Sharing Different Heartbeats

      Вегас понял, что забыл свой ремень в комнате, как только вышел из нее, оставляя Пита в оковах.       Первым его инстинктом было незамедлительно вернуться и забрать его. Он знал, что кто-то, настолько умелый как Пит, найдет способ взломать замок наручников с помощью ремня. Но затем он замер, полный любопытства. Как быстро он сможет высвободиться из них и что будет делать после? В конце концов, он был изранен и ничего не ел несколько дней. Последнее и было причиной, по которой Вегас вспылил и избил его ремнем. Он был очень недоволен. Пит был пиздец каким упрямым. Он отказывался от еды. Сколько уже дней он ничего не ел? И даже не пил? Два? Три? Сейчас уже было сложно сказать. Если Пит поскорее не сломается, то заупрямится до смерти. И это было просто непозволительно. Пит не мог умереть, пока Вегас не будет удовлетворен. В конце концов, Пит был единственной интересной вещью в этом убежище. Как-то развеять тоску здесь можно было лишь среднего качества книгами и его домашним ежиком. А они были не тем развлечения, что предоставлял ему Пит. Но Пит все отказывался играть в эту игру. Он должен был есть и поддерживать свои силы, чтобы быть увлекательным. Несмотря на то, что он был голоден и изранен, он продолжал быть все таким же раздражающе упрямым в своей непокорности. Так что Вегас решил подождать и посмотреть, что он будет делать дальше. Он достал шокер и спрятался за дверью, выжидая. И действительно, меньше чем через пять минут, Пит смог, спотыкаясь, выйти из дома. Веселая улыбка озарила лицо Вегаса, пока он наблюдал как Пит щурится, очевидно раздумывая о своем дальнейшем плане. Меньше пяти минут, чтобы высвободиться, будучи вооруженным лишь ремнем и решимостью, ослабленным от голода, с кровоточащими ранами… Насколько же ты охуенный, Пит? Вегас предполагал, что это займет… Ну, точных вычислений у него не было, но минимум минут десять. Да и, честно говоря, даже десять минут было бы впечатляюще. Пит передвигался осторожно — очевидно остро ощущая голод и рваные раны на груди. Шатаясь, он спустился по лестнице, все еще пытаясь сориентироваться, и Вегас покачал головой. — Думал, я не узнаю о твоем идиотском плане?       Голова Пита дернулась, поворачиваясь к нему, и Вегас начал неторопливо преследовать его, загоняя в сторону беседки на озере, окружавшего убежище, отрезая пути к отступлению. Не то что бы их здесь было много — одно из преимуществ этого места. Сложно проникнуть, сложно выбраться. Пит все еще, спотыкаясь и сжав зубы, шел вперед. Он оглядывался по сторонам, очевидно пытаясь разработать новую стратегию.       Вегас развеселился, улыбаясь еще шире. — Думаешь, получится сбежать?       У Пита было два выхода: пройти через Вегаса или прыгнуть в воду. То есть, он был в ловушке не меньше, чем в той комнате. Но Пит все равно зашел в беседку. И Вегас последовал за ним. — Какой ты молодец. Глава телохранителей главной семьи.       Было ли это насмешкой? Возможно она окрасила его тон, но в этих словах была и доля правды. Пит замер на краю беседки, словно в капкане, и Вегас остановился за ним, выжидательно наблюдая. — Ну, что дальше?       Пит дерзко взглянул на него, затем посмотрел по сторонам, оценивая свои варианты. Драка с Вегасом, в которой он не победит, или прыжок в мутную воду, в которой придется плыть ослабленным и раненным. Не самое приятное занятие — особенно с открытыми кровоточащими ранами. Он точно подхватит какую-нибудь инфекцию, если окунется в эту воду. Вегас с любопытством ждал, держа шокер за своей спиной. Что Пит выберет, когда выбор настолько невозможен? Но как только Пит посмотрел на него с этой упрямой решимостью на лице, Вегас осознал, что тот собирается сделать кое-что невероятно глупое — именно что прыгнуть в воду. Мысль о всевозможных гадких заразах всплыла у Вегаса в мозгу. И он не особо хотел вытаскивать Пита из озера — пришлось бы прыгнуть за ним в эту воду и бороться прямо в ней, либо вообще тащить его бессознательного. Так что как только Пит приготовился прыгнуть, Вегас прижал шокер к его спине, заставляя резко напрячься и упасть на спину. Вегас осторожно поймал его, садясь на колени, чтобы тот не ударился. Он подавил смешок, смотря на бессознательного Пита. — Я же сказал, что ты не уйдёшь, — пробормотал он, проводя пальцами по челке Пита.       Тот не мылся уже несколько дней, так что волосы были немного сальными, но все еще мягкими… Вегас вернулся к реальности, тряся головой. — И что я делаю… — он не стал ждать, когда к нему придет ответ, вместо этого поднимая Пита на руки.       Пит был неожиданно тяжелым — ну, не совсем неожиданно, все же он был уже близко знаком с его мускулами. Но достаточно тяжелый, чтобы Вегас почти выдохся, когда дотащил его до комнаты. Он расположил его на полу, спиной к кровати. Голова Пита безжизненно закатилась назад, губы чуть приоткрылись, выпуская воздух. Вегас замер, прежде чем вновь заковать своего пленника в цепи, из которых он только недавно освободился. Пит выглядел таким маленьким и хрупким… На его теле отражались последствия голода. Он был словно сжатым и побледневшим, с темными кругами под глазами. Его тело было усыпано старыми и новыми синяками, кровь все еще сочилась из ран, оставленных ремнем.       Что-то неприятное резко скрутилось внутри Вегаса от осознания того, сколько повреждений было на Пите. Пит не должен так выглядеть. Вегасу пришлось проглотить желчь в своем горле, мотая головой, чтобы очистить ее от этих странных мыслей. Он дернул за цепь, чтобы застегнуть наручники на настрадавшихся и — ебанный ты ж в рот!— окровавленных запястьях.       Вегас сжал зубы, стараясь не перечислять мысленно все раны Пита подряд. Он опять замотал головой. — Ты должен благодарить меня, Пит, — пробормотал он, натягивая цепь так, чтобы руки Пита оказались над его головой, болтающейся у плеча почти недвижимо. — Прыгнул бы в воду и заработал себе листериоз или еще какую херню.       Пит не двигался. Если бы не пульсация вены на шее и иногда чуть вздымающаяся грудь, он бы выглядел мертвым. И Вегасу совершенно не нравилась эта мысль. И это опешило его. Разве он не должен хотеть смерти Пита?.. Вегас резко выдохнул. — Что, блядь, со мной не так?.. — спросил он в пустоту. Пит не задвигался и не ответил. Вегас присел и схватил его за лицо, сжимая щеки так, что губы чуть надулись. — Что ты делаешь со мной? — прошептал Вегас. Бессознательному Питу, конечно, нечего было на это сказать. Вегас почувствовал, что его злость затихает, и ослабил свою хватку. Он не мог удержаться и не провести большим пальцем по нижней губе Пита. Они были обветренными и пересохшими, но все еще такими мягкими, и Вегас почувствовал, как сильно хочет наклониться и урвать поцелуй. Но вместо этого он совсем оторвался от чужого лица. Голову Пита мотнуло вперед, и глаза Вегаса впились в уже почти исчезнувшие отметины на его шее. Отметины от его укусов. Его губы стало приятно покалывать от воспоминания о коже Пита под ними, и он сжал их, пройдясь взглядом по телу Пита и останавливаясь на его груди. Может, обработать эти раны? Собственная мысль вновь удивила его. Он сам нанес эти раны меньше часа назад и теперь хочет их обработать? В какого психа он превращается? — Блядь… — Вегас резко вышел из комнаты, разъяренный на себя за то, что даже позволил мысли о подобной слабости. —       "Глупый мальчишка!"       Вегасу потребовалось время, чтобы заметить, что Питу стало хуже. Он был слишком разозлен после встречи с отцом. Зол на себя, на свои проебы, на то что добавил отцу проблем. Что облажался на том складе.       "Тебе ни за что не превзойти Кинна!"       Он ворвался в комнату, не зная что именно привело его сюда. Но что-то притягивало его к Питу всегда, когда он был расстроен. И он был очень расстроен сегодня. Он орал, бушевал, пнул тумбу так, что колено заболело, а Пит совсем не реагировал. Черт возьми, он что, каменный?       "Вы с Макао недостойны быть моими сыновьями" — Fuck! — он оглянулся на неподвижного Пита, — Не смей притворяться, что спишь, Пит! Поднимись и посмейся надо мной!       Но Пит не стал. Он все еще не двигался, просто сидел с повисшей головой, притворяясь сонным. Это взбесило Вегаса еще сильнее. Почему он не смеялся, не злорадствовал? Вегас заслужил! Так почему он этого не делал? — Пит! Не беси меня! — заорал он, подходя ближе.       Все еще ничего. Он схватил Пита за руку, дергая, пытаясь вызвать реакцию. Но как только он почувствовал кожу Пита своей, то понял, что что-то пошло не так. Кожа была горячей, очень горячей, липкой от свежего пота. И он все еще не двигался, лишь голова чуть мотнулась, глаза были закрыты.       Немедленно ярость перетекла в тревогу. — Эй… — он встал на колени, все еще держа Пита за запястье, жар клеймом обжигал его ладонь. — Пит… — Вегас запрокинул голову Пита и тут же ужаснулся — тот стал еще бледнее, губы побелели, лицо горячее, челка прилипла ко лбу от пота.       Вегас пытался пробудить его, осторожно тряся и зовя его по имени с нарастающей паникой. — Пит… Пит! Вставай же, Пит!       И ничего. Он все еще хватал губами воздух, но никак не реагировал на отчаяние Вегаса.       Вегас тяжело задышал, чувствуя как паника сдавливает грудь. Что с Питом? Почему он не двигается и не встает? Пит был в сознании утром. Он все еще двигался вяло и ничего не ел, что Вегас списал на последствия вчерашнего знакомства с шокером и проигнорировал. Был погожий день. Вегас захотел выйти на улицу и почитать, что он и сделал. И теперь Пит был… Таким. Что случилось?       Он посмотрел вниз, и его взгляд вновь упал на раны на груди Пита. Только теперь он заметил, что многие из них стали еще краснее, с желтоватыми выделениями по краям. Душа Вегаса ушла в пятки. Раны были заражены, у Пита лихорадка. И без еды и воды его тело не могло с ней бороться, так что становилось только хуже. Что случилось? То, что сделали эти раны. Вегас случился.       "Только беды приносишь."       Голос отца звенел в голове, и Вегас зажмурился, отвращение к самому себе свертывалось внутри, удушая, ему стало буквально тяжело дышать. Почему он был годен лишь на то, чтобы приносить беды? Он разрушил план отца, не смог довести до конца свой, и теперь Пит умирал… Из-за него. Эта мысль заставила его горло резко сжаться, а глаза защипать. Нет. Он резко поднял голову, позволяя решимости остудить его отчаяние. Он проверил пульс Пита, который был учащен, но не критично. Тот все еще дышал, пусть и был без сознания. Вегас заставил себя сделать глубокий вдох и собраться с мыслями. Мне нужно промыть и перевязать его раны. Когда он проснется, надо дать ему антибиотик, чтобы помочь с лихорадкой. Затем надо просто придумать, как заставить его поесть… Может, болезнь сделает его более сговорчивым. Но Вегас не мог беспокоиться о последнем сейчас, у него еще было много работы.       Сначала он поднял Пита и уложил его на кровать, ослабляя цепи, чтобы его руки могли лечь над головой, а не быть в воздухе. Он выглядел таким побледневшим и ослабленным, лежа вот так, что это заставило что-то скрутиться у Вегаса в животе. Надо было действовать быстро. Убежище было снабжено свежими медикаментами, у них здесь было все от лейкопластырей до хирургических наборов — хотя Вегас не был экспертом по части наложения швов, а ранам Пита они не требовались. Раны были неглубокими, но обширными. Он достал аптечку как быстро, как только мог, останавливаясь лишь чтобы прихватить антибиотики и воду. Может, потребуется убедительность, чтобы Пит принял их… Но каким упрямым может тот быть в лихорадке? Вегас достал небольшую емкость с водой и чистую ткань и начал бережно обрабатывать раны. Чувство вины нахлынуло волной от их болезненного потрепанного вида, затем еще одной волной от того, что он не заметил этого раньше. Он был так занят вымещением своего гнева, что даже не подумал об опасности открытой необработанной раны. Или, может, ему было наплевать. Вегас не мог разобраться в своих чувствах. Все, что он знал, это то, что одна мысль о мертвом Пите заставляла хотеть кричать, и он отказывался обдумывать это дальше. Закончив с очищением, он начал осторожно наносить на раны мазь, а затем покрывать каждую чистым бинтом. Бинтов было предостаточно, так что Вегас перевязал ими торс, чтобы закрепить их получше. Для этого ему пришлось приподнять и приобнять своего пленника. Он смог это сделать, прижимаясь щекой к чужим волосам, удерживая так Пита, пока он его перевязывал. Пит должен был пахнуть отвратительно после недели без душа. И не то что бы он пах очень хорошо. Но его запах опьянял Вегаса и окутывал его тело. Это было похоже на возбуждение, но не совсем. Перевязав торс, Вегас замер на какое-то время и просто сидел вот так с Питом в руках, уткнувшись носом в его волосы, наслаждаясь ощущениями, которые пробуждал этот запах. Когда он особенно глубоко вдохнул, Пит задвигался в его руках, и Вегас понял, что тот просыпается. Он бережно положил его на постель, проверяя бинты. Он продолжил накладывать повязки, максимально нежно и осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли. Он уже достаточно много ее причинил… По крайне мере, пока.       Пит чуть задвигался под его руками, его дыхание изменилось. Вегас заметил, как потихоньку открылись его глаза, и закончил с повязками, усаживаясь назад. Он старался сохранять нейтральное выражение лица. Еще не хватало, чтобы Пит узнал, как сильно его нынешнее состояние заставило Вегаса запаниковать. Впрочем тот еще не полностью пришел в сознание, дезориентировано оглядывая комнату. Ну да, он же еще не видел ее с этого ракурса. Вегас достал таблетку антибиотика и поднес ее к губам Пита. — Надо принять.       Пит взглянул на него из под своих длинных ресниц и прохрипел: — Не буду.       Ответ удивил его, хотя и не должен был, и немного уколол. — Твои раны воспалились. Просто выпей.       Мази, пожалуй, было достаточно, но подобную лихорадку всегда лучше лечить не только снаружи, но и изнутри. Пит должен был это знать, правда ведь? — Просто дай мне умереть.       Эти тихие слова Вегасу были подобны пощечине. Конечно же Пит скорее умрет, чем примет от него помощь. Но Вегас не собирался позволить этому случиться. Он плотнее прижал таблетку к губам Пита и заметил, как тот дернулся, чуть отворачиваясь. А, подождите-ка. Возможно, дело не в желании умереть, не покорившись. Или даже если дело в этом, у Вегаса появилась идея, как таблетка может оказаться во рту Пита. Он внимательно посмотрел Питу в лицо. — Думаешь, это яд?       Пит ничего не сказал, так что Вегас зажал таблетку между своих зубов. Тень удивления прошлась по усталому измученному лицу Пита, и этого хватило, чтобы Вегас уверил себя, что тот думал, что это яд. Нет, нет, Пит на самом деле не хочет умереть. Конечно же не хочет! Такой упрямец, как он, хочет выжить и выбраться отсюда.       Так что Вегас наклонился и прижал их губы друг к другу. Его рука покоилась у Пита на лице, пальцы обхватили его челюсть, готовые раскрыть ее силой, если бы Пит сжал зубы. Но Пит этого не сделал. Удивленный выдох вырвался из его рта, перетекая в рот Вегаса. Его губы были такими же мягкими, как Вегас представлял себе, запах и это прикосновение были одурманивающими. Вегас хотел раствориться в этом моменте, поцеловать Пита глубоко и позволить мозгу отключиться. Но у него еще было важное дело. Он осторожно протолкнул таблетку между зубов языком. Лишь на секунду задержавшись, он оторвался от чужих губ, убедившись, что таблетка оказалась во рту Пита. На его лице Вегас заметил очевидное удивление, но он не позволил Питу собраться с мыслями, чтобы выплюнуть таблетку. Вместо этого он положил руку Питу на затылок, помогая приподнять голову достаточно прямо, чтобы запить. И, теперь уже к удивлению самого Вегаса, Пит проглотил таблетку с водой и чуть закашлялся, когда Вегас уложил его обратно на постель. Во взгляде Пита — все еще затуманенном от лихорадки, но таком настойчивом — было что-то такое, чего Вегас никогда не видел. Он словно заставлял его чувствовать себя обнаженным, но не в сексуальном плане. Так что Вегас сполз с кровати, усаживаясь на полу рядом с головой Пита. Он еще не хотел уходить, слишком обеспокоенный его состоянием. Пит взглянул на него из своего положения, все еще по всей видимости не до конца осознавая, что только что произошло, но вскоре они оба оторвали друг от друга взгляды. Вегас и сам чувствовал себя… Немного странно. Незнакомое чувство порхало в его животе, от него хотелось ерзать. Пит двинулся на кровати, укладывая руки поудобнее. Вегас прислушивался к его движениям. То, как Пит тихонько прошипел от боли, передвигая руки, заставило это непонятное чувство вины вновь сжаться в его груди. Он постарался его проигнорировать. Затем вновь почувствовал взгляд Пита на себе. — Почему ты просто не дашь мне умереть?       Вегас не смог не взглянуть на него. Какой интересный вопрос. Я тоже хочу знать на него ответ… Или, может, не хочу. В голове Вегаса была сплошная путаница, но он придумал ответ: — Это слишком просто. Ты должен страдать, пока я не буду удовлетворен, — сказал он, чуть улыбнувшись, хотя тут же понял, что это не прозвучало особо устрашающе. Пит моргнул, оглядываясь вокруг, затем вновь посмотрел на Вегаса. — Что с твоим лицом?       Лихорадка сделала Пита прямолинейным. Вегас знал, что пощечина отца оставила след. Он напрягся от этого вопроса, выдохнул и посмотрел на Пита вновь. На лице того были искреннее любопытство и обеспокоенность, которые Пит наверняка бы спрятал, если бы не лихорадка. По какой-то причине, это выражение лица заставили Вегаса сказать правду. — Отец только что ушел.       Пит ничего не сказал, продолжая всматриваться в него. Вегас не мог больше смотреть на это выражение и уставился в пол. — Он сказал, что я неудачник. Что у меня ничего не выходит, — его горло сжалось, и ему пришлось постараться, чтобы голос не дрожал. Вдох-выдох, не смотреть на Пита… — И заслуженно. Мне не сравниться с твоим боссом.       Когда Вегас вновь взглянул на него, Пит изучал потолок. И вскоре спросил: — А зачем себя с ним сравнивать?       Вегас не знал поначалу что и ответить. Пит что, все-таки дурак? Конечно, надо было. — Все меня знают как Вегаса из младшей семьи. Вечно на побегушках у главной, — вечно недостаточно хорош.       Пит продолжил смотреть в потолок. — У каждого есть хорошие и плохие стороны, — сказал он, звуча очень похоже на монаха. Смотря на Пита, Вегас осознал, что тот был искренен в этот странный хрупкий момент. И Вегас не хотел разрушить его.       Пит продолжил: — Ты делаешь это ради своего отца. Разве не делает это тебя хорошим сыном?       Вегас тихо безрадостно усмехнулся. — В каком хорошем мире ты живешь, — он позволил горечи окрасить его тон, — С тобой не случалось того, что случалось со мной. — Кто сказал?       Это заставило Вегаса неожиданно завороженно взглянуть на него. Пит не смотрел на него, все еще уставившись в потолок, и говорил дальше. — Мой отец заставил меня пойти на бокс в детстве. И когда я проигрывал в поединке, он избивал меня. Но однажды я выиграл.       Теперь Вегас не мог оторвать от Пита взгляд. Это было чем-то настоящим. Не показное непокорство, которое так раздражало. Не маска идиота. Это было чем-то настоящим, неприкрытым и уязвимым. И Вегас подозревал, что его пленник не смог бы так раскрыться, если бы все еще не лихорадил. — И он перестал тебя бить? — сделал догадку Вегас, тихонько улыбнувшись. Его отец перестал бы его бить, если бы он превзошел Кинна. Конечно же. Он был в этом уверен.       Но Пит медленно потряс головой, заставляя сердце Вегаса замереть. — Нет. Он все равно продолжил меня бить.       Горло Вегаса сжалось, а улыбка погасла. Пит все еще смотрел в потолок. — Потом я узнал, что раньше он и сам был боксером. Только вот он никогда не выигрывал. И эту скопившуюся боль он вымещал на мне.       Вегас уставился на него, мысли кружились в голове. Он понял, что Пит сказал, не произнося этого. — Считаешь, что мой отец - неудачник?       Мысль ужалила его, когда он ее озвучил. Такой она была чуждой, такой неправильной для всего его существа.       Пит немного подумал над ответом, а затем наконец посмотрел на Вегаса. — Он хоть раз одолел Кхуна Корна?       Вегас сидел потрясенный, стараясь не смотреть Питу в глаза. Он никогда не думал об этом так. Но… Нет. Его отцу не удалось превзойти Корна. Своего собственного брата. Всегда на втором месте… — Теперь понял? — спросил Пит все еще немного охрипшим от слабости голосом, — Они бьют нас не потому что мы облажались. Они бьют нас, потому что сами неудачники.       Вегасу казалось, что весь мир его перевернулся. Он смог оторвать от Пита свой взгляд, все еще слыша как крутятся беспорядочные мысли в голове. То, что сказал Пит, просто не сочеталось с тем, что он знал всю свою жизнь. Пит был неправ. Он должен был быть неправ. — Не лезь не в свое дело, — отрезал Вегас. Пит молча смотрел на него и было нелегко прочесть его выражение с этого ракурса, но Вегасу показалось, что он выглядит грустным. Затем Пит вновь уставился в потолок, устроившись чуть поудобнее, насколько это позволяла боль. Вегас просто сидел в тишине какое-то время, смотря на стену, думая над тем, что сказал Пит. Он услышал, как тот зашипел от боли, прежде чем проговорить: — Вегас… — его голос был мягким и измотанным. — Что? — Ты не мог бы… — он не закончил, тяжело сглатывая слюну несколько раз, и тут Вегас сам понял, чего он хочет. — Тебе дать еще воды? Пит, вновь сглотнув, кивнул. Что-то внутри Вегаса необъяснимо смягчилось. Может, потому что Пит наконец добровольно пил воду. Или потому что он попросил Вегаса о помощи. Так что Вегас не стал насмехаться или злорадствовать. Он просто ответил: — Хорошо, — и забрался обратно на постель. Пит наблюдал за ним полуприкрытыми глазами, все еще бледный и измученный. Вегас открыл бутылку и помог ему приподнять голову. Пит пил жадно, очевидно довольно обезвоженный, так что Вегас чуть сдерживал его, чтобы он не захлебнулся. Через какое-то время Пит оторвался от бутылки, и Вегас уложил его обратно. Пит шипел от боли при любом движении. Вегас подавил новую волну вины и просто закрыл бутылку, откидывая ее в сторону. Пит позволил себе закрыть глаза, давая им отдохнуть и успокаивая дыхание. Он уже выглядел немного лучше — вода и лекарства делали свою работу. Кое-что пришло Вегасу на ум. — Пит… — М? — глаза Пита приоткрылись, смутно фокусируясь на Вегасе. — Что случилось с твоим отцом? Глаза Пита открылись шире. — Что ты имеешь ввиду? — спросил он устало. — В твоем досье написано, что бабушка твой единственный родственник. — О… Мой отец... Он умер. Вегас увидел напряжённость в лице Пита, и это пробудило в нем темное любопытство. — Ты убил его? Казалось, этот вопрос не удивил Пита. Он снова уставился в потолок, медленно замотав головой. — Нет. Он погиб в автокатастрофе. — Вот как… Вегас взглянул на свои руки. Он не мог не задать вопрос, который раскроет его собственные ебанутые желания, изредка мимолетом приходящие на ум. — Ты когда-нибудь… Хотел быть тем, кто убил его? — он чуть не подавился этими словами, но заставил себя их произнести. Пит посмотрел на него. И взгляд Пита был полон такого глубокого и неприкрытого понимания, что Вегас захотел убежать. — Да, — ответил он мягко, — Иногда. Вегас закрыл глаза, чтобы спрятаться от прожигающего взгляда Пита. Быть увиденным им, вот так… Он не знал, было ли это головокружительно хорошо или ужасающе страшно. Как бы то ни было, он попытался отмахнуться от этого ощущения, чувствуя себя напуганным. Когда он открыл свои глаза, глаза Пита были уже закрыты. Вегас чуть улыбнулся и, не удержавшись, убрал челку с глаз Пита. — Спи, — прошептал он и вновь уселся на пол, устраиваясь поудобнее. Он не выйдет из этой комнаты, пока не убедится, что Пит не умрет во сне. Так что он просто сидел так долгие часы, унимая свое беспокойство и мысленно воспроизводя их разговор снова и снова.