаться? – «Плохо обращаться»? Секунду Нил просто тупо хлопал ресницами. Потом заглянул Финнегану в глаза. Может, он опять шутит? Но Финнеган смотрел на него с совершенно серьезным лицом.